Николай Басов.

Проблема выживания

(страница 3 из 17)

скачать книгу бесплатно

   Судя по всему, рация работала, и гораздо лучше, чем думал Рост. Но поймать хоть что-то понятное не удалось. Отругав себя за то, что плохо слушал объяснения отца, когда тот пытался научить его ловить станции, различать их и поддерживать с ними контакт, он дал послушать Киму, а когда и тот ничего не понял, ребята нашли проволоку и подсоединились к стационарной антенне, которую отец сделал на крыше их дома. Но и с усиленной антенной они только зря крутили ручку аппарата. В наушниках потрескивало, шелестело, иногда жужжало, иногда Ростику даже казалось, что он ловит звуки какой-то далекой, незнакомой речи, но ничего конкретного не ловилось.
   Провозившись несколько часов, даже проголодавшись и снова перекусив, ребята поняли, что если с машиной все было в порядке, значит, никому в зоне досягаемости их антенны не известно не только радио, но и электричество вообще, потому что ни разу они не наткнулись даже на рев несущей.
   Когда стрелки часов стали подползать к четырем, приехала усталая мама. Она заставила мальчишек натаскать воды из колодца в бочку и стала возиться на кухне. Ким, опомнившись, засобирался, и хотя Ростик уговаривал его остаться еще немного, все-таки отправился домой.
   Тогда они остались вдвоем. Поужинав, сели в саду под вишней. Мама вытянула ноги, за один день они стали какими-то не такими, как Ростик привык, – более толстыми, натруженными. Он присел, попытался помассировать лодыжки, но мама лишь печально улыбнулась.
   – Не помогает.
   – А в чем дело-то?
   – У стариков сердечные атаки, пришлось ходить по всему городу. Замучилась. – Вдруг она стала очень настороженной, как будто услышала что-то непонятное. – Но вот что странно. Такие перетряски должны вызвать более неблагоприятный клинический фон. А у нас даже спятивших всего-то человек пять оказалось… Складывается впечатление, что всех, в целях безопасности, анестезировали каким-то очень мудрым образом. Никто, по сути, не волнуется, не болеет, даже не очень переживает, что мы тут оказались.
   – Не знаю, – вздохнул Ростик. – Может, кто-то и не переживает, а вот разлука…
   И лишь потом сообразил, что говорить об этом не следовало. Глаза у мамы стали такими, что он чуть не вздрогнул. Но она не произнесла ни слова.
   Они посидели еще немного. Вдруг солнце нахмурилось и погасло. Оказалось, вйчера тут практически не было.


   Ребята с оружием из мобилизационного участка явились ночью. Они торопились сами и торопили Ростика. Впрочем, когда стало ясно, что он никуда удирать не собирается, они затопали дальше по улице, попросив его поторапливаться. Потом зашли к Киму, Пестелю и даже кому-то из девушек. Колонна формировалась быстро, как будто все только этого и ожидали.
   Зато когда народу стало много, вооруженные конвоиры, возникшие по бокам, довольно-таки раздражали.
Пестель спросил Ростика:
   – Ты не знаешь, зачем они устроили этот маскарад? Не могли призывников вызвать повесткой? Опасаются массового дезертирства в необжитые окружающие просторы? Нам ведь через пару часов, наверное, оружие вручат? Не опасаются, что мы его не по назначению используем?
   Тогда Ростик высказался в том смысле, что повестки скорее всего уже не на чем печатать. Это подействовало, но плохо. Каждый понимал, что начальники решили, так сказать, подстраховаться. То, что это было проделано в форме, оскорбительной для большинства мобилизованных, их не задевало.
   Потом началась работа. Поступил приказ окапываться по периметру, тянуть колючую проволоку, строить эшелонированную оборону, выставлять заслоны, разбивать сам город на сектора и квадраты, патрулировать, выставлять посты и наблюдательные пикеты, возводить на передовой долговременные огневые точки и организовывать коммуникации… Это был какой-то ад, люди ели урывками, работали по нескольку суток без сна, не понимая того, что они делают, часто даже не умываясь по нескольку дней, потому что вода стала редкостью. Все колодцы к утру второго дня пребывания Боловска в новом положении были взяты под охрану, а на воду ввели карточки.
   Потом стало доподлинно известно, что биостанция при зверосовхозе, который стоял дальше всех прочих в единственном близком лесу, была уничтожена полностью. Люди погибли каким-то чудовищным образом, и много оборудования пропало. На Пестеля это произвело тяжелое впечатление. Они уже получили оружие и даже привыкли для сна прикладываться к стенке окопа, не выпуская автомат из рук. Когда Ростик спросил его, знал ли он тех, кого называли в числе убитых, он ответил:
   – Если бы ночью не пришли, я бы к утру сам туда поехал. Хотел сверить результаты, попросить кое-что для препарирования… Помнишь, я нес коробку с живностью?
   Ростик помнил. Он вообще жизнь до Переноса – так теперь называлось все происшедшее утром второго июня – вспоминал редко и как-то слабо. Помнил только отца, его руки, глаза, улыбку… А то, что произошло после второго июня, ему представлялось в деталях, сочно и выпукло. И хотя от недосыпания в голове установился какой-то постоянный гул, хотя от недоедания и усталости подгибались ноги и дрожали руки, хотя после сна одеревеневшее тело подолгу не могло двигаться без напряжения – он понимал происходящее тут, под этим солнцем, гораздо лучше, словно его сознание подходило для этого места куда лучше, чем на Земле.
   Пока строили линию обороны, никого за пределами периметра видно не было, кроме, разумеется, рабочих ближайшего совхоза. Те повели себя странно. Они решили, что как бы то ни было, война там или нет, а нужно косить траву, следить, чтобы на полях наливалось зерно, и что следовало бы испытать на предмет всхожести ту почву, которую по понятной аналогии стали называть красноземом.
   Самых рьяных на время арестовывали, но на остальных это не действовало, они так же выезжали работать, как и на Земле. Но вдруг весь этот энтузиазм кончился – стало известно, что бензина и солярки для уборочной все равно не будет. Заговорили, что топливо теперь используется только для насосов, качающих откуда-то воду. И горожанам это было понятно. В районах новостроек, где не было никаких колодцев, а жило более полста тысяч человек, без воды за неделю вспыхнула бы настоящая эпидемия.
   По дислокации, которая сложилась как бы сама собой, ребята с Октябрьской и соседних улиц оказались на хуторе Бобыри. Направление считалось трудным, тут в самом деле раньше других пришлось стрелять. Командиром стал лейтенант Достальский, тот самый, кого Ростик встретил у колодца в первый день. Так уж получилось, что им сначала попробовали затыкать все дырки разом, но потом решили, что лучше будет держать его в Бобырях.
   К тому же тут подъездные рельсы с вагоноремонтного завода уходили практически в степь, метров на семьдесят за колючую проволоку. И именно сюда все время кто-то шастал. Сначала это были какие-то зверушки, похожие на кабанов с жесткой щетиной на низких загривках, потом вдруг появились светло-зеленые богомолы под два метра, с крохотными головками, мощными лезвиями на трехсуставчатых лапищах и четырьмя маленькими ручками, растущими прямо из брюха, которыми они могли делать тонкую работу. Эти прогнали кабанов и принялись за дело сами.
   Никто толком и разбираться не стал, чего хотели насекомые, потому что сразу пришел приказ бить на поражение, словно люди действительно находились тут на фронте, словно эти богомолы были врагами, словно весь мир за колючкой был враждебен городу.
   Патронов расходовали – море. Три или четыре раза приезжали инспекторы, но, посмотрев, как тут воюют, отбывали, чувствуя себя подлинными героями. После инспекций подвозили новые боеприпасы.
   На их направлении этим заведовал Квадратный. Часто он сам и привозил патронные ящики на телеге. Под предлогом, что нужно дать роздых лошади, он ходил по окопам, осматривался. Парнем он оказался довольно разговорчивым.
   В конце июня к ним пришел Антон. Он ушел из газеты и попросился на самый горячий участок. Теперь Ростик, Ким, Пестель и он держались вместе. Сообща ели, стояли на постах, ходили в патрули, работали в нарядах, даже спали, согревая друг друга. Оказалось, что думают они тоже почти одинаково. Хотя лучше всего по этой части получалось, конечно, у Пестеля.
   Лейтенант Достальский тоже выделил этих ребят из общей массы. Сначала он придирался к ним, полагая, что это компания обычных «сынков». Но когда выяснилось, что ребята справляются с делом лучше других, размяк и все чаще стал появляться по вечерам у костерка в «их» окопчике.
   В темноте активность богомолов спадала, стрельба становилась редкой. Устанавливалась относительная тишина и покой, которые каждый использовал как мог. Можно было даже домой сбегать, но Достальский предупредил, что самоволки посчитает дезертирством, а это были уже не игрушки.
   Как-то в начале июля, когда они пережевывали первый за два дня горячий ужин – давленая картошка с огурцами и тушенкой, – появился лейтенант. Он уселся на краю окопчика, посмотрел в сторону степи и внезапно спросил:
   – Интересно, что им нужно? Они толком даже не атакуют… Если бы не приказ, я бы вообще не стрелял.
   Пестель, которому, несмотря на худобу, всегда хотелось есть, вытер свой котелок корочкой хлеба, сунул ее в рот и промямлил:
   – Они пытаются украсть рельсы.
   Достальский недоверчиво хмыкнул.
   – Зачем им рельсы?
   – Не знаю. Но за последнюю неделю они сообразили, что в открытую им этого не сделать, и стали рыть подкоп.
   – Тактику сменили? – заинтересовался Антон.
   – Я заметил, тактику они сменили еще недели две назад, когда стали трупы уносить, – отозвался лейтенант, закуривая горькую, дешевую папиросу «Север».
   Ким лениво сказал, поглядывая в небо:
   – Трупы они уносили с самого начала, потому что в них застревают наши пули.
   Лейтенант чуть не поперхнулся дымом.
   – Что?
   – Моя гипотеза звучит так, – сказал Пестель, наконец прожевав свой хлеб. – Тут очень мало металлов, вот они и посылают наименее ценных членов общины…
   – Животных, – поправил его Ростик. – Ты забыл про хрюшек, которые раньше всех появились.
   – Их же богомолы прогнали? – спросил лейтенант.
   – Хрюшки принадлежали богомолам, когда они кончились, богомолам пришлось самим ходить.
   – Посылают членов общины, – продолжил Пестель, – чтобы добывать из них металл.
   Лейтенант поднялся в полный рост и попытался хоть что-нибудь рассмотреть в темноте. Ничего он, конечно, не увидел, но какие-то новые идеи у него в голове определенно завелись.
   – Значит, чем больше мы стреляем…
   – Тем вернее привлекаем их к себе, – подтвердил Ким. – А началось все, безусловно, с их попыток раскрутить рельсы.
   – Не сразу же они сообразили…
   – Похоже, они не знали принципа болта и гайки, – пояснил Пестель. – Нам кажется, что это просто, а на самом деле это целый принцип – вращательное движение, разъемное соединение, да еще необходимость гаечного ключа, которого у них не было…
   – Да, проржавели они там, наверное, будь здоров, – подал голос Антон.
   – Но ведь не только рельсы, но и колючая проволока, и часть самих укреплений по периметру сделаны из металла, – гнул свое Достальский. – Что же, эта война вообще никогда не кончится? Мы так и будем?..
   Пестель вздохнул, собирая котелки в кучку, чтобы было удобнее нести на мойку.
   – Я думаю, дело тут не в металле. А в войне. Мы каким-то образом противопоставили себя здешним зверям. И перевели мирное соседство в вооруженный конфликт.
   – А как бы ты сделал? – спросил Антон.
   Собственно, ни для кого, кроме лейтенанта, этот разговор новым не был. С вариациями он повторялся раз в три-четыре дня.
   – Нужно не противостоять этому миру, а включиться в него. Попытаться торговать, может быть, даже платить дань.
   – Глупо, – отозвался лейтенант и нахмурился. – Мы не знаем, какую дань с нас потребуют. А вдруг?..
   – Вот с этого обсуждения мы бы и стали узнавать законы этого мира. А что сейчас – глухая оборона? Потеря всех возможностей развития?.. Сейчас умнеет только наш противник. Мы же деградируем, и чем дальше, тем вернее.
   – Ты, кажется, ведешь пораженческие разговоры?
   Вдруг Антон так неприлично заржал, что даже Достальский, похоже, смутился. Все-таки Ким не мог не использовать момент:
   – Верно, командир. Он спит и видит, как бы ему перебежать к насекомым. Я бы выяснил, нет ли в его сидоре пачки долларов, полученных за предательство.
   – У него тяга к их красоткам, – вмешался Антон.
   – Я тоже за ним наблюдаю… Мне кажется, ему обещали полпроцента от захваченного тут металла, – поддержал приятелей Ростик. – По здешним масштабам это настоящее состояние!
   Отсмеявшись, стали спокойнее. Пестель опять заговорил:
   – А дело серьезнее, чем кажется. Неправильная стратегия приведет нас…
   Вдруг слева раздался хлопок, потом в небе с шипением загорелась осветительная ракета. И тут же кто-то завопил простуженным голосом:
   – Тревога! Они атакуют!


   В неровном свете ракеты Ростик в самом деле увидел, как по полю двигались огромные, словно колхозные амбары, существа. Тени делали их еще больше. Шагали они не очень быстро, но так внушительно, словно ничто на свете не могло их остановить.
   Достальский оглядел окопы в обе стороны и помчался назад, выкрикивая команды на ходу. Пестель со вздохом поставил котелки в небольшую нишу позади себя, взялся за автомат.
   – Огонь одиночными, по команде! – надрывался командир отделения метрах в пятидесяти от них. Ростик достал отцовский бинокль, который захватил из дома. Это был мощный, дальнозоркий прибор, поэтому смотреть через него с рук было очень трудно – все дрожало. Чтобы что-то разглядеть, требовалось изрядно сосредоточиться. Ростик все время ломал себе голову: как морякам в волнение или даже в шторм удавалось хоть что-то высматривать через эти окуляры?
   Ракета погасла прежде, чем он успел что-то понять, но тотчас взлетела следующая, а потом еще одна.
   – Кто-то нервничает, – буднично, почти заунывно произнес Пестель.
   – А ты? – спросил Антон.
   Он деловито щелкал скобой автомата, словно радовался, что его придется сейчас опробовать. Пестель не ответил. Ростик поставил локти на край окопа, сразу все стало понятнее.
   Это были огромные черепахи на высоких ногах, с бронированными головами и длинным, свисающим почти до земли хвостом. По бокам каждой из них шли богомолы-погонщики. Они укрывались за ногами чудовищ, перебегая следом за каждым движением. От головы черепах в их маленькие лапки тянулись какие-то веревки. Без сомнения, это была узда. Потом что-то мелькнуло…
   – Ну, что там? – спросил Антон. Он нащелкался и теперь ждал своей очереди посмотреть в бинокль, дыша Ростику в ухо.
   – Что-то… непонятное.
   В самом деле, сбоку от черепах мелькали какие-то прозрачные силуэты, и было их очень много. Наконец, когда догорела четвертая, кажется, ракета, Ростику удалось поймать в поле зрения такое вот существо… Это были богомолы, с теми же выставленными вперед мощными руками-саблями, с крохотными головками на длинных, хрупких шеях. Но они были прозрачны и почти не оставляли теней.
   Ростик отдал бинокль Антону.
   – Мы такого еще не видели, – сказал Ростик.
   Когда бинокль завершил круг и все поняли ситуацию, Пестель чуть заволновался. Он вдруг предложил:
   – Может, лейтенанту доложим?
   Антон решительно ответил:
   – Ему сейчас не до нас.
   В самом деле, метрах в двухстах, сразу у домов, на взгорок вдруг выкатил «ЗИЛ» с зенитной скорострелкой, укрепленной в кузове. Лейтенант сидел за наводчика.
   – Нужно огнеметом, – проговорил Пестель, – иначе они не остановятся.
   – А так ли прочны их черепушки? – азартно спросил Антон, он ждал, и не напрасно.
   Крупнокалиберный пулемет ударил с грохотом, от которого Ростик даже поежился. Уж очень необычным после хлопков автоматов и карабинов показался этот звук.
   – Взвод, слушай мою команду! – снова заорал сержант. – Огонь!
   Выстрелы защелкали со всех сторон. Ростик снова поднял бинокль и стал следить, как поднимающая тучу пыли очередь крупнокалиберника настигла одну из черепах и стала обрабатывать ее панцирь. Черепаха раскрыла рот, вероятно, заверещала от боли, но ее было не слышно. Потом она повернулась боком, втянула голову и присела, чуть не раздавив своих погонщиков, но те, не выпуская поводьев, вовремя отбежали.
   Остальные черепахи шагали дальше. Ростик пересчитал их. Пять черепах и неизвестное количество богомолов нового вида.
   Внезапно в круг его зрения попал один из этих прозрачных. Он крался по земному еще чернозему, но вдруг оказался на более светлом песке. И тут же его силуэт, какое-то время сохраняющий почти графическую четкость, расплылся, голова и лапы стали светлеть, а спустя десять секунд он снова стал почти невидимым даже в свете ракеты.
   – Они мимикрируют, – проговорил Ростик.
   – Кто? – спросил Антон. И вдруг рассвирепел: – Слушай, ты будешь стрелять?
   Но Ростик ему даже не ответил. За спиной атакующих существ он увидел совершенно новых насекомых, похожих даже не на богомолов, а на кузнечиков, около метра длиной. Эти кузнецы, не обращая внимания на стрельбу, рылись в песке, а когда падал кто-то из сраженных, они подхватывали его и уносили с поля боя. Добыча металла из раненых стала куда организованнее.
   – Опять что-то новое, – произнес Ростик. – Кузнецы с очень большими и яркими глазами.
   – Дай посмотреть, – попросил Пестель.
   – А воевать кто будет? – проворчал на этот раз даже Ким.
   Чтобы его успокоить, Ростик взял автомат и выпулил целый рожок, целясь в слабые тени, остающиеся от мимикрирующих солдат. Когда он взялся за следующий магазин, слева раздались крики и прогремел взрыв гранаты.
   Ростик пробежал по окопу в соседнюю ячейку, откуда был лучше виден тот угол, и только тогда понял, что прозрачные, на которых тут не обратили внимания, подошли очень близко. До них осталось метров тридцать, если не меньше. Они бы даже ворвались в окопы, если бы… Если бы не наткнулись на колючую проволоку. Тут они попытались ее сматывать, прямо под убийственным огнем, теряя своих пачками… Ростик вернулся, стало ясно, что главное направление атаки все-таки определяют черепахи. Тем временем, заставляя приседать то одну из них, то другую, Достальский остановил их. Ту, что шагала в центре, даже удалось завалить из бронебойного ружья. Она ворочалась огромной грудой метрах в трехстах перед окопами…
   Вдруг бой угас. Из пяти черепах три просто повернулись и убежали, в прямом смысле поджимая хвосты. Ту, которую ранили, богомолы очень хладнокровно прикончили, потом опутали веревками и стали утаскивать, как обычно, в свой тыл. Последней черепахе в последний момент удалось перебить задние ноги. Она ползла на передних, воя писклявым голоском.
   К утру совсем успокоилось, кое-кто даже улучил время поспать. Зато едва с той стороны, которую теперь решено было считать востоком, хотя на Земле восток был совсем иной, приползло пятно света, в часть прикатил Борщагов. Он был на своей черной «Волге». Она поурчала холеным мотором у командирской землянки, а потом ее от греха закатили в какой-то сарай.
   Борщагов выслушал Достальского, приказал построить батальон и вытянулся перед строем, чтобы проорать благодарность за службу. В этот момент его круглая, лоснящаяся физиономия излучала такой свет, что становилось ясно – он видит себя если не Суворовым, то уж Жуковым точно.
   Рядом с ним в капитанской полевой форме, очень спокойно, даже, пожалуй, со скукой, осматривался по сторонам Дондик. Ростику это не понравилось, но что означало, он еще не знал.
   С начальством прибыл и Эдик, этот просто цвел. Когда строй наконец распустили, он заметил ребят, подошел к ним и, с интересом осмотрев, вдруг сказал:
   – Знаете, я решил, что все нужно зафиксировать.
   – Что все? – не понял Антон.
   – Все это, – журналист обвел рукой поле, с которого кузнечики уже убрали большую часть трупов погибших ночью. – И вас тоже. – Он помолчал, чтобы все прониклись, а потом выпалил: – Я начал писать книгу.
   – Книга – это хорошо, – отметил Пестель. – Если она честная, конечно.
   Но Эдик и не думал обижаться. Вдруг он засуетился.
   – Ох, что же это, я ведь газеты привез.
   – Действительно, что же это ты? – отозвался Ростик. – Давай скорее!
   Эдик сбегал к начальственной машине и приволок кипу листков серой бумаги. Они мигом разлетелись по рукам.
   Эдик заблуждался, это были не газеты. Это были листовки. Ким вежливо повертел одну из них, потом подошел к Ростику.
   – Давай махнемся, может, у тебя получше?
   Ростик пожал плечами, отдал ему свой экземпляр, потом посмотрел на вновь полученный. Те же слова, только набранные в другом порядке.
   «И теперь, когда в год пятидесятилетия нашего славного исторического праздника на нас обрушилось временное испытание, нам всем, как одному…»
   – У тебя то же самое, – констатировал Пестель, заглянув к нему через плечо.
   – М-да, – к ним подошел Антон. – Зато теперь нет сомнения, на что ее использовать. А то надоело – бумаги нет, приходится лопухами пользоваться, они же бывают такими шершавыми…
   Эдик чуть побледнел и стал прямее.
   – Я тебя не понимаю.
   – Все ты понимаешь, – вмешался Пестель. – Бумаги мало. Лучше бы ее отдали детям в школах, а не тратили на дурацкую пропаганду.
   – Но ведь людям нужна информация… – попробовал было Эдик.
   – Информация – нужна. Но покажи мне – где тут информация?.. Тут ее нет и в помине.
   Внезапно в их окопчик в полном составе явилось начальство. Борщагов бодренько шагал впереди, за ним следовал Достальский, потом все такой же скучающий Дондик, и замыкал шествие шофер, большой мрачный тип с черными бровями на пол-лица. Борщагов глаголил:
   – Я полагаю, нужно проложить линию проводов, раз радиоволны тут не действуют. Что хотите говорите, но такой важный участок обороны нельзя оставлять без постоянной связи.
   Достальский, кивнув для вежливости, стал рассказывать, что и как происходило ночью. Дондик, заметив ребят, подошел, мельком улыбнувшись.
   – Старые знакомые, вот вы где служите.
   Никто ему не ответил. Капитан не смутился, он твердо, уверенно посмотрел каждому в глаза. То, что он там увидел, каким-то образом его устраивало. Тем временем Достальский умолк, вероятно, иссякнув. Тогда Борщагов снова вступил:
   – Да, все правильно. Следует держаться и еще раз держаться. Я полагаю…
   Внезапно Дондик его прервал, и хотя голос капитана звучал негромко и даже как-то вяло, секретарь райкома мигом сбавил тон. Он и сам стал чуть более усталым, словно постоянная демонстрация энтузиазма была даже для него нешуточной работой.
   – Все-таки, Савелий Прохорович, я полагаю, нужна разведка. Нужен выход за периметр. Иначе мы не сумеем вовремя подготовиться к следующим сюрпризам.
   Это было продолжение разговора, в котором основные аргументы уже прозвучали. Дондик просто «дожимал» оппонента.
   И дожал. Борщагов провел ладонью по лицу, по великолепно выбритым щекам.
   – Ладно, попробуем. Когда?
   – Как можно скорее.
   – Где?
   – Тут активнее всего, тут и поедем.
   – Один собираешься или?..
   Дондик вдруг сверкнувшими глазами оглядел Ростика и остальных, по порядку.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное