Бернард Корнуэлл.

Добыча стрелка Шарпа

(страница 1 из 24)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Бернард Корнуэлл
|
|  Добыча стрелка Шарпа
 -------

   Джарлу, Герде, Бо и Кристине



   Капитан Генри Вильсен из Грязной Полусотни его величества, или, если быть уж совсем точным, 50-го полка Западного Кента, парировал выпад противника. Сделал он это торопливо и немного суетливо. Правая рука Вильсена была опущена, так что сабля оказалась в положении, известном мастерам фехтования как quarter basse – кварта, и те из зрителей, кто понимал толк в этом виде боевого искусства, сочли прием неудачным. Некоторые удивленно зашептались, потому что Вильсен был хорош. Очень хорош. Капитан удачно атаковал, но, очевидно, просмотрел контратаку своего более высокого оппонента и теперь неорганизованно отступал. Его визави, имевший немалое преимущество в росте, наступал. Парировав неуклюжий удар, он сделал выпад, заставив Вильсена резко податься назад. Тапочки простучали, поскрипывая, по деревянному полу, обильно усыпанному тальком. Уже сам этот звук, казалось, обозначал панику. Сабли снова столкнулись. Высокий протопал вперед. Клинок блеснул, устремляясь вперед, лязгнул… Вильсен отчаянно отмахивался, но в какой-то момент – сделано это было так быстро, что не все зрители уследили за движением, – отступил в сторону и уколол противника в щеку. Выпад мог показаться слабым, потому что участвовала в ударе не вся рука, а только запястье, и тем не менее высокий потерял равновесие. Он покачнулся, вскинул правую руку, и Вильсен легким тычком в грудь отправил оппонента на пол.
   – Достаточно! – крикнул старшина.
   – Проклятье! – Уязвленный неудачник рубанул саблей по лодыжкам победителя. Вильсен без труда парировал этот выпад отчаяния и отступил в сторону.
   – Я сказал достаточно, милорд! – сердито бросил старшина.
   – Черт побери, Вильсен, как вам это удалось? – Лорд Марсден стащил подбитый войлоком кожаный шлем с защищающим лицо проволочным щитком. – Я же почти посадил вас на задницу!
   Вильсен, спланировавший развитие боя с того самого момента, когда провел показавшуюся многим неудачной кварту, скромно поклонился.
   – Может быть, милорд, мне просто повезло?
   – Не задавайтесь, капитан! – рявкнул Марсден, поднимаясь с пола.– Так в чем дело?
   – Вы слишком медленно вышли из шестой позиции, милорд.
   – Да уж, черт возьми,– недовольно проворчал лорд, всегда гордившийся своим искусством владения как саблей, так и рапирой. И тем не менее капитан легко взял верх, обманув его ложным отступлением. Марсден нахмурился, затем, поняв, что ведет себя неучтиво, сунул оружие под мышку и протянул руку.– Ловко у вас получилось, Вильсен.
Чертовски ловко.
   С десяток зрителей встретили это прояв ление истинно спортивного духа аплодисментами. Оружейный зал Хораса Джексона, располагавшийся на лондонской Джермин-стрит, привлекал состоятельных людей тем, что здесь им предоставлялись все возможности попрактиковаться в фехтовании и стрельбе. Это было просторное пустое помещение с высоким потолком, стойками для сабель и шпаг, запахом табака и линимента и гравюрами с изображением профессиональных борцов, мастифов и скаковых лошадей. Женщины здесь лишь подавали напитки и закуски и прислуживали наверху, в маленьких комнатах с мягкими постелями и высокими ценами.
   Вильсен снял защитный шлем и пригладил длинные светлые волосы. Поклонившись проигравшему противнику, он взял обе сабли и понес их к ружейной стойке, где его поджидал высокий, худощавый капитан необыкновенно приятной наружности в красном с голубым кантом мундире 1-го полка гвардейской пехоты. При приближении Вильсена незнакомец отбросил недокуренную сигару.
   – Ловко вы его одурачили,– весело заметил он.
   Реплика прозвучала неуместно. Вильсен нахмурился, тем не менее, скрывая неудовольствие, ответил достаточно вежливо. Как ни крути, он приходил в заведение Хораса Джексона в качестве служащего, тогда как гвардеец, судя по элегантному покрою мундира, здесь на правах клиента. Более того, такого клиента, который мог без труда доказать свое превосходство над мастером фехтования.
   – Одурачил? Как?
   – Quarte basse. Вы ведь нарочно ему подыграли, верно?
   Проницательность незнакомца произвела впечатление на Генри Вильсена, но виду он не подал.
   – Возможно, я просто оказался удачливее?
   Капитан мог позволить себе держаться скромно, поскольку имел за собой репутацию лучшего фехтовальщика в полку, а может быть, и во всей армии или даже в целой стране. Преуменьшая свои способности, он лишь пожимал плечами и в тех случаях, когда его называли первым стрелком из пистолета в Кенте. Солдат, повторял Вильсен, должен мастерски владеть оружием. В подтверждение этих слов он усердно практиковался, не жалея времени и с надеждой, что когда-нибудь сможет применить умения с пользой для родины. Ну а пока ему ничего не оставалось, как только исполнять служебные обязанности, а поскольку капитанского жалованья не хватало на то, чтобы содержать жену, ребенка и оплачивать стол,– еще и обучать фехтованию и стрельбе из пистолета клиентов заведения Хораса Джексона. Сам Джексон, бывший боксер с расплющенным лицом, не раз предлагал Вильсену оставить армию и полностью сосредоточиться на более выгодной работе, но капитану нравилось быть солдатом. Армия давала ему некоторое положение в британском обществе, пусть и невысокое, зато почетное.
   – Никакой удачи не бывает,– сказал гвардеец, переходя на датский,– по крайней мере в бою.
   Вильсен уже отворачивался, однако, услышав родной язык, обернулся и уже внимательнее посмотрел на златокудрого офицера. На первый взгляд незнакомец показался богатеньким молодчиком, но теперь он видел перед собой человека лет тридцати с небольшим, с циничным выражением лица и общим впечатлением дерзкой бесшабашности. Такой мог быть своим и во дворце, и на борцовском помосте. Опасный человек, решил Вильсен, но и полезный.
   – Вы, сэр,– уважительно произнес он, отвешивая гвардейцу полупоклон,– должно быть, майор Джон Лависсер?
   – Капитан Лависсер,– ответил капитан и майор Лависсер. Офицерам в гвардии давали двойные звания: низшее обозначало их положение в полковой иерархии, тогда как высшее служило признанием того факта, что любой гвардеец есть существо высшее, особенно в сравнении с жалким фехтовальщиком из Грязной Полусотни.– Вы можете называть меня просто Джоном.
   – По-моему, нам не полагалось встречаться до субботы,– сказал Вильсен, снимая тапочки и надевая сапоги.
   – Нам предстоит довольно долго быть вместе, не обращая внимания на враждебный тон капитана, заметил Лависсер,– и, на мой взгляд, будет лучше, если мы узнаем друг друга пораньше. К тому же… Разве вам не хочется выяснить, в чем состоит наше задание?
   – Мне приказано сопроводить вас в Копенгаген и обеспечить ваше безопасное возвращение,– сдержанно ответил Вильсен, натягивая красный мундир.
   Шерстяная ткань выцвела, черные обшлага и отделка обтрепались. Он пристегнул саблю за семь гиней, понимая, сколь жалкой она выглядит по соседству с дорогим клинком Лависсера, но не дал воли зависти, потому что давно привык к неравенству жизни. Его капитанская должность в Грязной Полусотне стоила ровно полторы тысячи фунтов, столько же, сколько требовалось заплатить за лейтенантское звание в гвардии, но что есть, то есть. Отец датчанин и мать англичанка научили сына верить в Бога, исполнять долг и принимать судьбу, а судьба распорядилась по-своему, назначив его спутником сына графа, гвардейца и адъютанта принца, герцога Йоркского, второго отпрыска короля Георга Третьего и главнокомандующего британской армии.
   – Но разве вам не хочется узнать, для чего я отправляюсь в Копенгаген? – спросил Лависсер.
   – Не сомневаюсь, что мне все объяснят в должное время,– так же сдержанно ответил Вильсен.
   Гвардеец улыбнулся, и худощавое мрачное лицо преобразилось.
   – Должное время наступило, капитан. Идемте. И по крайней мере, позвольте угостить вас ужином. А заодно я поведаю тайну нашего поручения.
   Сказать по правде, капитан Вильсен был заинтригован. Он прослужил в британской армии двенадцать лет, но так и не побывал в настоящем бою. Ему страстно хотелось отличиться, и вот теперь, совершенно неожиданно, такой шанс выпал – адъютанту герцога Йоркского потребовался сопровождающий для путешествия в Копенгаген. Больше Вильсен ничего не знал, хотя командир и намекнул, что его искусство во владении оружием может прийтись как нельзя кстати. Поначалу Вильсен забеспокоился, что придется сражаться против соотечественников отца, однако начальство уверило, что опасность в Копенгагене будет исходить от французов, а не от датчан, и эти уверения не только позволили принять предложение, но и распалили любопытство. И вот теперь Лависсер предлагал все объяснить. Вильсен, сознавая, что вел себя грубо, кивнул.
   – Конечно, сэр. С удовольствием с вами пообедаю.
   – Меня зовут Джон,– напомнил Лависсер, выводя капитана по ступенькам на улицу. Вильсен ожидал обнаружить карету, но гвардеец, как выяснилось, пришел пешком, хотя уже начинал накрапывать дождик. Как-то даже не верится, что уже июль, -продолжил Лависсер.
   – Урожай будет плохой,– заметил Вильсен.
   – Мы могли бы отправиться в «Олмак»,– предложил Лависсер.– Перекусим, а потом, может быть, раскинем партию.
   – Не играю на деньги,– покачал головой капитан, зная, что, даже если бы и играл, никогда бы не позволил себе сесть за карты в «Олмаке» – слишком уж высокие ставки.
   – Весьма благоразумно с вашей стороны,– одобрил гвардеец. Они снова перешли на английский. А еще я подумал, что было бы неплохо поговорить до обеда с Ханссеном.
   – С Ханссеном?
   – Первым секретарем датского посольства,– объяснил Лависсер и, остановившись, посмотрел спутнику в глаза.– Хочу удостовериться, что наше предприятие не нанесет вреда Дании. Ханссен человек достойный и здравомыслящий, и на его совет можно положиться.
   Вильсен разделял желание спутника получить дополнительные гарантии безопасности их миссии в Дании, и идея потолковать с человеком из посольства пришлась ему по душе, но тут голос подала врожденная осторожность.
   – Разве мы имеем право раскрывать цели секретной миссии датскому правительству?
   – Разумеется, нет. И конечно, мы не станем раскрывать никакие секреты.– Лависсер ослепительно улыбнулся капитану.– Сэр Дэвид рассказал мне о ваших опасениях относительно визита в Данию. Это действительно так? Поверьте, мой дорогой Вильсен, я совершенно с вами согласен. Там живет семья моей матери, и я бы никогда, никогда не согласился сделать что-то такое, что пошло бы им во вред.– Он помолчал и добавил с еще большей искренностью: – Если мы с вами, дорогой Вильсен, не посодействуем более тесному сближению Дании и Британии, то, скажу откровенно, нам там делать нечего. Мне лишь хотелось бы услышать дополнительные заверения Ханссена и узнать поподробнее, какова политическая ситуация в стране, какое давление оказывает Франция. Французы такие досадливые, правда? А с другой стороны, чего еще от них ждать? Ханссен, конечно, попытается пронюхать, в чем цель нашего визита, но мы скажем, что всего лишь собираемся навестить родственников. Ничего особенного, верно? – Гвардеец еще раз улыбнулся и, повернувшись, зашагал по улице, а Вильсен, получив разъяснения, последовал за ним.
   Уличный уборщик, тощий мальчишка с кровоточащей болячкой на лбу, поспешно убрал с дороги конскую лепешку, за что был вознагражден небрежно брошенным шестипенсовиком.
   – Вас не оскорбит, если мы зайдем к Ханссену через задний вход? Положение на Балтике настолько неопределенное, что чертовы лягушатники наверняка наблюдают за передней дверью.
   – Французы? Здесь? В Лондоне?
   – Их агенты повсюду. Даже в Лондоне. Но только не в этом закоулке.
   В переулке было шумно и темно. Заканчивался он приоткрытыми воротами, которые вели в мрачный узкий дворик, казавшийся еще более темным из-за сгустившихся туч и обступавших его с трех сторон стен. Плотный, высокий мужчина загружал в тачку разбросанный по двору мусор. Увидев двух офицеров, вторгшихся в его неопрятные владения, незнакомец, похоже, удивился и, поспешно отступив в сторону, стащил с голову рваную шляпу и убрал вилы.
   Лависсер и Вильсен осторожно продвинулись вперед.
   – Как насчет женского общества после обеда? – спросил гвардеец.
   – Я женат, сэр,– твердо отклонил предложение капитан.
   – Пожалуйста, называйте меня Джоном.
   Предложение перейти к более фамильярным отношениям звучало не в первый раз, и Вильсен чувствовал себя не в своей тарелке.
   – Я не смогу задержаться после обеда,– грубовато ответил он, обходя тачку справа.
   Генри Вильсен был одним из лучших фехтовальщиков в британской армии, а его искусству владения пистолетом мог позавидовать любой дуэлянт, но капитан оказался совершенно беззащитным перед лицом нападения, случившегося в тот самый момент, когда он миновал тачку. Высокий незнакомец ударил его ногой под колено и, как только офицер упал, всадил меж ребер длинный нож. Лезвие вошло по рукоять, и вытаскивать его нападавший не спешил. Захрипев, Вильсен сумел, однако, дотянуться до эфеса сабли и даже попытался вытащить оружие, но Лависсер, отвернувшийся в сторону в момент нападения, улыбнулся и ногой оттолкнул руку капитана.
   – Не думаю, Генри, что она вам понадобится.
   – Вы… Вильсен попытался что-то сказать, но легкие уже наполнялись кровью. Он закашлялся и дернул головой.
   – Извините, мой дорогой, но, боюсь, ваше присутствие в Копенгагене доставило бы мне большие неудобства.
   Гвардеец торопливо отступил, а высокий незнакомец вытащил из раны лезвие. Капитан обмяк. Незнакомец наклонился и одним движением перерезал ему горло. Захлебываясь кровью, Вильсен судорожно задергался.
   – Отличная работа,– почти ласково произнес Лависсер.
   – Пустяковая работа,– ухмыльнулся высокий и, выпрямившись, вытер лезвие об одежду. Он был не только высок, но и широк в плечах, а изуродованные костяшки пальцев выдавали бывшего борца. Лицо его испещряли оспинки, нос не отличался прямизной, а глаза напоминали камешки. Все в нем указывало на человека из самых низов жизни, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы оправдать присутствие виселиц у Ньюгейтской тюрьмы.
   – Еще жив,– нахмурился Лависсер, бросая взгляд на Вильсена.
   – Это ненадолго.– Высокий опустил на грудь умирающему ногу.– Вот и все.
   – Ты, Баркер, пример для нас всех,– сказал гвардеец, подходя ближе к безжизненному телу.– Скучный был человек. Наверно, лютеранин. Возьмешь деньги? Чтобы было похоже на ограбление?
   Баркер уже резал карманы убитого.
   – Думаете, пошлют с нами кого-то еще? – спросил он.
   – Похоже, они твердо вознамерились не отпускать нас одних,– беззаботно отозвался Лависсер,– но времени мало, очень мало, и я сильно сомневаюсь, что им удастся подыскать другого. А если кого и найдут, ты разберешься с ним так же, как и с этим.– Гвардеец никак не мог отвести глаза от мертвого Вильсена. Я рассчитываю на тебя. Вот увидишь, в Дании тебе понравится.
   – Понравится, сэр?
   – Народ там очень доверчивый,– продолжая смотреть на капитана, заметил Лависсер.– Мы будем как волки среди ягнят. Очень жирных ягнят.– Он отвел наконец глаза от трупа, махнул рукой и, проблеяв, зашагал по переулку.
   Дождь усилился. Погода в конце июля 1807 года напоминала мартовскую. Страну ждал плохой урожай, в Кенте стало одной вдовой больше, а достопочтенный Джон Лависсер отправился в «Олмак», где проиграл немалую сумму, около тысячи гиней. Только теперь это было уже не важно. Теперь все было не важно. Он оставил бесполезные расписки с обещанием рассчитаться по долгам и вышел из заведения с легким сердцем. Лависсер был на пути к славе.

   Мистер Браун и мистер Беллинг, один толстый, другой худой, сидели рядышком, с серьезно-торжественным видом взирая на расположившегося по другую сторону стола армейского офицера в зеленом мундире. И то, что они видели, не нравилось ни одному ни другому. Вид у посетителя – назвать его клиентом не поворачивался язык,– высокого, темноволосого мужчины с суровым лицом и шрамом на щеке, был весьма зловещий, и шрам отнюдь не казался каким-то лишним ему дополнением. Мистер Браун вздохнул и, отвернувшись, посмотрел в окно, за которым бушевал обрушившийся на лондонский квартал Истчип дождь.
   – Хорошего урожая ждать не приходится, мистер Беллинг,– тревожно молвил он.
   – Июль! – с чувством отозвался мистер Беллинг.– Разве это июль! Больше похоже на март!
   – Подумать только, топить камин в июле! – покачал головой мистер Браун.– Неслыханное дело!
   В почерневшем камине действительно догорала скупо отмеренная кучка угля. Висевшая над ним кавалерийская сабля была единственным украшением обитой панелями комнаты и напоминанием о военной природе сего учреждения. Почтенные джентльмены, Беллинг и Браун, были армейскими агентами, обязанность которых заключалась в надзоре за финансами служащих за границей офицеров. Дополнительно они исполняли роль комиссионеров, предоставляя свои услуги желающим продать или купить офицерский чин, но в этот холодный, ненастный июльский день никакого побочного дохода ожидать не стоило.
   – Увы! – Мистер Браун развел руками. Пальцы у него были пухленькие, беленькие, с красиво обработанными ногтями. Он размял их, как будто собирался сыграть на клавесине.
   – Увы,– повторил мистер Браун, осторожно поглядывая на хмурящегося офицера по другую сторону стола.
   – Все дело в природе вашего патента,– пояснил мистер Беллинг.
   – Именно так,– вмешался мистер Браун.– В природе, так сказать, вашего патента.– Он грустно улыбнулся.
   – Мой патент ничем не хуже других,– угрюмо сказал офицер.
   – О нет, нет! – бодро воскликнул мистер Беллинг.– Даже лучше! Вы согласны, мистер Браун?
   – Намного лучше,– с энтузиазмом подтвердил мистер Браун.– Вы получили звание на поле боя, не так ли, мистер Шарп? Такое редко случается. Крайне редко!
   – И достойно восхищения, – добавил мистер Браун.
   – Совершенно верно,– согласился мистер Беллинг.– Заслужить офицерское звание на поле боя! Подняться из низов! Это…– он помедлил, подбирая подходящее выражение,– значительное достижение!
   – Но не… взаимозаменимое,– деликатно указал мистер Браун. Ладошки его то раскрывались, то закрывались, напоминая крылья бабочки.
   – Вот именно,– с облегчением подтвердил мистер Беллинг, довольный тем, что его партнер подыскал верное слово.– Не взаимозаменимое, мистер Шарп.
   Несколько секунд все трое молчали. В камине шипели уголья, дождь стучал в оконное стекло, где-то на улице, заполненной скрипом и громыханием повозок и карет, щелкнул кнутом ломовой извозчик.
   – И что это значит? – спросил лейтенант Ричард Шарп.
   – Это означает, что ваш патент невозможно обменять на деньги,– любезно объяснил мистер Беллинг. Вы его не купили и, следовательно, не можете продать. Патент вам даровали. Дар королей можно вернуть, но нельзя продать.
   – Но мне говорили, что я могу его продать! – сердито бросил Шарп.
   – Вас ввели в заблуждение,– ответил мистер Браун.
   – Неверно информировали,– добавил мистер Беллинг.
   – К сожалению,– сокрушенно покачал головой мистер Браун. – Увы!
   – Правила просты и ясны,– продолжал мистер Беллинг.– Офицер, купивший патент, волен его продать, но получивший в дар такого права не имеет. Как ни жаль.
   – Мы бы и сами желали, чтобы было иначе,– добавил мистер Браун.
   – Но мне говорили…
   – Вас ввели в заблуждение,– оборвал посетителя мистер Беллинг и тут же пожалел о собственной несдержанности, поскольку лейтенант Шарп подался вперед, словно намереваясь наброситься на обоих брокеров сразу.
   Шарп сдержался. Перевел взгляд с пухленького мистера Брауна на тощего мистера Беллинга.
   – Значит, вы ничего сделать не можете?
   Несколько секунд мистер Беллинг смотрел на закопченный потолок, будто надеясь найти в нем вдохновение, потом покачал головой.
   – Мы ничего сделать не можем,– объявил он, но вы можете обратиться к правительству его величества за освобождением от обязательств. Слышать о чем-то подобном мне еще не доводилось, но ведь бывают исключения? – В голосе его прозвучало сомнение. Может быть, какие-то старшие офицеры выступят от вашего имени?
   Шарп промолчал. В Индии он спас жизнь сэру Артуру Уэлсли, но станет ли генерал помогать ему сейчас? Вряд ли. Шарп хотел только одного: продать офицерский патент, забрать 550 фунтов стерлингов и убраться из армии. И вот теперь выяснилось, что продать звание он не может, потому что не покупал его.
   – Разумеется, рассмотрение такого обращения потребует какого-то времени,– предупредил мистер Браун,– и я бы не очень рассчитывал на благоприятный исход. Вы просите правительство установить прецедент, а правительства в отношении прецедентов весьма скупы.
   – Совершенно верно,– поддержал коллегу мистер Беллинг.– И они правы. Хотя в вашем случае… Он улыбнулся, поднял брови и откинулся на спинку кресла.
   – В моем случае? – недоуменно спросил Шарп.
   – Я бы не рассчитывал на благоприятный исход, повторил полюбившуюся фразу мистер Браун.
   – Хотите сказать, что меня надули?
   – Мы хотим сказать, мистер Шарп, что бессильны вам помочь,– строгим тоном произнес мистер Браун, оскорбленный грубостью посетителя.
   Шарп пристально посмотрел на парочку. Прикончить обоих. Двух минут вполне хватит. Обчистить карманы. Деньги у этих двух прощелыг должны быть. У него же осталось всего три шиллинга и три пенса. Вот так. Три шиллинга и три пенса.
   С другой стороны, ни Браун, ни Беллинг не виноваты в том, что он не может продать патент. Есть правила. Инструкции. Богатым дозволяется богатеть, а бедняки пусть проваливают ко всем чертям. Он поднялся. Ножны лязгнули. Мистер Браун моргнул. Шарп набросил на плечи сырую шинель, нахлобучил треуголку на растрепанные волосы и поднял ранец.
   – Всего хорошего,– сказал он и, пригнувшись, шагнул в дверь.
   В комнату ворвался не по сезону холодный ветер и дождь. Мистер Беллинг облегченно выдохнул.
   – Знаете, кто это был, мистер Браун?
   – Назвался лейтенантом Шарпом из девяносто пятого стрелкового полка, и у меня нет причин сомневаться в правдивости его слов. Не так ли?
   – Тот самый офицер, который жил – или, вернее сказать, сожительствовал с леди Грейс Хейл!
   Мистер Браун удивленно раскрыл глаза.
   – Нет! Разве она сошлась не с прапорщиком?
   Мистер Беллинг вздохнул.
   – В стрелковых частях, мистер Браун, нет прапорщиков. Он второй лейтенант. Ниже не бывает!
   Мистер Браун уставился на закрытую дверь.
   – Не может быть! – негромко пробормотал он. Вот это да!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное