Бернард Корнуэлл.

Золото стрелка Шарпа

(страница 5 из 21)

скачать книгу бесплатно

   – Погодите! Они еще хитрей, чем вы думаете. – Керси не скрывал своего восхищения.
   Гусары с саблями наголо во весь опор неслись к околице, к двум коням, волокущим по земле страшный груз. Казалось, партизанская затея рухнет в самый важный момент – гусары вот-вот спасут избитых, окровавленных пленников на северном краю села, но внезапно два коня увидели кавалерию и встали.
   – Иисус! – пробормотал Харпер – теперь он смотрел в трубу Шарпа. – Глядите, один содомит еще шевелится!
   Он не ошибся. Один из несчастных французов был далек от беспамятства – он корчился, пытаясь сесть, но кони вдруг рванули прочь и опять потащили пленников, точно кровавые кули, по каменистой земле. Они бешеным галопом пустились в разные стороны, и Керси удовлетворенно кивнул.
   – Они к себе не подпустят французскую кавалерию, по крайней мере пока не выдохнутся. Слишком привыкли от нее бегать.
   В долине царила сумятица. Кони, ошалев от зуда, кругами носились по полям, гусары, потеряв строй, пытались их настичь, и чем ближе подъезжали французы к партизанским коням, тем прытче те скакали на север. В нескольких разрозненных, позабывших дисциплину группах Шарп насчитал около сотни гусар; поглядев обратно на село, он увидел на улице ожидающую в строю конницу.
   А как бы он сам поступил, если бы эти двое были его людьми? Наверное, в точности так же, как и французы. Попытался бы их спасти.
   – Быстрее! Ну же! – Казалось, Ноулз, сам того не осознавая, сочувствует французам.
   Одного коня все-таки удалось поймать и успокоить, и теперь спешившиеся кавалеристы распускали на нем подпругу и отвязывали пленника. Запела труба, призывая рассеявшихся гусар, которые все еще мчались за другим конем, остановиться и построиться, и в тот миг, когда звуки трубы достигли лощины, Эль Католико ударил с северных холмов конницей. На застигнутых врасплох гусар ринулась длинная цепь всадников в коричневом, черном и сером, размахивающих всевозможными клинками; за ними клубилась пыль, а с каменистых гребней над их головами летели мушкетные пули.
   От восторга Керси едва не выскочил из лощины.
   – Великолепно! – кричал он, стуча кулаком о камень. – Превосходно!
   Охотники угодили в западню.


   Эль Католико вывел своих всадников из-под прикрытия холмов, и Шарп прильнул к подзорной трубе. Керси лающим голосом описал его облик, но и без помощи майора Шарп узнал бы в высоком воине командира партизанского отряда.
   Серая накидка, серые ботфорты, длинная рапира, черный конь.
   От восторга Керси лупил кулаком по камню, ему не терпелось увидеть, как партизаны настигнут поворачивающих назад французов.
   Шарп обвел взглядом партизанскую конницу, высматривая синие и серебряные цвета драгуна принца Уэльского, однако среди атакующих не было капитана Харди.
Он вспомнил слова Керси о том, что невеста Эль Католико, Тереза, сражается наравне с мужчинами, но в цепи всадников он не заметил и женщин. Слышались только грубые мужские возгласы, когда столкнулись первые кони и на первых французов обрушились испанские клинки.
   В селе звуки горнов разорвали тишину, гусары вскакивали на горячих коней, из ножен со свистом вылетали сабли; но Эль Католико был далеко не дурак. В его намерения вовсе не входил бой с целым полком и неизбежное поражение. На глазах у Шарпа он замахал рукой, приказывая своим людям повернуть, а затем подзорная труба помогла стрелку разобрать, что творится в облаке пыли.
   Французам на ячменном поле досталось крепко; столкнувшись с противником, вдвое более многочисленным, они кинулись вспять и понесли потери. Внезапность атаки испанцев не позволила обороняющимся образовать мало-мальски пригодный для контратаки строй. Шарп увидел выбитых из седел гусар – их хватали за руки и утаскивали с поля боя всадники, которым Эль Католико, вероятно, приказал отступить после одного яростного удара.
   Да, замысел партизанского командира заслуживал восхищения. Французы клюнули на живца и хорошенько получили по зубам. И двух минут не прошло с появления испанцев, а они уже скрылись в пыли, возвращаются к холмам и увозят пленных, чьи муки будут еще страшнее, чем у двух солдат, которые выманили гусар из-за надежных стен.
   В долине остался лишь один партизан. Эль Католико смотрел с коня, как из села изливается гусарская лава. Невдалеке от него французы, уцелевшие под ударом испанцев, безжалостно шпорили лошадей, но Эль Католико, видимо, это нисколько не пугало. Он пустил коня легким галопом в противоположную сторону от холмов, обогнул неубранное ячменное поле и оглянулся через плечо на приближающихся французов. За ним гнались не меньше десяти гусар. Они летели во весь опор, склоняясь к конским гривам, размахивая саблями, и у Шарпа не осталось сомнений, что партизанский командир обречен. Но в последний миг его конь прянул в сторону, сверкнула длинная рапира, один из французов свалился с седла, и рослый черный скакун с серым наездником резво помчался на север. Гусары в замешательстве остановились над трупом офицера.
   Шарп тихо присвистнул, а Керси с улыбкой пояснил:
   – Он лучший фехтовальщик на границе, а может, и во всей Испании. Я видал, как он заколол в бою четырех французов, да еще успел прочесть им отходную.
   Шарп глядел в долину. На спасение двух пленных французы отрядили сотню всадников, а теперь потеряли еще две дюжины убитыми и плененными. Все партизаны ушли живыми – выручили быстрота натиска и мгновенный отход. А их командир, оставшийся на поле боя до самого конца, нанес пощечину французской гордости. Черный конь галопом несся к холмам, уже не скрывая своей резвости, и вряд ли у французов нашелся бы наездник, способный догнать Эль Католико.
   Керси сполз с обрыва.
   – Вот как это делается, Шарп.
   Стрелок кивнул.
   – Впечатляет. Я только одного не пойму.
   Майор сердито вскинул бровь.
   – Чего?
   – Что делают в селе французы?
   Керси пожал плечами.
   – Чистят осиное гнездо. – Он махнул рукой на юг. – Разве вы забыли, что там у них главная дорога, по ней везут все припасы для войск вокруг Альмейды? А когда французы вторгнутся в португальские владения, обозы пойдут здесь. Массена ни к чему партизаны в тылу. Он их истребляет. Во всяком случае, пытается.
   Шарпа ответ удовлетворил, но одна мысль не давала ему покоя.
   – А как же золото, сэр?
   – Надежно спрятано.
   – А Харди?
   Майору надоели расспросы.
   – Шарп, он где-то неподалеку. Я не знаю. По крайней мере, здесь Эль Католико. Значит, мы не одни. – Он хохотнул и дернул себя за ус. – По-моему, не мешает сообщить ему, что мы прибыли. – Он спустился на дно балки. – Ждите здесь, Шарп. Я съезжу к Эль Католико.
   – А это не опасно, сэр? – обеспокоился Ноулз.
   Керси с жалостью посмотрел на него.
   – Лейтенант, я не собираюсь ехать через село. – Он указал на север. – Поеду назад, сделаю крюк. Сегодня вечерком увидимся, может, попозже. Костров не разводить!
   Майор засеменил прочь, и Харпер подождал, пока утихнут его шаги.
   – Чем же нам теперь тут развлекаться, а, сэр? Прикуривать у французов? – Он посмотрел на Шарпа и сдвинул брови. – Непорядок, сэр.
   – Да.
   А впрочем, все не так уж и плохо, решил Шарп. Не век же тут французам торчать. Рано или поздно партизаны вернутся в село, и останется одна маленькая загвоздка: как убедить Эль Католико отправить золото под английским «эскортом» в Лиссабон?
   Он устало повернулся к долине, взглянул на понурых гусар, возвращающихся в село. Один из них вез кровавый ужас, который еще совсем недавно был обнаженным пленником. Шарп поднял глаза и посмотрел на обитель отшельника. Жаль, что она по ту сторону долины, за селом, – можно было бы рискнуть и пошарить там ночью, что бы Керси ни говорил.
   Избавиться от этой мысли было совсем не просто. Солнце припекало спину, Шарп лежал и перебирал одну за другой десятки причин, которые не позволяли рисковать. Но одна причина – самая важная – назойливо убеждала попытаться.
   В долине воцарилась тишина. Солнце палило траву, выжигало из нее зелень, а на северном горизонте все еще высилась огромная туча. Денька через два зарядит дождь, решил Шарп и вернулся к плану, созревшему в голове. Спуститься по склону на дорогу, что ведет к броду Сан-Антон, подобраться к большой скале – естественному ориентиру, а затем вдоль кромки ячменного поля короткими перебежками до корявых фруктовых деревьев. За деревьями еще одно ячменное поле – отличное прикрытие, за ним всего пятьдесят ярдов открытого пространства до кладбища и обители. А если церквушка на запоре? Эта мысль вызвала лишь ухмылку – в роте по меньшей мере дюжина парней когда-то промышляла тем, что отпирала чужие замки, к которым даже приближаться не имела права.
   Замок – ерунда, найти золото будет потруднее. По словам Керси, оно в склепе Морено, и все-таки разыскать его будет непросто. Шарп расстреножил воображение: вот они среди ночи находят золото всего в двухстах ярдах от французского полка и благополучно перетаскивают его в лощину…
   Рядом лег Харпер – у него в голове бродили схожие мысли.
   – Не уйдут лягушатники из села, сэр. Даже к ночи.
   – Не уйдут.
   – Трудновато нам будет, сэр.
   Шарп показал ему свой маршрут.
   – Хэгмен поведет.
   Харпер кивнул. Дэниел Хэгмен обладал поразительной способностью находить дорогу в темноте. Шарп часто недоумевал, как вообще старый браконьер ухитрился угодить в руки закона? Видимо, как-то вечерком чеширец хватил лишку. Обычная история.
   У Харпера было еще одно замечание.
   – А майор, сэр? – Не дождавшись ответа, он кивнул. – Как прикажете, сэр. Бес с ним, с майором, черт его дери. – Ирландец ухмыльнулся. – Мы справимся.

   Шарп лежал под солнцем, клонящимся к западу, и глядел в долину, снова и снова шлифуя в голове свой план. Наконец решился. Нужно действовать. Ну его, майора, к бесу. Надо полагать, над склепом большая каменная плита. Шарп вообразил, как отодвигает ее, а внизу – груды золотых монет, которые могут спасти армию, остановить французов… Он вновь спросил себя: все-таки, зачем нужны деньги? Придется обо всем рассказать роте, поставить вдоль села оцепление, лучше всего из стрелков, и набить ранцы золотом. А вдруг его столько, что и не унести? Тогда они унесут, сколько смогут. А как насчет ложной атаки? Отправить на южную околицу маленькую группу стрелков, пускай пошумят, отвлекут французов… Нет, не годится. Надо проще. Ночная атака – дело очень непростое, достаточно пустяка, чтобы великолепно продуманная операция обернулась дикой суматохой с лишними потерями.
   В Шарпе поднималось возбуждение. Они справятся!

   Вначале горн пел так тихо, что его звуки едва проникли в сознание Шарпа. Еще раньше ему передалась тревога Харпера; он забыл о золоте и склепе Морено и выругался, поглядев на северо-восточную дорогу.
   – Что за черт?
   Харпер озирал пустую долину.
   – Кавалерия.
   – На севере?
   Сержант кивнул.
   – Ближе, чем были партизаны, сэр. Там что-то не так, ей-же-ей.
   Они ждали, молча глядя в долину. К ним вскарабкался по склону Ноулз.
   – Что происходит, сэр?
   – Не знаю.
   Чутье, с утра не раз шептавшее предостережения, вдруг зашлось криком. Шарп обернулся и спросил часового на другом склоне лощины:
   – Видишь что-нибудь?
   – Никак нет, сэр.
   – Вон! – Харпер показывал на дорогу.
   Там появился Керси. Он гнал коня во весь опор и часто оглядывался через плечо. Внезапно майор свернул с дороги и по буеракам понесся к склонам холмов, где в неприметном извилистом овраге исчезли партизаны.
   – Он что, белены объелся?
   Ответ на это Шарп получил почти мгновенно. За Керси гнался полк – шеренга за шеренгой всадников в сине-желтом, на головах – странные желтые квадратные кивера. Но не это было самым необычным в облике кавалеристов. Вместо сабель они держали пики – длинные, с блестящими стальными наконечниками и красно-белыми флажками.
   Когда майор оставил дорогу, уланы резко поворотили за ним, смешав строй. Ноулз недоуменно покачал головой.
   – Кто такие?
   – Польские уланы, – мрачно ответил Шарп.
   В Европе поляки славились: опасные противники, умелые рубаки. Ему еще ни разу не доводилось с ними встречаться. Он вспомнил усатую индийскую физиономию за длинной пикой, вспомнил, как индус водил наконечником, как играл с ним, а затем нанес последний удар, пригвоздив сержанта Шарпа к дереву, где тот и простоял, пока не пришли люди султана Типу и не вытащили острый как игла наконечник из его бока. Шрам остался на всю жизнь. Проклятые уланы!
   – Им его не догнать, сэр, – уверенно произнес Ноулз.
   – Почему?
   – Майор объяснил мне, сэр. Мальборо ест зерно, а большинство кавалерийских коней – траву. Конь, которого травой кормят, не догонит коня, который ест зерно.
   Шарп поднял брови.
   – А у коней кто-нибудь спрашивал?
   Уланы настигали – медленно, но уверенно. Шарп заподозрил, что Керси бережет силы рослого скакуна. Разглядывая поляков, стрелок гадал, сколько кавалерийских полков французы отправили на эти холмы, чтобы стереть с лица земли партизанские отряды, и долго ли они здесь пробудут.
   Шарп со щелчком раздвинул трубу и нашел Керси. Майор бросил взгляд через плечо и вонзил каблуки в бока Мальборо. Большой жеребец припустил резвее, увеличил расстояние между собой и передними уланами, и Ноулз захлопал в ладоши.
   – Видите, сэр?
   – Его, должно быть, приметили, когда он дорогу переезжал, сэр, – сказал Харпер.
   Мальборо легким галопом выносил майора из беды, уверенно отрывался от поляков. Керси даже не счел нужным обнажить саблю, и Шарп почти успокоился, но тут вдруг рослый конь взвился на дыбы, шарахнулся вправо, и Керси вылетел из седла.
   – Что за…
   – Козодой, чтоб его!
   Прямо перед храпом коня взлетела напуганная птица. Шарп несвоевременно подивился, как это Харпер на таком расстоянии узнал козодоя. Он снова навел подзорную трубу на Керси.
   Тот уже вскочил на ноги. Мальборо был невредим, и низкорослый офицер в отчаянной спешке совал ногу в стремя.
   Вновь раздался приглушенный далью звук горна. Шарп смотрел, как уланы шпорят лошадей, приподнимают девятифутовые пики, и заскрежетал зубами. Керси из последних сил карабкался на коня.
   – Где Эль Католико?
   – До него несколько миль, – угрюмо ответил Харпер.
   Мальборо снова мчался вперед, Керси приник к его холке, но уланы успели приблизиться почти вплотную. Майор погнал коня вниз по склону, к селу, чтобы разогнаться на спуске, но его конь то ли выдохся, то ли слишком испугался – он нервно вскидывал голову, а Керси все погонял его и, видимо, одновременно с Шарпом понял, что ему не уйти от улан. Выхватив саблю, он повернул назад, и Ноулз застонал.
   – Еще не все потеряно, – прошептал Харпер, как взволнованный новобранец.
   Ближе всех к майору были четверо улан. Керси помчался в атаку, выбрав одного, и Шарп увидел в поднятой руке его саблю, направленную острием вниз. Мальборо успокоился; под грохот чужих копыт Керси поднял коня на дыбы, отразил пику, которую противник держал в правой руке, и крутанул саблей с проворством опытного фехтовальщика. Обезглавленный труп рухнул наземь.
   – Прекрасно! – с ухмылкой одобрил Шарп. – Если пика прошла мимо, считай, победа твоя.
   Керси прорвался. Сгорбившись над гривой, он гнал Мальборо к холмам. Но первый эскадрон улан был совсем рядом, несся во весь опор, и уже ничто не могло спасти англичанина. Он скрылся в облаке пыли, ощетиненном серебристыми наконечниками, и хотя у Керси была только сабля, из облака вдруг вылетел всадник, держась за живот, – Шарп догадался, что у него лезут наружу кишки.
   Пыль клубилась, словно пушечный дым, серебристые иглы взлетали и опускались; один раз Шарпу показалось, будто среди них мелькнул взнесенный клинок. Со стороны это выглядело величественно и совершенно безнадежно. В одиночку против целого полка…
   Схватка утихла, пики опустились, ветер отнес пыль к гнезду проклятого козодоя. Все было кончено.
   – Бедный ублюдок. – Харпер никогда не мечтал о ротных молитвах, но его ничуть не обрадовало, что от этой малоприятной перспективы его избавили уланы.
   – Он жив! – воскликнул Ноулз, показывая рукой. – Глядите!
   Лейтенант не ошибся. Шарп положил трубу на камень и увидел майора верхом на коне, под конвоем двух улан. На его бедре алело широкое кровавое пятно, и было видно, как Керси пытается остановить кровотечение, с двух сторон прижимая кулаки к правой ноге, которую насквозь пробила пика.
   Улыбнулась полякам удача, что и говорить. Офицер разведки – неплохая добыча; вероятно, его продержат несколько месяцев в плену, а после обменяют на француза, равного ему по званию. Должно быть, майора уже узнали. Такие, как Керси, часто разъезжают на виду противника, у них особые мундиры и надежные быстроногие кони. Вполне возможно, французы не захотят обменивать пленника – по крайней мере, пока не выгонят британцев из Португалии.
   От этих мыслей Шарпу стало муторно.
   Те же гнетущие раздумья заставили его взглянуть на обитель отшельника, полускрытую деревьями. Как ни крути, странное местечко приковало к себе все чаяния Веллингтона. С Керси теперь взятки гладки, а стало быть, надо идти на риск, надо под покровом темноты проникнуть в село и отыскать золото, иначе надежды на спасение армии просто-напросто рухнут.
   Половина улан вместе с пленным въехала в село, а другая изогнутой колонной рысила к кладбищу и обители отшельника. Ну, значит, прощай мечта забрать нынче ночью золото. Остается последний шанс: быть может, скоро французы уйдут, село и обитель отшельника уже не будут нужны им как база для борьбы с партизанами. А когда они уйдут, придет Эль Католико. Шарп не сомневался, что высокий испанец в сером наряде всеми правдами и неправдами постарается не подпустить к золоту англичан. Лишь один человек мог бы убедить партизанского командира, но этот человек ранен и угодил в плен к уланам.
   Шарп съехал вниз по склону лощины, повернулся и взглянул на роту. Вслед за ним спустился Харпер.
   – Что делать будем, сэр?
   – Что делать? Драться. – Шарп положил ладонь на рукоять палаша. – Хватит, насмотрелись. Сегодня же ночью выручим майора.
   Ноулз, услышав эти слова, в изумлении повернулся к нему.
   – Выручим, сэр? Но ведь тут два полка!
   – Ну и что? Всего-то навсего восемьсот человек. А нас пятьдесят три.
   – В том числе дюжина ирландцев, – ухмыльнулся Харпер, глядя на лейтенанта.
   Ноулз тоже спустился с обрыва и посмотрел на них так, будто не верил собственным ушам.
   – Сэр, простите, но вы сошли с ума. – Он рассмеялся. – Неужели вы это всерьез?
   Шарп кивнул. Роте легкой пехоты Южного Эссекского не приходилось выбирать. Или пятьдесят три бойца одолеют восемь сотен, или война будет проиграна.
   Капитан ухмыльнулся и сказал Ноулзу:
   – Да вы не волнуйтесь. Это будет проще, чем вы думаете.
   А мысленно сказал себе: «Проще? Черта с два!»


   Как все просто, усмехнулся в душе Шарп: взять и отбить майора у двух лучших французских полков, ожидающих ночного нападения партизан. Умнее всего – плюнуть и повернуть к дому.
   Возможно, французы уже нашли золото и война проиграна. Разумному человеку самое время воткнуть штык в землю и поразмыслить о мирной жизни. А он, точно картежник, проигравший все, кроме пригоршни мелких монет, ставит их на кон все до последней. Шансы – один против шестнадцати.
   Впрочем, это не совсем так, рассуждал Шарп, когда рота гуськом пробиралась во тьме по козьей тропке. До заката капитан пролежал на склоне лощины, наблюдая за приготовлениями французов. Они трудились не покладая рук, но ведь оборона имеет не только плюсы, но и минусы, и у Шарпа зародилось безошибочное предчувствие успеха.
   Французы ждут атаки партизан, маленьких бесшумных отрядов, работающих ножами либо ведущих мушкетный огонь из темноты. К этому они и готовятся. Тут им село не подмога, по обе стороны узкой улицы теснятся низкие домики, между ними не счесть темных закоулков, где у молчаливого убийцы будут все преимущества. А оцепления французы не выставили. Отправить на околицу часовых – все равно что обречь людей на верную смерть. Привычные к такой войне французы предпочитали отсиживаться в импровизированных укрытиях. Кавалерия большей частью сосредоточилась во дворе Цезаря Морено, там были просторные стойла и высокая каменная ограда; другая крепость, вернее, второй дом с высокой и достаточно прочной изгородью – это обитель отшельника. И там и там яблоку негде упасть, но в этих зданиях можно не опасаться ночных головорезов. Вдобавок французы на всякий случай устроили крестовый поход на соседние постройки – вокруг особняка Морено сровняли с землей все хижины.
   До лощины доносились удары кувалд о каменные стены. Все деревья, все двери, вся мебель, изрубленные топорами, улеглись в кучи дров: если их поджечь среди ночи, огонь лишит партизан единственного преимущества – темноты.
   Да, французы вполне готовы встретить герильерос, но им бы в самом диком кошмаре не привиделось внезапное появление британской пехоты: белые ремни крест-накрест, грохот дружных мушкетных залпов, сеющих смерть. Во всяком случае, Шарп на это надеялся. Было у него еще одно преимущество, небольшое, но важное – Керси, как истинный джентльмен, похоже, дал пленившим его уланам слово чести, обещание не сбежать, и Шарп видел, как маленький майор ковыляет по селу. Каждый раз Керси возвращался в дом Морено, а когда сгустились сумерки, майор вышел на один из уцелевших балконов. По крайней мере, теперь Шарп знал, где тот, кого надо выручить. Осталось только ворваться в дом, а тут самое главное – быстрота.
   Казалось, поход во мраке длится целую вечность. Но капитан не отваживался торопить людей – не ровен час, еще отстанет кто-нибудь. Солдаты бранились, оступаясь на камнях, шумно задевали мушкетами о скалы, напряженно вглядывались во мрак; выручало лишь чахлое сияние луны, притуманенной северными тучами. На востоке над горбами холмов проглядывали звезды, и к полуночи, когда рота спустилась на дно долины, французы зажгли костры, манившие издали, точно маяки.
   Харпер поравнялся с Шарпом.
   – Ослепляют себя, сэр.
   Полагаясь на костры, французы ничего не видели на расстоянии прицельного мушкетного выстрела от ограды; обступающая темнота превратилась в холст, на котором их фантазия рисовала самые диковинные и жуткие силуэты. Даже для Шарпа иные детали местности, столь отчетливо различимые днем, сейчас приняли чудовищные формы, а то и вовсе исчезли, и он часто останавливался и приседал, путая реальное с воображаемым. Его люди зарядили оружие, но не взвели курки; белые ремни прятались под шинелями; в ночи громко звучало тяжелое дыхание.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное