Николай Басов.

Обретение мира

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

   Люся кивнула и, не попрощавшись, вышла. Казаринов окинул Ростика взглядом, словно оценивал его как некую довольно странную машину, определял его пригодность к работе, поинтересовался:
   – Как думаешь, они потом эти ружья сумеют перезаряжать? Ну, то есть набивать их новыми патронами?
   – Не знаю. Не думаю, что на это у них хватит изобретательности. У нас же не получилось.
   – То у нас. А у них от бедности на оружие… Знаешь, скудость и дефицит чего-то существенного заставляют иногда такие открытия и изобретения делать, только держись.
   Ростик улыбнулся, подумав, что помимо скудости нужно иметь еще много чего, чтобы изобретать хоть что-то.
   – А Ким с Ладой улетели, – сказал вдруг Казаринов. – И эти, люди-выдры, которые всегда за тобой теперь шастают, тоже исчезли.
   – Я их попросил, – высказался Ростик неопределенно. О том, что Батат ждет выдреныша, он решил пока не говорить.
   – Правильно, а то с ними… – Казаринов еще раз окинул сложным взором Ростика. – Я на всякий случай попросил наших в касатках далеко не уплывать. Ведь ты, когда выздоровеешь, теперь в морского гиганта полезешь?
   – Полезу. Значит, они вернулись из моря?
   – Ты так трезвонил, что они решили, будто это их вызывают.
   – И их тоже. – Неожиданно для себя он взъерепенился: – Слушай, Казаринов, ты бы приделал к этому подводному колоколу веревку подлиннее, а то нырять за ней с края плота холодно. И неудобно.
   – А зачем нырять? – удивился Казаринов. – Там же педаль такая есть, на нее ногой наступаешь, раскачиваешь, колокол и начинает звонить. – Он еще раз смерил Ростика взглядом, уже скептическим. – Может, воевать у тебя и получается, Гринев, но в остальном соображаешь ты не очень… – Он поднялся. – Ладно, пойду я, раз тебе ничего не нужно.
   Ростик кивнул и закрыл глаза, смеясь про себя, смеясь над собой. Он и забыл, что имеет дело с инженером, которому все на свете нужно было усовершенствовать… чтобы не нырять в ледяную воду.


   Море было желтым, как латунь. Как в одном романе Ремарка, правда, там речь шла о небе, но о Полдневном небе лучше было не вспоминать. Море было лучше, и оно плескалось под ногами, не считая ниже своего достоинства облизывать Ростиковы подошвы, хотя он знал, что это – нарочито.
   Он стоял и ждал. Василиса, давняя подружка, стояла сзади и тоже ждала, только без особого энтузиазма. Ей все это не нравилось, она понимала, что Ростик задумал.
   А он думал совсем не о том, о чем полагала Василиса, он просто хотел есть, еще спать, но это была почти привычная надобность, как у каждого солдата, и, конечно, его качало от слабости. Он даже не понимал, как проплывет те несколько десятков метров, на которые к берегу подойдет касатка.
И как она его в таком состоянии примет.
   Касатки резвились. Складывалось впечатление, что они терлись друг о друга прощаясь. А еще вернее, они прощались со свободой. Каждой из них было понятно: когда придет Гринев, будет не до игрищ. Наконец одна из них выползла из тесного клубка почти любовных объятий, насколько это было доступно этим живым торпедам, и направилась к берегу. Ростик разделся, решил померзнуть, потому что не знал, к чему предстоит готовиться. Вася хлопнула его по плечу, но ничего не сказала, уже понимала девушка, что он не принадлежит этому миру обычных человеческих, или квазичеловеческих, в любом случае – житейских отношений.
   Касатка подошла к берегу очень близко, даже брюхом слегка села на песок, поерзала на нем, потом развернулась в сторону большой воды. Кажется, видеть перед собой непонятный и твердый берег ей было нежелательно, она хотела уйти на глубину. До нее было – по грудь. Потом произошла обыденная, но и странная штука – ее горб, почти уродливый, стал больше, раскрылся, как кровоточащая рана, и из него появилось… Это был, конечно, человек.
   Он был очень легким, мягким, голым и совершенно лишенным волос. Он не торопился расстаться с касаткой, он приник к ней, потом перевернулся на спину, словно согревался. Лишь тогда поднял голову, и Ростику стало ясно, что это Гартунг. Он прошел по ледяной воде, только голова торчала, разгребая волны руками, и оказался перед Ростиком.
   – Командир? – ему даже не требовалось ответа, он прошел дальше, Василиса накинула на него какое-то подобие халата, тогда он обернулся. – Ты с моей зверюгой аккуратнее, она превосходная.
   Этого Ростик уже не выдержал:
   – Забываешь, что этому вас научил я.
   Гартунг в этот момент стоял к нему спиной, но все равно спросил:
   – Легко быть первым?
   – Не мы выбираем, друг. Но первым быть трудно. Если не запомнишь этого правила, можешь надолго застрять вторым.
   Почему Рост вдруг разозлился, он и сам не знал, но он это произнес. Чтобы это не звучало слишком уж стариковским брюзжанием, он сразу нырнул до дна, проплыл метров двадцать под водой, потом вырвался на поверхность и вдохнул полной грудью. Что-то ему говорили с берега, но он не слышал, уши залило водой.
   Это был Левиафан, и он дышал так мягко, так спокойно, что Рост не смог не обнять его. Хотя это было трудно, рук не хватало, слишком уж он был здоровый. И все равно касатик вдруг отозвался, повернулся к человеку дыхалом, словно пробовал его на запах, может быть, даже приветствовал, хотя одним ударом мог убить акулу любого размера. От него самого пахло водорослями, рыбой и глубокой водой.
   И он был теплым, настолько, что у Роста даже отогрелись легкие. Он подумал, что теперь кашлять не будет. И потому, наверное, закашлялся. Кто-то опять заговорил на берегу, но это было уже неинтересно.
   Я здесь, я жду, у нас много дел, сказал он этому почти десятитонному зверю, и… получил ответ. Я тебя помню, сказал Левиафан. И Ростик ощутил толчок, сильный, но не разрушительный, наверное, дружеский. Он неожиданно растрогался. Если бы не морская вода, это стало бы заметно, а так он просто полежал вниз лицом, разглядывая дно, такое близкое для Лео, и полез наверх.
   Укладывался в лежбище для наездника Рост трудно. Ему сразу стало тесно, и движения не получались, потому что приемная мантия для наездника все время куда-то проваливалась, никак опереться не удавалось… Пока Лео не сказал ему, опять же своим неведомым образом – ты лежи, я к тебе сам приспособлюсь. Верно, решил Ростик и на всякий случай добавил вслух:
   – Нам теперь долго жить вместе.
   И тут же понял, что болезнь сыграла с ним плохую шутку – он был не готов воспринимать эту тушу. Хотя Лео был готов принять его и не просто так, а с радостью. Но вдыхать воздух из питательной маски гиганта было нелегко, она просто не совмещалась с больным, как выяснилось, дыханием Ростика, хотелось все время что-то поправлять… Наконец он понял, что мнение Левиафана о том, что он сам все устроит, в первую очередь к маске-то и относилось.
   Тогда Ростик затих и лишь тогда понял, что они уже идут на вполне приличной глубине, и довольно далеко от берега. Дыхание кое-как установилось, хотя именно кое-как, а не как положено. Зрение проявилось неожиданно и туманно, или Ростик забыл, каково это – смотреть под водой глазами гиганта. Потом он понял, что его кормят, а он и не заметил, просто глотал что-то, как воздух.
   Плох ты, друг, сказал ему Лео, и даже странно, что решился со мной… Знаю, отозвался Ростик, когда понял, что теперь мысли гиганта понимает, словно бы через толстое и слегка колючее одеяло. Но спустя некоторое время он в звере вполне освоился, ему даже стало уютно, как в кровати. Хотя теперь его телу приходилось работать больше, чем за несколько последних месяцев.
   Для верности он огляделся, вся команда касаток шла за ним, но на расстоянии, всем было понятно, что Ростик болен, и это вызывало невнятное отторжение. Поэтому он решил вернуть себе командирские функции, объявил:
   – Кажется, я освоился. Проведем перекличку, называйте себя.
   Огромная, слегка побитая касатка, с большим количеством шрамов на правом боку, отозвалась первой, это был Михайлов. Его Рост спросил:
   – А как же жена, Артем?
   – Злится, конечно, но… я здесь.
   – Понятно, – ответил ему Ростик, несмотря на болезнь, начиная ощущать вкус воды и запахи, словно это его губ касалось море. Тут оно было немного пресноватым, пахло болотом и соком каких-то цветов, но в целом его можно было вытерпеть. – Дальше.
   – Настя Вирсавина, – доложила следующая.
   Вот это номер, решил Ростик, а он-то думал, она только в Белом доме посиживать может. Но дальше пошло еще интереснее.
   – Виктория Бабурина, командир. Что нас ждет, когда объяснишь задачу?
   – Пока продолжаем перекличку.
   Оказалось, что, кроме этих троих, в их команде присутствуют и другие знакомые – Ия Просинечка и силач Рындин. Потом Ростику представился прежде незнакомый паренек по фамилии Шлех, а после… Не очень большой, но на редкость сильный и красивый зверь вдруг отозвался невнятным, шепчущим и в то же время сразу же запоминающимся голосом:
   – Самарха. – Что? – Рост был готов подняться на дыбы, если бы это было возможно в касатке без приличного разгона. – Ты как тут?..
   Самарха была девушкой-аглором, она выросла у Роста при Храме, вернее, в той пристройке, которую соорудили себе невидимки. И она, как водилось у аглоров, держалась в стороне от взрослых. Зато, кажется, сошлась с его детьми, бакумуренышами и вообще со всей молодой порослью, которая в Храме обитала.
   Самарха вдруг сорвалась с места, на огромной скорости, устроив даже под водой ощутимую волну, прочертила перед Ростом полукруг, пристроилась рядом, едва ли не бок о бок. И пояснила:
   – Если бы не пошла я, пошла бы Роса или Гаврилка. Он тоже рвался, но его не пустили, ему полагается много учиться.
   Ростик не понимал, слышат ли их остальные касатки… Наверное, отлично слышали. И еще в последнем слове Самархи отчетливо улавливалось не слишком выраженное, но заметное презрение. Или негодование, в любом случае – неудовольствие.
   – Тебе бы тоже не мешало поучиться, – высказался Ростик. И вдруг у него прорезался родительско-наставнический тон: – Сама подумай, как я тобой буду командовать?
   – Как остальными, – отчетливо произнесла Ия Просинечка, и пришлось с ней согласиться.
   Они вышли за корабли, стоящие в видимости Одессы, и припустили на полной скорости по углублениям на дне, словно топали по колеям, неясно, но отчетливо пробитым между полями, на которых скатертями были расстелены десятки, сотни миллионов раковин, выращивающих металлические шрапнелины. Потом и поля под ними кончились, девушки решили порезвиться и показать Ростику, как они освоились в своих гигантах.
   Ия пару раз подпрыгнула в воздух, шлепаясь затем брюшком своего зверя о воду, поднимая тучу брызг, Настя, наоборот, пробовала покувыркаться, словно пилот в своей машине, делала «бочку», неожиданно разворачиваясь чуть боком, чтобы использовать встречное давление воды как опрокидывающую силу. Вика разогналась так, что Ростику осталось только проводить ее поддерживающими криками, чтобы не потерять с ней контакт хотя бы отраженным звуком.
   Шлех несколько раз прошелся над дном, поднимая след из ила и песка, и вдруг сделал что-то такое, от чего дно сделалось даже для Роста едва ли не прозрачным, по крайней мере теперь он видел зарывшихся рыбок, которых при желании можно было раскопать и отлично схрумкать. Самарха по-прежнему оставалась рядышком, демонстрируя, что ни в чем не уступает Ростику. Еще бы, подумал он, слегка раздосадованный, с алгором состязаться, пусть и маленьким еще… все равно что учить топор рубить дрова. Михайлов с Рындиным ушли куда-то, кажется, кормиться. Но Рост постоянно чувствовал их внимание, которым они обдавали основную группу. А может, и в самом деле включили свои локаторы, хотя расстояние было невелико, они могли по-человечески переговариваться.
   А потом на Роста напала задумчивость. И что же это за способность такая, мыслил он, переговариваться на расстоянии десятков километров, не произнося слова губами и языком, а лишь выдумывая их… Разве так положено нормальным людям? Но эта способность была, и очень хорошо, что она существовала.
   К вечеру они все решили подкормиться. Ростик слегка забыл, каково это, но у него быстро стало получаться, Лео справлялся за двоих, а вернее, быстренько напомнил Росту, как питаться рыбешками, которых так несложно, но интересно было ловить зубами. Вкус рыбы, которую он отлавливал, на время перебил у Роста не слишком приятный привкус «молока», навязшего на зубах, как липкая конфета. И лишь тогда Рост понял, что Лео немного обиделся, что человек именно так воспринял его угощение после разлуки.
   Ты меня извини, брат, с раскаянием подумал Ростик, я болен, у меня иное вкусовое ощущение, чем обычно, вот и пришла в голову дурацкая мысль о молоке ящерокоров, которых разводят двары в своих лесах. Это еще ничего, что коровы, отозвался на невнятном чувственно-понятийном уровне Левиафан, бывает еда и похуже. Верно, согласился Рост, и это сразу их примирило.
   Выключилось солнце. В стороне бегимлеси или у берега викрамских городов вдруг возникло какое-то беспокойство. Ростик почувствовал его, хотя в то же время по дурацкой человеческой привычке дремал. Но не исключено, что это Левиафан насылал на него дрему, он каким-то образом лучше знал, что нужно его наезднику, то есть Ростику.
   Все-таки, должно быть, из-за неистребимой командирской привычки Ростик заставил себя проснуться. Ну, почти проснуться, потому что до настоящей ясности мышления в гиганте ему было, конечно, далеко. Зато он отчетливо знал, что следует делать. Он вызвал всю команду, чтобы они оказались поближе, кажется, еще не освоился, что разговаривать теперь с ними можно вне обычного человеческого контакта. Коротко пояснил, чего от них ждут в Белом доме, хотя подробностей избегал. Кажется, опасался, что кто-нибудь откажется сражаться с океанскими викрамами. И потому что здоровые они были, даже во время похода на условную Новую Гвинею с Михайловым не раз устраивали им ловушки, и потому что… слишком уж они были похожи на людей. А это, кто бы чего ни говорил, здорово мешало расправляться с ними зубами, некоторые табу оставались в человеке непреодолимыми, и это было, черт подери, правильно.
   – Так, а что делаем теперь? – спросила Ия. Она тоже была командиром, опытным, боевым, и не могла не заметить, что сказано не все, не до конца.
   – Сейчас держитесь ко мне поближе, – и Рост направился к тому водному рубежу, который установился, кажется, тысячи лет назад, во время первых столкновений с викрамами. Эти стычки назывались в летописях Войной с Невидимками, хотя невидимками рыболюди, разумеется, не были. Их так поименовали ошибочно, должно быть, по аналогии с прозрачными китами.
   Касатки успели и стали свидетелями интересной процессии. Впереди плыла, должно быть, команда в сотню викрамов, вооруженных новенькими, полученными от Казаринова ружьями, за ними более двухсот других, почти безоружных, но нагруженных тяжкими даже в воде корзинами, сплетенными из каких-то толстых водорослей, более похожих на сухопутные прутья, таких же твердых и сохраняющих форму. Не составляло труда догадаться, что в них перетаскивал этот… обоз.
   Рост удерживал своих касаток невдалеке, чтобы викрамы их почувствовали, но не обеспокоились. И все равно от передового отряда отделилась группа в два десятка рыболюдей, подошла поближе, оставаясь между восемью зверями, в которых находились люди, и основной беззащитной группой.
   Когда викрамы подошли к Одессе, когда берег, словно непреодолимая преграда, надвинулся на них, почти как Фоп, расстилающийся сейчас где-то западнее, у входа в Одесскую гавань, кто-то из вождей викрамов с помощью еще троих здоровяков выбрался на плот. Используя только руки, боясь повредить хвост и плавники о занозистый настил плавучего сооружения людей, этот самый вождь, или вождиха, принялся считать ружья.
   Плот осел в воду, Рост даже удивился, как он еще не разваливается от всех этих стволов, выложенных по-человечески, пирамидами. Всего пирамидок было пять, следовательно, в каждой должно было находиться по двадцать штук, он был в этом уверен. И все равно начальник пересчитывал каждую из пирамид старательно и долго. Ему даже пришлось пару раз окунаться, чтобы отдышаться в воде, запастись кислородом для следующего подсчета. Определенно это женщина, решил Ростик, мужик не стал бы так упорно считать.
   Наконец подсчеты закончились, вождиха плюхнулась в воду, с облегчением что-то пропищала остальным, и трое здоровяков, которые и прежде ей помогали, выползли на плот, чтобы спихнуть оружие в воду, своим. Росту казалось, что он и видит происходящее обычным, человеческим образом, и в то же время знал, что это невозможно. Просто он, как и остальные члены его команды, все время испускал тонкие, за гранью порога слышимости звуки, и по ним… да, почти видел каждый жест викрамов даже в воздухе, хотя вне воды это было, конечно, труднее.
   А затем все, кто волок корзинки, направились к узкой галечной косе, выходящей в море чуть дальше других подобных же наносов, круто обрывающейся с обеих сторон на приличную глубину, и принялись выставлять свою ношу на глубине не более полуметра, то есть по колено обычному человеку.
   Они выставили их, потом почему-то вихрем стали кружить вокруг вождихи, которая до этого пересчитывала оружие. И что-то с ними случилось, они стали дерзкими, беспокойными, настойчивыми… Визг от их голосов в воде поднялся такой, что Шлех, Ия и Самарха отошли подальше, хотя даже расстояние в пару километров от этих звуков не спасало.
   И вдруг мигом стало спокойно, все, кто должен был, по мнению вождихи, свое оружие получили. Викрамы, даже те, кому пушки не достались, выстроились в походную колонну и двинулись назад, к своим гнездам или городам.
   От всей компании рыболюдей снова отделилась небольшая группа, Рост даже не стал их пересчитывать. Главное он понял сразу, это была вождиха с небольшой, вооруженной свитой. Она подошла к Росту на расстояние в сотню метров, тогда он решился.
   Лениво, словно это его совершенно не беспокоило, он пошел к ним, приказав остальным:
   – Держитесь подальше. Что бы ни произошло, держитесь вне досягаемости их ружей.
   Вождиха, осознав, что он приближается, подождала его, мерно шевеля плавниками на одном месте. Рост очертил вокруг них круг, убедился, что пушки нацелены ко дну, вторгся в их компанию, прошел насквозь. Всего викрамов оказалось больше дюжины, не считая вождихи, и она что-то говорила… Удивительно, но Рост понимал ее, хотя не мог бы объяснить, как это получалось.
   – Большой… Можем убить… Страшно.
   – Вот что, – начал говорить он, пробуя, чтобы его слова тоже звучали не слишком определенно, потому что сейчас определенность заглушила бы возможность понять его. – Мы будем сражаться вместе, нам следует научиться держаться близко, это необходимо в бою.
   Они кружились с полчаса, остальные касатки даже заскучали, Ростик понял это краем сознания, потому что не мог не обращать на них внимания и слегка контролировать их поведение. И вдруг настроение викрамов изменилось, теперь их слова звучали примерно так:
   – Завтра будет то же?.. Оружие, оружие…
   – Будет, – твердо обещал он и ощутил, что его, возможно, понимают. Хотя вполне могло получиться, что не понимали. Но что-то очень важное было достигнуто – они пробовали разговаривать между собой.
   Или не так, просто вождиха вдруг осознала, что для контакта с Ростиком нужен из их племени кто-то, кто знает единый, умеет структурировать мысли словами, и тогда… Да, тогда могло получиться. Она развернулась на месте, вильнув хвостом чуть ли не в морду Левиафану, и, не оглядываясь, пошла домой, к своему берегу.
   Но теперь Ростик был уверен, завтра будет легче и, может быть, удастся поговорить по-настоящему.


   Солнце пригревало по-летнему, и море ожило. Вся живность вокруг, все растения, рыбешки, даже сам песок на дне каким-то образом… ожили. Море стало похоже на крепчайший, настоянный на жизненных силах природы бульон, в котором очень непросто было разобраться. Касатки откармливались после зимы, выбирая добычу повкуснее, гурманствуя. Да и реки выносили в пролив невероятно душистую воду, от которой можно было одуреть… Но наслаждаться жизнью было неправильно, слишком серьезное дело предстояло всем. Поэтому, с ощутимым трудом вырвавшись из прекрасного, но и опасно завлекательного состояния, Рост принялся действовать.
   Главное, что его теперь смущало больше всего, так это приказ, который он отдал Казаринову, чтобы тот выкладывал на плот по сотне ружей, добавляя по сотне еще раз. Вот этому добавлению Казаринов, дурья башка, решил не подчиняться. Вероятно, он просто побаивался, что викрамы его надуют, а это было глупо. Потому что викрамы определенно могли быстренько закупить больше ружей за свои металлические градины, а время уходило, и его было жалко. Ростик даже подумал, уж не выбраться ли ему на четверть часа из Лео, чтобы передать приказ в Одессу и поторопить несговорчивого инженера… Но раздумал.
   Все-таки это время не уходило зря. Во-первых, потому что рыболюди и касатки определенно привыкали друг к другу. Викрамы уже не опасались подпускать зверюг с людьми к своим караванам, даже допускали их до некоторой черты перед своими городами, уже не нервничали, если какая-нибудь из неловких касаток расталкивала их ряд, чтобы… подсмотреть что-нибудь интересное в их поведении. Хотя до настоящего боевого срабатывания и рыболюдям, и касаткам было, разумеется, далеко, хотелось бы большего – понятийного общения, причем между всеми касатками и хотя бы каждым десятым из викрамов.
   А во-вторых, вода по ту сторону водорослевого барьера, в открытом море, определенно еще не прогрелась, чтобы там, как и тут, в заливе, установилась настоящая весна. Поэтому лучше было еще немного подождать.
   А потом, когда прошло уже больше недели с момента, как Рост поселился в Левиафане, появился этот парень. Он был не слишком силен на вид, другие викрамы выглядели быстрее, резче и более выносливыми, но он умел говорить. Что в нем было такого необычного, что делало его разговорчивым, Ростик так и не понял. Он лишь с интересом оглядел его, а потом на обычный вопрос, ментально заданный Ростом, неожиданно получил свистящий ответ, тщательно модулируемый под единый язык:
   – Мы скоро будет готовы, держатель…
   Дальше было непонятно. Пришлось вызывать Самарху, она-то уж точно не хуже Ростика понимала единый и намного лучше его слышала высокие трели, которые, по мнению викрамов, складывались в слова.
   – Он говорит, что тебя называют Держателем Храма, – пояснила она.
   – Откуда они знают, что это я выстроил Храм на берегу? – оторопел Ростик.
   – Они оценили нас, каждого в отдельности и всех вместе, – легко пояснила Самарха. – Им же воевать с нами.
   – Ты подбирай выражения, – буркнул Рост. – Не с нами воевать, а совместно.
   – Это я и имела в виду, – и Самарха умчалась куда-то в сторону, вместо того чтобы держаться поблизости и помогать. А может, она считала, что таким образом проявляет… вежливость, оставляя командира для решения командирских проблем.
   Ладно, решил Ростик, поговорим, была не была! И спросил:
   – Сколько бойцов вы решили выставить для войны за ту сторону континента?
   – Увидишь, – отозвался разговорчивый викрам, причем значение его ответа дошло до Роста не сразу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное