Бернард Корнуэлл.

Еретик

(страница 3 из 31)

скачать книгу бесплатно

   – В Гаскони, – ответил Томас, – в ленных землях Бера.
   – О! – встрепенулся граф, но тут же умолк.
   – А тебе доводилось там бывать? – осведомился клирик.
   Несмотря на молодость, по его разговору в нем чувствовалась сила, какой не может дать одна лишь казначейская должность.
   – Нет.
   – Советую съездить туда и разведать, что там да как, – предложил священник. – А если ты еще и поднимешь достаточно шуму, то твой кузен непременно объявится там же. Глядишь, и разузнаешь, что ему известно.
   И Бэкингем улыбнулся, как бы говоря, что вот вам задача и решена.
   Повисла тишина. Слышно было только, как в углу скребется одна из охотничьих собак, а с причала доносилась замысловатая брань, которая заставила бы покраснеть самого дьявола.
   – В одиночку мне не захватить Ги, – возразил Томас, – а Бера не принадлежит к ленным владениям нашего короля.
   – Официально, – указал Бэкингем, – ленные земли Бера принадлежат графу Тулузскому, а он вассал короля Франции. Стало быть, сейчас это вражеская территория.
   – Перемирие пока не подписано, – нерешительно промолвил граф.
   – И насколько я знаю, в ближайшие дни подписано не будет, – подхватил Бэкингем.
   Граф глянул на Томаса.
   – Так тебе потребуются лучники?
   – Я бы хотел получить людей Уилла Скита, сэр.
   – Эти ребята будут служить под твоим началом, – промолвил граф, – но вот ратниками ты командовать не можешь.
   Он имел в виду, что если среди лучников Томас пользовался заслуженным уважением, то конные ратники, считавшие себя выше стрелков и пехоты, не захотят подчиняться человеку незнатному и совсем молодому. Правда, Уилл Скит сумел добиться от них повиновения, будучи еще более низкого происхождения, чем Томас, но на стороне Уилла были возраст и опытность.
   – Я могу возглавить ратников, – подал голос один из стоявших у порога товарищей Томаса.
   Томас представил обоих графу. В наемники предлагал себя старший. Одноглазый, покрытый шрамами, закаленный в боях. Его звали сэр Гийом д'Эвек. Некогда он был сеньором владения Эвек в Нормандии, но потом король Франции объявил его вне закона, и он лишился своих наследственных земель. Этот безземельный рыцарь был другом Томаса, так же как и второй его спутник, шотландец Робби Дуглас, год назад под Даремом взятый в плен англичанами.
   – Боже мой! – воскликнул граф, узнав его историю. – Неужели ты с тех пор еще не собрал свой выкуп?
   – Собрать-то собрал, милорд, – признал Робби, – но потерял.
   – Потерял?
   Робби молчал, опустив глаза, и Томас ответил за него одним коротким словом:
   – Кости.
   Граф брезгливо поморщился, а потом снова обратился к сэру Гийому:
   – Я наслышан о тебе (в его устах это была высокая похвала) и знаю, что ты вполне можешь повести ратников.
Но кому ты служишь?
   – Никому, милорд.
   – Тогда ты не можешь командовать моими ратниками, – с нажимом произнес граф и выжидающе умолк.
   Сэр Гийом помедлил. Он был гордым человеком, опытным воином и славу стяжал, сражаясь против англичан. Теперь же, без земли и без сеньора, был немногим лучше, чем любой бродяга.
   Помолчав, сэр Гийом подошел к графу, преклонил колени и протянул к нему сложенные как для молитвы ладони.
   Взяв его руки в свои, граф спросил:
   – Обещаешь ли ты быть мне вассалом и не служить никому, кроме меня?
   – Обещаю, – твердо ответил сэр Гийом.
   Граф поднял его, и они обнялись и поцеловались в уста.
   – Для меня большая честь иметь такого вассала, – промолвил граф, похлопав сэра Гийома по плечу, после чего снова обратился к Томасу: – Итак, ты можешь нанять достаточно большой отряд. Тебе потребуется, думаю, человек пятьдесят. Наполовину из лучников.
   – В такой дальний поход – пятьдесят? – удивился Томас. – Милорд, они и месяца не продержатся.
   – Ничего, продержатся, – возразил граф и объяснил, почему так удивился, услышав, что Астарак находится в земле Вера. – В прежние годы, когда ты еще сосал мамкину сиську, нашей семье принадлежали земли в Гаскони. Сейчас мы их потеряли, но от прав своих не отказывались, и, стало быть, мне по закону должны принадлежать три или четыре тамошних крепостцы.
   Джон Бэкингем, снова углубившийся в чтение заметок отца Ральфа, скептически приподнял одну бровь, как бы выражая свое отношение к столь неосновательным притязаниям.
   – Отправляйся туда, займи моим именем один из этих замков, устраивай вылазки, и, когда у тебя заведутся деньжата, появится много охотников присоединиться к твоему отряду.
   – Но и противников соберется немало, – спокойно заметил Томас.
   – А среди них наверняка и Ги Вексий, – подхватил граф, – а тебе только того и надо. Удача сама идет тебе навстречу. Не упускай ее, Томас, и отправляйся поскорее, пока не подписано перемирие.
   На мгновение Томас заколебался. То, что предлагал граф, граничило с безумием. Ему предстояло вторгнуться с небольшим отрядом вглубь вражеской территории, захватить там крепость, удерживать ее, поймать, если повезет, кузена, найти Астарак, обыскать его, проследить пути Грааля. Только сумасшедший возьмется за такую задачу, но иначе остается только киснуть вместе с другими оказавшимися не у дел лучниками.
   – Я согласен, милорд, – сказал Томас.
   – Вот и хорошо. А теперь ступайте-ка все отсюда!
   Граф проводил Томаса до двери, но как только Робби и сэр Гийом вышли на лестницу, он затащил Томаса обратно переговорить с глазу на глаз.
   – Не бери с собой этого шотландца, – сказал граф.
   – Почему, милорд? Он мой друг.
   – Он чертов шотландец, а я им не доверяю. Все они, чтоб им пусто было, ворье и обманщики. Хуже чертовых французов. Чей он пленник?
   – Лорда Аутуэйта.
   – И Аутуэйт отпустил его болтаться с тобой по всему свету? Странно! Знаешь что, отправляй-ка ты своего шотландского приятеля обратно к Аутуэйту, и пусть он там плесневеет, пока его семья не соберет выкуп. Я не желаю, чтобы какой-то чертов шотландец утащил Грааль из-под носа у Англии. Понятно?
   – Да, милорд.
   – Молодец! – сказал граф и похлопал Томаса по спине. – А теперь иди и здравствуй!
   Вернее было бы сказать: «Иди и умри!» Отправляйся, дурачок, сам не знаю куда и зачем! Томас не верил в существование Грааля. Ему очень хотелось, чтобы Грааль существовал, хотелось верить тому, что говорил отец, да только отец временами впадал в безумие, а иной раз мог и подшутить. Однако Томас имел собственную цель, он хотел стать командиром лучников не хуже Уилла Скита. Лучником, вот кем! А дурацкое поручение давало ему возможность приблизить свою мечту, собрав под своим началом отряд. Итак, он отправляется на поиски Грааля, а там посмотрим!
   Он направился в английский лагерь, нашел место, где стояли лучники, и ударил в барабан сбор. Для всех настанет мир, а Томас соберет людей, чтобы отправиться на войну.






   Граф Бера был набожный и ученый шестидесятипятилетний старик. Он любил повторять, что вот уже сорок лет безвыходно живет в своих владениях. Главной твердыней графства был могучий замок Бера, стоявший на известняковом холме над одноименным городком, обтекаемым почти со всех сторон излучиной реки, которая и делала земли Бера столь плодородными. Здесь в изобилии произрастали оливки, виноград, груши, сливы, ячмень и женщины. Граф любил все это. Он был женат уже в пятый раз, каждая новая жена была моложе предыдущей, но ни одна так и не одарила его ребенком. Более того, он не произвел даже незаконнорожденного потомства от служанок, хотя, Господь свидетель, отнюдь не по недостатку рвения и старания.
   Отсутствие детей граф воспринимал как Господню кару, а потому на старости лет окружил себя священниками. В городке имелся собор и восемнадцать церквей, с полным причтом из епископа, каноников и целой оравы священников, не говоря уж о доминиканской обители у восточных ворот. Граф одарил город двумя новыми церквями и выстроил на западном холме, за рекой и виноградниками, женский монастырь. У себя в замке он держал капеллана и за большие деньги приобрел пучочек соломы, устилавшей ясли новорожденного младенца Иисуса. Граф заказал для соломы хрустальный ларец в золотой оправе, украшенный самоцветами, поместил дарохранительницу на алтарь замковой часовни и молился перед ней каждый день, но не помог даже этот святой талисман. Его пятой жене было семнадцать лет, она была пухленькая и свежая, но такая же бесплодная, как и прежние.
   Поначалу граф заподозрил, что его надули с приобретением этой священной соломы, однако графский капеллан клятвенно заверил его, что реликвия прислана из самого папского дворца в Авиньоне, и предъявил скрепленное собственноручной подписью Его Святейшества свидетельство, что солома сия воистину служила постелью младенцу Иисусу. Тогда граф показал свою жену четырем именитым докторам, все четыре светила пришли к заключению, что урина ее прозрачна, телесное устройство и потребности – здоровые. После этого граф решил прибегнуть к собственным познаниям. У Гиппократа он вычитал, что на способность к зачатию благоприятно влияют соответствующие картины, и велел украсить спальню жены изображениями Богоматери с младенцем. Супруги ели красные бобы, постоянно держали свои покои в тепле, но ничто не помогало. При этом граф точно знал, что его вины тут нет. Он сам посадил в двух горшочках ячмень, поливал один мочой новой жены, а другой – своей собственной, и семена в обоих горшочках взошли. По словам лекарей, это означало, что ни граф, ни графиня не бесплодны.
   Из этого, как догадался граф, следовало, что на нем лежит проклятие. Поэтому он еще ревностнее обратился к религии, сознавая, что времени у него в запасе уже немного. Ведь, как писал Аристотель, возраст в семьдесят лет кладет предел мужской способности, и графу, дабы совершить вожделенное чудо, осталось всего пять лет. Он усердно молился, и вот, еще сам не зная о том, дождался наконец, что в одно осеннее утро молитвы его были услышаны.
   Из Парижа прибыли четверо церковнослужителей. Три священника и один монах приехали в Бера с письмом от Луи Бессьера, кардинала и архиепископа Ливорнского, папского легата при дворе Франции. Его смиренное и почтительное послание содержало скрытую угрозу. Папский наместник просил допустить брата Жерома, молодого и весьма ученого монаха, к архивам Бера.
   «Нам хорошо известно, – писал кардинал-архиепископ на изысканной латыни, – что тебе присуща великая любовь ко всяким манускриптам, и языческим и христианским, и потому прошу тебя, ради любви Христовой и во имя грядущего Его царства, позволить нашему брату Жерому изучить твои документы».
   Казалось бы, в этом не было ничего плохого. Граф Бера действительно обладал самой богатой библиотекой и самым большим собранием манускриптов во всей Гаскони, если не во всем христианском мире, однако в письме не уточнялось, почему кардинал-архиепископ настолько заинтересовался хранящимися в замке бумагами. А упоминание о языческих текстах и вовсе означало угрозу. Кардинал-архиепископ намекал, что в случае отказа спустит на Бера «псов господних» – доминиканцев и инквизиторов, а те мигом докажут, что языческие сочинения способствуют распространению ереси. Начнутся судебные процессы, запылают костры, и хотя самого графа никто, разумеется, не тронет, но ради спасения души ему придется покупать индульгенции. На деньги церковь была ненасытна, а всем было известно, что граф Бера очень богат. Поэтому графу вовсе не хотелось ссориться с кардиналом-архиепископом, однако ему было чрезвычайно любопытно узнать, с какой стати его высокопреосвященство вдруг заинтересовался архивами графства.
   Вот почему граф призвал отца Рубера, священника городской доминиканской обители, в большой зал замка, давно уже не слышавший шума разгульных пиров, ибо все стены в нем были уставлены полками, на которых тихо ветшали старинные манускрипты и переплетенные в промасленную кожу рукописные книги.
   Руберу минуло всего тридцать два года. Будучи сыном городского дубильщика, этот молодой человек занял свое нынешнее высокое положение в церкви лишь благодаря покровительству графа.
   Отец Рубер был очень высок, смотрел строго, его черные волосы были пострижены так коротко, что напомнили графу щетку с жесткой щетиной, которой оружейники полируют кольчуги. Несмотря на погожее утро, отец Рубер казался сердитым и недовольным.
   – Завтра мне нужно по делу в Кастийон-д'Арбизон, – заявил он, – поэтому у меня остается не больше часа, чтобы добраться туда засветло.
   Граф сделал вид, что не заметил грубость отца Рубера. Доминиканец пытался держаться с сеньором как с равным, и граф стерпел эту дерзость, ибо она его позабавила.
   – Дело? В Кастийон-д'Арбизоне? – переспросил он и тут же вспомнил: – Ах да, верно! Ты хочешь проследить, как сожгут ту девицу!
   – Да, завтра утром.
   – Девицу сожгут и без тебя, святой отец, – заметил граф, – а дьявол заберет ее душу, не важно, будешь ты там ликовать или нет. Или все дело в том, – граф прищурился, – что тебе нравится смотреть, как сжигают женщин?
   – Это мой долг, – сдержанно ответил отец Рубер.
   – Ну да, твой долг. Конечно же. Твой долг.
   Наморщив лоб, граф разглядывал шахматную доску, пытаясь сообразить, что лучше: пойти пешкой или убрать слона. Он был низеньким, полным, с круглым лицом, обрамленным коротко постриженной бородкой, и лысиной, которую постоянно покрывала вязаная шапочка. Даже летом граф редко снимал отороченное мехом одеяние. Его пальцы всегда были измазаны чернилами, что делало его больше похожим на писаря, чем на феодала – властителя обширных земель.
   – Но у тебя есть долги передо мной, Рубер, – укорил он доминиканца, – так что взгляни-ка вот на это.
   Граф протянул священнику письмо кардинала-архиепископа и внимательно следил за отцом Рубером, пока тот читал длинный документ.
   – У него превосходная латынь, не так ли? – заметил граф.
   – У него состоит на службе хорошо образованный секретарь, – суховато отозвался брат Рубер, внимательно изучая большую красную печать, чтобы убедиться в подлинности документа. – Говорят, – теперь голос брата Рубера звучал почтительно, – кардинала Бессьера рассматривают как возможного преемника нынешнего Папы Римского.
   – Стало быть, это человек, которому лучше не перечить?
   – Любому служителю Святой церкви лучше не перечить, – натянуто ответил доминиканец.
   – И уж тем более такому, который может стать Папой, – заключил граф. – Но чего же он хочет?
   Отец Рубер подошел к слюдяному окну из мелких пластин, вставленных в свинцовую решетку, сквозь него в помещение проникал лишь тусклый, рассеянный свет, но зато оно защищало от дождя, случайно залетающих холодных зимних ветров и птиц. Монах открыл решетку и вдохнул воздух, который здесь, наверху, был упоительно чист, не то что в городе, где все было пропитано вонью отхожих мест. Стояла осень, и в воздухе витал едва уловимый запах давленого винограда. Рубер любил этот запах.
   – Этот монах сейчас здесь? – спросил он, снова повернувшись к графу.
   – В гостевой комнате, – сказал граф. – Отдыхает. Молодой еще монашек, пугливый. Раскланивается чин по чину, но ни за что не желает сказать, что нужно от меня кардиналу.
   Неожиданный звон и грохот во дворе заставили отца Рубера снова выглянуть в окно. Ему пришлось высунуться через подоконник, ибо даже здесь, на высоте сорока футов, стены имели толщину почти в пять футов. Внизу закованный с ног до головы в стальные латы всадник только что нанес по деревянному щиту на тренировочном столбе удар копьем, да такой силы, что обрушилось все сооружение.
   – Жослен забавляется, – сказал он, отстранившись от окна.
   – Мой племянник и его друзья упражняются, – поправил монаха граф.
   – Лучше бы он заботился о своей душе, – сварливо заметил брат Рубер.
   – У него нет души, он боец.
   – Турнирный боец, – презрительно сказал монах.
   Граф пожал плечами.
   – Одного богатства мало, отец Рубер. Нужна еще и сила, и Жослен – моя крепкая, надежная рука.
   Граф заявил это решительным тоном, хотя, по правде, вовсе не был уверен в том, что Жослен так уж подходит на роль наследника богатого графства. Однако, коль скоро сыновей у графа не было, его владениям рано или поздно предстояло отойти к одному из племянников, а из этого неудачного выводка Жослен, пожалуй, был самым лучшим. Вот и еще одна причина, почему так необходимо обзавестись своим потомством.
   – Я позвал тебя сюда, – сказал граф, нарочно употребив слово «позвал» вместо «потребовал», – потому что тебе может быть известно, в чем состоит интерес его высокопреосвященства.
   Монах снова посмотрел на письмо кардинала.
   – Документы, – промолвил он. – Тут сказано «документы».
   – Я тоже заметил это слово, – сказал граф. Он отошел от открытого окна. – Ты устроил сквозняк, отец Рубер.
   Священник неохотно притворил окно. Он знал, что граф вычитал в каких-то книгах, будто бы тепло способствует мужской плодовитости, хотя сам считал это ерундой. Плодятся же люди в студеных, северных странах.
   – Как видно, – промолвил он, – кардинала интересуют не книги, а только архивы графства.
   – Видимо, так. Отчеты о податях за последние двести лет. Хорошее развлечение для брата Жерома – разбираться в этой писанине, – сказал граф со смешком.
   Некоторое время монах молчал. Лязг мечей эхом разносился по двору замка, где графский племянник и его приятели упражнялись с оружием, и доминиканец подумал, что, стоит только Жослену дорваться до наследства, все эти древние книги и манускрипты полетят в огонь. Он подошел поближе к очагу. Хотя на улице было тепло, там горел жаркий огонь, и, глядя на пламя, он подумал о девчонке, которую завтра утром ожидала смерть на костре в Кастийон-д'Арбизоне. Девчонка была еретичкой, мерзкое создание, чертова кукла, и он вспомнил, как она мучилась, когда он пытками добивался от нее признания. Ему хотелось увидеть, как она горит, услышать пронзительные крики, свидетельствующие о ее прибытии к вратам ада, поэтому чем скорее он ответит графу, тем скорее сможет отбыть. Но прежде чем он успел открыть рот, граф сам поторопил его начать разговор:
   – Ты что-то скрываешь, Рубер.
   Священник терпеть не мог, когда его называли просто по имени. Для него это было напоминанием о том, что граф знал его с детских лет и на свои деньги вывел его в люди.
   – Я ничего не скрываю, – возразил он.
   – Тогда скажи мне, зачем кардинал-архиепископ прислал в Бера монаха?
   Брат Рубер оторвался от созерцания огня и обернулся к графу.
   – Вероятно, излишне напоминать тебе о том, что бывшее графство Астарак теперь является частью владений Вера?
   Граф уставился на отца Рубера в недоумении, не сразу сообразив, о чем речь.
   – Господи, а ведь и правда! – пробормотал он, сотворив крестное знамение.
   Граф вернулся в свое кресло, почесал голову под шерстяной шапочкой, скользнул взглядом по шахматной доске и снова повернулся к доминиканцу.
   – Неужели та старая история?
   – О чем-то таком поговаривали, – высокомерно промолвил отец Рубер. – Был в нашем ордене один замечательный человек по имени Бертран де Тайлебур, в этом году он умер в Бретани. Так вот, он будто бы искал нечто важное. Что именно, нам не рассказывали, но поговаривали, что в этих поисках он объединился с одним из отпрысков семейства Вексиев.
   – Боже праведный! – воскликнул граф. – Что же ты мне раньше ничего не сказал?
   – Разве вы желаете, чтобы я беспокоил вас пересказом всех вздорных слухов, которые гуляют по тавернам? – возразил брат Рубер.
   Граф не ответил, он задумался о семействе Вексиев, о бывших графах де Астарак. Когда-то они были могущественными сеньорами, владели обширными землями, но их род связался с еретиками-катарами, и когда Святая церковь огнем и мечом выжигала еретическую чуму, они не покорились, а заперлись, как в последнем прибежище, в своем родовом гнезде, замке Астарак, и защищались там до последней возможности. Разумеется, они были побеждены и почти все погибли, хотя несколько человек, как было известно графу, бежали и очутились в Англии. Руины замка стали приютом воронов и лис, земли вошли в графство Бера, но там сохранилось предание, что род Вексиев был хранителем сокровищ катаров, величайшим из которых являлся Святой Грааль.
   Отец Рубер не рассказывал графу об этом предании, потому что сам рассчитывал найти Грааль раньше, опередив всех остальных.
   «Ладно, простим ему это желание», – подумал граф.
   – Выходит, – промолвил он, обводя взглядом просторное помещение и указывая на книги и свитки, – кардинал-архиепископ верит, что Грааль может быть найден здесь?
   – Луи Бессьер – человек жадный, решительный и честолюбивый, – ответствовал доминиканец. – Он готов землю перевернуть, чтобы добыть Грааль.
   И тут графа осенило. Он вдруг понял, отчего не сложилась его жизнь.
   – Кажется, было такое предание, – промолвил он, размышляя вслух, – будто бы на хранителе Грааля лежит проклятие, снять которое можно, только возвратив чашу Господу?
   – Байки, – усмехнулся отец Рубер.
   – А если бы Грааль оказался здесь, то, даже если он где-то спрятан, значит, я и есть его хранитель.
   – «Если бы», – снова усмехнулся доминиканец.
   – Но если так, – гнул свое граф, – то, значит, я проклят Богом за то, что, пусть и невольно, я скрываю под спудом величайшую святыню. – Он покачал головой.
   – Господь не даровал мне сына за то, что я прячу у себя чашу, принадлежащую Его сыну.
   Неожиданно он метнул в молодого монаха неприязненный взгляд.
   – Грааль действительно существует?
   Отец Рубер помедлил, потом нехотя кивнул.
   – Возможно, да.
   – Значит, нужно дать монаху позволение, пускай он ищет, – сказал граф, – а самим постараться опередить его в поисках. Ты, отец Рубер, первым будешь просматривать все документы и дашь брату Жерому только те, где не будет никаких упоминаний о сокровищах, реликвиях и, уж само собой, о Граале.
   – Сначала я обращусь за дозволением к моему регенту, – сдержанно ответил священник.
   – Никуда ты не будешь обращаться, а немедленно займешься поисками Грааля, – заявил граф, хлопнув по подлокотнику кресла. – Примешься за дело сейчас же и будешь продолжать поиски, пока не прочтешь все до единого пергаменты на этих полках. Или, может быть, ты хочешь, чтобы я выставил твою мать, братьев и сестер из их домов?
   Будучи человеком гордым, отец Рубер в душе возмутился, но, так как был далеко не глуп, покорился и с поклоном ответил:
   – Я просмотрю все, до последней буквы.
   – Ну так приступай!
   – Слушаюсь, ваша светлость! – со вздохом согласился отец Рубер, сожалея, что не увидит, как сожгут на костре еретичку.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное