Бернард Вербер.

Тайна богов

(страница 4 из 34)

скачать книгу бесплатно

13. Богоубийца

Даже не подобрав полотенце, я бросаюсь как есть, нагишом, в женскую часть хаммама.

Только не это! Все что угодно, только не это!

Я бегу по белым мраморным коридорам и врываюсь в помещение, посреди которого столпились люди. Я расталкиваю всех и вижу тело, лежащее на полу в луже крови.

Мата Хари.

Я прижимаю ее к груди.

– НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Трясу ее безжизненное тело, вскакиваю и кричу:

– Только не она! Заберите меня вместо нее! Возьмите мою жизнь!

Я вскидываю руку, сжимаю кулак:

– Эй, Бог! Великий Бог, Создатель Вселенной, или Тот, кто убивает богов, ты слышишь меня? Ты не имел на это права! Я даю тебе последний шанс. Если можешь, поверни время и возьми меня вместо нее. Иначе я буду судить тебя. Если ты допускаешь такое, значит, ты не бог любви, ты бог смерти. Тебе нравится видеть наше горе! Ты даешь нам что-то ради удовольствия потом отобрать! Ты не имел права делать это. Ты не имел права… Поверни время вспять, и давай все изменим. Великий Бог, я бросаю тебе вызов: поверни время.

Меня прерывает слабый голос:

– Замолчи!

Это Мата Хари. Она еще в сознании. Кровь стекает у нее изо рта.

– Слишком поздно. Назад вернуться невозможно. Если ты любишь меня… замолчи. Иди и выиграй. Выиграй ради меня.

– Мата…

– Выиграй, прошу тебя… Я люблю тебя, Мишель. Выиграй, ради меня!

Она закрывает глаза.

У меня за спиной перешептываются хариты:

– Это был человек в тоге, на нем была маска из греческой трагедии.

Я вскакиваю на ноги.

– Он разбил окно и ворвался сюда. Он стрелял в упор, я видела.

– Он убежал туда.

– Куда?

Я схватил анкх Маты Хари и, не тратя время на то, чтобы одеться, помчался по темным коридорам.

Впереди огромная дубовая дверь, ведущая наружу, за пределы здания. Она открыта. За ней свет. Я выбежал на большой проспект Олимпии. Никого. Поднялся ветер, но я не чувствовал холода. Моя кровь кипела от адреналина и ярости.

Вдруг я заметил вдали фигуру. Кто-то убегал на запад.

Вот он, попался.

Человек бежал к воротам Олимпии. Я прицелился и выстрелил. Промахнулся. Тогда я закричал. Я и сам не знаю, что кричал тогда. Просто дал выход своему гневу.

Человек обернулся, увидел меня и свернул к синему лесу.

Он спрячется в чаще.

Я снова выстрелил и снова промахнулся. Кинулся вслед за ним, но он скрылся из виду.

Запыхавшись, я остановился. Обернулся и увидел маленькую муху с женским телом. У нее были рыжие волосы и зеленые глаза. Сморкмуха!

Она открыла рот и высунула длинный язычок, указывая, куда скрылся беглец. Я снова бросился вперед, через лес.

Сердце отчаянно колотилось в груди. Впервые в жизни меня обуяло желание кого-то убить.

Сморкмуха кружила вокруг, указывая путь. Наконец я выбежал на поляну. Богоубийца был там, но не один. Кто-то стоял перед ним, в такой же маске и тоге, изорванной в лохмотья.

Я поднял анкх и, не зная в кого стрелять, переводил оружие с одного на другого.

– Это я, не стреляй, Мишель! – раздался голос, приглушенный маской.

– Кто это – я? – спросил я.

– Эдмонд.

– Эдмонд Уэллс умер, – ответил я.

– Нет, я все объясню.

– Нет, это я объясню, Мишель, – сказал другой человек в маске.

Его голос звучал точно так же. – Я настоящий Эдмонд Уэллс.

– В таком случае у меня есть вопрос, и ответить на него может только настоящий Эдмонд. Какой у нас был девиз?

Оба не ответили. Один кашлянул. Другой тоже.

– Я с тобой. Его надо убрать, – сказал тот, что слева.

– Нет, это я, Эдмонд, – ответил второй.

– Снимите маски, – приказал я. – И я увижу, кто из вас кто. Дорогой Эдмонд, сними маску, тебе нечего бояться.

– Если я пошевельнусь, он выстрелит, – сказал один.

– Нет, это он выстрелит, – сказал другой.

Их голоса почти не отличались, только один был чуть более хриплым.

– Пристрели его, – посоветовал тот, что справа.

Я выстрелил в того, кто это сказал.

Он упал на спину. Другой сорвал с себя маску. Это был Эдмонд Уэллс. Его вытянутое лицо и уши, как у Кафки. Глаза его блестели, он кашлял.

– Почему ты не назвал наш девиз?

– Какой? У нас их было много: «Любовь как меч, юмор как щит», «Вперед, навстречу неизвестному», «Вместе против идиотов»…

Меня переполняли смешанные чувства – боль от потери Маты Хари, удовлетворение свершившейся местью, радость от встречи со старым другом.

– Я не узнал твой голос, – сказал я.

– Я простудился, когда ночевал в лесу. У меня что-то вроде фарингита, скоро пройдет.

– Но ты ведь умер…

Мой учитель улыбнулся.

– Нет. Я сумел сбежать от Атланта и остался в лесу, чтобы наблюдать за ним и помешать ему.

Переиначивая слова одной из глав «Энциклопедии относительного и абсолютного знания», я сказал:

– Понять систему можно, только выйдя за ее пределы.

Эдмонд Уэллс вздохнул.

– Мне очень жаль Мату Хари. Я подозревал, что богоубийца предпримет что-нибудь на финальной игре, но опоздал.

Я нагнулся и снял маску с лежавшего на земле человека. Сейчас я узнаю, кто же он такой. Увидев его лицо, я в изумлении отшатнулся.

Я ожидал чего угодно, только не этого.

К нам приближалась толпа, вслед за мной пустившаяся вдогонку за убийцей. Эдмонд Уэллс быстро сказал мне:

– Я лучше пока спрячусь. Мы скоро увидимся. Ты обязательно должен выиграть, Мишель! Ты даже не понимаешь, насколько это важно. Выиграй!

И он исчез. Поляну заполнила толпа, во главе которой богиня охоты Артемида верхом на кентавре целилась в меня из лука.

Она нагнулась над телом убитого. На ее лице удивление сменилось отвращением.

– Ах вот кто это был!

14. Энциклопедия: три оскорбления

Человечеству было нанесено три оскорбления.

Первое, когда Николай Коперник доказал, что Земля не центр Вселенной.

Второе, когда Чарлз Дарвин пришел к выводу, что человек произошел от обезьяны, а стало быть, тоже животное.

Третье, когда Зигмунд Фрейд объявил, что в основе большинства наших политических демаршей или художественных проявлений лежит сексуальность.

Эдмонд Уэллс,
Энциклопедия относительного и абсолютного знания, том VI
15. Богоубийца

Артемида приказывает мне бросить оружие и поднять руки. Ко мне с угрожающим видом приближаются кентавры. Я не обращаю на них внимания и хватаю поверженного богоубийцу за руку.

– Но почему? Почему?!

Моя жертва морщится от боли, смотрит на меня и произносит:

– Эта игра чудовищна. Я много раз говорил вам, что мы не можем в нее играть, мы не должны играть существами, которые слабее нас, не должны заставлять их страдать. Быть богом-учеником не значит ставить опыты над слабыми созданиями ради того, чтобы узнать что-то новое. Я хотел убить всех учеников, чтобы в игре не было победителя, но мне это не удалось. Пока есть игроки, игра будет продолжаться и смертные, населяющие Землю-18, будут умирать ради забавы богов. Я потерпел поражение.

Артемида приказывает мне отпустить его. Вокруг нас собирается толпа.

– Я пытался, но не смог… – повторяет богоубийца. – Умоляю вас, откажитесь играть! Никто не имеет права играть живыми существами. Они не должны расплачиваться за наши амбиции.

Я вспомнил, что Бернар Палисси, погибший одним из первых, произнес что-то вроде «Ль… Лю…» Он пытался назвать имя убийцы.

Значит, вот кто это был! Люсьен Дюпре.

Этот оптик, страдавший косоглазием, был одним из лучших учеников в первой игре. На занятии, которое вел бог времени Кронос, ему удалось спасти свой народ. Он создал коммуну хиппи, все члены которой обладали равными правами и вели беззаботную жизнь, в то время как на Земле-17, доживавшей свои последние дни, царил хаос и террор.

Потом Кронос объявил, что это была всего лишь игра и теперь, когда мы усвоили правила, Земля-17, планета-черновик, должна погибнуть, а мы перейдем к занятиям на следующей модели, Земле-18. Тогда Люсьен Дюпре в ярости кричал, что игра несправедлива и боги-ученики получают слишком большую власть над несчастными смертными, к которым относятся как к простым игрушкам.

«Это не миры, это бойни!» – кричал он.

Люсьен Дюпре умолял нас не продолжать истребление живых существ, призывал восстать против наших учителей-олимпийцев. Мы не поддержали его, и он ушел. На прощание он бросил нам: «Если быть богом означает это, тогда продолжайте без меня».

Мы думали, что кентавры схватили его и превратили в химеру, как тех учеников, которые проиграли, но мы ошиблись. Никогда раньше в Олимпии не сталкивались с таким поведением ученика, и его предоставили самому себе. Должно быть, он долго бродил в лесу, снедаемый гневом, пока наконец не принял решение. Если он не сумел остановить игру, взывая к нам, он прекратит ее, убив всех участников.

А мы осудили Прудона только за то, что он был анархистом! Убийцей, настоящим врагом игры был этот скромный оптик-идеалист, прекрасно управлявший своим народом, но отказавшийся действовать по правилам, установленным богами-олимпийцами.

Зрачки Люсьена Дюпре замерли, губы искривились. Я навсегда закрыл глаза того, кто убил мою любимую.

Кентавры положили его тело на носилки, чтобы унести. Богиня справедливости Афина, сидевшая на Пегасе, с совой на плече и копьем в руке, выдвинулась вперед.

– Не вам, Пэнсон, вершить тут правосудие, – провозгласила она. – В Эдеме запрещено любое насилие. Это закон. Анкх никогда не должен быть направлен против живых существ. Даже если речь идет об убийце.

Я глубоко дышу. Слова Афины меня не впечатлили, и я смотрю на нее в упор. Даже не пытаюсь убежать, скрыться.

– Зрители заждались. Идемте же, пусть наконец финальная игра начнется, – заключает Афина.

Вернувшись в амфитеатр, мы больше не тратим времени попусту. Публика рассаживается на скамьях под звуки барабанов, в которые бьют кентавры. Грифоны включают огромные экраны, на которых появляются изображения наших столиц. Двенадцатый, экран Маты Хари, остается темным.

Я прошу дать мне новый анкх взамен разряженного. Ко мне подбегает харита и вручает новый инструмент бога-ученика и чистые тогу и тунику.

Нельзя думать о Мате Хари. Об Эдмонде Уэллсе. О Люсьене Дюпре. Я должен сосредоточиться на игре.

Другие ученики перешептываются. Видимо, им рассказали о том, что произошло. Теперь нас одиннадцать. Мы стоим перед двенадцатью богами-олимпийцами.

Афина призывает к тишине.

– Нам пришлось уладить некоторые формальности. Теперь финальная игра наконец начинается.

Она ударяет в гонг, и его звук разносится по всему амфитеатру. Мы бежим к стеклянной сфере, забираемся на возвышения. Я поднимаюсь на высокую лестницу и склоняюсь над Землей-18.

– Ученики, рассмотрите поле игры.

Мне кажется, будто я попал в невесомость. Руки дрожат, и я кладу анкх на сферу, приблизив глаз к сверхмощному увеличительному стеклу в его рукояти.

В первую минуту я различаю только толпы людей, кишащих, как насекомые. Настраиваю анкх и наконец вижу.

Столица людей-дельфинов оккупирована людьми-коршунами, вступившими в союз с людьми-лисами, чтобы захватить мою территорию. Люди-лисы служат в полиции, люди-коршуны захватили мой город, люди-дельфины загнаны в особые кварталы, но все еще хранят традиции.

Я подкручиваю анкх.

Люди-коршуны силой обращают людей-дельфинов в свою веру, поджигают их храмы, оскверняют могилы, взрывают памятники, но мой народ не сдается.

Это едва тлеющие угли, которые я должен раздуть своим дыханием.

Я разыскиваю диаспоры людей-дельфинов, рассеянные по планете. Дела у моего народа идут довольно скверно. Люди-дельфины загнаны в старые, грязные кварталы чужих городов. За время моего отсутствия было организовано несколько кампаний против людей-дельфинов. За ними следовали резня и погромы. Особенно постарались люди-козы, а недавно и люди-медведи.

Численность людей-дельфинов, истребляемых ножом и огнем, заметно уменьшилась. Многие ассимилировались с другими народами, приняли чужую веру. Многие живут в чудовищной нищете. Единственный плюс – те немногие, кто пережил все эти испытания, приобрели необыкновенную стойкость.

Они получили прививку от глупости.

Я судорожно сглатываю.

Вот, значит, какова расплата за мою вылазку в горы ради встречи с Великим Зевсом.

Рауль и другие ученики тоже выглядят обеспокоенными. Они разыскивают свои народы на нашей гигантской шахматной доске.

Я выиграю для тебя, Мата.

Нужно избрать неожиданную, новую стратегию.

Раздается легкий шум крыльев, рыжие волосы развеваются на ветру. Сморкмуха опускается на мое плечо как ангел-хранитель, явившийся, чтобы подбодрить меня.

Афина еще не подала сигнал начинать игру. Мы ждем. Я вижу Эдит Пиаф, взобравшуюся, как и я, на высокую лестницу. Она не спускает палец с центрального колесика своего анкха. Рауль держит свой анкх, как сварщик, готовый в любой момент приступить к работе, разбрасывая снопы искр.

Густав Эйфель протирает увеличительное стекло на своем инструменте. Жорж Мельес погрузился в себя, он старается сосредоточиться. Со стороны мы, должно быть, напоминаем бригаду врачей, оперирующих гигантское яйцо. На экранах, высоко над нашими головами, мелькают панорамы городов.

Я закрываю глаза. Сотни идей проносятся в моей голове.

Укреплять свои сильные стороны и не пытаться усилить слабые.

Вооружить людей-дельфинов? Бесполезно. Они значительно уступают численностью своим противникам и слишком уважают чужую жизнь, поэтому всегда будут менее боеспособными и вскоре погибнут.

Ну что ж, тем хуже. У меня нет другого выбора. Я создам пророков. Не одного и не двух, а трех. Чтобы быть уверенным, что хотя бы одному удастся выполнить свое предназначение. Это будут «светские» пророки, но они совершат настоящую революцию в умах. У меня действительно нет другого выбора. Я должен выиграть. Я буду действовать сразу в трех направлениях: экономика, наука, психология.

Три гения. Три бомбы. Осталось решить, где они появятся.

Мата Хари предупреждала, что мне следует опасаться людей-акул. Отлично. Одного пророка я помещу на их территории. Цветы лучше всего растут на компостных кучах.

Я должен выиграть ради нее.

– Внимание! Вы готовы?

Афина подняла свое копье и медленно, как в кино, ударила в гонг. Звук этого третьего удара долго не смолкал в амфитеатре.

В толпе зрителей тут же поднялся дикий шум.

16. Энциклопедия: игра вслепую

В книге «Гедель, Эшер, Бах: бесконечная золотая цепь» математик Дуглас Р. Хофстадтер описывает игру, в которую играют вдвоем. Для нее не нужны ни карты, ни шахматы, ни какие-либо другие предметы. Только две руки.

Оба игрока одновременно показывают на пальцах число от 1 до 5.

Тот, кто показал большее число, получает столько очков, сколько составляет разница между его числом и числом соперника.

Например, если первый игрок показал 5, а другой – 3, то первый получает 2 очка. Счет 2: 0. Сразу становится ясно, что нужно все время показывать 5, чтобы выиграть, но… есть еще одно правило.

Если разница между числами, которые показывают игроки, составляет 1, то показавший меньшее число получает столько очков, сколько составят в сумме оба числа, показанные противниками друг другу. Например, если один показывает 5, а другой 4, последний получит 9 очков.

Если оба игрока показывают одинаковое число, нужно переиграть. Итак далее… Выигрывает тот, кто первым наберет 21 очко. Разумеется, можно играть на деньги. Эта простая игра с легко запоминающимися правилами, не требующая никакого инвентаря, на самом деле достаточно тонка и психологична, так как постоянно заставляет вас думать о том, что другой игрок думает о том, о чем думаете вы.

Едва вы находите правильную стратегию, как тут же приходится ее менять, чтобы вновь запутать противника.

Эдмонд Уэллс,
Энциклопедия относительного и абсолютного знания, том VI
17. Дельфины

Сверху я сумел разглядеть город, где теснилось более миллиона жителей. Вдоль широких проспектов тянулись ряды фонарей. Среди экипажей, запряженных лошадьми, сновали первые автомобили. Дети, приходившие в восторг от дыма и шума, производимого машинами, упрашивали водителей еще раз нажать на клаксон.

Мужчины носили фетровые цилиндры на кроличьей подкладке и трости с серебряными рукоятями. Некоторые курили сигары или длинные сигареты, как знак принадлежности к особому обществу. Их супруги щеголяли в длинных пышных платьях с корсетами из китового уса, высоко подпиравшими грудь. Сложные прически держались на длинных шпильках. В бедных кварталах проститутки зазывали клиентов, а дети, которые не были достаточно уродливы, чтобы просить милостыню, воровали часы и бумажники у прохожих.

Заводы, чаще всего построенные прямо посреди города, выпускали из труб клубы черного вонючего дыма. Толпы рабочих в серой форме выходили по вечерам из их ворот и разъезжались на велосипедах по окраинам. Иногда в небе проплывали наполненные гелием дирижабли с огромными пропеллерами, медленно рассекавшими воздух. Они перевозили пассажиров.

В толпе, среди людей, сновавших в деловой части города, с озабоченным видом бродил молодой человек с длинными волосами и бородой.

Он родился в семье людей-дельфинов, которые много путешествовали, спасаясь от преследований. Юноша был беден и поселился в столице людей-акул, которая переживала бурный расцвет. Он снимал мансарду в рабочем квартале, и его любимым занятием было чтение книг по истории, экономике и особенно романов-утопий.

В двадцать один год он стал журналистом. Он брал интервью у великих мыслителей своего времени и со временем создал собственные теории. Он записывал их в дневник. Он считал человека существом деятельным, а не мыслящим, которого, следовательно, нужно было судить по его поступкам, а не по его идеям.

Став знаменитым репортером, он много путешествовал, наблюдал и всегда особенно интересовался миром труда, переживавшим кардинальные изменения.

Через некоторое время молодой человек написал сочинение, которое назвал кратко: «Утопия».

Согласно его теории, религия и государство служили только делу обогащения тунеядцев и бездельников, а значит, человек мог обойтись без священнослужителей и политиков.

Заметив, что на любом заводе сам собой возникал антагонизм между эксплуататорами и эксплуатируемыми, он предложил новый взгляд на историю. По его мнению, история была непрерывной борьбой угнетателей и угнетенных. В один прекрасный день раскол между двумя группами людей исчезнет, и люди на всей земле станут равными, обладающими одними и теми же правами и благосостоянием.

На смену диктатуре монархии и тех, кто использует чужой труд, придет диктатура угнетенных, а за ней наступит мир на всей земле, который он называл «окончательной стабилизацией».

«Утопия», получившая вначале довольно слабые отклики, стала широко известна среди студентов и интеллигенции, в этой специфической городской среде. Возникли кружки, которые собирались для обсуждения нового взгляда на историю, потом политические движения, взявшие на вооружение идеи, изложенные в книге, и, наконец, появилась «партия равенства», которая провозгласила, что однажды наступят времена, когда никто не будет богаче своего соседа. Началось движение утопистов.

Вслед за студентами и интеллигенцией идеи «Утопии» подхватили профсоюзные движения, вероятно потому, что ожидали скорейшего перехода к этапу «диктатуры угнетенных». Автор «Утопии» никогда не заявлял о себе как о писателе-дельфине, поэтому его видение будущего смогли примерить на себя все.

Всего в нескольких километрах от мансарды Утописта, в том же городе, столице людей-акул, в студенческом квартале другой молодой человек, родители которого также принадлежали к дельфиньему народу, работал над проектом из области физики.

Когда он был ребенком, а потом и замкнутым, одиноким подростком, учителя считали его посредственностью, потому что он очень долго думал над ответом и казался постоянно погруженным в собственные фантазии. Этому молодому человеку все-таки удалось одолеть все ступени среднего образования, и он поступил на физический факультет одного из самых престижных университетов страны. Тогда он обнародовал свою собственную теорию о том, что существует связь между энергией, материей и скоростью. Используя скорость и энергию, можно создать материю. Материя и скорость могут породить энергию. Энергия и материя порождают скорость. Этот закон он назвал законом взаимосвязи, так как, по его мнению, все в мире взаимосвязано. Его тут же прозвали Связующим.

Теория о связи между тремя основными физическими величинами совершила переворот в науке, ибо подразумевала связь между всем существующим на свете.

Эта же теория породила новое течение в узком кругу ученых, которые начали думать в этом направлении и изобретать новые источники энергии, способные заменить нефть. Был даже создан исследовательский центр, где физики, поместив материю в аппарат и заставив ее вращаться с бешеной скоростью, сумели выделить новый сверхмощный вид энергии, энергию взаимосвязи.

И снова в столице людей-акул, но на этот раз в богатом квартале, третий молодой человек создал еще одну оригинальную теорию. Он также был рожден в семье людей-дельфинов, бежавших от преследований. Его интересовала медицина. У него были аккуратно подстриженная борода, небольшие круглые очки, и он курил, как денди, пользуясь длинным мундштуком из слоновой кости.

Как и два других молодых человека, он не был религиозен. Он хотел изменить образ мыслей людей своего времени. Его очень интересовали заболевания психики, в особенности те, которые в литературе того времени называли общим термином «меланхолия».

Он написал одну диссертацию о действии наркотиков на человека, а другую – о гипнозе и однажды увидел сон, который дал ему ключ к разгадке человеческого разума. Он понял, что сны – это сообщения, которые бессознательное посылает сознанию. Правильно истолковав сны, можно найти событие, причину, породившую меланхолию.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное