Бернард Корнуэлл.

Скиталец

(страница 5 из 37)

скачать книгу бесплатно

   – Они все меня знали, – устало сказал он, – вся их семья. Дело в том, что в свое время Ральфа Вексия послали ко мне. Господин епископ думал, что я смогу исцелить его от безумия, но вот родные, те опасались, как бы я не вызнал заодно их семейные тайны. Они хотели его смерти, но мы заперли Вексия в келье, куда не было доступа никому, кроме меня.
   – И какие же тайны поведал он тебе? – спросил де Тайллебур.
   – Ничего интересного, – отозвался брат Коллимур, – просто бред сумасшедшего.
   – Расскажи, что за бред, – потребовал доминиканец.
   – Безумцы толкуют о чем попало, – сказал брат Коллимур, – они говорят о духах и призраках, о летнем снеге и тьме среди бела дня.
   – Но отец Ральф рассказывал тебе о Граале, – без обиняков заявил де Тайллебур.
   – Да, и о Граале тоже, – подтвердил старик. Доминиканец вздохнул с облегчением.
   – Что именно он говорил тебе о Граале?
   Некоторое время Хью Коллимур молчал. Его грудь поднималась и опадала настолько слабо, что это движение было почти незаметно. Потом он покачал головой.
   – Ральф говорил, что его семья владела Граалем и что он сам похитил его и спрятал! Но у него на устах были сотни подобных выдумок. Сотни!
   – Где он мог спрятать сокровище? – спросил де Тайллебур.
   – Отец Ральф был безумен. Безумен. Видишь ли, моя работа состояла в том, чтобы присматривать за сумасшедшими. Мы морили их голодом или били, чтобы изгнать дьявола, но это не всегда получалось. Но вот когда мы зимой окунали несчастных в прорубь, помогало лучше. Демоны привычны к адскому пламени и терпеть не могут холод. Холод помог, по крайней мере более или менее, и в случае с Ральфом Вексием. Он побывал в ледяной воде, а спустя некоторое время его отпустили. Демоны покинули этого человека. Понимаешь, ушли.
   – Где он спрятал Грааль? – Голос де Тайллебура зазвучал жестче и громче.
   Брат Коллимур вперил взгляд в отраженные от воды блики на потолке.
   – Этот человек был безумен, – прошептал старый монах, – но совершенно безобиден. Безобиден. И когда вышел отсюда, его отправили в приход на юге. Далеко на юге.
   – В Хуктон в Дорсете?
   – В Хуктон в Дорсете, – подтвердил брат Коллимур, – где у него впоследствии родился сын. Вексий был большой грешник, понимаешь, хоть и священник. У него был сын.
   Отец де Тайллебур, услышавший наконец хоть какую-то новость, уставился на монаха.
   – Сын? Что тебе известно об этом сыне?
   – Ничего.
   Похоже, брат Коллимур был удивлен таким вопросом.
   – А что ты знаешь о Граале? – спросил гость.
   – Послушай, но ведь Ральф Вексий был безумен. Де Тайллебур присел на жесткую постель.
   – Насколько безумен? Коллимур перешел на шепот:
   – Он говорил, что даже если кто-нибудь отыщет Грааль, но не будет его достоин, то он не узнает этого, просто не поймет, что нашел. – Монах помолчал, и на его лице промелькнуло мимолетное недоумение. – Да, именно так он говорил.
Утверждал, что только достойному дано понять, что есть Грааль, но перед тем, кто достоин, святыня воссияет, как само солнце. Поразит его своим блистающим великолепием.
   Де Тайллебур наклонился к монаху поближе.
   – Ты поверил ему?
   – Я считал Ральфа Вексия безумцем, – заявил брат Коллимур.
   – Но и безумцы, бывает, говорят правду, – заметил священник.
   – Думаю, – продолжил брат Коллимур, не обратив внимания на последние слова инквизитора, – Господь возложил на отца Ральфа слишком тяжкую, непосильную для него ношу. Вот скажи, ты мог бы нести такую ношу? Я нет.
   – Так где же он? – не унимался де Тайллебур. – Где Грааль?
   – Откуда мне знать? – отозвался брат Коллимур с явным недоумением.
   – В Хуктоне его не нашли, – сказал гость. – Ги Вексий обшарил там все закоулки.
   – Ги Вексий? – переспросил брат Коллимур.
   – Да, это тот самый человек, брат, который пришел с юга сражаться за Францию. А в результате оказался в застенках инквизиции.
   – Вот бедняга, – посочувствовал монах. Отец де Тайллебур покачал головой.
   – Я просто показал ему дыбу, дал почувствовать клещи и понюхать дым. А потом предложил парню жизнь, и он рассказал мне все, что знал. В том числе и то, что в Хуктоне Грааля нет.
   Лицо старого монаха дернулось в слабой усмешке:
   – Вижу, ты не понял меня. Грааль никогда не обнаружит себя перед недостойным. А Ги Вексий, похоже, не был достоин святыни.
   – Но отец Ральф все же обладал ею? – стоял на своем де Тайллебур. – Как по-твоему, он действительно владел Граалем?
   – Этого я не говорил, – ответил монах.
   – Но ты тогда поверил, что у него действительно была знаменитая чаша?
   Брат Коллимур промолчал, но гость утвердительно кивнул:
   – Поверил. И сейчас в это веришь. Доминиканец соскользнул с койки, преклонил колени и с благоговейным выражением на лице молитвенно сложил ладони.
   – Грааль! Святой Грааль!
   – Отец Ральф был безумцем, – еще раз предостерег его брат Коллимур.
   Но де Тайллебур не слушал.
   – Грааль, – твердил он снова и снова, обхватив себя руками и раскачиваясь взад и вперед в молитвенном экстазе. – Le Graal! Подумать только!
   – Можно ли слушать безумцев? Они и сами не знают, что говорят.
   – Или же их устами говорит Бог! – яростно возразил де Тайллебур.
   – В таком случае нам не понять Его премудрости, ибо язык блаженных невнятен.
   – Все равно, – настаивал доминиканец, – ты должен пересказать мне все, что говорил тебе отец Ральф.
   – Но это было так давно!
   – Но ведь это же le Graal! – крикнул де Тайллебур в раздражении. – Речь шла о самом le Graal! Не говори мне, что ты забыл!
   Он глянул в окно и увидел поднятое над дальним кряжем желтое знамя короля Шотландии, на котором красовался его герб – красного цвета крест, пересекающий геральдический щит. Под знаменем волновалось море кольчуг и колыхался лес копий. Никаких англичан так и не было видно, однако де Тайллебура сейчас не остановило бы ничто, явись в Дарем хоть все армии христианского мира, ибо он был близок к цели, близок как никогда, и намеревался достичь ее, пусть даже все вокруг дрожит от грохота битв.
   И в этот момент старик заговорил.

   Всадник в ржавой кольчуге, нагруднике с недостающими ремнями и со щитом, украшенным створкой раковины, назвался лордом Аутуэйтом из Уиткара.
   – Знаешь это место? – спросил он Томаса.
   – Уиткар, милорд? Никогда о нем не слышал.
   – Не слышал об Уиткаре! Ну и ну! А ведь это славное местечко, лучше не бывает. Плодородная почва, сладкая вода, прекрасная охота. А, вот и ты!
   Последние слова были обращены к мальчугану, сидевшему верхом на рослом коне и одновременно ведущему в поводу другого. Завидев своего господина, парнишка в желто-красной тунике с крестом и раковиной пришпорил лошадь, таща за собой боевого скакуна.
   – Прошу прощения, милорд, – зачастил он, – но Хивард заартачился. Ей-богу, так оно и было: вставал на дыбы и тащил меня в сторону.
   Хивардом, очевидно, звали боевого скакуна, которого паренек вел в поводу.
   – Отдай его этому молодому человеку, – велел лорд Аутуэйт и, повернувшись к Томасу, уточнил: – Ты верхом-то как, умеешь?
   – Да, милорд.
   – Правда, Хивард у меня наказание, сущее наказание. Как сядешь, двинь его хорошенько каблуками по ребрам: он мигом смекнет, кто хозяин.
   Пара десятков воинов лорда Аутуэйта, все верхом и в доспехах, куда лучших, чем у их господина, подъехали поближе. Он приказал им отправляться на юг, следом за остальными.
   – Вообще-то, – сказал лорд Томасу, – мы ехали в Дарем. Ехали себе в город по своим делам, как добрые христиане, и тут нечистый послал на наши головы этих паршивых шотландцев. Да уж, Дарема нам теперь не видать. А ведь я там женился. Представляешь, венчался в тамошнем соборе! Тридцать два года назад! Можешь в это поверить? – Он взглянул на Томаса, и лицо его озарила счастливая улыбка. – И моя дорогая Маргарет, слава Всевышнему, до сих пор жива. Она будет рада послушать твой рассказ. Ты и правда сражался при Вадикуре?
   – Да, милорд.
   – Повезло тебе, повезло! – пробормотал лорд Аутуэйт, после чего принялся окликать остальных своих людей, приказывая им поворачивать, пока они не наткнулись на шотландцев.
   Томас смекнул, что этот вроде бы нескладный, седой толстяк в ржавой кольчуге является могущественным лордом, одним из грозных пограничных владык севера. Его светлость косвенно подтвердил эту догадку, ворчливо сообщив, что король Эдуард не взял его с собой во Францию, заявив, что лорд и его вассалы могут потребоваться дома, для отражения набегов шотландцев.
   – И ведь надо же, он оказался прав! – промолвил Аутуэйт с искренним удивлением. – Эти паршивцы заявились на юг! Я говорил тебе, что мой старший сын был в Пикардии? Вот почему я ношу эту железяку. – Он постучал по вмятине на своем нагруднике. – Я отдал ему лучшие доспехи, какие у нас были, потому что вообразил, будто здесь они мне не понадобятся. Молодой Давид Шотландский всегда казался мне вполне миролюбивым парнишкой. И что мы видим? В Англии теперь не продохнуть от его разбойников! А правду говорят, что при Вадикуре была настоящая резня?
   – Все поле было завалено мертвыми телами, милорд.
   – Но не нашими, за что хвала Господу и Его святым. Его светлость перевел взгляд на нескольких лучников, которые уныло плелись на юг.
   – Эй, ребята, пошевеливайтесь, – крикнул он по-английски, – скоро сюда нагрянут шотландцы!
   Толстяк снова посмотрел на Томаса и ухмыльнулся.
   – Скажи, что бы ты делал, не окажись тут по случайности меня? – спросил он по-прежнему по-английски. – Перерезал бы Пугалу глотку?
   – Если бы не было другого выхода.
   – А его люди перерезали бы глотку тебе, – добродушно заметил лорд Аутуэйт. – Он редкостный негодяй, этот Пугало, сущая отрава. Одному Господу ведомо, почему его матушка не утопила это дерьмо в отхожем месте сразу после рождения. Правда, она и сама была чертовой ведьмой, каких еще поискать!
   Как и многие лорды, для которых родным языком был французский, Аутуэйт выучился английскому от слуг своих родителей и поэтому изъяснялся хотя и бойко, но довольно коряво.
   – Он заслужил, чтобы ему перерезали глотку, этот Пугало, еще как заслужил, но верно и то, что с ним лучше не связываться. Плохо иметь такого врага. Ежели у него на кого зуб, он душу заложит, лишь бы отомстить. Хотя, с другой стороны, этот малый уже нажил себе столько врагов, что для новых, пожалуй, не осталось места. А больше всех он ненавидит сэра Уильяма Дугласа.
   – Почему?
   – Да потому, что он побывал у Уилли в плену. Заметь, среди местных трудно найти такого, кто за всю свою жизнь ни разу не побывал в плену у Дугласа, а кое-кому из нас даже посчастливилось сцапать самого старину Уилли и в отместку подержать пленником у себя. Но вот с бедняги Джеффри Дуглас содрал такой выкуп, что чуть ли не пустил того по миру. У него и слуг-то осталось всего ничего, десятка два, а если в кошельке найдется больше трех полупенни, я сильно удивлюсь. Пугало – бедный человек, очень бедный, но он гордый, и это делает его вдвойне опасным. Плохо иметь такого врага, очень плохо.
   Лорд Аутуэйт умолк, а потом добродушно поднял руку, приветствуя группу лучников, носивших его цвета.
   – Замечательные ребята, просто замечательные. Итак, мне не терпится послушать про эту битву при Вадикуре. Правда ли, что французы потоптали собственных лучников?
   – Правда, милорд. Генуэзских арбалетчиков.
   – Ну-ка расскажи мне, как все это было.
   Лорд Аутуэйт получил от своего старшего сына письмо, в котором рассказывалось об этой битве в Пикардии, но ему очень хотелось услышать о схватке от человека, который сам, лично, стоял на том длинном зеленом склоне между селениями Вадикур и Креси. Томас поведал ему, как ближе к вечеру враг устремился в атаку и как туча добрых английских стрел, летящих вниз по склону, повергла блистательное воинство короля Франции в беспорядочное бегство, как бились и ржали кони, как кричали, падая с седел, люди. Он рассказал, как, несмотря на страшные потери, французы рвались вперед и как некоторые из них под смертоносным дождем все-таки прорвались сквозь наспех вырытые траншеи и вбитые частоколы, чтобы сойтись с англичанами лицом к лицу. Он рассказал, что к концу битвы у лучников не осталось стрел, что пальцы их были стерты в кровь, а все поле завалено трупами людей и животных и даже само небо казалось сбрызнутым кровью.
   Этот рассказ занял у Томаса все время, пока они спускались по склону. Дарем уже скрылся из виду. Элеонора с отцом Хоббом шли позади, ведя кобылу, и порой вставляли собственные замечания, в то время как два десятка слуг лорда Аутуэйта ехали по обе стороны и тоже с интересом прислушивались к повествованию о битве. Рассказывал Томас хорошо, живо и, судя по всему, нравился как лорду, так и его воинам. Молодой Хуктон вообще был обаятельным малым, умевшим внушать людям симпатию, хотя у некоторых, таких как сэр Джеффри Карр, эта способность пробуждала зависть.
   Сэр Джеффри обогнал их и на ходу указал на молодого лучника, как будто посылая проклятие. Томас в ответ сотворил крестное знамение. Сэр Джеффри сплюнул.
   Лорд Аутуэйт бросил на Пугало сердитый взгляд и снова заговорил с Томасом по-французски:
   – Я не забыл про письмо, которое показал мне твой священник, но, полагаю, ты не собираешься прямо сейчас покинуть нас и отправиться с ним в Дарем? У нас есть враги, с которыми предстоит сразиться.
   – Могу я встать в строй вместе с лучниками твоей светлости? – спросил Томас.
   Элеонора прошипела что-то неодобрительное, но оба мужчины оставили ее недовольство без внимания. Кивнув в знак согласия, лорд Аутуэйт жестом велел Томасу спешиться и сказал:
   – Одно меня озадачивает: с чего это король, наш господин, доверил столь важное поручение столь юному человеку?
   – И вдобавок столь низкого происхождения? – спросил Томас с улыбкой, зная, что на самом деле лорда Аутуэйта смущало именно это.
   Его светлость рассмеялся оттого, что его раскусили.
   – Ты говоришь по-французски, молодой человек, но носишь лук. Кто ты? Низкого или высокого происхождения?
   – Я не принадлежу к черни, милорд, но рожден вне брака.
   – А! Вот оно что!
   – Кроме того, милорд, король послал меня не одного, но вместе с капелланом и с рыцарем из своей свиты. Однако в Лондоне оба они захворали, да там и остались. Ну а я продолжил путь без них, только с теми двумя спутниками, которые сейчас со мной.
   – Ага. Ты продолжил путь, потому что тебе не терпелось потолковать со старым монахом. Да?
   – Если он жив, да, потому что монах этот может рассказать о семье моего отца. Моей семье.
   – А еще он может рассказать тебе о том сокровище, тезаурусе. Ты знаешь об этом?
   – Кое-что знаю, милорд, – осторожно ответил Томас.
   – Видно, потому-то король тебя и послал, а? – предположил лорд Аутуэйт, но не дал Томасу времени ответить на этот вопрос. Он подобрал поводья и заявил: – Можешь сражаться вместе с моими лучниками, юноша, но постарайся не дать врагам себя прикончить, ладно? Мне бы хотелось побольше узнать о твоем тезаурусе. Неужто это сокровище и впрямь так велико, как об этом говорится в письме?
   Отведя взор от всклоченных волос лорда, Томас посмотрел наверх, где не было видно ничего, кроме одетых яркой осенней листвой деревьев да уже редевшего дыма от сгоревших хижин, и по-французски сказал:
   – Если оно вообще существует, милорд, то это такое сокровище, которое охраняют ангелы и которым стремятся завладеть демоны.
   – И ты тоже? За компанию с демонами? – улыбнулся Аутуэйт.
   Томас ответил ему улыбкой.
   – Я стремлюсь лишь к встрече с приором Дарема, милорд, чтобы отдать ему письмо епископа.
   – Так тебе нужен приор Фоссор, да? – Лорд Аутуэйт кивнул в сторону группы монахов. – Он вон там. Тот, что в седле.
   Его светлость указал на представительного седовласого монаха, возвышавшегося на серой кобыле посреди двух десятков пеших братьев, свиты приора. Один из них держал в руках странное знамя – клочок белой ткани, свисавший с раскрашенного шеста.
   – Поговори с ним, – сказал лорд Аутуэйт, – а потом найдешь мой штандарт. Да храни тебя Бог! – Последние слова были произнесены по-английски.
   – И твою светлость тоже! – в один голос откликнулись Томас и отец Хобб.
   Юноша зашагал к приору, обходя лучников, сгрудившихся у повозок, с которых раздавали связки стрел. Маленькая английская армия двигалась к Дарему двумя разными дорогами, и теперь люди вразброд подтягивались через поля, чтобы соединиться на тот случай, если шотландцы вдруг спустятся с холмов. Ратники натягивали на себя через голову кольчужные рубахи, а те, кто побогаче, застегивали пряжки имевшихся у них (тут уж кто чем разжился) частей пластинчатых доспехов. Должно быть, военачальники провели экстренное совещание и, судя по тому, что первые штандарты уже несли на север, решили подняться выше в холмы, а не ждать, пока шотландцы атакуют их на заливных лугах.
   Томас привык к английским знаменам в Бретани, Нормандии и Пикардии, но все здешние стяги и гербы были ему незнакомы. Над головами воинов реяли серебряный полумесяц, бурая корова, голубой лев, черный топор Пугала, голова красного вепря, крест и раковина лорда Аутуэйта и особенно бросающееся в глаза большое алое полотнище с парой густо расшитых золотыми и серебряными нитями перекрещенных ключей. Флаг приората, в сравнении с прочими стягами, выглядел просто потрепанной тряпицей, но зато сам приор, стоявший под этим неказистым квадратом ткани, исходил яростью.
   – Идите и делайте Божье дело! – кричал он ближайшим лучникам. – Не жалейте стрел, ибо шотландцы не люди! Воистину, они звери в образе человеческом! Уничтожьте их! Перебейте всех до единого! Смерть им! Смерть! Смерть! Ты хочешь благословения? – промолвил святой отец, заметив приближающегося Томаса. – Да содеет Господь лук твой тугим и стрелы твои меткими! Да не ослабеет рука твоя и не потускнеет око твое! Да пребудет с тобой Бог и все святые Его, пока ты разишь недругов Всевышнего!
   Подойдя поближе, Томас протянул письмо:
   – Это тебе, отец приор.
   Церковный сановник, не ожидавший такой фамильярности от простого лучника, замешкался, но один из его монахов выхватил у Томаса пергамент и, увидев сломанную печать, поднял брови.
   – Отец приор, это письмо действительно тебе. От господина нашего епископа.
   – Шотландцы – звери! – выкрикнул приор, увлекшийся своей речью, но потом спохватился и повернулся к монаху: – Что ты говоришь, брат? Письмо? От господина нашего епископа?
   – Тебе, отец приор.
   Приор схватил раскрашенный шест и склонил полотнище самодельного знамени к лицу Томаса.
   – Ты можешь поцеловать его! – торжественно объявил он.
   – Поцеловать? – Томас растерялся. От поднесенной к его носу рваной тряпицы веяло затхлостью.
   – Это покров святого Кутберта, взятый с его раки, сын мой! – возбужденно возгласил приор. – Ныне благословенный святой Кутберт будет сражаться на нашей стороне. И сами ангелы небесные последуют за ним в бой!
   Оказавшись лицом к лицу со священной реликвией, Томас опустился на колени и поднес ткань к губам. Он отметил, что это было полотно с затейливой вышивкой по краям, выполненной голубой, уже основательно поблекшей нитью. В центре полотнища, служившего обычно для того, чтобы держать на нем во время мессы облатки, красовался причудливый, вышитый серебряными, уже едва различимыми на фоне потрепанной белой ткани нитями крест.
   – Это и правда покров святого Кутберта? – спросил он.
   – В том не может быть никаких сомнений! – пылко воскликнул приор. – Сегодня утром мы вскрыли его гробницу и отслужили святую мессу, так что нынче он будет сражаться на нашей стороне.
   Приор поднял свой флаг и принялся махать им из стороны в сторону.
   – Творите Господне дело! Убивайте их всех! Удобрите поля их пагубной плотью, оросите посевы кровью этих изменников!
   – Епископ хочет, чтобы этот молодой человек поговорил с братом Хью Коллимуром, – сказал приору монах, который прочел письмо. – Этого же желает и король. Его светлость говорит, что необходимо найти сокровище.
   – Сам король желает этого? – Приор воззрился на Томаса, словно не веря своим глазам. – Король?
   Потом он спохватился, видно сообразив, что королевское покровительство сулит нешуточные преимущества, вырвал письмо и прочел его сам. Оно оказалось еще более многообещающим, чем приор ожидал.
   – Ты прибыл, чтобы отыскать великий тезаурус? Находящийся здесь? – спросил он юношу не без подозрения.
   – Так считает епископ, сэр, – ответил Томас.
   – Что это за сокровище? – рявкнул приор, да так громко, что все монахи разинули рты. Упоминание о тезаурусе мигом заставило их забыть даже о близости шотландской армии.
   – Все, что касается сокровища, сэр, – пробормотал Томас, вовсе не желавший давать правдивый ответ, – должно быть известно брату Коллимуру.
   – Но зачем посылать тебя? – спросил приор, и вопрос этот был вполне логичен, ибо Томас выглядел человеком молодым и не слишком знатным.
   – Потому что мне тоже кое-что известно об этом, – ответил юноша, гадая, не сказал ли он слишком много.
   Приор сложил письмо, небрежно сорвав при этом печать, и сунул его в кошель, свисавший с завязанного узлом пояса.
   – Мы поговорим об этом после сражения, – заявил он, – а потом, и только потом, я приму решение, можно ли тебе будет встретиться с братом Коллимуром. Он болен, ты знаешь? Тяжело болен, бедняга. Может быть, даже умирает. Возможно, тебе не стоит его беспокоить. Ну да ладно, посмотрим.
   Этот человек явно хотел сам поговорить со старым монахом и таким образом стать единственным обладателем тех ценных сведений, которыми мог располагать Коллимур.
   – Господь да благословит тебя, сын мой!
   Приор осенил Томаса размашистым крестом, а потом поднял свой священный стяг и поспешил на север. Большая часть английской армии уже совершала подъем на кряж, оставив внизу лишь свои повозки да толпу женщин, детей, стариков и больных, слишком слабых, чтобы идти пешком. Монахи, образовавшие процессию позади своей священной хоругви, затянули кант и последовали за солдатами.
   Томас подбежал к повозке, взял связку стрел и засунул ее за пояс. Он приметил, что ратники лорда Аутуэйта уже едут вверх по склону в сопровождении большой группы лучников, и обратился к своим спутникам:
   – Может быть, вам обоим лучше остаться здесь?
   – А по-моему, – сказала Элеонора, – тебе тоже не стоит участвовать в сражении.
   – Почему? – удивился Томас. – Я буду сражаться!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное