Бернард Корнуэлл.

Орел стрелка Шарпа

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

   – Лейтенант Шарп, сэр. Девяносто пятый стрелковый полк.
   – Вот уж нет, ты самый настоящий гнусный позор, вот ты кто!
   Шарп ничего не ответил. Он смотрел за спину полковника, в окно, на далекие голубые холмы, где французы готовились к сражению с британцами.
   – Форрест! – Симмерсон поднялся на ноги. – Форрест!
   Дверь распахнулась, и вошел майор, дожидавшийся вызова. Он выдавил робкую улыбку Шарпу и Хогану, а потом повернулся к Симмерсону.
   – Да, полковник?
   – Офицеру нужна новая форма. Позаботься об этом, пожалуйста, а потом не забудь вычесть стоимость из жалованья.
   – Нет, – коротко сказал Шарп.
   Симмерсон и Форрест уставились на него. Некоторое время сэр Генри ничего не мог произнести, поскольку не привык, чтобы ему перечили, а Шарп тем временем продолжал:
   – Я офицер Девяносто пятого стрелкового полка и буду носить эту форму до тех пор, пока меня не переведут в другое подразделение.
   Симмерсон начал краснеть, потом растопырил пальцы и заорал:
   – Будь ты проклят, Шарп! Ты позор! Ты не солдат, а грязный урод! Ты находишься под моей командой, и я тебе приказываю вернуться сюда через пятнадцать минут…
   – Нет, сэр.– На этот раз полковника прервал Хоган. Его слова остановили Симмерсона на полном скаку, но капитан не дал ему времени прийти в себя. Хоган использовал присущее ему обаяние ирландца, его ласковая улыбка легко могла бы выманить из воды огромную рыбину.– Видите ли, сэр Генри, Шарп находится под моей командой. Тут генерал очень четко все сформулировал. Насколько я понял его указания, сэр Генри, мы вместе отправляемся в Вальделаказу, однако Шарп идет со мной.
   – Но…– запротестовал было Симмерсон.
   Хоган остановил его выразительным жестом.
   – Вы правы, сэр, совершенно правы. И вы, конечно же, понимаете, что в полевых условиях наша жизнь устроена совсем не так, как нам хотелось бы, сэр. Мне ведь не нужно говорить вам, сэр, что стрелками должен командовать я.
   Симмерсон мрачно посмотрел на Хогана. Полковник не понял ни одного слова из чепухи, которую тот нес, но капитан произнес свою речь с таким серьезным видом, так по-компанейски, что Симмерсону отчаянно хотелось найти слова, которые не выставили бы его полнейшим идиотом. Некоторое время полковник бессмысленно пялился на Хогана.
   – Но это должно быть моим решением! -наконец воскликнул он.
   – Как вы правы, сэр, совершенно правы! – Хоган говорил доброжелательно и с удивительной теплотой. – А разве дело обстоит иначе? Я думаю, генерал имел в виду, сэр, что вы будете заняты общением с нашими испанскими союзниками… Кроме того, сэр, лейтенант Шарп разбирается в некоторых инженерных вопросах.– Он заговорщически наклонился к полковнику.– Мне нужны люди, чтобы выполнять мои поручения и переносить тяжести, надеюсь, вы понимаете?
   Симмерсон улыбнулся, а затем расхохотался.
Хоган дал ему возможность выпутаться из весьма щекотливой ситуации.
   Полковник показал на Шарпа.
   – Он одевается как простой работяга, Форрест, да? Работяга! – Симмерсон был страшно доволен своей шуткой и, натягивая огромный алый с желтым мундир, несколько раз повторил ее себе под нос: – Работяга! Да, Форрест?
   Майор покорно улыбнулся. Он напоминал усталого священника, предельно утомленного бесчисленными грехами, о которых сообщают ему прихожане, но когда Симмерсон отвернулся, он бросил на Шарпа извиняющийся взгляд.
   – Наверное, ты немало воевал, Шарп? Когда не был занят выполнением поручений и перетаскиванием тяжестей?
   – Да, сэр.
   Симмерсон захихикал.
   – Сколько тебе лет?
   – Тридцать два, сэр.– Шарп смотрел прямо перед собой.
   – Тридцать два? И все еще лейтенант? В чем дело, Шарп? Ты недостаточно компетентен?
   Шарп заметил, что Форрест пытается подать полковнику сигнал, но тот не обращал на него ни малейшего внимания.
   – Я дослужился до лейтенанта от рядового, сэр.
   Форрест опустил руку. У полковника отвисла челюсть.
   Совсем немногим удавалось дорасти от сержанта до прапорщика – а уж те, кто этого добивался, были отличными солдатами. Для того чтобы получить чин, обычному солдату требовалось обладать тремя качествами. Во-первых, он должен был уметь читать и писать – Шарп научился этому в темнице султана Типу под аккомпанемент воплей избиваемых британских солдат. Во-вторых, нужно было совершить какой-нибудь подвиг, проявив самоубийственную храбрость – Шарп понимал, что сейчас Симмерсон размышляет именно об этом. И, в-третьих, требовалось невероятное везение; иногда Шарп думал о том, что у этого везения может быть и оборотная сторона. Симмерсон фыркнул.
   – Значит, ты не джентльмен, Шарп?
   – Нет, сэр.
   – Ну, ты ведь можешь одеваться как джентльмен, не так ли? Ладно, ты вырос среди свиней, но ведь это еще не означает, что тебе следует одеваться как свинья.
   – Не означает, сэр.– Больше к этому добавить было нечего.
   Симмерсон нацепил на свой необъятный живот саблю.
   – Кто же присвоил тебе звание, Шарп?
   – Сэр Артур Уэлсли, сэр.
   – Так я и знал! – торжествующе завопил сэр Генри.– Никаких правил, никаких правил! Я видел эту армию, у нее просто позорный вид! Однако о моих людях такого не скажешь, не правда ли? Нельзя сражаться без дисциплины! – Он посмотрел на Шарпа.– Что отличает хорошего солдата от плохого, Шарп?
   – Умение выстрелить три раза в минуту во время дождя, сэр.– Шарп приперчил свои слова толикой наглости.
   Он знал, что такой ответ разозлит Симмерсона. Южный Эссекский был новым батальоном, и Шарп не сомневался, что по стрелковой подготовке он уступает другим, более опытным подразделениям. Из всех европейских армий только Британия проводила учения с настоящими боеприпасами, но требовались многие недели, а иногда и месяцы, чтобы солдаты овладели искусством быстро, не поддаваясь панике, стрелять и перезаряжать, сосредоточившись только на том, чтобы подавить огонь противника.
   Сэр Генри такого ответа не ожидал и теперь задумчиво смотрел на покрытое шрамами лицо стрелка. Если быть честным – а сэр Генри не очень любил быть честным с самим собой,– он боялся армии, с которой ему пришлось столкнуться в Португалии. До сих пор он думал, что военная служба есть блистательное приключение с послушными солдатами в сверкающих на солнце алых мундирах, марширующими идеально ровными рядами, а вместо этого встретил нахальных, небрежно одетых офицеров, которые посмеивались над его вымуштрованными солдатами. Сэр Генри мечтал о том, чтобы повести свой батальон в сражение, верхом на великолепном скакуне, с саблей наголо и снискать себе бессмертную славу. Но глядя на Шарпа, похожего на многих других офицеров, которых ему довелось повстречать в Португалии, он начал размышлять о том, что и во французской армии могут быть командиры вроде этого лейтенанта. Полковник представлял себе наполеоновскую армию в виде стада бездарных солдат под командованием тщеславных офицеров и содрогнулся при мысли, что они окажутся стойкими, ожесточенными людьми, такими, как Шарп, который мог легко, одним ударом вышибить его из седла, прежде чем у него возникнет шанс покрыть себя бессмертной славой. Сэр Генри уже был напуган, а ведь ему еще не попадался ни один вражеский солдат.
   Для начала он решил рассчитаться с наглым стрелком, смутившим его покой.
   – Три выстрела в минуту?
   – Да, сэр.
   – И как ты учишь солдат делать по три выстрела в минуту?
   – Терпение, сэр. Практика.– Шарп пожал плечами.– И первая же битва – очень помогает.
   – Терпение! – Симмерсон фыркнул.– Практика! Они ведь не дети, Шарп. Пьяницы и воры! Всякая шваль! – Голос полковника поднялся до визга.– Их нужно пороть, Шарп, пороть! Иначе нельзя! Преподать урок, которого они никогда не забудут! Ты считаешь, что я не прав?
   Наступило молчание. Симмерсон повернулся к Форресту:
   – Разве не так, майор?
   – Так, сэр.– Однако в голосе Форреста не чувствовалось убежденности.
   Симмерсон повернулся к Шарпу.
   – Шарп?
   – Это самая последняя мера, сэр.
   – Самая последняя мера, сэр! – Симмерсон передразнил Шарпа, но в душе остался доволен. Именно такой ответ он и хотел услышать.– Ты слюнтяй, Шарп! Можешь научить солдат делать по три выстрела в минуту?
   Шарп почувствовал, что запахло вызовом, но пути к отступлению не было.
   – Да, сэр.
   – Отлично! – Симмерсон потер руки.– Сегодня днем. Форрест?
   – Сэр?
   – Дашь мистеру Шарпу роту. Ну, скажем, легкой пехоты. Мистер Шарп поможет им научиться стрелять! – Симмерсон повернулся и с иронией отвесил поклон Хогану.– Если, конечно, капитан Хоган согласится на время одолжить мне лейтенанта.
   Хоган пожал плечами и бросил взгляд на Шарпа.
   – Конечно, сэр.
   – Превосходно! – Симмерсон просто сиял от удовольствия.– Что ж, мистер Шарп, вы научите моих легких пехотинцев делать по три выстрела в минуту?
   Шарп выглянул в окно. Стояла жаркая, сухая погода; толковый солдат и пять пуль успел бы выпустить. Конечно, все зависело от того, чему научена легкая пехота. Если к настоящему моменту они в состоянии сделать только два выстрела в минуту, превратить их в специалистов за один день будет практически невозможно, но попробовать все же стоит.
   Он встретился с Симмерсоном глазами.
   – Попытаюсь, сэр.
   – О да, ты попытаешься, мистер Шарп, непременно попытаешься. А от меня можешь передать солдатам, что если у них ничего не выйдет, я прикажу высечь каждого десятого. Ты меня понял, мистер Шарп? Каждого десятого!
   Шарп все прекрасно понял. Симмерсон поставил перед ним практически невыполнимую задачу, а в результате будет устроена настоящая оргия порки, за которую все обвинят его, Шарпа. Если же он добьется успеха, Симмерсон заявит, что это произошло из-за того, что он пообещал выпороть каждого десятого.
   Шарп увидел, как предвкушение триумфа зажглось в маленьких красных глазках Симмерсона, и улыбнулся полковнику.
   – Я не буду говорить им про порку, полковник. Вы ведь не хотите, чтобы это их отвлекло, не так ли?
   – Ты можешь использовать свои собственные методы, мистер Шарп.– Симмерсон не скрывал ликования.– Однако я прикажу, чтобы деревянные треугольники оставили на месте; мне думается, они нам еще пригодятся.
   Шарп надел свой потерявший форму кивер и с максимально возможной лихостью отдал полковнику честь.
   – Не беспокойтесь, сэр. Вам не понадобятся треугольники. До свидания, сэр.
   «Ну, а теперь дело за тобой»,– подумал Шарп.


   – Черт возьми, не могу поверить, сэр. Скажите мне, что вы пошутили.– Сержант Патрик Харпер покачал головой.
   Он стоял рядом с Шарпом и наблюдал за тем, как рота легкой пехоты Южного Эссекского по приказу лейтенанта начала стрелять.
   – Отправьте этот батальон в Ирландию, сэр. Через две недели мы будем свободной страной! Им не победить и церковный хор!
   Шарпу оставалось только мрачно согласиться. И не то чтобы солдаты не знали, как заряжать мушкеты и как из них стрелять; просто они делали это крайне медленно и тщательно, в соответствии с инструкциями, за выполнением которых со всей строгостью следили сержанты. По инструкции, чтобы перезарядить мушкет и выстрелить из него, солдату надлежало сделать двадцать движений, причем пять из них приходились на стальной шомпол, которым пуля и заряд заправлялись в дуло, а это означало, что на каждый выстрел уходило не меньше тридцати секунд. У лейтенанта было самое большее три часа, чтобы научить солдат делать выстрел за двадцать секунд – ничего удивительного, что Харпер открыто выражал свои сомнения.
   – Не дай нам бог когда-нибудь сидеть в засаде с этими придурками! Французы съедят их на завтрак!
   «Он совершенно прав»,– подумал Шарп. Рота была не готова участвовать в сражении, не говоря уже о том, чтобы занимать переднюю линию обороны, перед самым носом врага, как положено легкой пехоте.
   Шарп жестом приказал Харперу замолчать, когда к ним подъехал капитан Леннокс, командир роты легкой пехоты, а тот усмехнулся, глядя на Шарпа сверху вниз:
   – Ужасающе, верно?
   Шарп не знал, как ответить. Его согласие будет означать критику в адрес немолодого шотландца, который казался ему человеком доброжелательным. Пришлось пробормотать что-то неразборчивое. Леннокс, спрыгнув с седла, встал рядом с лейтенантом.
   – Да ладно, Шарп. Я знаю, насколько они плохи, но высшее командование настаивает, чтобы все делалось по инструкции. Если бы мне дали свободу действий, я бы заставил этих ублюдков стрелять как следует, но стоит кому-нибудь нарушить хоть одно положение инструкции, и надо в качестве наказания устраивать трехчасовой марш-бросок в полной экипировке.– Он с интересом посмотрел на Шарпа.– Вы были в Ассайе? – Шарп кивнул, и Леннокс снова усмехнулся.– Да, я вас помню. В тот день вы сделали себе имя. Я служил тогда в Семьдесят восьмом полку.
   – Ваш полк тоже сделал себе имя.
   Леннокс был явно доволен комплиментом. Шарп вспомнил поле битвы в Индии и шотландский полк, который стройными шеренгами атаковал линии маратхи [1 - Маратхи – народность в Индии.]. Огромные бреши были пробиты в рядах шотландцев, но они продолжали хладнокровно маршировать вперед, сквозь шквал артиллерийского огня, и в результате сделали свое дело – уничтожили артиллеристов и сумели развернуть пушки прямо в лицо огромным массам вражеской пехоты, у которой не хватило мужества пойти в контратаку на этот бесстрашный полк.
   – Я знаю, о чем вы думаете, Шарп.– Леннокс покачал головой.– Какого дьявола я делаю среди этих недоносков? – Он не стал дожидаться ответа.– Я старый человек, ушел в отставку, но жена умерла, на половину жалованья прожить совсем не просто, а тут понадобились офицеры для проклятого сэра Генри Симмерсона. Поэтому я здесь. Вы знаете Лероя?
   – Лероя?
   – Томас Лерой. Он тоже служит здесь капитаном. Хороший офицер. И Форрест – достойный человек. Но остальные!.. Считают, что достаточно надеть яркий мундир – и ты уже настоящий военный. Вот, посмотрите на этого!
   Он кивнул в сторону Кристиана Гиббонса, скакавшего на черной лошади через поле.
   – Лейтенант Гиббонс? – спросил Шарп.
   – Значит, вы уже встречались? – Леннокс рассмеялся.– Тогда я, пожалуй, ничего не стану вам говорить про мистера Гиббонса, кроме того, что он племянник Симмерсона. Его интересуют лишь женщины, а сам он наглый ублюдок. Проклятый англичанин! Прошу прощения, Шарп.
   – Ну, не все мы такие паршивцы,– Шарп рассмеялся.
   Он наблюдал за тем, как Гиббонс аккуратно остановил лошадь в нескольких шагах от них. Лейтенант надменно посмотрел на обоих офицеров, а Шарп подумал: «Племянник Симмерсона, да?»
   – Мы нужны здесь, сэр?
   Леннокс покачал головой.
   – Нет, мистер Гиббонс, не нужны. Я оставлю Ноулза и Денни с лейтенантом Шарпом, пока он будет творить свои чудеса.
   Гиббонс изящным жестом коснулся шляпы и пришпорил коня. Леннокс проводил его взглядом.
   – От этого типа особого вреда нет. Полковник своей вонючей души в нем не чает.– Он повернулся и помахал рукой солдатам.– Лейтенант Ноулз и прапорщик Денни в вашем распоряжении: они неплохие ребята, только набрались дерьма от полковника Симмерсона. В роте есть несколько опытных солдат, это вам поможет. Желаю удачи, Шарп, она вам пригодится! – Леннокс фыркнул, забираясь в седло.– Добро пожаловать в наш сумасшедший дом, лейтенант!
   Шарп остался с полком и младшими офицерами – на него смотрели пустые, ничего не выражающие глаза, словно солдаты боялись, что Симмерсон придумал какое-то новое издевательство. Он подошел к ним поближе, глядя на красные, блестящие от пота лица над сжимающими шеи ошейниками. Солнце палило немилосердно. Мундир Шарпа был расстегнут, так же как и рубашка, шляпу он не надел. Солдатам из Южного Эссекского офицер казался выходцем с другого континента.
   – Здесь у нас идет война. Когда вы встретитесь с французами, многие умрут. Большинство.– Слова Шарпа привели солдат в ужас. И я скажу почему.– Лейтенант указал рукой на восточный горизонт.– Французы вон там, они вас поджидают.– Кое-кто из солдат стал бросать на восток опасливые взгляды, точно они боялись, что вот сейчас, среди оливковых деревьев, на окраине Каштелу-Бранку появится Бонапарт собственной персоной.– У них в руках мушкеты, и они умеют делать три или даже четыре выстрела в минуту. А стрелять они будут в вас. И перебьют ваше подразделение только потому, что вы так медленно все делаете. Если вы не застрелите их первыми, они застрелят вас. Это очень простой закон. Ты.– Шарп показал рукой на солдата, стоявшего в первом ряду.– Дай-ка мне твой мушкет!
   Шарпу по крайней мере удалось привлечь их внимание. Некоторые наверняка поняли простую истину: та сторона, которая выпускает больше пуль, имеет все шансы на победу.
   Лейтенант взял в руки мушкет, горсть пуль и зарядил оружие. Затем поднял мушкет над головой и принялся объяснять с самого начала.
   – Посмотрите на это! Такими мушкетами мы воевали в Индии. Длина – пятьдесят пять с четвертью дюймов, дуло – тридцать девять. Из него стреляют пулями размером в три четверти дюйма, это примерно равно вашему большому пальцу, такие пули великолепно убивают французов! – По рядам пробежал нервный смешок, но Шарпа слушали внимательно.– Однако вам не удастся прикончить ни одного француза. Потому что вы делаете все чертовски медленно! За время, потраченное вами на то, чтобы выстрелить два раза, ваш враг сделает, вероятно, три выстрела. И поверьте мне, французы ужасно медлительны. Сегодня я научу вас делать три выстрела в минуту. Через некоторое время вы сможете выпускать четыре пули, а если действительно на что-то годитесь, то и пять!
   Рота наблюдала за тем, как офицер заряжает мушкет. Прошло много лет с тех пор, как Шарп держал в руках такое оружие – в сравнении с винтовкой Бейкера мушкет был совсем простой штукой. Дуло не имело нарезки, поэтому не возникало необходимости с силой проталкивать шомпол. Мушкет быстро заряжался, его использовали в армии гораздо охотнее, чем медленные, но гораздо более эффективные штуцера. Шарп проверил кремень – новенький, надежно закреплен на месте. Он вставил запал и поднял мушкет.
   – Лейтенант Ноулз?
   Молодой лейтенант вытянулся по стойке «смирно».
   – Сэр!
   – У вас есть часы?
   – Да, сэр.
   – С минутной стрелкой?
   Ноулз вытащил из кармана огромные золотые часы и открыл крышку.
   – Да, сэр.
   – Я начну стрелять, вы будете смотреть на часы и скажете, когда пройдет минута. Вам понятно?
   – Да, сэр.
   Шарп отвернулся от роты солдат и прицелился в каменную стену, расположенную на другом конце поля. О господи, взмолился он, только бы не было осечки – и нажал на курок. Кремневый боек щелкнул, запальный порох вспыхнул, а через мгновение занялся основной заряд. Шарп почувствовал тяжелую отдачу, и свинцовый шарик в клубах густого белого дыма вылетел из дула мушкета.
   Теперь все зависело от инстинктивных действий; этот набор движений Шарп уже никогда не забудет. Правая рука снята со спускового крючка, ружье зажато в левой, приклад падает на землю, в то время как правая рука тянется за следующим зарядом. Откусить пулю.
   Порох засыпать в дуло, не забыть оставить щепотку для запала. Выплюнуть свинцовый шарик. Шомпол в правой руке, быстрое движение вниз и обратно, мушкет снова поднят, взведен курок, прицелиться в стену и выстрелить, прямо сквозь не рассеявшийся дым от первого выстрела. И снова, и снова, и снова… Он опять стоит в шеренге рядом с обезумевшими от напряжения товарищами, потными и страшными, повторяющими одни и те же движения, словно в ночном кошмаре. Не обращая внимания на клубы дыма, стоны и крики, сдвигаясь влево или вправо, чтобы заполнить места погибших, заряжая и стреляя, заряжая и стреляя, так что пламя ныряет в густой пороховой дым, а свинцовые пули устремляются к невидимому врагу в надежде, что тот не выдержит и обратится в бегство… Потом следует команда прекратить огонь, и ты останавливаешься. У тебя почернело лицо, кожа болит от бесчисленных взрывов пороха в ружейном замке, всего лишь в нескольких дюймах от правой щеки, глаза слезятся от дыма и пороховой пыли, ветер постепенно относит клубы дыма в сторону, открывая взору убитых и раненых, а ты опираешься на мушкет и молишься, чтобы в следующий раз не заклинило затвор, не отвалился кремень или ружье просто не отказалось бы стрелять.
   Шарп нажал курок в пятый раз, и пуля улетела в поле; мушкет опущен прикладом на землю, порох засыпан в дуло… В этот момент Ноулз крикнул:
   – Время вышло!
   Солдаты радостно закричали, засмеялись и зааплодировали – ведь офицер нарушил правила и показал, на что способен. Харпер широко ухмылялся. Уж он-то хорошо знал, как трудно сделать пять выстрелов в минуту; сержант наверняка заметил, что лейтенант схитрил, зарядив мушкет для первого выстрела до того, как пошла минута. Шарп поднял руку и заставил всех замолчать.
   – Вот как нужно пользоваться мушкетом. Быстро! А теперь пришла ваша очередь.
   Наступила тишина. Шарп почувствовал, что его охватило отчаянное возбуждение. Разве Симмерсон не предложил ему использовать свой собственный метод?
   – Снимите ошейники!
   Несколько секунд никто не шевелился. Солдаты удивленно таращились на Шарпа.
   – Ну, давайте! Поторапливайтесь! Снимайте ошейники!
   Ноулз, Денни и сержанты с сомнением наблюдали за тем, как солдаты, зажав между колен мушкеты, начали двумя руками стягивать жесткие кожаные воротники.
   – Сержанты! Соберите ошейники. Давайте их сюда.
   Батальон задавили до последней степени. У Шарпа не было ни единого шанса научить их быстро стрелять, если он не даст им возможность отомстить системе, которая не раз приговаривала каждого к унизительным, жестоким поркам.
   Сержанты неуверенно подошли к нему, держа охапки ненавистных ошейников в руках.
   – Складывайте вот здесь.– Шарп велел сложить семьдесят с лишним ошейников в сорока шагах перед ротой. Потом показал на блестящую в лучах солнца кучу: – Вот ваша цель! Каждый получит три пули. Только три. У вас будет одна минута, чтобы отправить их в цель! Тот, кто сумеет это сделать дважды подряд, получит возможность заняться своими делами. Остальные будут тренироваться до тех пор, пока не добьются нужного результата.
   Он предоставил офицерам организовать стрельбы. Солдаты широко улыбались, по шеренгам прокатился гул разговоров, но Шарп не стал делать замечаний. Сержанты посмотрели на него так, словно он совершил предательство, однако ни один не осмелился перечить высокому стройному стрелку с тяжелым палашом на боку. Когда все было готово, Шарп подал команду, и пули начали врезаться в кучу кожаных ошейников.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное