Николай Басов.

Экспансия

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

   Рост поднял один лист, другой, полистал блокнот, который брал с собой в разные передряги, например, в их поход со старшиной Квадратным к Олимпу. Точно, тогда они еще Олимп открыли, Перевал и, кажется, Водный мир. Еще, если не изменяет память, впервые опробовали гелиограф. Кто теперь из этих ребят поверит, что они были когда-то такими отчаянными первопроходцами.
   Рисунки были беспомощными, сейчас бы он сумел сделать что-то получше. Точнее, выразительнее, даже, пожалуй, определеннее. Но такой свежести взгляда точно не добился бы. Это вот и можно принять за похвалу, решил Рост и спросил:
   – Откуда?
   – Мама как-то пришла к бабушке, они посидели, поболтали о тебе немного, и мама принесла их к нам. Я их с детства разглядываю.
   Рост нашел еще один блокнот, где он рисовал план города, когда они с Кимом сидели на горе, выслеживая, как пернатые варят вогнутые зеркала. Неожиданно рука его дрогнула, рисунки на миг размазались, словно очень близко что-то взорвалось.
   Он понял, что, как бы он теперь ни делал вид, что не согласен с предложенными ему заданиями, бросить это дело не сможет. Так и будет носиться туда-сюда, но в конце концов пойдет туда, зная куда, пока окончательно не сделает то, что нужно. Хотя, возможно, это окажется совсем не то, чего от него ждут.
   «Интересно, – отстраненно подумал Ростик, – почему?» Ведь это не было обычным его предвиденьем, это было что-то иное… Или все-таки очень хорошо сбалансированное, почти подчиненное его волей предвиденье? Без обычных болей, тошноты, темноты в глазах?
   Но чем оно вызвано? «Нужно вспомнить, – решил Рост. – Так, я думал о том, делая эти рисунки, что, если даже мы не выживем, кто-нибудь найдет нас, и обязательно, хоть в таком виде, но разведанная нами информация станет известна людям. И тогда…»
   Эта нехитрая идея и оказалась ключом к его очередному всплеску, и он увидел… Нет, не увидел даже, а почувствовал, руками, ладонями, кожей, хотя и глазами тоже увидел, что на рисунках вокруг почти каждой из нарисованных фигур присутствует еще что-то. Какая-то аура, которую он выразил не четкими линиями, а специально как бы размытыми следами карандаша, хотя иногда определенно рисовал это и напрямую, почти как иконописец выводит вокруг головы святых нимб.
   «Неужели же я даже тогда это видел? – удивился Ростик. – Ведь ничего почти не понимал, не мог бы даже словами описать, а вот оказывается – видел».
   Он еще раз пересмотрел рисунки и понял, что он действительно нарисовал то, что видел, но почему-то эта особенность стала заметнее только после того, как его рисунки много лет рассматривал Ромка. И не он один, наверное. Что происходит с рисунками, вообще с изображением, когда их рассматривает множество людей в течение долгого времени?
   Нет, решил Ростик, нужен конструктивный подход, какая-нибудь философия… И едва он это про себя решил, как почти сразу же понял – в его рисунках, которые он для экономии бумаги делал на одном листе чуть не поверх друг друга, все – Шир Гошоды и махри, бакумуры и пернатики, двары и даже викрамы – все чем-то разделены.
И только люди, которые иногда были прорисованы весьма схематично, объединяют их.
   То есть с точки зрения формальной композиции именно люди определяли единство того, что Рост изображал, иногда даже вовсе о том не думая. Но эта особенность прослеживалась, она была, иногда даже казалась немного навязчивой.
   – Так, – Рост отложил рисунки и посмотрел на своих нежданных гостей. – Ты молодец, что принес эту папку.
   – А что? – как бы невинно спросил Витек.
   – Долго пояснять, – отозвался Ростик.
   Но впервые за все последние дни отчетливо представил, что из него, кажется, потому и не мог получиться художник, что он рисовал что-то иное, не то, что видели глаза. А то, что он понимал о мире другим, не переводимым в изображение образом.
   – Главное, – он снова осознал, что небрежничает, а ведь не терпел этого, и когда сам был в возрасте мальчишек, и теперь презирал в людях едва ли не больше, чем трусость. Да ведь это и было трусостью, только неосознаваемой, а потому как бы прощаемой… Если люди настолько недисциплинированны, что позволяют ее прощать. – Я понял главное. Что на острове по ту сторону нашего моря есть трава ихна. – Он подождал, пока ребята переключатся на новый оборот их разговора, и убежденно добавил: – Она там есть, нам нужно только ее выменять на что-то… Или отвоевать, если не будет другого выхода.



   Ростик оглядел собравшихся почти с тоской. Все были ребята технической направленности – Казаринов, Поликарп, который отпустил бороду с усами, вероятно, из нежелания бриться хилыми и очень ненадежными бритвами c его же завода. А может, у него было так много интересов, что вид собственной многомудрой головы его просто не заботил. Еще за столом сидел Сергей Дубровин, тот самый, которого Рост помнил еще по временам, когда обеспечивал алюминиевый завод торфом для выработки электроэнергии. Тогда он ему понравился, но на этот раз бросал на Роста чересчур внимательные взгляды, что несколько смазывало внешнюю дружественность их отношений. Последним был незнакомый паренек, очень юный, почти мальчишка, чуть старше, чем Ромка или Витек. Но у него на боку была довольно навороченная пушка пурпурных, и почему-то сразу становилось ясно, что обращаться с ней он умеет. Все называли его Серым, и лишь однажды Дубровин окликнул его по фамилии. Это оказался тот самый Изыльметьев, про которого Рост уже что-то слышал, только не хотел припоминать, от кого и по какому поводу.
   Поликарп, по установленной в этой четверке табели о рангах, расстелил на столе свернутые трубочкой листы сероватого ватмана и придавил их с трех сторон, чтобы они не сворачивались. Для четвертого угла он не нашел достаточный груз и придерживал его пальцем.
   Собрались в городском доме Кошеваровых. Сам Илья Самойлович был где-то на работе, по своим управленческо-мэрским делам, но чувствовалось, что он в этом кабинете больше не работает. Отдал его, видимо, Поликарпу в полное и окончательное распоряжение.
   Рост приглядывался к Полику, если называть его прежним именем, с интересом. Помимо растительности на лице, он стал сутулым, оплывшим и выглядел гораздо более взрослым, чем Рост его помнил. Прямо даже неудобно было называть его Поликарпом, все время хотелось присоединить к имени отчество. Впрочем, Рост не помнил его, но не сомневался, что ребята подскажут. Так и оказалось. Сережа Дубровин, которого, чтобы избежать путаницы, называли по фамилии, спросил с заметной долей почтительности:
   – Поликарп Осипович, это уже исправленный проект или старый?
   Ответить Полик не успел, потому что в кабинет, толкнув дверь попой, вкатилась Раечка, улыбчивая и довольная жизнью, как Ростик уже давно ни у кого не видел. Она тащила поднос со стаканами темного чая, причем все стаканы были в подстаканниках и с ложечками. Еще на подносе стояла старая селедочница, доверху засыпанная домашним печеньем типа «хворост». Селедочницу Раечка использовала потому, что, вероятно, не нашла другой компактной посудины.
   – Рай, я же просил не беспокоить.
   – Ты просил, а ребята, может, чаю хотят. – Взгромоздив все принесенное на угол стола, где сидел Дубровин, она хлопнула Роста по руке и заговорщически улыбнулась. – Ты сразу не уходи, меня отыщи, поболтаем.
   Поликарп тут же разгладил хмурые морщины на лбу и с интересом уставился на Роста, потом на жену. Что он при этом думал, Ростик не захотел угадывать.
   – Конечно. – Он кивнул и улыбнулся Раечке, так умело управляющей мужем без его ведома.
   – Старый, кажется, – отозвался неожиданно Казаринов, приглядываясь со своей стороны стола к чертежам. Ворчливость его подействовала на молодых, Дубровин и Серый, накинувшиеся на чай и печенье, тут же попробовали хрустеть потише.
   Рост посмотрел на машину, которая была начерчена на бумаге. Это было что-то странное, такого он прежде не видел. И хотя он не очень умел читать чертежи, общий план выдавал в этой конструкции немалые размеры.
   Поликарп вдруг улыбнулся и взял свой стакан, помешал лежащий на его дне мутным слоем мед, чтобы было послаще, отхлебнул, дернул губами. Чай был горячим. Передал еще один стакан Росту. Казаринов от чая отказался, сердито мотнув головой, по его мнению, они теряли время зря.
   – Итак, – начал Поликарп уже спокойнее, – что мы тут имеем? Практически совмещенную с боевым крейсером платформу, сделанную как весьма здоровый экраноплан. Профилированный и собранный по всем законам аэродинамики, чтобы можно было лететь над водой, используя подъемную силу.
   Машина действительно была невероятной. Широкое крыло, на котором сверху жесткими растяжками был пристегнут треугольный антиграв.
   – Вот эти блины крейсера, как видно на проекции снизу, работают напрямую, в прорези в самом корпусе экраноплана. Помимо нормальной подъемной силы, они обеспечивают еще и раскрутку вот этих антигравитационных мельниц, – он посмотрел на Ростика, – как мы теперь их называем, которые посредством системы валов передают крутящий момент на два толкающих винта. Винты здоровые, на пределе прочности имеющихся у нас материалов.
   – Да какой у нас материал, – буркнул Казаринов, – кованое дерево с окантовкой из алюминия. Самое главное, не прочность, а чтобы они были хорошо отбалансированы.
   – Ну да, и это тоже, – добавил Дубровин.
   Теперь и Ростик заметил, что под блинами крейсера в крыле были отверстия, а под задними еще чуть сбоку и сзади стояло два обычных маховичка с грузами, которые вследствие усиленной гравитации раскручивались, подобно тому, как водяные мельницы начинали крутиться под давлением воды. Система передач была довольно любовно прорисована еще на одном листе и включала в себя и какую-то пирамиду из храповиков, шестеренок, валов с роликоподшипниками и даже, как показалось Росту, что-то вроде системы смазки, которая гоняла масло между всеми трущимися деталями конструкции.
   – Редукторы, разумеется, повышающие, чтобы добиться наибольшей скорости вращения винтов. Практически, – Поликарп снова отхлебнул чаю, почти решительно поставил стакан на край стола, наконец, как четвертый необходимый ему груз для чертежей, – мы можем идти с расчетной скоростью километров сорок или даже сорок пять в час.
   – А крейсерская скорость? – спросил Изыльметьев.
   – Крейсерская чуть больше тридцати. Но, – Полик поднял палец, – испытаний никто толком не проводил, это зависит помимо технических особенностей и от мастерства пилотов.
   – Мало, – вздохнул Серый. – Нам бы километров шестьдесят, тогда бы викрамы точно не успели нас атаковать, мы бы оказались просто за пределами их скоростных возможностей.
   – А зачем вообще вся эта конструкция? – холодновато, все-таки втайне боясь показаться олухом, спросил Рост.
   – Очень просто, – отозвался Поликарп. – Обычный крейсер не способен поднимать груз, который был бы достаточным, чтобы смотаться на Новую Гвинею, как ее теперь все называют, и обратно, да еще полетать над самим соседним островом. Поэтому мы придумали эту машину, – он кивнул на расстеленные перед ним чертежи, – ради грузоподъемности. Сейчас, по расчетам, получается, что эта вот штука может тащить в режиме экраноплана груз раза в четыре больше. И это, соответственно, не позволит океанским викрамам атаковать его из-под воды. Кроме того, когда вы прибудете на место…
   – Если прибудем… – чуть слышно отозвался Изыльметьев.
   – Это крыло вы сможете использовать как базу, оставив ее на воде или даже на берегу, если сумеете на него выползти. Выставите охрану и… Да, облетите весь этот остров в целях разведки, или что там у вас получится… Помимо усиленного экипажа, вы сможете также принести назад какой-нибудь груз, который вам там удастся получить. Разумеется, уже за счет сожженного топлива и прочего использованного обеспечения.
   И тут, вместо того чтобы слушать Поликарпа, мысли Роста вдруг слегка поплыли. Он и попытался было вернуться к пониманию этой лекции, но как-то не очень решительно, словно бы она была не слишком важна. Хотя, скорее всего, как раз для него как для командира все было очень серьезно.
   Сообщив Дондику, что он готов взяться за предложенные ему проблемы, Рост подчеркнул, что существуют трудности со средствами путешествия на Новую Гвинею. Дондик объявил, что займется этим сам, и тогда… Возникло это совещание.
   – Груз можно разместить в этих пазухах крыла, вернее, его лучше назвать трюмом. – Поликарп посмотрел на смутно слушающего его Ростика.
   – Грузы оболочку не продавят? – спросил Изыльметьев. – Какая вообще обшивка в этой части крыла?
   – Двухмиллиметровый дюраль, – вздохнул Казаринов. – Дерево мы пытались использовать, но… Не хватило жесткости.
   – Для тебя должно быть важно, – поучительно повернулся Поликарп к мальчишке, – что грузы тут можно свалить почти любые. Но ходить все-таки желательно вот по этим стланям. Чтобы не продавить обшивку и не нарушить аэродинамику.
   – И чтобы не перегружать его, что неизбежно скажется на маневренности, вообще на управлении, – добавил Казаринов.
   Рост попробовал сосредоточиться. На столе теперь был расстелен лист, изображающий конструкцию в разрезе. Вдоль крыла, к его обеим оконечностям, по стрингерам, через какое-то подобие нервюр, создающих профиль крыла, действительно проходили стлани, как в обычной гребной лодке.
   – Знаешь, – вдруг решил Поликарп, – там места очень много, и хотя придется ходить, согнувшись, все-таки… Пожалуй, я нарисую тебе эскиз, как следует располагать груз наиболее безопасным способом. А то вы наворотите чего-нибудь.
   – Загружаться-то они будут у меня, в Одессе, – буркнул Казаринов. – Научатся, если захотят.
   – Отлично, – почти безнадежным тоном признал Изыльметьев. – Тогда следующий вопрос: зачем нужны вот эти два киля, или как их там можно назвать?.. И почему ими нельзя управляться во время полета над водой.
   По концам крыла действительно имелись два опускаемых киля, да еще вооруженные поплавковыми сигарами.
   – Ты представляешь, какие силовые конструкции должны передавать управляющие движения, если бы мы вздумали устроить водяные рули? – спросил Полик. – Нет уж, чтобы все было проще и легче, мы выставили воздушные рули за каждым из винтов и, уверяю тебя, получили усилия намного меньше, а эффект почти такой же. Это проверено.
   – А что, если антиграв собьют? – спокойно спросил кто-то, и лишь тогда Рост понял, что вопрос задал он сам. – Как экипаж этого… экраноплана сумеет вернуться?
   Все, сидящие за столом, переглянулись.
   – Тогда дело плохо, – признал Дубровин.
   – Нет, теоретически, конечно, мы можем оснастить плавающую часть машины воздушными змеями, на которых ходят по морю местные купцы. Но… Тащить их туда – это лишний вес. К тому же постановка этих высоколетящих змеев не всегда получается даже у лучших пилотов с использованием малого антиграва. Если крейсер будет недействующим… – Полик нахмурился. – Если вы его потеряете, то возвращение станет невозможным.
   – Вот и я о том же, – сказал Рост твердо. – Нам следует продумать хоть какую-нибудь связь с Одессой, чтобы вызвать в случае малейшей неудачи подкрепление. Например, еще один крейсер.
   – Еще один крейсер переоборудовать для того, чтобы его можно было безопасно укрепить на крыле, довольно сложно, – сказал Казаринов. – Это же не обычная штатная машина. Это черный треугольник, в котором мы слегка изменили внутренний каркас, и теперь он имеет специальные приспособления для крепления растяжек, фиксаторы для блинов при полете в режиме экраноплана… Нет, второй такой мы быстро построить не сумеем.
   К Росту мигом вернулся интерес.
   – Так вы что же, не только в чертежах эту идею обсасываете? Что-то из этой конструкции уже исполнено?
   Казаринов и Поликарп переглянулись. Ответил Полик:
   – Крыло практически готово. Мы его лет пять назад для сверхдальних разведок стали строить, по заказу Дондика. Правда, ходовых испытаний не проводили, почему-то это все стало не слишком для него интересно… А крейсер, раз ты поднял, по своему обыкновению, очередную волну, мы, пожалуй, сумеем доделать на днях.
   Рост посмотрел на обоих этих хитрецов, которые строили в ангарах Одессы такие замечательные штуки, по обыкновению, никому в этом не признаваясь.
   – Тогда, если всем все понятно, – он мельком посмотрел на Изыльметьева, – последний вопрос. А нужны ли эти ходовые испытания? Или мы сможем испытать все, что вы тут… наваяли, в реальном походе?
   – Сразу в поход? – с огромным сомнением спросил Казаринов. Ему определенно было жалко отдавать Росту такую замечательную машину, над которой, вероятно, он и размышлял все упомянутые Поликом пять лет. Хотя кто же знает, над чем в действительности размышляет Казаринов?
   – Промедление нежелательно, – спокойно, даже лениво продолжил Рост. – Помимо прочего, не хотелось бы попасть в осенние шторма.
   – Шторма тут не слишком страшные… – проговорил Дубровин и осекся под взглядом Роста.
   – В заливе, – объяснил Ростик. Подумал. – Кроме того, хорошо бы поскорее выяснить проблему этих семян, чтобы марш на тот конец континента совершать зимой. Почему-то мне кажется, что поход при сниженной сезонной активности всякой живности в близости Водного мира пройдет спокойнее. Да и к весне хорошо бы уже подготовиться к севу… – И лишь тогда осознал, что присутствующие могут не знать ни цели этого похода, ни плана переселения губисков. – Но это пока избыточная для вас информация.
   – То совсем ничего, забыли даже, то вдруг сразу – давай! – проворчал Казаринов.
   – У Гринева всегда так, – без осуждения, просто принимая ситуацию как данность, отозвался Поликарп. Посмотрел на Роста круглыми глазами. – Без ходовых испытаний и доводок все-таки нельзя, конструкция новая, а ведь даже маленькие экранопланчики требуют доводки. Так что умерь свой пыл… хотя бы на пару недель.
   Рост посчитал про себя так хорошо известное ему море, погоду и сроки.
   – Двух недель давать вам не намерен, – вздохнул он. – Даю неделю, если нужно, требуйте у Дондика людей и работайте по ночам. – И уже про себя добавил: «И этого времени жалко… А когда мы там окажемся, за него вообще платить придется».
   И все вдруг сразу поняли, что это не блажь, не перестраховка или командная нетерпеливость. Рост поднялся со стула и пошел к двери. Повернулся, обвел всех твердым взглядом, попрощался.
   И лишь когда вышел из дома, вдруг вспомнил, что Раечка просила его заглянуть к ней. Но возвращаться не хотелось. К тому же это была дурная примета.


   Ходить по корпусу крыла можно было только в кедах, к счастью, на складах каким-то чудом еще осталось несколько десятков пар, и из них удалось выбрать подходящие размеры почти для всего экипажа, разумеется, кроме бакумуров. Иначе тонкая обшивка проседала, и на белой поверхности оставались следы каблуков. А лучше всего было ходить босиком, что команда, набранная Ростом, быстро раскусила. Хотя по времени года было уже холодновато.
   Без ходовых испытаний не обошлось. Главным образом потому, что необходимо было оттренировать экипаж огромного экраноплана. Рост этим и занялся. Почти неделю гонял людей, чтобы они умели быстро поставить на растяжки крейсер, а потом так же быстро его освободить и подготовить для полета. Старт с качающейся на воде платформы тоже представлял немалую трудность. Приходилось вертикально и довольно резво набирать высоту, чтобы не разрушить хрупкий экраноплан антигравитацией, которая у крейсера была существенно мощнее, чем у обычных лодок. А ведь и те иногда серьезно травмировали людей, оказавшихся слишком близко, или даже ломали на бреющем полете подвернувшиеся ветки деревьев.
   Тренировки оказались полезными, тем более что уже на третий день, посмотрев на все это, Казаринов с задумчивым видом походил среди ребят и, отозвав Роста в сторонку, сдержанно объявил, что некоторые крепления и даже систему смазки редукторов придется усовершенствовать. И Рост едва не отказался, потому что бывший главинженер отделения консервации паровозов все время был недоволен машиной, все время что-то хотел в ней улучшить. Создавалось впечатление, что, дай ему волю, он вообще эту самоделку в поход не выпустит. Но пришлось согласиться, и уже через пару последующих тренировок он понял, это было правильное решение, управление упростилось, а скорость выросла. Да и ребята смогли отдохнуть за ту пару ночей, пока механики работали, что тоже было не лишним.
   Ребята подобрались толковые, Рост даже внутренне поздравил себя с тем, что они достались ему для этого задания. Главным «приобретением» был, как оказалось, Игорь Изыльметьев. Этот русоволосый и сероглазый парень, по которому, несмотря на его относительную молодость, уже вздыхала половина девиц Одессы, оказался крепким орешком. Он влезал во все технические проблемы и, по утверждению Кима, был одним из лучших пилотов, какого только можно было сыскать в городе. За рычагами крейсера, а Рост полетал с ним немного, он вел себя на редкость уверенно. И не допускал ошибок, с первого же раза научившись правильно заводить летающую машину на неверную платформу, проседающую на волнах.
   Вторым номером к Изыльметьеву Рост приставил Ладу. Она бы не простила ему, если бы он не взял ее в этот поход. И она была ему для чего-то нужна, это Рост уже привык чувствовать, как знаешь, что для некоторых действий нужно две руки или даже хорошо бы – три, а то двух не хватает.
   На пятый день обкатки летающе-плавающей машины в Одессу неожиданно приехал на грузовике Катериничев, которого Ростик помнил по первым войнам с губисками. Тогда он был хлипким и не очень уверенным в себе пареньком, который даже не знал, как командовать отделением подчиненных ему солдат. Сейчас же он передал Росту привет от Квадратного, который, как всегда, пытался чрезвычайно малыми силами контролировать едва ли не всю территорию, где обитали фермеры, и у которого Катериничев служил заместителем. Это была рекомендация. Такого бойца, как старшина Квадратный, было поискать, в этом Рост убеждался не раз и даже не десять. Если Квадратный прислал этого молодца, значит, его следовало принять с благодарностью, и никак иначе.
   Катериничев привел с собой еще несколько людей, весьма интересных, на взгляд Роста, но, конечно, их еще следовало проверить делом. Самым маленьким, но авторитетным в этой компании, как Рост быстро понял, был Игорь Израилев, который обожал оружие и про которого все говорили, что больше всего ему не хватает футбола. У него и кличка была – Футболист. Стрелял Израилев почти как Рост, даже получше многих проверенных стрелков, и потому безоговорочно должен был занять место главного пушкаря на крейсере.
   Конечно, Рост и сам хотел бы занять это место, но Лада с Катериничевым и примкнувший к ним Изыльметьев, которые все оказались давними приятелями, дружно восстали против этого, когда Рост попробовал с ними обсудить расстановку людей. Поворчав, Рост вынужден был признать, что требование правильное, но заявил, что иногда все-таки будет с Футболистом меняться.
   Еще в эту компанию входил Яша Якобсон, очень чернявый и темнокожий, чем-то смахивающий на юного Пушкина, если не считать роста. А был он такой длинный, что его дразнили не очень приятным прозвищем Складной. Яша обижался, совершенно по-еврейски замыкаясь в себе, и не поднимал глаз, поэтому когда его не хотели задеть, то величали Яхой. На это он реагировал благосклонно.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное