Бернар Вербер.

Танатонавты

(страница 2 из 41)

скачать книгу бесплатно

14. Мифология месопотамии
 
Гильгамеш! Куда ты стремишься?
Жизни, что ищешь, не найдешь ты!
Боги, когда создавали человека, —
Смерть они определили человеку,
Жизнь в своих руках удержали[4]4
  Перевод И.М. Дьяконова.


[Закрыть]
.
 
«Сказание о Гильгамеше».
Отрывок из работы Фрэнсиса Разорбака
«Эта неизвестная смерть»
15. У Рауля не все дома

Всякий раз встречаясь на кладбище Пер-Лашез, мы говорили с Раулем о смерти. Ну, то есть Рауль говорил, а я только слушал. Ничего нездорового, грязного или там скабрезного в этих разговорах не было. Мы просто обсуждали смерть как некий интересный феномен, точно так же, как могли бы говорить об инопланетянах или мотоциклах.

– А мне тут сон приснился, – сообщил я.

Я хотел рассказать ему о той женщине в белом атласном платье, с черепом вместо головы, которая сидела на небе, но не успел. Рауль тут же меня перебил:

– Да-да, у меня тоже был сон. Я сделал огненную колесницу. Взобрался на нее, и пылающие кони понесли меня к солнцу. Нужно было пройти сквозь кольца огня, чтобы добраться до звезд, и чем дальше я летел сквозь эти самые кольца, тем глубже проникал я в суть вещей.

Уже позднее я осознал, что вовсе не случайно Рауля интересовала смерть. Как-то вечером, вернувшись из школы, он направился в туалет и увидел там висевшего над унитазом отца. Фрэнсис Разорбак преподавал философию в парижском лицее Жана Жореса.

Неужели он узнал нечто настолько интересное о том свете, что пожелал покинуть этот?

Именно так и считал Рауль. Его отец умер вовсе не от горя или чтобы кому-то досадить. Он умер, чтобы постичь тайну. В течение многих месяцев отец моего друга работал над диссертацией, которая называлась «Эта неизвестная смерть».

Без сомнения, Фрэнсис Разорбак обнаружил нечто очень важное, так как, прямо перед тем как повеситься, бросил свою книгу в огонь. Когда Рауль нашел тело отца, обугленные листы еще летали в каминной трубе. Уцелело лишь около сотни страниц, где говорилось об античной мифологии и культе мертвых.

Рауль ни на минуту не переставал обо всем этом думать. Что же такое важное раскопал его отец? Что вообще собирался он отыскать в смерти?

В день похорон Рауль не плакал. Но ему никто не делал замечаний. Ни малейшего упрека. Слышно было только: «Бедняжка так потрясен самоубийством отца, что даже плакать не может». Если бы я знал это раньше, то не усердствовал бы так с телячьими мозгами и вареным шпинатом.

Едва отца похоронили, как отношение матери к Раулю полностью переменилось.

Она исполняла все его капризы. Покупала любые игрушки, книги и газеты, какие он только требовал. Он был полным хозяином своего времени. Моя мать убеждала меня, что Рауль просто-напросто избалованный мальчишка, потому что, во-первых, он единственный ребенок в семье, а во-вторых, остался без отца. Я бы и сам хотел стать избалованным мальчишкой, даже если для этого пришлось бы пожертвовать семьей.

Мне вообще ничего не разрешали.

– Ты что, все еще водишься с этим Разорбаком? – как-то спросил отец, раскуривая очередную сигару, распространявшую зловоние метров на тридцать вокруг.

– Да, он мой лучший друг!

– Ну-ну, видно, что ты не умеешь друзей выбирать, – заметил отец. – Ясно же, что этот парень псих.

– Это почему?

– Не прикидывайся дурачком. Его папаша повесился. С такой наследственностью только и остается, что с катушек съехать. Да к тому же мать не работает и живет припеваючи на пенсию. Это все не то. Тебе надо нормальных людей держаться.

– Рауль нормальный, – убеждал я отца.

Тут подлый братец Конрад решил, что самое время подлить масла в огонь.

– Самоубийство – болезнь наследственная. Дети самоубийц и сами к этому склонны, вроде детей из разведенных семей, которые потом тоже сами разваливают свой брак.

Все сделали вид, что не слышали, что сказал мой братец-кретин. Эстафету приняла мать.

– Ты считаешь, это нормально – часами торчать на кладбище?

– Мам, ну послушай, это же его личное время, что хочет, то и делает. Кому он мешает?

– Ты его еще и защищаешь! Оба вы хороши! Он тебя таскает на кладбище и разглагольствует там посреди надгробий, прости Господи!

– Ну и что?

– А то, что беспокоить мертвых не к добру. Их надо оставить в покое, – встрял Конрад, всегда готовый утопить ближнего.

– Конрад – кретин! Конрад – кретин! – заорал я и врезал ему по башке.

Мы покатились по полу. Отец решил дождаться, когда братец даст мне сдачи, а уж потом стал нас разнимать. Ждал он, однако, не долго, чтобы не дать мне времени как следует отлупить Конрада.

– А ну тихо, сорванцы, не то я сам надеру вам уши. Конрад прав. Таскаться по кладбищам – не к добру.

Отец выпустил облако сигарного дыма, надсадно закашлял и добавил:

– Что, мало других мест для разговоров? Кафе, парки, спортивные клубы… Кладбища – для мертвых, а не для живых.

– Но пап…

– Мишель, ты меня уже достал. Хватит умничать, или схлопочешь.

Я только что получил пару оплеух и захныкал, чтоб избежать новой затрещины.

– Ну вот, оказывается, умеешь плакать, когда хочешь, – насмешливо заметил отец.

Конрад сиял. Мать приказала мне отправляться к себе в комнату.

Вот так я начал понимать, как устроен мир. Надо оплакивать мертвых. Слушаться родителей. Соглашаться с Конрадом. Нельзя строить из себя умника и слоняться по кладбищам. Надо выбирать нормальных друзей. Самоубийство – наследственная и, возможно, заразная болезнь.

В полумраке комнаты, с соленым привкусом слез во рту, я вдруг ощутил себя совсем одиноким. В тот вечер – щека еще горела от пощечины – я пожалел, что не родился в мире, где было бы не так много ограничений.

16. Сколько весит перышко

– Покойник должен пройти сквозь врата царства мертвых, спастись от водяных чудовищ и летучих демонов. Тогда он вновь предстанет перед Осирисом, верховным судией, в подчинении у которого сорок два божества. Во время исповеди умерший должен доказать чистоту своей души. Он сообщает, что не грешил при жизни, и говорит так:

Я не творил беззаконий.

Я не причинил насилия ни одному человеку.

Я не произносил лжи.

Я не изрекал богохульств.

Я не притеснял бедняков.

Я не совершал богопротивных деяний.

Я не очернял раба в глазах его хозяина.

Я не прелюбодействовал посреди священных мест.

Я не страдал от голода.

Я не заставлял других плакать.

Я не убивал.

Я не приказывал убивать.


– А он может говорить что хочет? Врать, например? – спросил я Рауля.

– Да. У него есть право лгать. Боги задают ему вопросы, а он их обманывает. Однако задача не очень проста, потому что богам многое известно. Это вообще для них обычное дело.

– А потом?

– Если он пройдет это испытание, то начнется второе судилище, на этот раз с участием новых богов.

Тут Рауль умолк на минуту, чтобы я немножко помучился от нетерпения.

– Там есть Маат, богиня правосудия, и Тот, бог мудрости и науки, с головой ибиса. Он записывает признания умершего на табличке. Потом приходит Анубис, бог с головой шакала, а в руке у него огромные весы, чтобы взвешивать душу.

– Как же можно взвесить душу?

Рауль проигнорировал этот вопрос, который напрашивался сам собой, нахмурился, перевернул страницу и продолжил:

– На одну чашу весов Анубис кладет сердце покойника, на другую – перышко. Если сердце легче, чем перышко, то мертвеца признают невиновным. Если же тяжелее, то покойника скармливают богу с телом льва и головой крокодила, которому поручено пожирать все души, недостойные Вечности.

– И что же ожидает… как его… победителя?

– Освободившись от груза жизни, он сливается с солнечным светом.

– Вот это да!

– Там его поджидает Хепри, бог с головой жука-скарабея из чистого золота. И там он завершает путь. Затем оправданная душа познает вечные радости. Ей поют гимн победителей, преуспевших на дорогах земли и на том свете. Вот послушай.

Рауль взобрался на могильный камень, поднял лицо к щербатой луне и ясным голосом принялся декламировать древние слова:

 
Оборваны путы. Бросаю на землю
Все зло, что во мне обреталось.
Могучий Осирис! Узри меня, молю!
Лишь только сейчас я рождаюсь!
 

На этом Рауль закончил лекцию по древней мифологии. Он завершил свой подвиг, и на его лбу блестели капли пота. Он улыбался, словно Анубис только что объявил, что ему выпал счастливый жребий.

– Вот так история! – воскликнул я. – И ты веришь, что все так и есть?

– Откуда мне знать! Это же аллегория. Судя по всему, египтяне обладали огромными знаниями, но они не могли посвящать в свои тайны кого попало. Поэтому им пришлось прибегнуть к метафорам и поэтическим преувеличениям. Ну не мог какой-то поэт просто придумать все это в порыве вдохновения. Эти мифы свидетельствуют о том, что существует некий «вселенский здравый смысл». Все религии излагают примерно одну и ту же историю, хотя и пользуются разными терминами. Все они утверждают, что по ту сторону смерти есть другой мир. Умершего ожидают испытания, а в конце – реинкарнация или освобождение. Более двух третей человечества верят в реинкарнацию.

– Ты правда думаешь, что есть барка с богами и что…

Рауль махнул рукой, чтобы я замолчал.

– Тихо! Тут кто-то есть.

Уже пробило девять часов вечера, и кладбище было закрыто. Кто же мог прийти сюда в такой час? И как они проникли через запертые ворота? Мы с Раулем забирались сюда по веткам платана, росшего возле кладбищенской стены, и были уверены, что, кроме нас, никто не знал этой дороги.

Крадучись, мы направились туда, откуда доносились приглушенные голоса.

Люди в черных кепках проходили сквозь калитку в воротах, которая – к нашему изумлению – никогда, оказывается, не запиралась.

17. Учебник истории

Наши предки верили, что смерть – это переход от состояния «все» в состояние «ничто». Чтобы найти этому подтверждение, они изобрели разные религии (кодексы ритуалов, основанных на мифах). В большинстве религий утверждалось, что существует потусторонний мир, но никто в него по-настоящему не верил. Религии в первую очередь были нужны для того, чтобы охранять интересы определенных этнических групп.

Учебник истории, вводный курс для 2 класса
18. Стычка с дураками

Странные люди остановились у могилы, освещенной факелами, и принялись выкладывать на надгробие всякую всячину. Я заметил фотографии, книги и даже статуэтки.

Мы с Раулем спрятались за камнем на могиле одного актера, рокера и плейбоя, подавившегося рыбьей костью. Он умирал больше часа, пытаясь избавиться от этой кости, застрявшей у него в горле, но никто не пришел ему на помощь, хотя ресторан был набит битком. Все полагали, что на рок-идола снизошло вдохновение и он изобретает новый танец и оригинальную манеру пения. Его последняя конвульсия была встречена громом оваций.

Надежно спрятавшись, мы собирались проследить за всем происходящим. Люди в кепках напялили черные балахоны и принялись распевать псалмы, которые звучали как-то странно.

– Они произносят слова молитвы наоборот, – шепнул Рауль.

Тут до меня дошло, что «Segna sed erem, eiram eulas suov ej» на самом деле означает «Je vous salue Marie, Mure des anges»[5]5
  Je vous salue Marie, Mure des anges – дословно «Чествую тебя, Мария, матерь ангелов». Первая строчка франц. перевода знаменитой Ave Maria, «Песни Пресвятой Богородице».


[Закрыть]
.

– Это сатанисты, – добавил мой друг.

То, что я услышал дальше, подтвердило, что он был прав.


О Великий Вельзевул, одари нас частью своей силы.

О Великий Вельзевул, позволь нам взглянуть на твой мир.

О Великий Вельзевул, научи нас быть невидимками.

О Великий Вельзевул, научи нас быть быстрыми, как ветер.

О Великий Вельзевул, научи нас оживлять мертвых.

Я перепугался, но Рауль остался невозмутим, и это успокаивающе подействовало на меня. Мы подкрались поближе. Вблизи адепты сатаны выглядели еще более зловеще. У некоторых на лбу были вытатуированы символы зла: ухмыляющиеся козлы, вертлявые черти, змеи, кусающие себя за хвост.

После новых песнопений они зажгли расставленные на могильной плите свечи так, что те образовали пятиконечную звезду, и стали жечь истертые в порошок кости, над которыми поднимался розовато-лиловый дым. Наконец, они вытащили из мешка черного петуха, который еще трепыхался.

– Великий Вельзевул, в жертву тебе приносим этого черного петуха. Душу петуха за душу дурака!

И хором все повторили:

– Душу петуха за душу дурака!

Птице перерезали горло и окропили кровью пять лучей звезды.

Затем они достали белую курицу.

– Великий Вельзевул, в жертву тебе приносим эту белую курицу. Душу курочки за душу дурочки!

В унисон:

– Душу курочки за душу дурочки! Душу цыплячью за душу палачью!

– Тебе страшно? – тихо спросил Рауль.

Я старался, как он, сохранять хладнокровие, но уже не мог сдерживать бившую меня дрожь. Только бы не стучать зубами! Это выдало бы нас.

– Если чего-то боишься, то это потому, что не знаешь, какое решение принять, – спокойно объяснил мне приятель.

Я в недоумении посмотрел на него.

Рауль вытащил двухфранковую монетку.

– В жизни, – продолжал он, – всегда есть выбор. Действуй или убегай. Прощай или мсти. Люби или ненавидь.

Нашел время философствовать! Но Рауль оставался невозмутимым.

– Мы боимся, когда не знаем, что выбрать, потому что на самом деле ничего не знаем о том, что происходит вокруг нас. Как сделать выбор, когда мир так сложен? При помощи монетки. На нее ничто не может повлиять. Она не подвержена иллюзиям, не слышит фальшивых аргументов, ее ничем не испугаешь. Поэтому она может сделать тебя храбрее.

Рауль высоко подбросил монетку. Выпал орел.

– Орел! Это значит «да», «пошли», «вперед». Орел – это «зеленый свет». Ну, вперед! Вместе против дураков, – провозгласил он.

Между тем зловещая церемония продолжалась.

Сатанисты вытащили из большого мешка испуганно блеющего белого козленка, ослепленного блеском свечей.

– Великий Вельзевул, в жертву тебе приносим сего белого агнца, чтобы ты отворил нам окно в страну мертвых. Душу козлячью за…

Загробный голос эхом прокатился по кладбищу:

– Душу козлячью за банду соплячью!

Здоровенный тесак, уже занесенный, чтобы отсечь козленку голову, замер в воздухе.

Благодаря тому, что выпал орел, голос Рауля звучал уверенно и властно:

– Прочь с глаз моих, слуги Вельзевула! Вельзевул уж давно сгинул. Да будут прокляты те, кто посвятил себя его культу. Я – Астарот, новый принц Тьмы, проклинаю вас! Не ходите сюда, не оскверняйте нечистой кровью животных эти священные камни. Вы будите мертвых и гневите богов!

Сатанисты остолбенели, пытаясь понять, откуда раздается голос, но ничего не видели. Рауль владел голосом, потому что монетка указала ему, что делать. Все теперь стало ясно. И для него, и для меня, и для них. Рауль обладал властью. Рауль, ребенок, стал их повелителем. Сатанисты предпочли ретироваться. Козленок припустил в противоположном направлении.

Все просто. Орел – и я становлюсь сильнее. Решка – я превращаюсь в труса. Монетка принимает решение вместо меня.

Рауль хлопнул меня по плечу и вручил два франка.

– Дарю. Отныне ты не будешь бояться и сможешь делать правильный выбор. Ты обрел друга, который тебя никогда не подведет.

Монета сверкала на моей ладони.

19. Полицейское досье

На запрос по поводу психических качеств гражданина Рауля Разорбака

Ребенок, которого зовут Рауль Разорбак, страдает психическими расстройствами. Он уже неоднократно проявлял бурные вспышки гнева и подвергал опасности жизнь окружающих. Тем не менее мать отказывается поместить его в психиатрическую клинику, заявляя, что на сына сильно повлияла смерть отца. «Ему просто нужна отдушина», – утверждает она.

Поскольку юный Разорбак до сих пор не совершил каких-либо действий, квалифицируемых как правонарушение, Служба считает преждевременным принимать активные меры.

20. Учебник истории

О смерти наших прадедов

Основные причины смертей, зарегистрированных во Франции в 1965 году (конец второго тысячелетия), даны в порядке возрастания числа умерших. Обратите внимание, что некоторые заболевания в наше время уже не являются смертельными.

Сердечно-сосудистые заболевания – 98 392.

Рак – 93 834.

Поражения сосудов головного мозга – 62 746.

Дорожно-транспортные происшествия – 32 723.

Цирроз печени – 16 325.

Респираторные заболевания – 16 274.

Пневмония – 11 274.

Грипп – 9008.

Диабет – 8118.

Суицид – 7156.

Жертвы преступлений и заказных убийств – 361.

Причины неизвестны – 87 201.

Учебник истории, вводный курс для 2 класса
21. Господин всезнайка

За годы, прошедшие со дня моей встречи с Раулем на кладбище Пер-Лашез, наша дружба все крепла. Рауль столь многому научил меня!

– Как же ты наивен, Мишель! Ты думаешь, что мир добр и, стало быть, лучший способ в него вписаться – самому быть добрым. Это ошибка. Пошевели мозгами – будущее творят не добрые люди, а дерзкие новаторы, которые ничего не боятся.

– Сам ты тоже ничего не боишься?

– Ничего.

– Даже физических страданий?

– Если у тебя достаточно силы воли, ты ничего не почувствуешь.

Чтобы доказать это, он достал зажигалку и сунул в пламя указательный палец. Запахло горелым мясом. Я боролся с тошнотой, но смотрел не отрываясь.

– Как ты это делаешь?!

– Сначала я убираю все мысли, а потом говорю себе, что эту боль испытывает кто-то другой и ко мне она не имеет никакого отношения.

– Ты не боишься огня?

– Ни огня, ни земли, ни металла. Всемогущ тот, кто не боится, ибо ему ни в чем не будет отказано. Это еще одна моя лекция. Первая была о том, что монета в два франка станет твоим лучшим советником. А эта о том, что страха нет, если только ты сам не позволишь ему существовать.

– Это отец тебя научил?

– Он говорил, что нельзя оглядываться, когда взбираешься на гору. Если обернешься, то может закружиться голова, ты запаникуешь и упадешь. И наоборот, если лезть прямо к вершине, то всегда будешь в безопасности.

– Да, но если ты ничего не боишься, что тебя туда толкает?

– Тайна. Потребность раскрыть тайну смерти отца и смерти вообще.

Он говорил, а его правая рука словно паук ползла по лбу. Рауль выглядел так, будто испытывал невыносимые мучения, будто его что-то грызло изнутри.

Я забеспокоился:

– Тебе что, плохо?

Он ответил не сразу. Потом, словно вспомнив, как дышать, хрипло сказал:

– Ерунда, просто мигрень. Это пройдет.

Только один раз я видел, как он страдает. Для меня Рауль всегда оставался сверхчеловеком. Учителем.

Рауль меня впечатлял. Он был старше на год, и я из кожи вылез, чтобы перепрыгнуть через класс и оказаться с ним на одной школьной скамье. Потом все стало проще. Он позволял мне списывать домашние задания, а после уроков рассказывал чудесные истории.

Никто в нашем классе не разделял моего восхищения. Учитель литературы дал Разорбаку прозвище Господин Всезнайка.

– Хватайтесь крепче за стулья. Сегодня Господин Всезнайка сдал сочинение. Обхохочетесь. Я уже объявлял тему, но повторю еще раз. Итак, «Мои идеальные каникулы». Господин Всезнайка не хочет прогуляться по берегу Тукета, побывать в Сан-Тропе и Ла-Бауле[6]6
  Тукет – река в Нормандии; Сан-Тропе и Ла-Бауль – бальнеологические курорты.


[Закрыть]
, посетить Барселону или Лондон. Нет! Он жаждет проникнуть в страну мертвых! И шлет нам оттуда почтовые открытки!

Всеобщее оживление.

– Цитирую: «Мою барку влечет к свету. Я цепляюсь за борт, потому что огненный змей выскакивает перед носом суденышка. Богиня Нефтида советует не терять головы и придержать берет. Царица Изида протягивает мне анкх, чтобы я мог победить монстра».

Ученики гогочут, пихают друг дружку локтями, а педагог заканчивает сухим учительским тоном:

– Господин Всезнайка, мне остается только посоветовать вам найти хорошего психоаналитика. Имейте в виду, я все-таки не поставил вам ноль за сочинение. У вас один балл из двадцати, но только потому, что вы заставили меня смеяться. Между прочим, я всегда стараюсь прочесть ваши сочинения в первую очередь, потому что знаю: с вами не соскучишься. Продолжайте в том же духе, господин Разорбак, и я еще долго буду веселиться, потому что вы совершенно точно останетесь на второй год.

Рауль и глазом не моргнул. Он не реагировал на подобные замечания, особенно исходившие от людей вроде нашего учителя, к которому Рауль не питал никакого уважения. Проблемы у нас, однако, были.

Как и в большинстве школ, ученики нашего лицея были жестокими подростками. Стоило показать на кого-нибудь пальцем и заявить: вот белая ворона, как его жизнь тут же превращалась в пытку. В нашем классе заводилой был один наглый тип по имени Мартинес. Вместе с дружками он подкараулил нас у выхода.

– Царица Изида! – вопили они. – Хочешь анкхом по морде?

Я перепугался. Чтобы преодолеть страх, я сильно пнул Мартинеса, а он засветил мне кулаком по носу. Лицо тут же залила кровь. Нас было двое против шестерых, но хуже всего было то, что Рауль – хотя и был намного выше и сильнее меня, – похоже, не собирался защищаться. Он не дрался. Он получал удар за ударом и даже не пробовал дать сдачи.

Я кричал:

– Давай, Рауль! Мы сделаем их, как тех на кладбище! Вместе против дураков, Рауль!

Он не двинулся с места. Вскоре мы рухнули наземь под градом ударов. Банда Мартинеса бросила нас валяться на улице и удалилась. Я потирал синяки.

– Ты что, испугался? – спросил я.

– Нет, – сказал он.

– Чего же ты не дрался, а?

– А зачем? Я не могу тратить силы на всякую ерунду. И я не знаю, как бороться с дикарями, – добавил он, подбирая осколки разбитых очков.

– Но ты же обратил в бегство сатанистов!

– Это была игра. И потом, может, они и жалкие люди, но намного тоньше, чем эта бестолочь. Перед пещерным человеком я бессилен.

Мы помогли друг другу встать на ноги.

– Ты же говорил: вместе против дураков…

– Боюсь тебя разочаровать, но нужно, чтобы у них был хоть какой-то разум, чтобы я мог вступить с ними в войну.

Я был изумлен.

– Но послушай, тогда эти уроды всегда будут нас бить!

– Возможно, – ответил он. – Но они устанут раньше меня.

– А если они тебя убьют?

Он пожал плечами:

– Ба! Жизнь всего лишь краткий миг.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное