Бернард Вербер.

Отец наших отцов

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

Лукреция продвигалась вперед среди книг.

– В редакции мне сказали, что вашу жизнь изменила одна книга. Какая?

Исидор Катценберг, видимо, прекрасно ориентировался в царившем вокруг беспорядке. Он сделал несколько уверенных шагов, взял том, лежавший в куче других, и показал Лукреции. На обложке были изображены люди, идущие навстречу встающему солнцу. Это больше напоминало приключенческий роман, чем учебник психологии.

– Ее можно найти в любом книжном магазине.

В ней нет ничего особенного. На самом деле ее можно расценить как произведение идиотское, глупое, дурацкое…

Он протянул Лукреции книгу.

– Вы хотите сказать, что она не похожа на другие и в то же время удивительная, чем-то напоминает женские романы и не подчиняется никаким догмам, – подытожила Лукреция.

Она принялась листать книгу, в то время как Исидор Катценберг объяснял ей, что в романе, по его мнению, есть две чрезвычайно интересные идеи.

Он начал с первой: идея Пути Наименьшего Насилия, ПНН.

– Что это такое?

– Человек страдает оттого, что находится в постоянной агрессии против себя самого, против себе подобных и против вселенной в целом. Чтобы разорвать порочный круг, надо предвидеть последствия каждого поступка и постараться уменьшить череду актов насилия, которые он может спровоцировать.

Словно иллюстрируя сказанное, Исидор Катценберг положил роман на огромную стопку книг. Та немедленно обрушилась, что не вызвало у толстяка никаких эмоций.

– Следующая очень важная идея: мир эволюционирует по законам чисел.

Девушка устроилась поудобнее на куче книг, из которых было сложено что-то вроде кресла.

– Слушайте внимательно. В этих значках, обозначающих цифры, которые мы видим тысячу раз в день и даже не задумываемся о них, заключается все знание мира. Их придумали индийцы. Изогнутая линия символизирует любовь, горизонтальная – привязанность, скрещение их – выбор. Единица – это уровень минералов.

Чтобы Лукреция лучше поняла его, Катценберг нарисовал цифру пальцем в воздухе.

– Единица возвышается неподвижно, словно монолит. Она ничего не чувствует, она просто присутствует. Нет ни изогнутых, ни горизонтальных линий, нет скрещиваний. То есть нет ни любви, ни привязанности, ни выбора. На уровне минералов все неосознанно присутствует здесь и сейчас.

– Двойка, – продолжил он, снова рисуя цифру в воздухе, – это уровень растений. Изогнутый стебель и горизонтальная черта корня. Двойка привязана к земле. Цветок не может передвигаться. В верхней части – кривая линия. Двойка любит небо. Цветок хочет быть красивым, в нем много красок и изящных прожилок, чтобы нравиться высшему измерению.

– Тройка – уровень животных. Двумя изогнутыми линиями, вверху и внизу, она любит и небо, и землю, – пояснил Катценберг, сложив указательные и большие пальцы, чтобы получилась тройка.

– Она похожа на два открытых рта, – заметила Лукреция.

– Рот целующий, взгромоздившийся на рот кусающий, – подтвердил Исидор Катценберг. – Тройка живет в раздвоенности.

«Люблю – не люблю». Горизонтальных линий нет, нет и привязанности ни к земле, ни к небу. Животное постоянно находится в движении. Оно живет, не привязываясь, оно движимо лишь страхом и желанием. Тройка ведома инстинктами. Она вечная рабыня своих чувств.

Толстяк скрестил указательные пальцы.

– Четыре, стадия человека. Ее символизирует крест, скрещение дорог. Перекресток – это выбор.

Если мы сумеем сделать правильный выбор, перекресток поможет нам покинуть животную стадию и перейти к следующему этапу. От животной стадии тройки к стадии пятерки. Мы сможем не метаться больше между страхом и желаниями, сможем не испытывать лишь эмоции, вызванные инстинктами. Мы сможем выйти за пределы дилеммы «люблю – не люблю» и «я боюсь – я внушаю страх».

– И перейти к высшему этапу, к пяти?

– Пять – это стадия духа. Эволюционировавший человек. У пятерки есть вверху горизонтальная линия, следовательно, она привязана к небу. Изогнутая линия означает, что она любит то, что находится внизу, – землю. Пятерка – полная противоположность двойки. Растение приковано к земле. Духовный человек связан с небом. Растение любит небо, духовный человек любит землю. Вот что имел в виду Андре Мальро в своем знаменитом высказывании: «Третье тысячелетие будет духовным, или его не будет вовсе». Человек будет пятеркой, или его не будет вовсе.

Такова наша цель: освободиться от эмоций, подчинить контролю инстинктивные реакции и стать духовными.

Лукреция помолчала. Поразмыслив, она спросила:

– А шесть?

Лицо Исидора Катценберга стало таинственным.

– Об этом слишком рано говорить. Постигните первые пять цифр, и вы сделаете огромный рывок вперед. Если вся моя жизнь послужит лишь этому, я буду считать, что сумел быть полезным.

Лукреция по очереди нарисовала цифры в воздухе.

– Один, два, три, четыре, пять… Странно. Цифры постоянно у нас перед глазами, но мы и не думаем искать в них какую-то информацию, кроме той, что нужна для расчетов.

– Люди недостаточно внимательны к тому, что их окружает, – грустно сказал Исидор Катценберг. – Они живут в мире предрассудков и думают, что знают все обо всем.

Его огромная фигура заколыхалась.

– Я надеюсь, что этот маленький доклад о цифрах, указывающих нам дорогу в будущее, убедил вас, что самый важный вопрос не «Откуда мы пришли?», а «Куда мы идем?».

Лукреция встала, перешагнула через книги и обошла помещение, чтобы рассмотреть висящие на стенах доски с газетными вырезками, фотографиями, рисунками и даже списками покупок.

– Наоборот, – задумчиво произнесла она. – Вы еще больше убедили меня в обоснованности моих действий. Если хочешь понять будущее, сначала надо понять прошлое.

Исидор Катценберг снял какой-то листок с доски и вытащил из-под кучи книг сумку на колесиках.

– Куда вы идете? – спросила девушка.

– Ну наконец-то правильный вопрос. Можете ведь, когда хотите. Куда я иду? В магазин. Мне нужны овощи и свежие фрукты.

– Можно с вами?

Они продолжили разговор на улице. Исидор вез скрипевшую ржавыми колесиками тележку. За пустырем, заросшим крапивой, тянулись улицы небольшого городка. Наконец они вышли на площадь, где напротив маленькой церкви невнятной архитектуры стояли за прилавками румяные, крепкие фермеры.

Исидор Катценберг был не из тех, кто делает покупки второпях. Он вдыхал аромат дынь, взвешивал на ладони манго, обсуждал с продавцом свежесть товара, щупал помидоры и авокадо, нюхал лук. Тщательно выбирая земную пищу, он не прекращал рассуждать.

– Завороженность прошлым тормозит прогресс человечества. (Я беру два пучка редиски. Вот эти, красные.) Если бы он думал только о будущем, ему было бы гораздо легче двигаться вперед. Поверьте мне, очарованность прошлым – это настоящая катастрофа. (У вас все груши спелые?) Посмотрите на страны, считающие, что они находят свое истинное лицо, возвращаясь к системам прошлого. Монголия начинает требовать наследие Чингисхана. Афганистан хочет вновь ввести законы 800 года. Россия мечтает вернуть царя. (Сколько я вам должен?)

Не умолкая ни на минуту, Исидор Катценберг достал из бумажника мятую купюру, высыпал обратно мелочь и принялся набивать сумку овощами и фруктами.

– Прошлое должно стать tabula rasa. Как в психоанализе. Люди погружаются в прошлое, чтобы снова и снова его пережевывать. Вместо того чтобы оглядываться назад, лучше было бы смотреть вперед.

Тут он пошел быстрее и немного обогнал Лукрецию, которая рысцой следовала за ним.

Вдруг из-за угла вынырнул автомобиль, дверца распахнулась, и девушку втащили в машину. Не успела Лукреция опомниться, как в рот ей засунули кляп и завязали глаза.

Исидор Катценберг продолжал говорить, ничего не замечая:

– Никогда, никогда не оглядывайтесь назад. Из-за этого забываешь смотреть вперед. Вот, например, если я не буду смотреть вперед, я могу налететь на этот фона…

Дверца захлопнулась с сухим щелчком, шины взвизгнули, машина рванула с места. В окне пролетавшего мимо автомобиля Исидор Катценберг заметил Лукрецию, бившуюся в руках людей в обезьяньих масках.

15. СОБИРАТЕЛЬСТВО

Бывший вожак приносит охапку ворсистых листьев.

Они помогут переварить мясо гиены.

Он не случайно собрал эти листья. Волокна зелени вызовут диарею, которая очистит желудок от кишечных паразитов.

Стая объедается листьями. Какая удача, что они и вегетарианцы, и мясоеды. Красное мясо их возбуждает, а свежие листья – успокаивают. К листьям добавляют несколько почти созревших фруктов. Так они избавятся от отвратительных газов, которыми страдает каждый, кто недавно ел мясо гиены.

У подножия дерева собирается группа гиен, желающих узнать, что произошло. Они находят останки своего собрата, привлекшие мух и ворон, и смотрят вверх, пытаясь разглядеть тех, кто позволил себе это надругательство.

Вожак бьет себя в грудь кулаками и щелкает языком, заявляя не только о том, что его стая убила гиену, но и о том, что остальные гиены должны быть готовы к повторению подобных событий.

Это исторический момент.

Хищник и добыча меняются ролями. Самки испускают истерические крики, насмехаясь над любителями падали. Их пронзительные вопли разносятся по всему лесу, и никто не слышит, как широкие крылья, рассекают воздух.

Тот, кто смотрит вниз, забывает посмотреть вверх.

Прежде чем кто-нибудь успевает подать сигнал тревоги, орел падает камнем вниз и, воспользовавшись неразберихой, хватает малыша, достающего из плода аппетитных червяков.

Члены стаи, разинув рты, смотрят, как визжащий младенец уносится вверх.

Это тот самый малыш, которого мать боялась спускать на землю. Она держит его так крепко, что орел поднимает в небо и ее.

Орел взлетает медленно, и ОН, решив рискнуть, быстро взбирается на верхние ветки.

Время словно останавливает свой бег.

Отягощенный двойной добычей, орел толчками набирает высоту. Мать находится еще на уровне веток. ОН прыгает в пустоту, вытянув руки вперед. Будь что будет. ОН успевает ухватить ее за ноги. Они все вместе неподвижно висят в воздухе. Затем мать с криком разжимает руки.

Освободившись от балласта, орел взмывает вверх, цепко держа свою маленькую добычу.

ОН падает на землю. Гиены немедленно набрасываются на него, в последнюю секунду ОН успевает вспрыгнуть на нижние ветки дерева.

Орел продолжает подниматься в небо. Самки бросают в него незрелыми плодами, но хищник уже далеко.

Украденный ребенок кричит, взывая о помощи.

ОН смотрит на парящего в небе малыша и думает, что ребенку, быть может, повезло. Ведь он летит. Кто из стаи может похвастаться тем, что хоть раз в жизни познал это ощущение? Никогда, как бы ОН ни подпрыгивал, ОН не сможет подняться так высоко. Как жаль.

16. СКВЕРНЫЕ ЧЕТВЕРТЬ ЧАСА

Лукрецию вталкивают в помещение, полное каких-то скрипов. Заставляют сесть на стул и связывают руки за его спинкой. Она ничего не видит и слышит лишь невнятный шум. Ее ноги привязаны к ножкам стула.

Она вырывается, но ее скрутили так крепко, что это бесполезно. Более того, Лукреция чувствует, что ее похитителям нравится смотреть, как она бьется в своих путах. Через несколько минут она затихает и перестает подавать признаки жизни. Неподвижная добыча всегда возбуждает хищника больше, чем убегающая. Так и случилось. У нее вырывают кляп изо рта и снимают повязку с глаз. Она сглатывает, пытаясь смочить пересохшее горло, и щурится, привыкая к свету.

Серые облупленные стены, грязные стекла, пыльный цементный пол. Лукреция на заброшенном заводе. Пахнет плесенью и ржавчиной. На нее смотрят трое довольно крепких мужчин в обезьяньих масках.

Они не сняли маски, и это немного успокаивает ее. Значит, они намерены в конце концов отпустить ее и не хотят, чтобы она их узнала.

Один из мужчин подходит к ней и берет за подбородок:

– Что вы делали в квартире профессора Аджемьяна?

Лукреция усмехается:

– А, так это вы тот незнакомец в маске, которого я уже имела возможность проучить?

– Действительно, – пробормотал он. – Хорошо, что напомнили.

Он отвешивает ей такую пощечину, что голова девушки откидывается назад. На щеке отпечатывается красный след ладони. Лукреция чувствует во рту вкус крови. И ощущает выброс адреналина. Теперь ей очень хочется померяться силой с противниками.

– Легко бить связанную женщину. В тот вечер вы не были таким храбрецом.

Он снова бьет ее и спокойно продолжает допрос:

– Что вы делали в квартире профессора Аджемьяна? Что искали в его столе? Что вы там нашли?

Красная пелена еще стоит перед ее глазами. Она задыхается. Нужно побороть гнев и желание драться. Адреналин прибывает, а надо улыбаться и выровнять дыхание.

– Я не разговариваю с обезьянами, – отвечает она.

Снова пощечина. К ней подходи второй мужчина и нежно гладит по онемевшей щеке.

– Что вы знаете о происхождении человека? – спрашивает он мягко.

Лукреция поднимает голову, пристально смотрит на него и выпаливает, словно школьница, отвечающая урок:

– Человек произошел от обезьяны, а обезьяна спустилась с дерева.

– Оставьте ее мне, шеф, – вмешивается третий мужчина, до той поры не двинувшийся с места. – Я знаю, как заставить ее говорить.

Лукреция отвечает с вызовом:

– Подумаешь, напугали! Ребята, вы что, впечатление на меня хотите произвести? У вас даже маски убогие. Прямо с этикетками из магазина розыгрышей. Шестьдесят пять франков штука. Что за детский сад! Если уж решили пытать девушку вроде меня, надо хоть стиль попробовать соблюсти. Снимите аккуратненько этикетки, наденьте капюшоны, как у палачей… Нет, вы подумайте – обезьяньи маски по шестьдесят пять франков!..

– Можно мне, шеф? – настойчиво просит самый здоровый.

Лукреция испепеляет его взглядом.

– Что бы вы ни делали, это ерунда по сравнению с тем, что приходится терпеть новичкам в приюте.

Тот, кого называют шефом, наконец решается.

– Ладно, давай, но не переусердствуй. Не люблю вида человеческих страданий, особенно женских…

Мужчины быстро освобождают Лукрецию, которая тут же храбро атакует тех, кто оказался рядом, затекшим кулаком и онемевшей пяткой.

Ее тут же усмиряют и снова связывают. Тащат к свисающей с потолка цепи и подвешивают за ноги. Длинные волосы Лукреции подметают пол, руки, связанные за спиной, напрягаются, чтобы ослабить путы.

– Зачем вы пришли в квартиру профессора Аджемьяна? – снова спрашивает «шеф».

– Хорошо, я вам все скажу, – шепчет она. – Я проводила опрос «Что у француза в холодильнике?». Если люди не открывают дверь, приходится лезть в окно.

– Очень смешно, мадемуазель. Скоро кровь притечет к голове и освежит вашу память.

Лукреция извивается на цепи. Кровь действительно путает мысли, тело тяжелеет.

– Вы похожи на копченую колбасу, – смеется один из ее мучителей.

И тут зал наполняется густым серым дымом. Раздается взрыв.

17. ГРОЗА

Гром раскалывает небо, члены стаи замирают на месте. ОН поднимается на задние лапы, чтобы лучше видеть.

Облака темнеют, на черном фоне вспыхивают лиловые и серебряные отсветы.

Небо становится шире.

Из черноты вырывается вспышка – белое дерево – и с силой ударяет в землю.

«Небо сильней всего», – думает ОН.

Остальные втягивают головы в плечи. Им очень страшно. А ему нет.

«Небо – мой хозяин», – думает ОН.

Его друзья-тучи демонстрируют свою силу народам, ползающим по земной коре. Белые деревья ярко вспыхивают, их все больше, они все сильнее ударяют оземь.

Земля содрогается от ударов.

«Какое небо красивое и сильное», – думает ОН.

Молния попадает в дерево, на котором сидит стая. Башня из тонких веток достаточно прочна, чтобы противостоять воде, но не огню. В прошлом гроза уже доставляла им неприятности, но никогда молния не ударяла так близко. Огонь стремительно распространяется. Зеленые ветки горят, выделяя много густого сизого дыма. Все кашляют. У детей текут слезы. Молния бьет теперь рядом с деревом, и там, где только что сидел один из его беспечных кузенов, появляется куча пепла.

Дождь начинает лить с удвоенной силой, но этого недостаточно, чтобы погасить огонь. Высокое желтое пламя бросает им вызов. Вожак испускает обычные крики устрашения, пытаясь обратить противника в бегство. Огонь нисколько не испуган и, кажется, дразнит вожака. Другие сильные самцы приходят на помощь вожаку, но огонь наступает, кусая их за руки. Все кричат. Огонь кажется очень страшным. Они не понимают, где у него глаза, где рот, им не удается ударить его. И они никак не могут понять, как огонь подкрадывается так незаметно. Его не слышно и не видно, и вдруг это огромное животное уже перед тобой.

Самки тоже начинают кричать. Три больших языка пламени накрывают стоянку. Огонь уничтожает все, превращает в черную пыль. Стая отступает. Вожаку обидно покидать такое удобное гнездо, но верхушка дерева уже трещит. Несколько неосторожных соплеменников пылают, словно факелы, визгливо взывая о помощи. Обезумевшие птицы покидают гнезда, стараясь захватить с собой яйца. Огонь продолжает расти, его обжигающие клыки неумолимы.

Воздух наполняется едким дымом, они кашляют.

18. ПРЕКРАСНЫЙ ПРИНЦ

Заброшенный завод заволокло дымом.

Трое похитителей в обезьяньих масках застывают рядом с цепью, на которой висит Лукреция.

– Слезоточивый газ! Полиция! – кричит один из них.

Лукреция извивалась, пытаясь приподняться. Взрывы звучали на всей территории завода.

– Осторожно, они стреляют!

Похитители бегут к груде ящиков. Дышать все труднее. Они достают оружие и начинают палить в расстилающийся перед ними густой туман.

Лукрецию сотрясает приступ кашля. Вдруг две пухлые руки ставят ее на землю, развязывают веревки и подносят к лицу противогаз. Девушка вдыхает очищенный воздух и с изумлением смотрит на своего освободителя.

– Исидор, – восклицает она.

– Тише, – бормочет он сквозь свой противогаз, застегивая ремешки на ее рыжей голове.

Потом шепчет три слова:

– Видеть, понимать, молчать.

Лукреция делает еще один глубокий вдох и, нырнув в клубы дыма, бросается к обидчикам. Она наконец дает волю своей воинственности.

Первого, кто ей попался, она хлопает ладонями по ушам. Человек тут же бросает оружие и хватается за голову.

Исидор Катценберг спокойно садится на землю и наслаждается зрелищем.

Второго Лукреция бьет ногой по зубам, он хватается за челюсть и сразу забывает о своем револьвере. Бросившись к третьему, она резко тычет указательным и средним пальцами в прорези маски.

Нападавшие теперь похожи на трех обезьянок из знаменитого китайского изречения.

Один держится за уши.

Другой зажимает рот.

Третий – глаза.

Кое-как, спотыкаясь, они покидают поле боя.

Лукреция пытается преследовать их за пределами завода, но они прыгают в машину и стремительно уезжают. Лукреция снимает противогаз.

– Фу-у… тюфяки! Как только завязывается борьба на равных, они убегают, – восклицает она, обращаясь к Исидору, который снял противогаз и подошел к ней.

– Кстати, почему вы не помогли мне драться?

– Мне показалось, что вы отлично справлялись без меня. Это что за боевое искусство?

– «Приют-квондо». Похоже на таэквондо, но гораздо жестче. Разрешены все приемы, абсолютно все.

– Вы узнали среди них человека, которого встретили в квартире профессора?

– Кажется, да. В маске его, конечно, как следует не разглядеть. Ох, если бы мне удалось схватить хоть одного и заставить разговориться…

Исидор достает из кармана палочку лакрицы и кладет в рот.

– Лукреция Немро, – говорит он наставительно, – не вступайте в порочный круг насилия.

– Что хочу, то и делаю, – огрызается она. – Если я хочу вступить в порочный круг насилия, это касается только меня.

Он кладет ей руку на плечо.

– Очень хорошо. Итак, расставим все точки над «i». Я с удовольствием изображаю прекрасного принца, летящего на помощь к красавице, с которой случилась беда, но и вам надо хотя бы немного придерживаться роли прекрасной принцессы. А прекрасные принцессы не истязают злодеев.

– Но ведь злодеи ни в чем себе не отказывают!

– Лао-Цзы сказал: «Если кто-то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывет труп твоего врага».

Лукреция обдумывает это изречение и возражает:

– Иногда врагу можно помочь упасть в реку. Заодно и время сэкономишь. Но, скажите-ка мне, прекрасный принц, как вы нашли красавицу, с которой случилась беда?

– Легко, – отвечает Исидор. – Я увидел, как вы боролись с похитителями в машине. Догнать вас я не мог, поэтому вернулся домой посмотреть номер вашего мобильного. Вы мне сказали, что он у вас всегда на вибраторе, то есть звонить он не будет. У меня остались друзья в полиции. Они засекли ваш мобильный и определили, где вы примерно находитесь. К счастью, в этом квадрате было всего одно подходящее сооружение – заброшенный завод. Парни дали мне шесть слезоточивых гранат, четыре холостые и два противогаза. На это ушел целый час. Кроме того, машины у меня нет, я был вынужден ехать на метро. Сами знаете, что такое метро в час пик! Вам не очень больно?

Она потерла затекшие запястья и лодыжки, на которых еще были видны следы от веревок.

– Еще бы немножко… Если бы вы задержались еще на десять минут, я была бы скорей всего в гораздо более плачевном состоянии.

Она посмотрела на доброе лунообразное лицо своего спасителя.

– Тем не менее спасибо. Я начинаю понимать, почему вас прозвали Научный Шерлок Холмс.

Огромное тело Исидора заколыхалось в знак несогласия.

– Прошу вас, не сравнивайте меня с этим has been[4]4
  Бывший человек, человек, утративший прежнее положение, способности (англ.).


[Закрыть]
, – возразил Исидор. – Каждому времени – свой герой. Я человек не прошлого, а настоящего. А может быть, и будущего.

Лукреция вздохнула:

– Все вам это будущее покоя не дает…

Он чмокнул своей лакричной палочкой и сказал:

– По дороге я думал. В чем-то вы, может быть, и правы. Важно хорошо знать прошлое, чтобы не допустить его повторения в будущем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное