Николай Басов.

Ставка на возвращение

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

   – Кто поверит обещаниям раба? – проскрипел Джар, но как-то неубедительно.
   – Обещаешь? – переспросила Карб. Повернулась к Джару. – Ну, если он нарушит свое слово, тогда его можно будет убить. А очень большого вреда он все равно не нанесет.
   Джар заворчал, уже внутренне признавая, что деваться некуда, придется довериться этому чудному чужаку. Потом оповестил:
   – Тогда – что? Сменим загребных и полетели? – снова в его тоне прозвучали очень простонародные нотки.
   Карб кивнула и пошла к антиграву, чтобы занять свое место. Рост облизнул губы, потому что ему вдруг захотелось пить, но последовал за ней. Кажется, он уже видел, куда пилот сунул фляжку с водой, а может, даже разбавленным каким-нибудь местным соком, хотя сомнительно, что на Валламахиси, где всего было очень мало, имелись какие-нибудь фрукты, из которых имело бы смысл давить сок. А если они и имелись, то оставались недоступными летчику такого невысокого ранга, как Джар.
   Информацию о том, что есть какие-то «ненадежные», которую ему очень хотелось бы обдумать, следовало оставить на потом. Но сама эта мысль как-то согревала, внушала надежду… Пусть пока и призрачную.


   Кажется, все началось с того, что Ростик почувствовал, причем довольно неожиданно, что море изменилось. Цвет, направление, рисунок и характер волн – все стало другим, более знакомым и в то же время более чужим. Ну, что волны изменились по сравнению с теми, к которым он привык за месяцы поиска рыбы, было не удивительно. Но то, что волны имели другой цвет и вид по сравнению с теми, которые он видел у Людомира, было для него неожиданностью. Хотя, если подумать, все было правильно. Дома-то море он видел в заливе, а это, что ни говори, совсем другое дело, чем океан. Да и вообще, если бы он не прожил несколько лет в Храме на самом берегу, когда другой интересной «картины», кроме волн и неба вокруг, просто не было, скорее всего, он бы ничего не заметил.
   Его отношения с Джаром и, что более важно, с Карб к тому времени продвинулись уже настолько, что Рост смело обращался к ним. Причем иногда так, что они только ругались, потому что не могли ответить и на половину его вопросов. А треть из них даже не понимали. Но хуже всего было то, что огромное количество своих слов теперь плохо понимал и сам Ростик.
   Даже не потому, что они звучали необычно, резали слух, а порой отрицали тот смысл, который он привык вкладывать в эти же слова на едином, например, когда на них говорили аймихо. А потому, что эти слова, в силу их не всегда ясного представления, вызывали такие странные идеи и, следовательно, такие необычные предположения, что Рост терялся, когда его просили пояснить, что он имеет в виду. Кажется, он стал к этому даже привыкать и в какой-то момент принялся думать, что если хорошо понимает, что хочет спросить, тогда идея сама по себе не интересна, и если он подумает, то самостоятельно найдет ответ на любой вопрос.
Как, например, по поводу изменившегося моря.
   Когда в таких случаях он приставал к Джару, тот только хмурился. Синтра вообще зыркала на него так, что он только вытягивался, как новобранец перед командиром, к чему привык еще в бытность свою бессловесным рабом. А вот когда он все-таки решался поинтересоваться о чем-либо у Карб, она обычно отвечала, хотя и не так, как он ожидал. Она вообще оказалась наиболее информированной из трех его новоприобретенных знакомых и в большей степени, чем Синтра или Джар, была склонна к рассуждению, не замыкалась на ограниченной задаче, и потому разговаривать с ней было интересно.
   По поводу его замечаний о море, например, она ответила:
   – Подходим к Вагосу, ты правильно заметил. Только ты об этом особенно не распространяйся, все и так на взводе.
   – Почему? – снова поинтересовался Ростик.
   Они сидели, так сказать, за трапезой, ели свежевыловленных, только что хорошенько прожаренных с помощью солнечных зеркал рыбок-капистр, напоминающих крупных азовских бычков, вкуснее которых, пока они свежие, вообще не было.
   – Там нас расформируют, – отозвалась Карб после паузы.
   – Кого «нас»?
   – Валламахиси. Все корабли, экипажи, и даже тебя это коснется, потому что… Наш общий командир, которого ты видел, тоже будет куда-то переведен. А значит, он может от нас отказаться, ведь мы выполняем не слишком ответственную работу.
   И Карб отчего-то погрустнела. Хотя, как Ростик думал, подобные перетряски должны были часто происходить в динамичном, склонном к постоянному движению обществе губисков. Она, как обычная женщина, легко привыкала к постоянству и определенно хотела, чтобы добытые привилегии и удобства не ускользали. Поэтому она и расстроилась, решил Рост.
   Про себя он подумал, что ему-то бояться нечего. Уж очень на него неприятное впечатление произвел чегетазур Саваф, да и «общий командир» несупена Пинса, которую имела в виду Карб, тоже не проявляла доброжелательности по отношению к Росту.
   А еще, возможно, он так думал, потому что впервые сколько-нибудь успешно начал читать книжки. Разумеется, пока самые простые, для детей, скорее даже для несмышленышей. Но и из них узнавал много любопытного.
   Например, он узнал, что губиски, или пурпурные, как он обычно их про себя называл, бывают трех видов. Первым видом, наиболее влиятельным, были г'меты, почти всегда занимающие офицерские должности, маленькие, чрезвычайно подвижные, с которыми лучше было не связываться, потому что, помимо способностей к суггестии, они не были склонны заводить долговременных отношений. Это Ростик понял и из наблюдений за короткими пурпурными, и из текстов, которые прочитал. Они даже браки между собой не поддерживали, кажется, им это было не нужно, или они вообще плохо относились к детям. Иногда для не очень определенных целей иных из г'метов выбирали несупены, но тогда, и только тогда они служили своим командирам очень преданно.
   Следующими по влиятельности были губиски примерно человеческих размеров, габаты. Эти не очень любили физическую работу, в основной части, как понял Ростик, являлись интеллигентами – врачами, учителями, инженерами, редко торговцами, в том смысле, в каком в цивилизации пурпурных вообще существовала торговля. Эти были уже в большей степени, чем г'меты, склонны к долговременным отношениям, почти в половине случаев вступали в супружество, но браки их часто распадались, потому что менять партнеров было знаком «избранности». Но даже в распавшихся семьях они продолжали опекать своих отпрысков, которых иногда оказывалось довольно много, потому что женщины-габаты вообще рожали чаще других.
   Последней, третьей разновидностью пурпурных были гиганты, или п'токи. Вот они, как правило, охотно работали физически, особенно мужчины, из них получались неплохие, насколько Рост мог судить, военные, а самые толковые даже входили в нижний офицерский корпус, и не только в армии, но и в гражданских областях. Из них часто выходили надсмотрщики или бригадиры для ламаров, квалифицированный обслуживающий персонал, строители и даже конструкторы. Они чрезвычайно любили детей, причем не только своих, увеличенных габаритов, но и от г'метов или габатов. Обычно они жили большими, сложными, многосоставными семьями, и если кто-то из этих семей добивался на каком-либо поприще хоть некоторых успехов, обычно «тащил» за собой весь свой клан, чего у других губисков почти не бывало.
   Еще в тех же книжках Ростика очень заинтересовали ярки, или ярк, то есть он встречал и несклоняемую форму определения этих существ. Это и были те самые пернатые ящерки с очень ясными, завораживающе-красивыми глазами. Эти существа были теплокровными, живородящими и определенно находились в каком-то родстве с дварами, вот только из этих примитивных книжек не совсем понятно было, в каком именно. Про них довольно много было написано. Их главной особенностью было то, что якобы они обладали свойством животной левитации, умели падать почти с любой высоты, не разбиваясь, а наиболее тренированные даже зависали в воздухе, подпрыгивая с места.
   Они пользовались каким-то необъяснимым влиянием на несупенов, но обычно хорошие ярки – хотя и непонятно было, что вкладывалось в это понятие, – уходили служить уже чегетазурам. Тем самым каменноподобным уродам, которые получались из несупенов.
   Чтобы получить чегетазура, несупена обычно выхолащивали, обрубали его коротенькие ноги, уродливые ручки и вживляли какие-то не очень понятные приборы. Чегетазуры после определенной подготовки и тренировки составляли костяк всей этой довольно сложной, развитой по Полдневным меркам цивилизации. Обычно чегетазуры жили очень долго, многие века, иногда доходило до тысячи лет, но вот что с ними было потом, Ростик, как ни рылся в книжках, не узнал. Возможно, дело было в том, что набор этих самых книжек являл удручающее отсутствие серьезных трудов. А может быть, ему следовало научиться читать получше, чтобы понимать тексты, которые могли просветить его в этих вопросах.
   Но вот что интересно, для всех несупенов, определенно, существ не слишком приспособленных для существования в естественных условиях, целью, и смыслом жизни, и даже высшим предназначением было одно – стать чегетазуром. Этого Ростик не понимал. Хотя ему в какой-то момент начинало казаться, что можно объяснить это стремление стать увечным уродом, не способным даже еду поднести ко рту, именно долгой жизнью чегетазуров. Ведь несупены, какими бы влиятельными и развитыми они ни были, редко жили дольше трех-четырех столетий.
   А потом все вдруг изменилось, и весьма радикально. Началось с того, что почти половину кораблей, составляющих Валламахиси, как-то ночью оторвали от плавающего острова и увели на север, насколько мог судить по своим, человеческим представлениям Ростик. Потом и оставшиеся корабли через пару дней разбили на несколько групп, и тут же все сейнеры были возвращены на базовый корабль, потому что, как сказала Синтра, теперь стало не до рыболовства.
   Ростика вернули в ту же казарму, в которой он обитал сразу после того, как его выдернули из дрожжевого цеха, и, к его удивлению, туда же переселили часть тех губисков, с которыми он привык иметь дело, а именно Карб, Синтру и Джара. Там же оказалось немало надсмотрщиков и даже три ярка. Эти держались особняком. Да и губиски теперь стремились оставаться каждый сам по себе, откровенно рассматривая окружающих как конкурентов.
   Их корабль стал формировать небольшую эскадрилью из антигравов, в которую входило два треугольных крейсера, с десяток обычных легких машин и с полдесятка грузовых леталок с двумя котлами. Команды почти на всех этих машинах были уже укомплектованы, и не составляло особого труда догадаться, что они должны были послужить транспортом для тех, кого начальство решило перевести куда-то на другое место службы, сняв с корабля.
   А спустя еще дня три Карб вдруг ввалилась в казарму расстроенная до такой степени, что даже не застегнула все пуговицы и пряжки на комбинезоне либо специально их разорвала, выражая крайнюю степень отчаяния. Рост, как обычно, читал что-то, но, заметив ее, подошел и сделал приглашающий к разговору жест рукой. Обратиться к габату без этого жеста считалось серьезной формой неподчинения.
   – Чего ты хочешь? – Карб действительно была расстроена, она уселась на табуретку и принялась укладывать личные вещи, которых у нее было на удивление немного, в мешок, чем-то напоминающий солдатский сидор, только побольше размерами и не из брезента, а из легкой и прочной кожи какого-то морского существа.
   – Получила новое назначение?
   – Переводят на другой корабль, – Карб судорожно, почти по-человечески, вздохнула. – А это значит, что начинать придется с самого низа, не иметь своей каюты, спать в казарме, как тут. – Она осмотрела помещение, в котором было больше коек, чем свободного пространства.
   – А если бы Пинса оставила тебя при себе, тебе бы не пришлось начинать… с начала? – снова спросил Ростик.
   – Разумеется, я бы сохранила и свои преимущества, и свое звание, и даже, возможно, свой пост.
   Про пост, который занимала Карб, Ростик ничего не знал, ему казалось, что последние месяцы пурпурная девушка только и делала, что возилась с ним, с Ростиком-человеком. Но, вероятно, у нее были и какие-то другие обязанности.
   – А про меня ты ничего не знаешь?
   Карб подняла на Ростика горячий от бешенства взгляд. Но сдержалась.
   – Кажется, тебя решили оставить при корабле, уж очень ты ловко рыбу ищешь. Без покровителя не останешься.
   Она так и сказала – «без покровителя», а это значило… Ничего это не значит, решил Ростик, останусь вечным наездником в мелких рыборазведческих командах при каком-нибудь другом чегетазуре. И тут же понял, что его это не устраивает. Нужно было что-то делать, причем срочно.
   – Куда отправляют Пинсу? – спросил он.
   Карб, как ни была она зла, вдруг поняла, что он спрашивает не просто так. Хотя ко всем возможным вариантам развития, которые мог бы предложить Ростик, отношение у нее было весьма скептическим.
   – Разумеется, она остается при Савафе. Ему без нее не обойтись. – Карб помедлила, потом все-таки закончила: – Но Савафу из несупенов придают только ее, быть отставленным с большим позором просто невозможно.
   Спрашивать про Савафа было бессмысленно. Это были уже такие сферы из иерархии пурпурных, в которые еще недавний раб, а может быть, и нынешний, просто с чуть большей свободой перемещения по кораблю, вмешиваться не смел. Тогда Ростик сказал твердо, даже немного грубо:
   – Не можешь устроить мне встречу с Пинсой?
   Карб подумала, посмотрела на Ростика:
   – Что ты задумал?
   Он очень побаивался, что его способность к предвиденью не проявится, но она неожиданно возникла легко и ярко и даже почти безболезненно, как во время самых лучших, самых удачных тренировок, которые ему устраивали аймихо.
   – Хочу поговорить.
   – Дела ей другого нет, как только болтать с тобой, – буркнула Карб с самым что ни на есть простонародным выговором, частенько свойственным габатам. Но отложила свой мешок и куда-то ушла.
   Читать дальше Ростик не мог. Он отложил книгу и просто ждал, полулежа на своей койке. Он хотел бы добиться большей определенности в своем предвиденье. Но ее не было, он не знал, что случится с ним, чем он будет заниматься на новом месте, в чем окажется его выигрыш, если он сумеет остаться при Савафе с Пинсой. Но какой-то выигрыш у него при этом определенно должен быть, это он чувствовал твердо.
   Потом его вызвали по внутренней связи, и, когда он пришел на верхнюю палубу, ему показалось, у него возникает дежа-вю, потому что у края платформы, в стороне от корабельных надстроек, его ждал ярк Пинсы. Тот самый, что вытащил Ростика из дрожжевой фермы. Теперь-то Ростик отчетливо видел, насколько Лодик молод и, пожалуй, предприимчив. Иметь такого союзника было бы неплохо с любой точки зрения, но особенно теперь, когда Ростик едва ли не случайно для себя затеял собственную игру, пусть мелкую, но, возможно, такую, от которой для него многое зависело.
   Около Лодика находился какой-то г'мет, невыразительный, длинноволосый и, как показалось Ростику, очень злой по той причине, что их всех расформировывали, и потому, что его оторвали от какого-то дела, которое казалось ему более интересным, чем разговоры с Ростом.
   Для начала Ростик поклонился, потом выпрямился и стал ждать. Меньше других терять время был склонен Лодик. С необычным, свистящим акцентом, свойственным яркам, он приказал:
   – Говори.
   – Я Рост, человек… – договорить не дали.
   – Мы знаем, что ты такое, – длинноволосый г'мет едва не визжал, впрочем, высокий голос в их среде считался признаком начальственного положения, вот его-то он и демонстрировал.
   – Прости, что отнимаю время, – промямлил Ростик, – но я хотел бы остаться с Саваф-то-Валламахиси, в его команде, и, разумеется, с несупеной Пинсой, которая остается служить ему.
   – Ты ему сказала? – бросил красноватый от злости взгляд на Карб незнакомый г'мет и повернулся к Ростику: – Это невозможно… Вернее, зачем ты нам?
   – Я умею искать то, что скрывают пространства, – произнес Ростик. – Скрывает не только вода, но и леса, пустыни, даже недалекое будущее.
   – Это нас не касается, – буркнул длинноволосый г'мет и повернулся, чтобы уйти.
   – Падихат, почему ты так говоришь? – внезапно спросил Лодик.
   Все замерли. А Лодик, неторопливо повиливая хвостом, подошел к Ростику, вгляделся в него.
   – Я могу указать место, куда направят Савафа-то-Валламахиси, – отозвался Ростик, – если мне дадут карту континента, к которому мы движемся.
   – Этого не знает даже Пинса, – неопределенно сказала Карб.
   – В силу каких-то причин, которые неясны даже мне самому, я умею искать, – повторил Ростик. – Не больше, но и не меньше.
   Ярк вдруг вломился в сознание Ростика, причем так грубо и эффективно, что человек даже присел. Это было больно, это было мучительно, в чем-то это было даже хуже, чем обследование, которое когда-то учинил ему Саваф.
   Когда красная пелена боли немного рассеялась, Ростик понял, что Лодик шлет кому-то ментальный доклад. Впрочем, не составляло особого труда догадаться, что общается он с Савафом. Обмен информацией был очень быстрым, Ростик не понял даже трети тех сигналов, которые использовали оба ментата. Единственное, в чем он был уверен, что главную нагрузку этого разговора взял на себя Саваф, и это наводило на некоторые мысли… Например, немного понятнее становилось, почему разрыв связей с командирами для многих пурпурных был делом мучительным и почему перевод под другое командование отбрасывал их, так сказать, к исходной точке карьеры. Ведь обучение такому общению было делом долговременным, и каждый из чегетазуров обучал наиболее приближенных к себе подчиненных собственным навыкам ментального общения, другой чегетазур использовал бы другие приемы, воздействовал на другие центры мозга, может быть, работал в иной частотной полосе сигналов.
   – Саваф говорит, – озвучил результаты своего доклада Лодик, – что сейчас ты пройдешь небольшой тест. Если ты не справишься, от тебя избавятся.
   В сознании Ростика вдруг зрительно и довольно явственно возникла карта, словно бы он действительно видел ее воочию. Разумеется, давление на сознание стало еще грубее, но оно уже не было внезапным, Ростик мог даже выпрямиться и почти вернул собственное мышление… Все, нужно соображать, решил Рост, иначе действительно выстрелят в затылок и сделают вид, что другого решения не было.
   Карта была ясной, хотя и выполнена по обычным законам губисков, тем самым, для расшифровки которых людям потребовался не один год. Но с этим Ростик уже умел справляться. Он осмотрел ее.
   Какой-то участок суши, который попадал в поле этой карты, представлял собой часть континента, куда губиски шли на кораблях. На берегу этого континента стоял город, даже цепь городов, вытянувшихся вдоль моря, численность которых определенно составляла два-три миллиона разнообразных существ, но… Это было не то, что требовалось искать. Саваф спросил с каким-то подвохом, его не интересовал город.
   И тогда Рост вдруг понял, что кусочек суши где-то далеко на западе от этого города, может быть, в четырех тысячах километров, выглядит чуть более теплым, именно теплым… Хотя непонятно было, как он мог в этой ментальной проекции видеть не только карту, но и определять на глазок расстояния, раньше ему такое не удавалось. Это вообще было уже за пределами человеческого сознания, на это не всегда были способны даже аймихо.
   Кусочек суши, который выглядел теплым, стал увеличиваться, словно зрение Ростика приобрело способность мощной подзорной трубы. Потом он заметил в выбранном участке что-то блестящее, это было озеро, нет, скорее море, по размерам не уступающее Каспию на далекой Земле… Потом с южной стороны этого озера возникло что-то, похожее на линию, она горела, двигалась и несла смерть. Линия фронта, решил Ростик, только с кем тут сражаются губиски, причем так упорно, так ожесточенно, с использованием таких мощных армий, по сравнению с которыми войны человечества выглядели пустячной стычкой?
   И вдруг он понял, что Савафа интересует только один кусочек этого фронта, неподалеку от берега. Именно за этот участок ему и предстояло отвечать, там он и будет командовать войсками, бьющимися с неизвестными врагами губисков.
   Рост закачался, он истратил слишком много сил и на восприятие карты, и на поиск этого района, примыкающего к озеру. И еще, пожалуй, он действительно сам разобрался в том, что видел, потому что Саваф так сформулировал свое ментальное послание, что по нему невозможно было ничего понять, дополнительных смыслов эта связь не несла.
   Ростик почувствовал, что способен снова видеть и Карб, стоящую сбоку от него, и Падихата, и, конечно, Лодика, который по-прежнему внимательно вглядывался ему прямо в глаза. Потом ящер сделал странное движение головой, словно глотал очень большой кусок пищи, и бодро оповестил:
   – Ты прошел испытание, Рост-человек. Саваф приказал тебе собирать пожитки. Ты принят в команду и отправляешься с нами.
   – А я? – тут же спросила Карб. – Я лучше других умею с ним обращаться…
   – И ты, и даже Синтра с Джаром, – ответил юноша-ярк и отправился к надстройкам корабля. Уже на ходу, не оборачиваясь, он добавил: – Вылетаем под вечер, так что у вас достаточно времени на сборы.


   Вагос оказался куда больше, чем Ростик предположил, ментально разглядывая карту, которую ему оттранслировал Саваф. Город насчитывал не сотни тысяч, а более десяти миллионов жителей. Он протянулся вдоль берега иногда узкой полосой, всего-то в несколько сотен шагов, иногда вгрызаясь в континент своими строениями, башнями, дорогами и искусно пробитыми каналами на многие километры. В целом, наверное, это выглядело красиво.
   Жаль только, что, когда они подлетали к Вагосу на крейсере, на котором летела Пинса, Роста поставили к котлу с другими п'токами, многих из которых он не знал. Но даже если бы знал, грести от этого было бы не легче, нагрузку нормального рослого работяги с него никто не снимал. Да, возможно, Ростик и сам не согласился бы, пока не упал бы без сил. К сожалению, сил этих оказалось немало, и он проработал почти весь путь до города, а когда все-таки его сменили, рассматривать что-либо было уже поздно, солнце выключилось, и ничего, кроме редких очагов света, ни внизу, ни по сторонам не виднелось.
   Они приземлились часа три спустя и сразу принялись обустраивать помещения для Савафа, которые оказались просторными и гулкими, потому что мебели в этих высоких белокаменных стенах почти не было. Лишь стояли какие-то столики, сундучки и, разумеется, ложе чегетазура.
   Потом, уже далеко за середину ночи, сумели устроить спальню Пинсы, куда немедленно удалился Лодик, разразившись плаксивыми причитаниями, которые должны были всем подряд, и Пинсе в том числе, внушить, что он расстроен скромностью дворца, который им выделили, хотя Рост считал, что жилье, где они оказались, было огромным и почти красивым. И уж, конечно, не шло ни в какое сравнение с теснотой любого из кораблей Валламахиси.
   Довольно быстро, без всяких проблем, устроили на ночь Падихата неподалеку от спальни Савафа, а потом всех п'токов и рабов с ними вместе отправили спать в общую казарму, которая мало чем отличалась от обычной конюшни, если бы в цивилизации пурпурных имелись лошади.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное