Фредерик Бегбедер.

Каникулы в коме

(страница 2 из 9)

скачать книгу бесплатно


Гигантский унитаз из белого мрамора окутан искусственным дымом и снабжен вертикальной подсветкой. Лучи прожекторов утыкаются в небо. Все вместе это напоминает то ли цилиндры телепортации из “Стар Трека”, то ли воздушную тревогу в Лондоне во время обстрела “Фау-2”. Любопытные толкутся возле входа, словно сперматозоиды вокруг яйцеклетки.

– Вы кто? – спрашивает питбуль в человеческом облике, сторожащий двери.

Кратко, с таким видом, словно полный ответ на этот вопрос занял бы не один час, Марк бросает:

– Марронье.

Охранник повторяет его фамилию в свою рацию.

Тихий ангел пролетел. Каждый раз одно и то же. Гостей проверяют по списку. Многие считают вышибал ночных клубов потомками Цербера, но на самом деле они происходят по прямой линии от фиванского Сфинкса. Загадываемые ими загадки касаются самых тайн существования. Марк задумывается, правильно ли он ответил на вопрос. Наконец сквозь шум и треск ухо питбуля улавливает положительный ответ. Марк существует! Он есть в списке, следовательно – существует! Привратник с почтением поднимает веревочку и впускает Марка в клуб. Толпа расступается, словно волны морские перед Моисеем, с той только разницей, что Марк, в отличие от Моисея, свежевыбрит.


Мозаичная надпись на стене гласит: “Построено заводами Порше, Париж – Ревен, 1905”. Прямо под ней маленькая голубая голограмма, изображающая улыбающуюся голую девушку с татуировкой на животе: “Клуб “Нужники”, Париж – Токио, 1993”.


Жосс Дюмулен встречает приглашенных у входа, сразу за рамкой металлоискателя, с командой телевизионщиков, которые устанавливают свои осветительные приборы. Волосы прилизаны, смокинг застегнут на все пуговицы, телохранители на стреме, мобильник в руке.

– Эге-ге! Сам великий Марронье пожаловал к нам! Сколько лет, сколько зим!

Они бросаются друг к другу в объятия, как принято в мире шоу-бизнеса: это позволяет скрыть подлинные эмоции.

– Рад тебя видеть, Жослен.

– Мерзавец! Не смей меня так называть, – хохочет Жосс. – Я теперь – юнец до мозга костей.

– Так-так, значит, это твоя халабуда? – спрашивает Марк.

– “Нужники”? Нет, клуб принадлежит моим японским друзьям. Знаешь, тем, у кого на руке мизинца не хватает… ладно, я крайне рад, что ты меня навестил, дружище.

– Раз уж один из наших преуспел в этой жизни… Никогда бы такого не пропустил. Кроме того, я всегда хотел узнать, как стать Жоссом Дюмуленом.

– Сам понимаешь – фабрика звезд! Впрочем, открою тебе мой секрет: талант, прежде всего талант. Словил? Разве не смешно? С тех пор как я стал знаменит, мои хохмы всегда вызывают бурю смеха. А ты что, не такой, как все?

– Ха-ха-ха! – изображает смех Марк. – Как тонко! Ладно, все это здорово, но где же нимфоманки?

– Да остынь, шустрый ты наш электровеник! How arrre youu, baroness?[27]27
  Как пожжжживаете, баронесса? (англ.)


[Закрыть]

Жосс Дюмулен похлопывает баронессу Труффальдино по плечу, словно это надувная кукла, хотя она больше всего смахивает на комок подтаявшего масла в очках с тройными стеклами.

Затем он вновь поворачивается к Марку:

– Пойди пока выпей, Марчелло ты мой дорогой, а я тебя догоню. Что до нимфоманок, тут их пруд пруди! Я пригласил шестьсот лучших. Вот, к примеру, Маргарита. Oh my God, Маргарита, you look SO nymphomaniac![28]28
  Боже, ты выглядишь как настоящая нимфоманка! (англ.)


[Закрыть]

В Маргариту Жосс переименовал Марджори Лоуренс – знаменитую манекенщицу пятидесятых годов, которой стукнуло уже с полвека. Марк с видом просвещенного геронтофила почтительно целует ей ручку. Коверканье имен – одна из любимых забав Жосса. Симпатия, которую прославленный диджей испытывает к большинству людей, сродни симпатическим чернилам: она проявляется в нужный момент, чтобы очень быстро вновь исчезнуть.

Марк повинуется и направляется к бару. Надо привести себя в боевую готовность.

Обратите внимание на одну важную деталь: он больше не хмурится.

– Две “Лоботомии” со льдом, пожалуйста.

У Марка привычка заказывать сразу по два напитка, особенно когда они бесплатные. Кроме того – очень удобно, если не хочешь пожимать руку всем и каждому.


Бережно сохранив стиль рококо, присущий туалетам, построенным в начале века, архитекторы сумели превратить их огромный зал в триумф высокотехнологичного безумия, достойный эпохи нового варварства, что наверняка сумеют оценить по достоинству японские заказчики. Два уровня клуба образуют окружность гигантского унитаза в тридцать метров диаметром. Первый этаж представляет собой его донышко, окруженное проходом с барными стойками и столиками. В центре расположен танцпол, где сейчас накрыты банкетные столы. Между первым и вторым уровнями находится гигантская прозрачная будка диджея, напоминающая огромный мыльный пузырь; с танцполом ее соединяют два белых желоба. Обстановка вызывает у Марка неприятное ощущение, словно он попал внутрь гигантской гравюры Пиранези[29]29
  Пиранези Джованни Батиста (1720–1778) – итальянский гравер и художник.


[Закрыть]
.

В зале пока почти никого нет.

“Хороший знак, – думает Марк. – Вечеринка, которая начинается с давки у дверей, притом что внутри нет ни души, это – правильная вечеринка”.


– Ну что, Марк, разогреваешься? – спрашивает Жосс, присоединяясь к приятелю, сидящему в верхнем баре.

– Я люблю приходить заранее, чтобы собраться с силами.

Чувствуя себя виноватым, Марк протягивает один из бокалов Жоссу.

– Спасибо, я не пью. У меня есть кое-что получше. Пойдем, покажу.

Марк следует за ним в служебное помещение, и тут Жосс демонстрирует ему спичечный коробок из отеля “Уолдорф-Астория”.

– Слушай, Жосс, если ты меня собираешься этим потрясти, то спешу сообщить тебе, что у меня дома есть пепельница и купальный халат из “Пьера”…

– Погоди, приятель…

Жосс открывает маленькую картонную коробочку: она наполнена белыми капсулами.

– “Эйфория”. Глотаешь одну такую капсулу и становишься тем, кто ты есть на самом деле. Каждая капсула равна по силе десяти таблеткам “экстази”. Бери, не стесняйся, а то у вас в Париже, похоже, ничего достать невозможно!

Марк не успевает и слова вымолвить, как Жосс уже засовывает таблетку ему в карман. Потом, выкрикивая на ходу чье-то имя, снова бросается ко входу. Этому чокнутому здесь все по душе. Марк в смятении: он побаивается подобных штучек. Обычно люди употребляют наркотики, чтобы избавиться от страха. Марк же Марронье по той же самой причине их не употребляет.


Все это ни на шаг не приблизило Марка к цели: он так и не выяснил, где затаились нимфоманки.

Марк машинально нащупывает капсулу в кармане куртки: возможно, она ему еще понадобится. Коктейль уже ударил в голову. Врач велел ему перестать пить натощак. Но Марк ловит такой кайф от первого бокала, стекающего в пустой желудок. Впрочем, он часто задается вопросом, что вреднее – алкоголь или аспирин. Яд или лекарство.

Звучит очередной ремикс: голос Саддама Хусейна плюс арабская музыка, исполненная на синтезаторе. На телеэкранах – хроника войны в Югославии. Жосс Дюмулен смешивает все со всем: таково его ремесло.

Марк решает, что хотел бы быть диджеем. Хороший это способ стать музыкантом, не утруждая себя изучением игры ни на одном инструменте. Творить, даже не имея таланта. Какая блестящая идея!


Клуб понемногу заполняется, бокалы – пустеют. Марк облокачивается о стойку бара и созерцает проплывающую мимо процессию приглашенных. Гардеробщики принимают из их рук шубы, выдавая взамен номерки. Входит знаменитый торговец оружием, под руку с двумя великолепными гуриями. Кто из них его жена, а кто – дочь? Трудно сказать. Пара мулаток все время попадается ему на глаза. Их откровенные наряды так же фальшивы, как и они сами. В зале представлены все районы: левый берег, правый берег, остров, север, юг и центр XVI округа, набережная Конти, Вогезская площадь, несколько авантюристов из “Ритца” или с авеню Жюно (75018), Кенсингтон, пьяцца Навона, Риверсайд Драйв…

Вечеринка набирает силу. Каждый новоприбывший символизирует целую вселенную, каждый – словно бомба, которая должна взорваться в назначенный час, каждый – отдельный ингредиент в дьявольской смеси Жосса, который словно задался целью собрать весь мир в одном месте, сжать всю планету до размеров одной ночи. Марк наблюдает в прямом эфире рождение вечеринки. Нет никакой разницы между вечеринкой и жизнью: они рождаются, развиваются и угасают по одной и той же схеме. И когда им приходит конец, наступает время ликвидировать последствия, расставлять по местам перевернутые стулья и подметать пол (вот сукины дети, опять они все перевернули вверх дном!).

Возможно, это лирическое отступление спровоцировал второй коктейль…


Этого пижона Марка Марронье ничем не проймешь. Правда, у него довольно жалкий вид, когда он сидит в баре и пожирает жадным взглядом девушек, спускающихся по лестнице. Адепты пирсинга сводят с ума детектор металла. Ночь стремительно надвигается на Марка, а он остается недвижим. Он достает из кармана блок желтых листков “Post-It”, чтобы записать эту последнюю фразу и забыть ее навсегда.

Он наблюдает за Жоссом Дюмуленом, который порхает мотыльком, и заказывает себе третий бесплатный коктейль. Он вопрошает себя, что сталось с героями его юности. Сказать по правде, Джима Моррисона он просто не знает: его героев зовут Ив Адриен, Патрик Юделин, Ален Пакади[30]30
  Звезды парижской рок-сцены 70—80-х годов.


[Закрыть]
. Каждое поколение имеет своих героев: некоторые из них гибнут, других постигает худшая участь – о них попросту забывают.

На этот раз Марк не обращает никакого внимания на то, что творится вокруг. Он лихорадочно пишет на желтом листке:

Я ЗАБЫЛ

Я забыл восьмидесятые годы: то десятилетие, когда мне исполнилось двадцать, и в этот момент я осознал, что смертен.

Я забыл название единственного романа Гийома Серпа (автор умер от передозировки вскоре после его публикации).

Я забыл манекенщиц Бет Тодд, Дойль Хаддон и Кристи Бринкли.

Я забыл журналы “Метал юрлан”, “Сити”, “Фасад”, “Эль сон де сорти” и “Палас магазин”.

Я забыл список бывших любовников Эрве Гибера[31]31
  Эрве Гибер (1955–1991) – французский писатель, умерший от СПИДа.


[Закрыть]
.

Я забыл клубы “Семь” на улице Сент-Анн и “Писсин” на улице Тильзит.

Я забыл песни “ Tainted love[32]32
  “Порочная любовь” (англ.).


[Закрыть]
группы “Софт Селл” и “Стать седым” группы “Визаж”.

Я забыл Ива Мурузи[33]33
  Ив Мурузи (1942–1998) – популярнейший французский тележурналист.


[Закрыть]
.

Я забыл полное собрание сочинений Ришара Боринже[34]34
  Ришар Боринже (Рихард Борингер; 1941) – французский актер, писатель и певец.


[Закрыть]
.

Я забыл движение “Allons-z-idees”.

Я забыл характеристики базуки.

Я забыл фильмы Дивина.

Я забыл диски группы “Human League”.

Я забыл двух непопулярных Аленов: Савари и Деваке. (Кстати, кто из них умер?)

Я забыл музыку в стиле “ска”.

Я забыл миллионы часов, проведенные на лекциях по административному праву, общественным финансам и политической экономии.

Я забыл, что нужно жить (название песни Джонни Холлидея).

Я забыл, как называлась Россия первые три четверти двадцатого века.

Я забыл Йоджи Ямамото.

Я забыл полное собрание сочинений Эрве Клода.

Я забыл “Твикенхем”.

Я забыл кинотеатр “Клюни” на углу бульвара Сен-Жермен и улицы Сен-Жак и кинотеатр “Бонапарт” на площади Сен-Сюльпис и “Студио” на улице полковника Бертрана.

Я забыл “Элизе-Матиньон” и “Руайяль Лье”.

Я забыл TV6.

Я забыл о себе.

Я забыл, от чего умер Боб Марли, а также какое снотворное принимала Далида.

Я забыл Кристиана Нуччи и Ива Шалье (ИВ ШАЛЬЕ – представляете себе, неужели его именно так и звали – Ив Шалье?).

Я забыл Дари Бубуль.

Я забыл, что такое “Ванная” – фильм или книга.

Я забыл, как собирают кубик Рубика.

Я забыл имя португальского фотографа, который вернулся за своими пленками на борт “Рэйнбоу уорриор” в самый неподходящий момент.

Я забыл, что такое “умственный СПИД”.

Я забыл Жана Леканюе и группу “Зиг Зиг Спутник”. И Бьорна Борга.

Я забыл “Опера Найт”, “Эльдорадо” и “Роз Бонбон”.

Я забыл имена всех заложников в Ливане, за исключением Жан-Поля Кауффмана.

Я забыл марку черной машины, из которой швырнули бомбу в “Тати” на улице Ренн. (“Мерседес”? “БМВ”? “Порше”? “Сааб турбо”?)

Я забыл “ Treets”, “Трех мушкетеров” и “Daninos”.

Я забыл фиолетовое “Фрюите” с яблоками и черной смородиной.

Я забыл группы “Особенный партнер” и “Петер и Слоан”. И Аннабель Мулуджи. И “Boule de flipper” Коринн Шарби! (Э нет, ее-то я часто вспоминаю.)

Я забыл Международную дипломатическую академию, общество “Франция – Америка”, “Американский легион”, “Межэтнический кружок”, “Клуб автомобилистов Франции”, Pavillon d’Ermenonville, Pavillon des Oiseaux, Pre Catelan и бассейн в Tir aux Pigeons.

(Нет, это не совсем так, кто же может забыть БАССЕЙН В TIR AUX PIGEONS? Нагишом, в четыре часа ночи, где нас травили собаками.)

Внизу уже накрыт ужин. Марк наконец добирается до своего стола. Его имя написано на маленькой карточке между именами Ирэн де Казачок (длинный балахон с глубоким декольте) и Лулу Зибелин (брючный ориентальный костюм очень cool). Ни та ни другая еще не пришли. Какую из них первой оседлает Марк? А что, если они навалятся на него всем скопом? Правая рука за корсажем у одной, левая – на заднице у другой? От одной мысли об этом у Марка начинается шевеление в штанах.


Слава богу, мечтания Марка прерывает появление верного наперсника: его зовут Фаб. Одет Фаб в обтягивающий комбинезон из флюоресцентной лайкры. Череп выбрит таким образом, что остатки высветленных перекисью волос образуют на черепе слово “FLY[35]35
  МУХА (англ.).


[Закрыть]
”. Фаба могли произвести на свет Жан-Клод Ван Дамм и черепашка-ниндзя. Он выражается исключительно на языке “гипно”. Фаб – самый милый фигляр на свете, к несчастью для себя родившийся лет на сто раньше, чем следовало.

– Йоу, Chestnut-Tree![36]36
  Каштановое дерево – перевод на английский фамилии Марронье. Английский – сверхгипнотичен. – Прим. авт.


[Закрыть]
Здесь все просто суперкул!

– Привет, Фаб! Кстати, мы – за одним столом, – отвечает ему Марк.

– Улёт! Разбавим массив в пыль!


Да уж, с таким соседом скучать Марку вряд ли придется.

21.00

Я пишу, наступает вечер, люди отправляются ужинать.

Генри Миллер
”Спокойные дни в Клиши”

Группы формируются, формы группируются. В конце концов все рассядутся. Те, кого почитают ночной элитой западного мира, проявляют здесь чудеса терпения. Добрая сотня CSP ++++, которых правильнее всего было бы окрестить Незаменимыми Ненужностями.


Деньги сочатся изо всех щелей. В этой компании любой, у кого при себе наличными меньше двадцати штук, выглядит подозрительно, хотя никто здесь деньгами не хвастает. Все сатрапы нынче хотят казаться художниками. Здесь ты обязан быть модным фотографом, или главным редактором (или хотя бы его замом), или телевизионным продюсером, или писателем, “который как раз заканчивает роман”, или серийным убийцей. В этом кругу, если не хочешь навлечь на себя подозрения, притворись “креативным”. Марк Марронье тщательно изучает список гостей, чтобы уточнить, кто его окружает. Какое облегчение: это те люди, с которыми он провел вчерашний вечер и с которыми проведет завтрашний! Те, кто находятся вверху списка, – счастливчики, у них свой столик, а те, кто рангом пониже, – рабы, ведь им не достались места наверху.


НОЧЬ В “НУЖНИКАХ”

Торжественный ужин – список VIP


Густав фон Ашенбах

Сюзанн Бартш

Патрик Бейтмен

Братья Баэр

Анри Балладюр

Жильберт Берегову

Хельмут Бергер

Лова Бернардин

Ли Боуэри

Маноло де Брантос

Карла Бруни-Тедески

Ари и Эмма Визман

Хосе-Луис де Виллалонга

Оскар де Вюртемберг

Паоло Гарденаль

Фаустина Гибискус

Агата Годар

Жан-Мишель Гравье

Жан-Батист Гренуй

Франческа Деллера

Жак Деррида

Джейд Джаггер

Антуан Дуанель

Борис Ельцин

Жосс + друзья

Соланж Жюстерини

Гюнтер Закс

Ален Занини

Зарак

Лулу Зибелин

Ирэн де Казачок

Фок Кан

Кастели-младшие

Матье Кокто

Даниэль Кон-Бендит

Альбаны де Клермон-Тоннер

Клио

Ондин Кензак

Кристиан и Франсуаза Лакруа

Марк Ламброн

Арьель Леви + 2

Серж Ленц + тигрица

Роксана Ловит

Марджори Лоуренс барон фон Майнерхофф

Эльза Максвелл

Бенжамен Малоссен

Марк Марронье

Омеро Машри

Виржини Муза

Тьерри Мюглер

Роже Нельсон

Констанс Нейхофф

Масоко Ойя

Пакита Пакин

Роже Пейрефитт

Гийом Раппно

Роганы-Шабо + их родители

Пьер Селейрон

Уильям К. Тарсис III

барон и баронесса Труффальдино

Лиз Тубон принцесса Глория фон Турн-унд-Таксис

Инес и Луиджи д’Урсо

Денис Вестхофф

Фаб сестры Фавье

Его Превосходительство Генеральный консул Джеффри Фирмин

Хардиссоны

Али де Хиршенберг

Одри Хорн

Шамако

Эрик Шмитт

Луиза Чикконе

Генри Чинаски[37]37
  Подробный комментарий “Списка приглашенных” занял бы слишком много места: отметим только, что в нем есть реальные лица под своими именами – политики (Ельцин, Береговуа, Балладюр), фотографы (Бартш), персонажи литературных произведений (Жан-Батист Гренуй, Патрик Бейтмен, Генри Чинаски) и кинофильмов, фэшн-дизайнеры (Боуэри), музыканты (Луиза Чикконе – настоящее имя Мадонны), философы (Кон-Бендит, Деррида).


[Закрыть]


(Марк с облегчением констатирует, что не приглашен ни один член правительства.)

Он читает список гостей вслух, дабы насладиться музыкой имен собственных.

– Вы только послушайте! – говорит он в сторону. – Это же музыка одиноких существований!

– Скажите, Марк, – перебивает его Лулу Зибелин, – вы знали, что Анджело Ринальди упоминал общественные туалеты?

– Да неужели?

– Ну конечно! В “Исповеди на холмах”, если мне не изменяет память…

– Ага… Значит, в “Нужниках” будет исповедальня? Вот так новость! Это надо спрыснуть! (Марк часто говорит в такой манере, когда не знает, что сказать.)

Лулу Зибелин: сорок лет, журналистка в итальянском издании “Вог”, специализируется на курортной талассотерапии и тантрических оргазмах (две области не столь далекие друг от друга, как это кажется на первый взгляд). На длинном носу – огромные очки в красной оправе. На лице безразлично-презрительное выражение – как у всех женщин, которых в настоящем кадрят гораздо реже, чем в прошлом.

– Мадам, – продолжает Марк, – не хочу вас пугать, но вы сидите рядом с законченным сексуальным маньяком.

– Не огорчайтесь, – отвечает Лулу. – Это проходит. Впрочем, вы меня слегка беспокоите: все мужчины – сексуальные маньяки, но опасны лишь те, что прямо об этом заявляют.

– Минуточку! Давайте не уточнять: я никогда не объявлял себя половым гигантом. Можно ведь быть и бездарным маньяком.

Марк всегда заявляет, что никто в Париже не трахается хуже него: как правило, женщин охватывает непреодолимое желание проверить, так ли оно на самом деле, и это вынуждает их быть к нему снисходительными.

– Ладно, раз вы считаете себя спецом в этих делах, – бросает он небрежно, – посоветуйте пару-тройку ударных фраз для начала знакомства. Ну, типа: “Вы живете вместе с родителями?”, “Девушка, где вы такие хорошенькие глазки достали?” – и все такое. Это может мне очень пригодиться сегодня вечером – я слегка потерял квалификацию.

– Дорогой мой, фразы не так важны! Главное – выражение лица. Есть, правда, вопросы, перед которыми не может устоять ни одна женщина. Ну, например: “Мы с вами где-то уже виделись?” Звучит банально, но успокаивающе. Или: “Вы, случайно, не топ-модель?” – ведь никто и никогда в мире не упрекнет вас за комплимент. Но иногда успеха можно достичь и при помощи хамства. Так, фраза “Ну, у вас, девушка, и задница: вы мне весь проход загородили” может подействовать (разумеется, если у девушки не слишком пышные формы).

– Безумно интересно, – заявляет Марк, делая пометки на листочках “Post-It”. – А что вы думаете о чем-нибудь типа: “У тебя сдачи с восьмисот франков одной бумажкой не будет?”

– Слишком абсурдно.

– А так: “Ты согласна, что у нас с тобой ничего не получится?”

– Так говорят неудачники.

– А как насчет вот этой, моей коронной: “Мадемуазель, вы в рот берете?”

– Рискованно. Девять шансов из десяти, что заработаете фонарь под глаз.

– Разумеется, но разве остающийся шанс не стоит того, чтобы рискнуть?

– Если посмотреть с этой точки зрения – конечно! Кто ничем не рискует, тот не пьет шампанское.

Марк только что соврал: на самом деле его любимая фраза для начала знакомства – следующая: “Мадемуазель, позвольте угостить вас лимонадом?”


Столик Марка расположен не худшим образом – прямо рядом со столиком Жосса. Армада метрдотелей в белых куртках выносят на блюдах устриц-жемчужниц. Забавный аттракцион: знай открывай себе раковины и смотри, что тебе выпало. То тут, то там раздаются возгласы:

– А в моей целых две жемчужины, посмотрите!

– А в моей почему ничего нет?

– Смотрите, смотрите, какая огромная, правда?

– Из нее вполне можно сделать кулон.

– Дорогая, ты лучше всех жемчужин на свете!

Все это смахивало на крещенские развлечения: Марку кажется, что все они боб[38]38
  По традиции, во Франции в праздник подают пирог с запеченным в него на счастье бобом, а нашедшего провозглашают королем или королевой.


[Закрыть]
в куске пирога. Впрочем, ожерелья из бобов пока что не продают на Вандомской площади.


Ирэн де Казачок, британский модельер украинского происхождения, сплетничает с Фабом. Родилась 17 июня 1962 года в Ирландии, в Корке, ее любимый писатель – В.С.Найпол, обожает первый альбом группы “The Pogues”. В университете у нее случился гомосексуальный роман с Дейрдре Малрони, капитаном женской сборной по регби. Ее старшего брата зовут Марк, и он принимает “мандракс”. У нее было два выкидыша: в 1980-м и год назад.

Фаб слушает ее, качая головой. Каждый из них не понимает ни слова из того, что говорит другой, но между ними установилось полное взаимопонимание. В будущем, наверное, все разговоры будут похожи на этот диалог. Тогда, возможно, мы наконец все настроимся на одну волну.

Ирэн: “Одежда должна оставаться неподвижной на body because if you[39]39
  …теле, потому что, если вы… (англ.)


[Закрыть]
наденете нечто в этом роде, это будет просто жуть, вы не сможете ощущать фактуру, it’s just too grungy you know. Oh my God: look at this pearl[40]40
  …чересчур топорно, понимаете. О боже! Только взгляните на эту жемчужину… (англ.)


[Закрыть]
, она просто огромная!!!”

Фаб: “Полный транс, Ир, без проблем, мисс, я в полном параллелограмме, однозначно, do you сталкивались с ментальным гипнозом? Я есть вектор пространства-времени, мононуклеарный биохимик! We gonna do a mega-fly in космос! May I call U Perle Harbor?”[41]41
  Мы совершим мегаполет в космос. Могу я называть вас Перль Харбор? (Зд. игра слов: Pearle – жемчужина – фр.) (англ.)


[Закрыть]

На Ирэн – корсет, сплетенный из колючей проволоки и надетый поверх винилового нижнего белья. Последний писк моды. Марк пытается не упустить ни слова из этого исторического диалога, но Лулу снова отвлекает его:

– Ходят слухи, что вы подались в рекламу? – спрашивает она. – В таком случае я разочарована.

– Увы, я лишен всякого воображения: занялся светской хроникой, хочу походить на Марчелло Мастроянни в “Сладкой жизни”, а еще – редактирую рекламу и подражаю Кёрку Дугласу в “Сделке”.

– На самом деле вы похожи на плохую копию Уильяма Херта.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное