Николай Басов.

Тотальное преследование

(страница 6 из 27)

скачать книгу бесплатно



   Однажды зимой Том вошел в автобус, чтобы ехать на работу, и… не увидел водителя. Машина, сама по себе, без привычной спины человека за рулем, объявила следующую остановку, закрыла двери уже изрядно переполненной металлической коробки и спокойно поехала вперед. Народ шумел, кто-то возмущался – как обычно в России, где никто никогда от нововведений не ждал ничего хорошего, – но были и такие, как Извеков, приглядывались к тому, что происходит. И выходило, что машина ведет себя адекватно. Она на приемлемой скорости обгоняла другие машины, застрявшие почему-либо в правом ряду, и плавно подходила к остановкам, чтобы открыть двери, выпустить-впустить пассажиров и двигать дальше. Том так засмотрелся на эту простую, но необычную штуку, что чуть было не проехал свою контору.
   В курилке в тот день только и разговоров было об этом отказе от шоферов в городских автобусах. Пришли к выводу: если система надежна, то ее давно следовало сочинить. Хотя и тут, в родной курилке института, кое-кто говорил, что так можно поменять слишком уж многих работяг. А это означает, помимо прочего, безработицу, которой никто не желал. Впрочем, сошлись на том, что хочешь не хочешь, а теперь все так и будет: сделают и не спросят, согласны ли люди на подобное.
   Потом Извеков несколько дней смотрел передачи, которые вечерами, в самое хорошее и удобное время транслировались по телику. Похожие одна на другую, как два яйца, и об одном и том же: как из общей операторской за всеми машинами города следят недремлющие и очень опытные, прямо-таки матерые водители. Теперь каждый из них может управлять двадцатью машинами или даже больше. Было понятно, что эти передачки – для уверенности, чтобы люди не волновались, но почему-то именно такая заботливость вызывала раздражение. Нашли что разъяснять – шоферов сняли!.. Да если у пришельцев есть приборы, автоматы и механизмы, которые будут выполнять эту работу, – милости просим, не самый сногсшибательный трюк.
   В стык этим передачам скоро стали показывать и новые машины, которые обеспечивали совершенно безопасное передвижение и позволяли, по словам «специалистов», снизить дорожный травматизм до долей процента от прошлого, почти массового самоистребления людей посредством автомобиля. И вообще машины эти выглядели как-то иначе, чем в прежние годы, более функционально и даже уютно. Не было привычного напора, деланой непричастности человека к этим механизмам, а было что-то мягкое, едва ли не женственное.
   Вот в эти новые машины, которые для начала собирались выпускать всего трех видов, Лариса почти влюбилась и стала подумывать о том, чтобы приобрести такую. Уж очень ей понравилась роль эдакой барыни, которая с дочкой и мужем садится в подобный аппарат и просит их куда-то отвезти. А если понадобится, указывает точное место на электронной карте города, появляющейся на небольшом дисплейчике перед ней. И они едут. А потом электронный водила еще и подсказывает барыне, что сегодня нужно непременно бензин залить, потому что на обратную дорогу им уже не хватит.
   Она так рассказывала об этом Тому, что не составляло труда догадаться – хочет утереть нос приятельницам и в больнице об этом только и говорят.
Извекову это не казалось интересным, и он попробовал отнекиваться:
   – Да пойми же ты, у мекафов другая энергетика – никакой бензин никуда заливать не придется. И если приходится пока бензозаправки поддерживать, так чтобы прежние машины могли ездить. А новые будут… от электрических клемм каких-нибудь заряжаться.
   – Ничего, – бодро настаивала Лара, – я согласна и от клемм, как ты говоришь. Главное, что своя машина. Я ее по воскресеньям, когда не на дежурстве, мыть буду, с Летой даже, а весной станем на пляж выезжать… Или, хочешь, к твоей маме в Кинешму смотаемся. Тут недалеко – через час-другой будем на месте. И Летку мне легче будет в школу забрасывать…
   Тому оставалось только признать, что он подумает. Хотя и тут Лара была неумолима:
   – О чем думать? И деньги есть, и место для гаража во дворике я уже присмотрела.
   Трудно с ней было. Том даже временами раздражаться начал, покрикивал, хотя и без успеха. Лариса отругивалась весело, не сердито, допуская, по-видимому, что муж может иногда и ругаться. Главное, как она говорила про автомобиль, «что свой».
   Машину купить было действительно возможно. Правда, пришлось бы сходить в инспекцию, что-то там заполнить и подписать, чтобы с его карточки автоматически снимался налог на машину. Извеков и сам это понимал. Не был способен уразуметь только одного: зачем ему эта машина, что он будет с ней делать? Как он, довольно простой и не слишком примечательный инженер-проектировщик, вдруг начнет пользоваться такой привилегией?
   В общем, пришлось все же про машину разузнавать. И тут, к его облегчению, Том выяснил, что машин нового типа пока выпускается мало, что нужно стоять в очереди до полутора лет, и все зависит от той категории, которую ему присвоили. А у Тома хоть и была довольно удачная категория, но не самая мощная для такого приобретения, как семейная машина нового поколения. Вот Ларисе и пришлось пока смириться с таким положением. Но под конец всех объяснений она пробурчала:
   – Ладно, сразу все не получается. Но прождать год-два – это немного. Если бы я захотела, на нее пришлось бы копить лет пятнадцать… И то, может, не досталось бы.
   Она еще помнила коммунистические времена, когда купить машину было сложнее, чем слетать на Луну. Поэтому отсрочка в исполнении желания не слишком вывела ее из равновесия. И Том вздохнул с облегчением. Он и не предполагал, что такая ерундовая вещь, как покупка автомобиля, может на него подействовать едва ли не угнетающе. Даже сам удивился.
   Зато Лета, когда разобралась, что машину они пока не покупают, потребовала, чтобы ей в комнату поставили большой и навороченный трехмерный телик. Вернее, не поставили, а повесили. Потому что появились такие аппараты, которые можно было как картину на стену вешать, и создавалось впечатление, что стена после этого исчезает, а появляется новое окно…
   Когда они втроем отправились за этой покупкой, оказалось, что телевизоры продавал один из тех ребят, с кем Извеков был знаком на верфи. Мужчины разговорились, пока оформляли покупку и носились с его карточкой, чтобы все оплатить. Этот парень, которого Том величал Игорем, но который перед расставанием признался, что он Владимир, а не Игорь, рассказал, между прочим, что он иногда заходит на верфь и что у них там в пивнушках перед выходом из порта чуть не раз в неделю собирается вполне представительная компания «из старослужащих», как он выразился. Собственно, Том тоже к ней относился, пусть и перепутал имя этого парня. И почему-то ему вдруг захотелось посидеть с прежними знакомыми, расспросить – где, как и что у них происходит?
   Еще Володя, убедившись, что Тому интересен этот разговор, сообщил, что заказов на верфи полно, а зарплата поднялась уже настолько, что он сам подумывает, не вернуться ли? В общем, Том еще поболтал бы с ним, но Лариса заставила торопиться, ей не терпелось опробовать новинку.
   Телевизор этот Ларе так понравился, что она повесила его в главной комнате, а старый переставила в комнату к Лете и объяснила очень просто: у нового телика оказалась такая функция, как три дополнительных экранчика сбоку, поэтому можно было смотреть четыре передачи разом, не перескакивая по каналам, а для Леты это, мол, слишком «жирно».
   Оторваться от нового телевизора было нелегко, как будто он чем-то манил, что-то такое делал с мозгами. И не столько обслуживал человека, сколько… назначал своей приставкой. Его даже выключать не хотелось. Том, разумеется, сразу вспомнил про двадцать пятый кадр и еще о каких-то наводках на сознание человека посредством скрытого цвета… Но делать с этим все равно ничего не стал. Потому что и сам смотрел… в это окошко с удовольствием.
   Новый аппарат действительно помогал расслабиться после работы. При этом самому Тому больше всего нравились неожиданно появившиеся в избытке передачи о строительстве постоянной базы человечества и мекафов, разумеется, на Луне. Это было действительно здорово и даже более красиво, чем строительство геостационарных баз над Землей. Это поражало воображение. Или оживляло память прошлых десятилетий, когда люди так мечтали добраться до Луны, высадиться на этом природном спутнике, походить по нему, сыграть в футбол или просто развесить флаги и прочие игрушки, как на новогодней елке. Это возвращало Извекова во времена мира и спокойствия, почти детства…
   На этот раз строительство, как понял Том, было даже более масштабным, чем все прочие проекты мекафов. Они размахнулись, собираясь строить четырнадцать наружных куполов с довольно большими окнами, чтобы наблюдать звезды на лунном небосклоне, а также более полутора тысяч разных помещений, заглубленных в грунт, иногда уходящих до километра под поверхность. Это были заводы, станции, предприятия жизнеобеспечения и просто склады со всем необходимым на случай если что-то пойдет не так, как задумано. Хотя, как иногда с тоской думал Том, для самих мекафов в этом было мало новизны. Они, скорее всего, делали свое дело, чтобы остаться на Земле навсегда, и при этом выходило, что выбора у людей не было.
   Еще по новому телику Тому довелось просмотреть с десяток новоявленных мыльных телесериалов. Вот тут восхищаться было нечем. Все было предельно просто и однонаправленно. Люди были сволочами, которые, как и в прежних голливудских боевиках, только и делали, что бегали и стреляли из пистолетов в красномундирных. А потом мгновенно стали «хорошими парнями» и под предводительством мудрых и необычайно благородных мекафов принесли на свою планету всеобщие идеалы прогресса и мира. Их нужно было, разумеется, остановить, чем и занимались те, кому положено… Или очередной герой, без сомнения воспитанный на идеалах гуманизма и процветания, ради чего он и уничтожал тупых повстанцев пачками, не задумываясь о прочих проблемах.
   Это было бы смешно, если бы русским, как во времена системного предательства ельциноидов, такое уже не пришлось разок испытать. Тогда тоже по всем каналам вдруг принялись крутить почти такие же боевики, где подлецами и тупицами были эти самые русские, мечтающие только о величии «России-матушки» под соусом, разумеется, тоталитаризма или какой-нибудь иной диктатуры. Так что, в общем, совсем оскорбленным Том себя не чувствовал – к чему привык, то уже было не вытравить.
   Из сколько-нибудь достоверных передач Извекову понравилась только одна. В ней на базе новых, только что освоенных генно-инженерных идей, заимствованных у мекафов, некая международная банда в Европе изобрела очень долговременный наркотик, вызывающий повышенный уровень серотонина в мозгах, вплоть до постоянной, длящейся неделями эйфории. И когда эту банду раскрыли, их довольно безжалостно расстреляли. Причем публично, словно в Европе возник некий вариант шариата вместо полноценной судебно-правовой системы. Хотя, если уж на то пошло, судить за причастность к постоянно действующей криминальной группировке, пожалуй, было правильно. Иначе этих ребят с совершенно гангстерскими замашками остановить было невозможно, особенно в России, коррумпированной чуть не до последнего, самого мелкого чинуши.
   Из курьезов, вызванных новым увлечением смотреть по телику чуть не все подряд, Тома позабавили дискуссии на тему многоженства. Причем об этом серьезным тоном говорили «настоящие» на первый взгляд сексологи, психологи и социологи. О том, что на многих территориях, как теперь все чаще стали называть страны и государства, это явление уже существовало в виде развитых и социально опробованных норм и обычаев, разумеется, тоже частенько упоминалось. Эти, купленные чинами, должностями и высокими личностными тарифами «спецы» не желали думать, что кто-то может не согласиться с ними, даже если они будут об этом талдычить часто и долго.
   От этого смотреть телевизор Тому постепенно расхотелось. Хотя Ларисе, кажется, понравилось сидеть втроем, с Летой, на диване и бездумно следить за тем, что им скармливают. Она, конечно, пробовала спорить против многоженства, но уже через недельку-другую стала говорить, что Земле, особенно тем районам, которые занимает Россия, требуется много рабочих, воспитанных с учетом новых реальностей, а следовательно, и такая крутая мера не слишком уж бесчеловечна… Тем более есть примеры и конфуцианского Китая, и мусульманских стран.
   А у Тома получилось как раз, что почти все его предварительные работы оказались исполнены, сданы и даже, по слухам, благосклонно приняты начальством, и он заскучал. Потому что ему стало ясно: даже работа, как ее не исполняй, сколько сердца и ума в нее ни вкладывай, полным спасением от этой жизни для него не станет. По этой причине, кажется, он снова принялся гулять по городу поздними вечерами, находя в одиноких прогулках отдушину от тоски, которая навалилась на него. Его предупреждали, что он может попасть в неприятную ситуацию, особенно с патрулями, но даже красномундирные теперь вели себя вежливо, тем более что появились переносные сканеры. Они просто считывали чип, зашитый под кожу правой руки Тома, и, как правило, вежливо расспросив о чем-нибудь незначительном, отпускали.
   Но однажды Извеков попал в тот район, где когда-то жил и где находилась его общага. Это было на полпути к промышленной зоне города, вернее, к его прежней промзоне. Теперь-то заводы строились иначе и по-другому. Уж кому-кому, а Тому об этом было отлично известно. Он потом спрашивал себя, что привело его туда – ностальгия по прежним временам, глупость или задумчивость, которая, что ни говори, иногда заставляет делать человека такое, чему он потом и сам удивляется… В общем, он зашел туда и попал на самый настоящий гоп-стоп.
   Началось все обыденно. Трое плечистых парней выплыли из темноты, подошли чуть боком, и один из них хрипло спросил:
   – Наличность имеется, гражданин?
   – Что? – Извеков действительно не понял вопроса. Он задумался, и отвлечь его от размышлений не сумела даже эта не вполне мирная на вид троица.
   Тогда кто-то еще, как оказалось, четвертый, который подошел незаметно сзади, огрел его с размаху по голове. Том упал, как срезанный серпом, попробовал подняться на ноги, но тот, что спрашивал, поставил ногу в грязном, вонючем ботинке с высокой шнуровкой Извекову на шею и придавил. Наклонился и, явно веселясь, спросил, процеживая слова сквозь плохие зубы:
   – Тебя же вежливо просили, фраер, деньги давай! – И направил в лицо Тому луч внезапно вспыхнувшего фонарика.
   Вдруг один из тех двоих, что еще оставались в поле зрения лежащего Извекова, завизжал:
   – Я его знаю, крысу паленую! Он из армии пришел и права у нас качал, когда мы с… – Дальше шло непечатное, но Том догадался, что тот чуть было не выболтал имя. За что более опытный товарищ тут же изрядно ткнул приятеля кулаком в бок. – Ну, теперь-то мы с тобой, поганец, разберемся! – радостно закончил бандит.
   И столько в этом было мстительной жестокости, сладострастия того особого типа, который выдает мучителей и садистов, что Том впервые подумал: дело для него может обернуться плохо. Он даже зажмурился на миг, но заставил себя открыть глаза, потому что лежать, обмирая от страха, было бы совсем глупо. Нужно было… Он не знал, что следовало теперь делать.
   И вдруг откуда-то сбоку выскочила машина с яркими фарами и разом осветила все происходящее. Захлопали дверцы. Тот, что ударил Извекова по голове, заорал:
   – Шухер, это наводка…
   Что это значило, было непонятно. Может, налетчики подумали, что «наводкой» оказался Том? Бандюганы бросились врассыпную, но далеко не ушли, потому что с другой стороны улицы из-за поворота выскочила другая машина и, так же осветив все своими фарами, перекрыла им отход. Кто-то из налетчиков рванулся к арке, ведущей в соседний дворик, но добежать не успел.
   Сбоку или сзади – Том особенно и не рассмотрел – ударил уже виденный им на поле боя веер парализатора, и все четверо застыли на снежной мостовой, скорчившись от боли и почти умирая от такого близкого и мощного удара парализующих лучей.
   Потом Извекову помогли подняться, проверили для порядка его чип, и какой-то красномундирный коротышка, довольный собой и всем миром, пояснил:
   – Мы за ними, парень, уже с месяц подслеживаем. Свидетелей у нас полно, но и твои показания потребуются.
   – А как вы?.. – Том ничего не понимал, ощупывал себя и все вернее убеждался, что сколько-нибудь серьезно не пострадал, даже шишка на голове была не крупной: шапка смягчила удар. – Как вы догадались, что тут происходит?..
   – Что ты тут гуляешь, мы знали, – пояснил коротышка, вытаскивая электронный блокнот, чтобы составить протокол задержания. – Вот и следили за твоим чипом. Он ведь помогает сканировать окружающее. Нам же, знаешь, выписали аппаратуру для дистанционного слежения за такими как ты, – он помедлил, сосредоточенно тыкая пластмассовым стилом в светящийся экранчик, – законопослушными гражданами. В общем, тебе повезло, парень.
   Том задумался, даже засучил рукав куртки и попытался рассмотреть тот участок кожи, под которым был зашит его чип. Он-то сам ничего не чувствовал, а его приборчик, оказывается…
   Расписавшись в том, что он свидетельствует против налетчиков, Извеков отказался от предложения подвезти его и потопал домой пешком. И все время думал, как удачно все обернулось. И как ловко сработали красномундирные…
   И еще он подумал, уже перед самым домом, что, несмотря на боль в голове и изрядно помятый вид, не будет об этом рассказывать Ларисе. Кто ее знает, вдруг она вздумает ограничить его вечерние прогулки после этого происшествия? А без них, Том знал, ему не обойтись. Разумеется, он имел в виду прогулки, а не драку с местной шпаной.


   История с гопстопниками произвела на Томаза не слишком большое впечатление, но заставила отчетливо осознать, почему у него было такое скверное настроение последние месяцы. Он встроился в систему, и все у него вышло не очень даже сложно. Извеков этого не понимал именно из-за легкости вхождения в «новый порядок», который для своих целей установили мекафы на Земле. Именно это угнетало, а вовсе не какие-то переживания по поводу попранной гордости человечества, в которую теперь, убедившись в том, как люди себя повели, Том не слишком верил.
   Гордости у человечества оказалось немного. Как только верхушке объяснили, что права собственности останутся прежними, а игрушек с новыми технологиями даже прибавится, все сразу устаканилось. «Должно быть, люди вообще очень выносливая скотинка, – думал Том, – если рассматривать их как объект хозяйствования. И с этим ничего не поделаешь».
   Он попробовал даже поговорить об этом с единственным близким ему человеком – Ларисой. Но та его даже не поняла. Она принялась хвалить его, что он такой молодец, именно потому что встроился, а у других не вполне получилось. Возражения, что он не понимает, как это произошло, почему ему выпала такая удача (если это можно было назвать удачей) и что теперь ему с этим делать, Лару только разозлили.
   Поразмыслив и над этим, Извеков решил, что они «притираются», как это называлось на женском жаргоне, в их странном брачном союзе. Собственно, это и был даже не брак, как полагается, а именно союз. Словно две суверенные страны, решившие, что, объединив усилия, они повысят свою возможность жить комфортно, действительно организовали эту самую жизнь довольно удобно.
   Но по странному закону какой-то психической индукции недовольства собой и всей системой подчинения захватчикам Том и союзом с Ларисой стал недоволен. Не чувствовал он в этом ничего, кроме какой-то тошнотворной своей ловкости и бытовой лихости. Словно он пес какой-нибудь – живет где попало и заботится о чем-либо только потому, что случайно угодил в эту ситуацию.
   Сложные это были мысли, но с другой стороны… Что он мог поделать? Он еще не умел думать о таких вещах, осознавал, что не научен понимать такие вещи, что лежат они за пределом его кругозора, что в отношении его лично – такая ситуация в чем-то ошибочна, неверна. Вот только бы еще догадаться, в чем именно она неверна?
   Однажды весной, когда распределяли двухнедельный оплачиваемый отпуск, который правители решили установить для всех служащих той же категории, что была и у Тома, к Извекову в кабинетик забежала одна из секретарш и притащила скромный конверт. Том таких еще не видел, и конверт вызвал в нем неприятное чувство, хотя там оказалось обычное, почти привычное приглашение зайти в здание городской администрации. Раньше он воспринял бы этот вызов нормально, но теперь почти час сидел, мрачно постукивая листком по столу и пытался разобраться в своих ощущениях. Как обычно, ни в чем он не разобрался, только и усвоил, что опять, тоже вполне уже привычно, недоволен тем, что нужен этим самым… завоевателям и их системе.
   Явившись тем не менее в срок, Извеков неожиданно для себя попал в то крыло и на тот этаж, где еще никогда не был. Это было по виду обычное учреждение, с девушками и довольно приятными молодыми людьми за столами. Ни один из них не был старше Тома хотя бы на пару-тройку лет, это во-первых. Во-вторых, у каждого на столе находился довольно мощный комп, и ребята привычно работали на них. В-третьих, в кабинет начальника, который его вызвал, Извекова провели сразу, что тоже настораживало – такая оперативность была совсем не в духе обычного русского раздолбайства.
   В кабинете, куда его привели, хозяина не оказалось, зато присутствовал неприметной наружности молодец из обслуги, в хорошем костюме и с галстуком, разумеется, красно-оранжевого тона. Парень явно тяготился пребыванием тут, но Тома в одиночестве не оставил, а присел на край большого стола для заседаний и принялся скучновато рассматривать свои ногти. Тогда Извеков решил поговорить.
   – У меня сложилось странноватое впечатление, – улыбнулся он пареньку в оранжевом галстуке, – что все это крыло… пристроено недавно?
   – Не только это крыло, все здание теперь «под колпаком», – скучным голосом и совершенно невразумительно отозвался секьюрити. Он посмотрел в окно и продолжил: – В середине зимы тут пытались диверсию провести, какую-то бомбу подложили… Нас даже эвакуировали на пару часов, чтобы ее обезвредить. А потом решили: раз такое дело, поставить тут общий кибермозг, который за всеми следит и всех посетителей фиксирует, чтобы отловить негодяев, если потребуется. – Парень чуть-чуть оживился. – Кстати, наши компы к нему тоже подключены. Это иногда помогает в работе, особенно когда большими объемами приходится оперировать.
   – А что вы, собственно, делаете?
   Парень уставился на Извекова подозрительно, будто он вызнавал военную тайну.
   – Так, разное… Иногда считаем данные по населению, иногда сочиняем обработку общественного мнения, иногда статистику по перспективным специальностям прогнозируем.
   «Значит, я не ошибся», – подумал Том.
   В этот момент в кабинет вошел низенький, совершенно лысый мужичок, тащивший стопку лазерных дисков. Он кивнул парню, и тот мигом испарился. Извеков протянул свой вызов и посмотрел на часы. Мужичок этот жест заметил, но ничего не сказал, лишь кивнул на кресло, в котором Том и обосновался.
   Потом хозяин кабинета молча принялся втыкать принесенные диски один за другим в свой комп, внимательно уставившись экран. Том заскучал было, но лысый, видимо, нашел, что искал, потому что вдруг поднял голову и слегка улыбнулся.
   – Итак, дело ваше оказалось довольно давним. – Теперь начальник смотрелся бодро и подтянуто, словно военный в парадной форме. – Но я отыскал его. Оказывается, вы были в лагере, и там вам присвоили необычайно высокий уровень… Я не понимал этого, скажу сразу, но теперь все выяснилось. – Хозяин кабинета откинулся в кресле, словно сел в засаду, и стал рассматривать Извекова, как какой-нибудь охотник на опасных зверей присматривается к добыче, придумывая, как ее понадежнее и поспортивнее подстрелить. – У вас имеется несколько специфических характерологических особенностей, например склонность к интроверсии. Притом что внешне вы можете быть так же коммуникабельны, как и экстраверт, а вдобавок у вас еще и потрясающе высокий коэффициент интеллекта.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное