Николай Басов.

Главный противник

(страница 2 из 28)

скачать книгу бесплатно

   – Кстати, – поинтересовался Квадратный, – чем у тебя там пировали двары?
   – Сидром, – признался Рост. – Мы его опробуем сегодня, свежего, недавно сварил… Ладно, топаем наверх. Покажу, как я организовал оборону.
   Они поднялись по лестнице на первый этаж.
   – Тут, понятно, и зал, и зимняя кухня, и тамбур на случай обороны. На большее места не хватило.
   Квадратный посмотрел на световой люк, устроенный в потолке, одобрительно кивнул:
   – Чтобы окон снизу не делать… Разумно.
   – Ширская конструкция, – объяснил Рост, – очень удобная. Можно открывать в летние месяцы. Зимой, конечно, лучше факелы использовать, свет и тепло одновременно. Ширы с махри вообще оказались молодцами. Когда я в первую осень к ним притащился, они не выгнали за ворота своего города, а наоборот, выделили мне целую команду червеобразных, и уже к первому снегу я был готов зимовать тут.
   – Так ты все это… уже четыре года назад выстроил? – удивился Дондик.
   – Да, в первую же зиму… ссылки, так сказать. Мне осталось только едой запастись, но я дичиной вышел из положения. С Ждо охотиться несложно оказалось, она зверей за десяток километров чувствует.
   – А за фасолью к нам ходил, – проговорил Дондик, – в Одессу.
   – К кому же еще? – удивился Рост. – Ты меня хотел еще закабалить…
   – Я хотел тебя пригреть, – возмущенно проговорил Дондик, – не думал, что из тебя такой вот образцовый фермер получится. Думал, в городе тебе будет привычнее.
   – Спасибо, – искренне сказал Рост. – Только я не верил, что, живи я в Одессе, про меня так быстро бы забыли.
   – Предположим, не так уж и быстро, – отозвался Антон. – Четыре года – немало по здешним меркам.
   – По любым меркам, – вставил Ким.
   – Да, – согласился Рост и почему-то вздохнул, хотя совсем не считал эти годы выброшенными из жизни.
   – А я бы сказала, – отозвалась Ева, которая уже почти устроила пиршественный стол в центре большого зала, – что и не забыли совсем.
   – И все-таки, – поинтересовался Дондик, – как тебе удалось так замаскироваться, что только сейчас я узнал, где ты обитаешь? Ведь специально первые три года расспрашивал отряды разведчиков, не встречали ли они тебя? Нет как нет, пропал парень, словно провалился.
   – Они никогда не подходят так близко к лесу. И правильно делают, кстати. Тут уже, что ни говори, а зона влияния дваров. Это опасно, ящеры могут свои пушечки в ход пустить, если под горячую руку попадешь.
   – А тебе как удалось… с ними? – спросил Квадратный.
   – Случайно, – признался Рост. – Дело в том, что вокруг этого Храма, как, наверное, вокруг других подобных, камнями обозначена зона мира. Вы такие видели вокруг Чужого.
   Антон кивнул, он их, наверное, вспомнил.
   – Вот в пределах этих камней я и оказался главным… Поскольку Храм отстроил.
Разумеется, после того, как укрепился. Если бы я не выставил систему защиты, меня бы, разумеется, вышибли. Без всяких разговоров. Двары – ребята серьезные.
   – Поэтому они у тебя теперь сидр квасят? – ехидно поинтересовался Ким.
   – Я считаю, пусть лучше сидр пьют, чем стреляют, – признался Рост. – Тем более что раньше они за коровами одного разведчика присылали, а теперь вот целой командой решили…
   – Я не понимаю, что это за молоко такое? – поинтересовался Квадратный.
   – Многие не понимают, – поддержал его Антон.
   – У этих ящерокоров, – объяснил Рост, – четыре вымени. Одно – сразу под головой, на груди, второе уже ближе к пуповине…
   – Они живородящие? – спросила Ева, не отрываясь от стола.
   – Иначе откуда бы у них было молоко? – ответил Ростик. И продолжил: – Третье вымя под пуповиной, а четвертое между задними ногами, как у наших коров. Только вымя эти не выходят наружу, а расположены внутри, и доить ящерокоров – оч-чень нелегкое дело. Но зато молоко у них – нектар и амброзия. А второе молоко, и особенно первое, из самого маленького вымени, обладает целебными свойствами. Причем для всех существ. – Он подумал и решил пояснить: – За первое молоко пернатые, например, готовы платить любую цену. Они из него какую-то мазь делают, гангренозные раны за день затягиваются.
   – А почему вокруг него такие страсти разгораются? – поинтересовалась Ева.
   – Для того чтобы наполнилось первое вымя, нужно ждать в лучший период около месяца, а вообще-то еще больше. Второе вымя можно опорожнять раз в две недели, иногда в десять дней. Третье наполняется дней за пять. И лишь четвертое – дня за два. Так что…
   – Понятно, – за всех ответил Дондик. Его эти фермерские сложности не интересовали.
   Они поднялись на второй этаж. Тут Рост показал ребятам, как в центре спален сделан световой люк, а по всему периметру устроены узкие, чтобы только ствол ружья выставить, бойницы, выведенные наружу конусом, чтобы расширить угол обстрела.
   Квадратный походил по этажу, повыглядывал в бойницы, сделал вид, что прицеливается.
   – Высоковато, – покачал головой он. – Под твой рост, Гринев. А если будут другие стрелки?
   – В тот момент не подумал, – виновато пожал плечами Ростик, – а теперь переделывать лень. Хотя и возможно.
   – Во время боя, – заговорил Антон, – из этих спален можно и лазарет сделать. И оружие хранить… Я вижу, ни одна из них не простреливается через бойницы.
   – Так и задумано. Только до арсенала мне еще далеко, ружей всего… три. И патронов мало, самодельные плохо горят, а в Одессе обменивать неудобно, у них самих…
   – Почему? – спросил Дондик. – Для хорошего человека…
   – Я слышал, у вас на стрелка не больше двадцати штук стали выдавать. Вот и сделал вывод.
   – Больше не нужно, – улыбнулся Дондик. – А арсеналы-то у меня полны.
   Видимо, он уже считал Одессу «своим» городом. И навсегда, пожалуй, отметил Ростик. Почему-то ему второй раз за этот день стало казаться, что он зря так безвозвратно похоронил себя тут. Выслушивая новости, поставляемые во время приездов Кимом или Евой, у него подобного ощущения не возникало. Наоборот, он думал, что здорово устроился. И лишь теперь…
   В молчании хозяин и гости поднялись еще на этаж. По сути, он являлся уже чердаком, только активно используемым и, разумеется, имеющим оборонительное значение.
   – На третьем этаже у нас тоже кладовки – яблоки, сушеный боярышник, вяленая рыба, – стал показывать Рост. – И четыре башенки по углам, для обстрела ближних подступов. Конечно, столько стрелков и пушек у меня нет, поэтому они большую часть времени закрыты ставнями.
   Антон подполз на корточках в угол крыши, добрался до башни, выпрямился и снял один ставень. Посмотрел, вздохнул с видом удовлетворенного инспектора, поставил ставень на место.
   – Не хлипкие у тебя заслонки? – участливо спросил он. – Что-то легковаты.
   – Пористые, – пояснил Рост. – Чтобы в одиночку снимать-ставить.
   – Вот я и говорю, легковаты. Знаешь, что пористый камень в двадцать сантиметров прошибается выстрела с пятого, если десятым калибром молотить?
   – Что прошибается, не знал, – признался Рост. – Хотя у меня там не двадцать, а чуть побольше. Да и стрелять для этого нужно так, что… В общем, ставни эти мало что решат, слишком там бойницы неширокие. Лишь мертвые зоны под самыми стенами простреливаются. А главная пальба пойдет оттуда, – он указал на верхнюю башню, сделанную в середине.
   Естественно, пошли туда. В башне была сооружена массивная каменная турель, правда, без пушки. И обзор возникал такой, что уже никакие дюны степи не закрывали.
   – Обжитое место, – с легкой завистью вздохнул Ким.
   – Каждую ночь тут кто-нибудь из волосатиков дежурит, – продолжил «экскурсию» Рост. – А если я в отлучке, наблюдение ведется круглосуточно… Согласись, жалко было бы все это потерять по глупости.
   – Соглашаюсь, – на этот раз Ким улыбнулся. Прикинул, как ему ляжет прицел, если на станине будет пушка. Оказалось, чуть высоковато. – Опять под себя делал. И подъемника под седалище стрелка не удосужился устроить.
   – Такое было время, – признал Рост. – Только на себя надеялся.
   Внезапно что-то проклекотал Шипирик. Все люди, кроме Роста, замерли. Но он, на правах хозяина, проследив жест странных рук пернатого, понял, о чем был вопрос. И пояснил больше жестами, чем словами. Хотя и словами тоже.
   – Нет, – он потряс головой и изобразил волнообразное движение рукой, – от китов я отбиваться не собираюсь. А вот по антигравам, – он показал на пальцах антиграв, – придется бить, сняв эту крышу. – Он указал на швы, расходящиеся, если разомкнуть каменные щеколды и сдернуть мощные черепицы. – Башня вообще-то крепкая, но ее можно разобрать, понимаешь? – Почему-то он говорил громче, чем обычно.
   – А это не опасно, – поинтересовался Квадратный, – объяснять потенциальному врагу свои возможности? У них ведь тоже летуны есть.
   – Не знаю, – с беспечностью улыбнулся Рост, – я так давно уже ни с кем не воевал, что и забыл, каково это – опасаться кого-то… Кроме людей, конечно.
   – То-то у тебя каждую ночь пост выставлен, – пробурчал Антон. – Небось еще и проверяешь его?
   – А как же? – удивился Рост. – Конечно, проверяю.
   Снизу, как из погреба, донесся голос Евы:
   – Мальчики, мыть руки. Будем ужинать.
   И в этот момент погасло солнце. Вообще-то Рост уже давно ожидал, что оно выключится, но, видимо, небрежно пересчитал коэффициенты, вот и ошибся. За ним это водилось.
   Все пошли вниз, негромко переговариваясь, в целом скорее одобряя заведенную систему обороны, чем полагая ее слишком легкомысленной. Да, решил Рост, в Полдневье легкомыслие – порок. А вот даже откровенно перестраховочные решения никогда никем не будут осуждаться. И ничего не поделаешь – так устроена нынешняя жизнь, и не только людей. Однако хорошо ли это? Не признак ли все усиливающейся трусости?
   За столом, когда все расселись, воцарилась напряженная тишина. Потому что следом за Ростом и Евой уселись и пурпурные, и волосатые, и, разумеется, Шипирик. Наконец, Дондик не выдержал:
   – Они что же, с нами будут ужинать?
   – Да, – спокойно ответил Рост. – Объяснение простое. Когда я пришел в Чужой город, меня сразу стали сажать за стол со всеми. И я решил…
   – Понятно, – кивнул Квадратный. – Я ничего не имею против.
   – Ну, если тут так заведено, – вздохнул и Антон.
   А они изменились, решил Рост. Да и я тоже. Раньше мне пришлось бы нести какую-то чушь про отсутствие классовых барьеров… А теперь они полагают себя лучше других, по крайней мере, хотели бы есть отдельно, по-господски.
   – Тут никогда и не было по-другому, – сказала Ева, разливая суп из ракушек. – Я уже и внимания на это не обращаю.
   – Неужели каждый может выйти из степи, – поинтересовался Дондик, принимая тарелку, – и ты его усадишь за стол?
   – Не каждый, – признал Ростик. – Но того, кто произнесет «л-ру», без сомнения сразу усажу, только попрошу руки вымыть. И то в самом крайнем случае.
   – И рыболюдей? – поинтересовался Антон.
   – Им-то, кстати, руки мыть не обязательно, – ехидненько добавил Ким.
   – С них все и пошло, – признался Рост, принимаясь за еду. – В первую зиму как-то у меня на ступенях в воде оказался один викрам. Был он израненный, то ли на акул нарвался, то ли его Фоп-фалла невзлюбил. А к тому времени у нас уже было немного молока, потому что мы пару раз опробовали этот трюк с коровами. Понимаете, хранить мясо мы еще толком не научились, вот и делали фарш, добавляя туда немного второго молока, и мясо было – загляденье. Ну вот, отпоили мы этого викрама первым молоком, он уже через день ожил и на третий день вообще уплыл. А еще через месяц, для нас как раз самые трудные дни настали, – мы уж думали личинки насекомых из земли выкапывать, – приплыла от них целая делегация и приволокла… Не помню точно, наверное, с полтонны отличной местной кефали. Тогда я и смекнул, – Рост постарался как можно убедительнее улыбнуться гостям, – что тут через еду заключается мир. Как у арабов через воду, или у германцев в старину, сменявшись ножами.
   – Я не знал, – коротко проговорил Дондик.
   – Так и пошло. Викрамы приходили ко мне за молоком, притаскивали уже не столько еду, сколько металл, разные изделия…
   – Например?
   – Вот бочонки для молока и сидра, вы думаете, я из дерева строгаю? Шиш бы у меня что-то путное получилось. Мне викрамы такие раковины приносят, они их как-то размягчают, разворачивают, потом склеивают, и получаются емкости, литров до ста вмещается. И не портится ничего.
   – А пернатые? – спросил Антон.
   – Эти вообще мастера по стеклу, по кожам, по тканям. И веревки у меня от них. Сети опять же…
   – Здорово ты устроился. – Ева стала всем раскладывать фасоль с мясным рагу. – Осталось только рыночные дни ввести, и живи, как в Сорочинцах.
   – Примерно так и получается, – согласился Ростик. – Иначе я бы, наверное, не выжил. Или остался бы производителем одной фасоли.
   – Наверное, все дело в исключительном положении Храма, – проговорил Ким, как всегда, уплетая все подряд с отменным аппетитом.
   – Не только, – высказался Квадратный. – Рост и сам не зевал, а развивался.
   – Да ничего я не развивался. Просто жил со здравым смыслом…
   – Вот и я о том же.
   – Двары могут поставлять, наверное, латекс для патронов, древесину, – Дондик оглянулся, – я где-то видел у тебя цельнодеревянную мебель.
   – В спальне, – пояснила Ева.
   – Да, правильно.
   Рост наелся, кажется, впервые за весь день. И осмотрел стол. Это было странно, но в то же время совсем неудивительно. Люди ели наравне с пурпурными, которые, как всегда, уселись на самый дальний конец стола, волосатики, по своему обычаю, перекладывали друг другу самые лакомые куски и почти не обращали внимания на пернатика, с которым вне этих стен скорее всего попробовали бы воевать.
   – Десерт будет? – спросил Ким.
   – Будет, – признала Ева. – Настоящая манная каша! Я привезла немного манки… Вот только молоко пришлось брать от ящеров.
   – Св-же, – пояснила Ждо.
   – Верно, – согласилась Ева, – зато свежее. Не из твоих хваленых раковин.
   – А со своей стороны я обещал сидр, – добавил Рост, понимая, что расслабляться еще рано, но все-таки ощущая, как все глубже погружается в облако благодушия и редчайшего для него самодовольства.
   – После каши, – решительно приказала Ева. – Я не дам испортить свой кулинарный шедевр.
   Каша с медом понравилась, конечно, всем. Это было что-то такое, от чего даже Дондик почмокал языком.
   – Ладно, – проговорил наконец Ростик, которого стали одолевать сомнения. – Я показал и рассказал вам все, что имею и знаю. А вы-то почему тут?
   – Все просто, – Дондик немного нахмурился. – Приехали тебя по-дружески предупредить.
   – Вот как?
   – Месяц назад в Боловск вошел караван, – продолжил Квадратный, потому что Дондик больше ничего не говорил. – Людей… Вернее, аймихо – так они себя называют. Но они совсем как мы, даже общие дети, кажется, возможны. – Он подумал, прикончил остатки своей каши, посмотрел на Ростика. – Давай сидр.
   Рост кивнул Кирлан, она поднялась, поправила фартук и ушла, чуть неуклюже переставляя слишком большие для бакумурши ноги.
   – Как они прошли через посты, расставленные вокруг города – уму непостижимо. Но они не только прошли, но и направились сразу… К кому бы, ты думал?
   Вернулась Кирлан, разлили сидр, он, как Рост и ожидал, оказался выше похвал. Старшина, тоже почмокав, вернулся к своей теме:
   – К отцу Петру. Тот с ними поговорил…
   – Как поговорил? – спросил Ростик.
   – Они немного уже знали русский язык.
   – В общем, – скороговоркой продолжил Антон, – он их крестил, всех поголовно. И эти пришлые… аймихо стали как бы русскими.
   – Антон их не любит, – усмехнулась Ева. – Но он прав. Они так ловко устроились, что их сразу приняли. Поселили в брошенных домах, стали подкармливать на первых порах.
   – Теперь-то они, кажется, в порядке, – добавил Антон. – Раздобыли себе землицы, посеяли там какой-то особенный озимый горох… Кстати, привезли с собой коз, так что летать за три моря не нужно, попросишь, они с тобой на что-нибудь поменяются.
   – А потом стали определяться, так сказать, политически, – задумчиво проговорил Дондик. – У них есть система старейшин, есть лекари, есть многое, что нам может пригодиться.
   – Одни повозки их чего стоят, – высказался Ким, выныривая откуда-то со дна своей кружки с сидром, вернее, уже пустой.
   – Что в них особенного?
   – Они антигравитационные, – проговорила Ева, – хотя по суше их волокут быки. Или буйволы, я не знаю, что это за звери такие. Скорее все-таки буйволы. Только быстрые очень и выносливые.
   – Ты сказала «по суше»? Значит…
   – Значит, – согласился Дондик. – Они как-то на своих повозках переправились через море. И высадились в районе полуострова пернатых. И перевезли не только свой скарб, но и этих коз с буйволами. В общем, толковые ребята.
   – Сколько их? – спросил Ростик.
   – Ага, – удовлетворенно проговорил Квадратный, – значит, мы об одном думаем. Их немного – тысячи две. Из них бойцов всего-то несколько десятков. – Он подумал и твердо добавил: – Ситуация с воинами у них еще хуже, чем у нас. Я видел среди них даже вооруженных женщин.
   – Хо-ох, – произнесла Ева, и в этом звуке было столько негодования, что Квадратный даже заморгал, как заведенный, стараясь, придумать что-то, «уточняющее» его слова. Но так ничего и не придумал.
   – Кажется, понимаю, – высказался Ростик. – Вот только одно неясно – какое отношение эти путешественники имеют ко мне?
   – Как, разве мы тебе не сказали? – переспросил Дондик. – В том-то и дело, что они почти в один голос говорят, что прикатили к тебе. Разумеется, не только к тебе, но… главным образом, им нужен ты.
   – Точно, – пророкотал Антон. – Ты, и никто другой.
   Рост подумал, почесал затылок и ничего умнее не придумал, как спросить:
   – А они вообще-то издалека?
   – Говорят, что прошли из-за твоих красивых глаз восемьдесят тысяч километров, – отозвался Ким. – Говорят, что были в пути последние шесть лет. Но я думаю – врут. Я думаю, и прошли они больше, и шлялись дольше.
   – Почему? – спросил Рост.
   – Не знаю, – ответил Ким и посерьезнел. – Наверное, тебе предстоит ответить на этот вопрос.


   Ребята улетели к полудню следующего дня, но Ева осталась, отпросившись у Дондика. Она вообще, как стал замечать Ростик, все больше привязывалась к Одессе. Уже и начальство приморского города для нее стало важнее, чем команды из штаба Председателя, уже и время возвращения она согласовывала с Дондиком… Но поскольку он разрешил ей остаться, то и Рост не возражал. Он вообще соскучился по своей золотоволосой красавице.
   На третий день он решился ей об этом сказать. Они лежали на пляже, загорали. Вернее, загорала Ева, а Рост болтался поблизости. И так уже было устроено его фермерское нутро, что он отчасти болтался, а отчасти перечислял дела, которые мог бы сделать, если бы не чувствовал себя в такой зависимости от своей гостьи.
   Наконец, он не выдержал, подсел совсем рядом, чтобы она знала, что он способен думать о ней не только ночами, и кинул для начала разговора пару камешков в воду.
   – Ев, – начал он, – тебе город не надоел?
   Она сразу все поняла. Лежа на спине, убрала с глаз руку, которой закрывалась от чересчур яркого для осени солнца, посмотрела на Роста прищурившись.
   – Друг милый, ненаглядный мой, замечательнейший из мужей, – она подумала, и торжественно завершила, – город мне не надоел, переселяться к тебе я не собираюсь. А скорее всего ты очень скоро возьмешься за ум, посерьезнеешь, переедешь в город, и все у нас пойдет как надо… Ты ведь об этом спрашиваешь?
   – Об этом, – признался Рост.
   – Тогда я тебе ответила.
   Рост посмотрел на Храм в четырехстах метрах от них.
   – Только одна ошибка, никуда я отсюда не уеду. Тут спокойно, начальства нет, всякие гости ко мне приходят. Хотя тебе, конечно… гм, недостаточно.
   Она не ответила, перевернулась на живот и подставила солнышку спину, голую попку и стройные, изумительной формы ноги. Рост едва удерживался, чтобы не шлепнуть ее, да так, чтобы Ева взвизгнула. Но удержался, поднялся, пошел к дому. Шагов через десять не выдержал, обернулся. Ева лежала чуть более расслабленно, наверное, тоже думала, что он ее шлепнет. В том, что не шлепнул, выразилось его неодобрение.
   – Ев, я еще вот что хотел спросить… Ты что имела в виду, когда сказала, «замечательнейший из мужей»?
   Она сразу все поняла. Села, стряхнула песок со щеки.
   – Не то, что ты думаешь, – она улыбнулась так, что не поверить ей было нельзя. – Я имела в виду не каких-то мифических своих мужей, а… Вообще, всех мужиков в округе. Понимаешь?
   А Рост вдруг не очень-то ей и поверил. Он вздохнул и пошел в дом. Ева – вот ведь чуткость! – сложила свою подстилочку, комбинезон и что-то там еще, потащилась следом, хотя явно хотела пожариться у моря. И это почему-то послужило главным доказательством, что Ростиковы подозрения не беспочвенны. Но настаивать на чем-то было глупо. Такой сильной, здоровой и красивой девушке, разумеется, не могло хватить десятка экскурсий в год в этот отдаленный Храм, к потерявшему хватку и быстроту мышления, слишком успокоившемуся Ростику.
   А именно это было скрытой формой наказания, которая существовала в ссылке. Просто раньше Рост об этом не догадывался, и только сейчас понял по-настоящему.
   В следующие несколько дней все было, как прежде, Ева откровенно радовалась их любви, но… Разочарование все-таки осталось. И Рост понял, если боль эту не замечать, со временем она возведет между ними стену, которую не сможет преодолеть никакая яркость их отношений.
   А в конце сентября, когда Ева загорела чуть не дочерна, в отдалении появился шлейф пыли. Рост его не заметил бы, но Ждо, которая научилась даже по ночам странным образом смотреть в подзорную трубу, которую как-то привезла из Боловска мама, известила его о необычном явлении. Поутру Рост вышел на самую высокую дюну в окрестности и внимательно изучил протянувшиеся в бесконечную даль равнины. Пыль виднелась уже довольно отчетливо, так что было ясно – это не слишком большой табун жирафов, и не чрезмерная стая гиеномедведей. Те, кстати, в это время года в стаи вообще не собираются, осенью они предпочитают кормиться семьями. Значит…
   Рост спустился с дюны, нашел Еву, которая настолько измаялась бездельем, что даже пыталась помогать Кирлан в заготовке рыбы на зиму, и спросил:
   – Сколько может быть повозок у этих ваших михоев?
   – Аймихо? Не знаю, – она стряхнула с рук чешую, – наверное, много.
   – Тогда – они появились.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное