Барбара Картленд.

Спор богинь

(страница 2 из 14)

скачать книгу бесплатно

Сэр Родерик ласково дотронулся до ее щеки:

– По-видимому, кто-то из предков оставил нам, Уорфилдам, в наследство неуемное честолюбие и стремление к успеху, порой выходящие за пределы здравого смысла и доставляющие нам немало хлопот.

– Так, значит, это честолюбие побудило вас добиться такого огромного богатства? – улыбнулась Астара.

– Несомненно! – подтвердил сэр Родерик. – Я горел неутолимым желанием испытать свои силы и доказать всему миру, что мои мозги устроены лучше, чем у прочих людей. По-другому я просто не умел. – Он издал короткий смешок и заявил: – Всякий раз, добившись очередного крупного финансового успеха, я казался себе павлином, распускающим хвост и хвастающимся, что он лучше всех.

Астара взглянула ему в лицо и засмеялась.

– Я прекрасно понимаю, что вы при этом испытывали. Должно быть, это казалось вам… очень забавным и увлекательным!

– Моих братьев снедало такое же честолюбие, – заметил сэр Родерик. – Джордж – он лишь на год младше меня – избрал своей стезей политику; он перебрался из палаты общин в палату лордов, стал графом Уэлдамом и был назначен генерал-губернатором Ирландии.

– И вправду большой успех! – воскликнула Астара.

– Его сын Уильям, виконт Илвертон, – продолжал сэр Родерик, – уже вполне успешно проявил себя среди придворных франтов и щеголей.

Астара замерла, устремив огромные глаза на лицо сэра Родерика.

– Уильям, – медленно проговорил он, – добился немалых успехов в самых разных видах спорта. Мне нет нужды говорить тебе, что он невероятно хорош собой, и, пожалуй, нет другого холостяка, за которым бы с таким усердием и рвением охотились мамаши из Сент-Джеймса. – Нежно взглянув на Астару, он добавил: – Став женой Уильяма, ты получишь королевские почести, и мне трудно представить себе двух человек, которые так подходили бы друг другу, как вы, по своему внешнему облику.

Астара перевела взгляд на картину над камином.

– У Париса был выбор из трех богинь, – напомнила она. – Вы предложили мне Аполлона… Кто же следующий?

– Мой брат Марк, лорд Уорфилд, является в настоящий момент лорд-канцлером Англии, – ответил сэр Родерик.

– О, уж он-то определенно удовлетворил свое честолюбие! – воскликнула Астара. – Насколько мне известно, в правительстве это самая высокая должность, за исключением премьер-министра.

– Я ничуть не сомневаюсь, что Марк склоняет голову лишь перед королем, – подтвердил сэр Родерик. – Он еще в молодости отличался неутомимым трудолюбием. Но при этом ему еще достался в наследство дар красноречия. Он-то и помог ему вознестись на такую высоту.

– А его сын?

– Лайонел – офицер и, как полагаю, ловок и галантен. Кажется, ему скоро исполнится двадцать шесть лет. Совсем в юном возрасте ему представилась возможность испытать себя на поле брани, в битве при Ватерлоо. И он не посрамил чести Уорфилдов. Сам герцог Веллингтон вручил ему награду за храбрость!

– А он тоже красив? – поинтересовалась Астара.

– Говорят, когда он надевает мундир, ни одна женщина не может смотреть на него равнодушно… А принц-регент, который, как известно, любит, чтобы его окружали самые видные и красивые придворные, постоянно приглашает Лайонела и Уильяма к себе в Карлтон-Хаус.

– Вы рисуете такие волнующие картины! – смеясь, воскликнула Астара. – Жалко только, что словами, а не кистью и маслом на холсте.

Это было бы еще более впечатляющим!

– Обычно портреты оказываются крайне обманчивыми, – возразил сэр Родерик. – Кстати, это напомнило мне вот что – я хочу заказать твой портрет. Трудность состоит лишь в том, чтобы решить, кто из английских художников окажется на высоте и сумеет изобразить тебя такой, какая ты есть.

– У меня вовсе нет ни малейшего желания просиживать по шесть часов, позируя художнику. Ведь в это время я могла бы скакать рядом с вами на лошади по парку или танцевать с красавцами Уильямом или Лайонелом! – Тут ее осенило, и она воскликнула: – Дядя Родерик, нам нужно устроить бал! Подумайте, как это будет чудесно! И знаете что? В Париже вы танцевали намного лучше, чем все мои молодые партнеры.

– Ты опять мне льстишь! – улыбнулся сэр Родерик. – Но дать бал можно. Это определенно неплохая мысль. Впрочем, я и сам уже думал о том, чтобы устроить грандиозный прием в твою честь, и не только здесь, но и в Лондоне. – Увидев восторг, сверкнувший в синих глазах Астары, он добавил: – Только мне все-таки хотелось бы прежде услышать твой приговор.

После недолгого молчания Астара сказала:

– У вас… нехорошие предчувствия? Вы боитесь моего появления в Лондоне? Почему?

– Ты и сама знаешь ответ на свой вопрос, ведь ты необычайно проницательная девушка. В самом деле у меня есть некоторые опасения.

– Объясните мне, какие опасения и почему возникли у вас, – взмолилась Астара.

– Не знаю, слышала ли ты про свободу нравов среди нынешней английской аристократии, – начал сэр Родерик, – но на континенте об этом часто заходит речь.

– Вероятно, это то, что говорят про принца-регента! – кивнула Астара.

– Значит, ты понимаешь, – сказал сэр Родерик, – что, когда наш король Георг Третий, бедняга, девять лет назад окончательно лишился рассудка, принц, получив право на регентство, стал задавать тон всей придворной жизни, и все начали равняться на него и его вкусы. А здесь он, к сожалению, не может служить достойным образцом для подражания. – Он вздохнул. – Его любовные истории еще в бытность принцем Уэльским служили всем скверным примером, а неудачный брак и то обстоятельство, что теперь он увлекся леди Каннингем, делают лондонский бомонд не самым лучшим местом для юной особы, тем более такой как ты.

– Чем же я отличаюсь от других? – настороженно спросила Астара.

– Что ж, если хочешь правду – пожалуйста, – вздохнул сэр Родерик. – Не только тем, что ты красива, моя милая, но и тем, что ты чиста и, как мне кажется, невинна в том, что касается мужчин. – Он заметил, как щеки девушки залила краска. – Вероятно, я излишне любопытен, – продолжал сэр Родерик, – а если так, то ты должна простить старика, но мне хочется знать, целовал ли тебя кто-нибудь?

– Нет, конечно же нет! – быстро ответила Астара. Затем, почувствовав, что сэр Родерик ждет ее дальнейших объяснений, добавила: – Честно говоря, дядя Родерик, я никогда еще не встречала человека, с которым бы мне захотелось поцеловаться. Несколько человек пытались это сделать, но я всегда чувствовала, что поцелуй – это нечто настолько… ну… интимное, что я отдала бы мои… губы только тому, кого… полюблю.

Нежный голос Астары звучал так трогательно, что сэр Родерик торжествующе произнес:

– Именно так я и думал! Вот почему мне хочется, чтобы ты появилась в Лондоне уже замужней женщиной или, по крайней мере, после помолвки.

– Вы и в самом деле опасаетесь, что… со мной может случиться что-нибудь скверное?

– Безжалостный ветер может сорвать с нежного цветка все лепестки. И мне страшно неприятна мысль о том, что тебе будут кричать «несравненная» и «божественная» – каковой ты, несомненно, и являешься – разные пьяные прощелыги и бездельники, целыми днями толкущиеся в клубах Сент-Джеймса.

– Видимо, вы слышали про Лондон одно, а я другое, – помолчав, ответила Астара, – но ведь вы показали мне Рим и Париж. И мне не хотелось бы оставаться в неведении, когда речь идет о моей родной стране. – Она крепко стиснула пальцы. – Я англичанка, и вы тоже англичанин. Мы можем не одобрять все, что видим и слышим, однако, хотим мы этого или нет, это наша жизнь, а мы всего лишь часть ее. Зачем уклоняться от жизни?

– Ты права, – согласился сэр Родерик. – Разумеется, ты совершенно права! И все-таки я прошу тебя уступить мне и встретиться с моими племянниками прежде, чем мы отправимся в Лондон.

– Вы знаете, что я выполню все, о чем вы меня ни попросите. Как могу я вам отказать, дядюшка, когда вы так добры ко мне? Я люблю вас!

– Значит, договорились, – подвел итог сэр Родерик. – А завтра, чтобы поберечь мои старые глаза, я попрошу тебя написать вместо меня три письма, которые, можешь мне поверить, приведут сюда моих племянников с такой быстротой, с какой смогут мчаться их лошади!

– Да, но ведь вы рассказали мне лишь о двух ваших племянниках, – вспомнила вдруг Астара, – и ничего не сказали про третьего. А ведь Парису пришлось выбирать из трех богинь.

– У меня было три брата и теперь есть три племянника, но третий навряд ли нас с тобой заинтересует.

– Почему?

– Потому что мой третий, самый младший, брат Люк оказался неудачником.

– Неужели! А я-то думала, что у всех ваших братьев жизнь сложилась не менее удачно, чем у вас.

– У всех, кроме одного, – вздохнул сэр Родерик, – и он очень сильно огорчал нашего отца.

– Почему? – спросила Астара, внезапно почувствовав любопытство.

– В большинстве старинных семейств существует давняя традиция: старший сын продолжает семейное дело и берет на себя заботу о наследственных владениях, второй сын обращается к политической карьере, третий становится военным, а четвертый посвящает себя служению церкви.

– И что же? Ваш младший брат отказался?

– Нет, Люк не возражал, и ему были предоставлены на выбор пятнадцать приходов – щедрый дар моего отца.

Астара внимательно слушала, и сэр Родерик с сожалением продолжал:

– Разумеется, одни из них были богаче и крупнее, другие – менее важные, но только Люк выбрал самый маленький приход из всех, по соседству с Уорфилд-Хаусом, да еще женился до того, как стал там священником. Естественно, – помолчав, добавил сэр Родерик, – отец считал Люка слишком юным, чтобы самостоятельно решать такие вопросы. К тому же мой младший брат взял себе в жены девушку из простой семьи, не примечательную ничем, кроме своей красоты.

Астара так и впилась в опекуна глазами.

– Однако отец решил: каким бы неудачником ни выглядел Люк, он не должен ронять честь семьи. Если он станет епископом, то сможет смело смотреть в глаза старшим братьям. И все окружающие забудут про этот досадный мезальянс.

– Я уже почти догадалась, чем закончится ваша история, – с улыбкой произнесла Астара.

Сэр Родерик сокрушенно покачал головой:

– Люк разочаровал всех своих родственников. Он отвергал все предложения о продвижении, отказался покинуть Литл-Милден и оставался там до самой смерти. – В голосе баронета зазвучали нотки горечи. – Правда, говорят, его обожали прихожане, но нашего отца это не могло утешить. Ему очень хотелось, чтобы Люк вращался в более высоких сферах, чем захолустный приход в Литл-Милдене.

– А что же его сын? – поинтересовалась Астара.

– К сожалению, у Вулкана такой же сложный характер, как и у его отца.

– Вулкан? Что за странное имя!

– Весьма странное, моя милая, ты совершенно права, да еще и для сына священнослужителя, – согласился сэр Родерик. – И вообще, этот мальчик был крещен прежде, чем мы успели вмешаться. Отец был просто вне себя от ярости, когда услышал данное его внуку имя.

– Вулкан был богом огня, – задумчиво сказала Астара, – а впоследствии его стали считать источником животворного тепла.

– У тебя прекрасная память, – сухо заметил сэр Родерик, – но я сомневаюсь, что все это имеет хоть малейшее отношение к моему племяннику.

– Чем же он занимается?

– Ему почти тридцать лет, и многие годы из них он провел, карабкаясь на безымянные горные вершины и болтаясь по всему белому свету, как правило, пешком или верхом на муле.

– Папа счел бы это самой лестной и выигрышной рекомендацией! – воскликнула Астара.

– Твой отец был совсем другим! – проворчал сэр Родерик. – Судя по тому, что мне доводилось слышать, Вулкан – просто бездельник и бродяга, ему нравится бывать в самых невероятных, экзотических местах – где угодно, лишь бы подальше от родины и от нормальной, ответственной жизни, и он совсем не думает о том, чтобы найти более достойное применение своим талантам, доставшимся ему от предков.

– И тем не менее он все-таки выступает в вашем трио под третьим номером. Но, должно быть, его невозможно застать на месте?

– Между прочим, как я узнал от Барнса, после смерти моего брата Вулкан поселился на старой мельнице, расположенной возле Литл-Милдена. И когда возвращается в Англию из очередного далекого странствия, то живет именно там.

– И сейчас он на старой мельнице?

– Барнс утверждает, что он должен быть на месте. А это значит, что его можно будет пригласить к нам вместе с Уильямом и Лайонелом.

– Я чувствую, дядюшка, что все ваши симпатии на стороне Уильяма.

– Я стараюсь быть беспристрастным, – ответил сэр Родерик, – и целиком и полностью предоставляю тебе самой вершить суд и сказать свое слово.

– И все-таки вы невольно проталкиваете своего любимца! – с улыбкой заметила девушка.

– Пожалуй, я и в самом деле питаю симпатию к светским молодым людям, которые умеют править фаэтоном с таким искусством, какого мне никогда не удавалось достичь, главным образом из-за нехватки времени. Я даже слегка им завидую. Еще они способны ударом кулака повергнуть на землю мощного быка и устраивают между собой впечатляющие поединки.

Астара засмеялась:

– Дядя Родерик, вам впору становиться писателем! Ваши описания выглядят гораздо более живописными, чем в тех книгах, которые мне доводилось читать на английском языке. К сожалению, у французов это получается намного удачнее.

– Хм, французская литература – это не то, что я стал бы рекомендовать для чтения столь юной девушке, как ты, – покачал головой сэр Родерик.

– Вы слишком стараетесь оградить меня, причем не только от других людей, но и от меня самой, – возразила Астара. – Поймите, мой самый любимый на свете дядюшка, мне ведь нужно взрослеть. Я должна научиться принимать самостоятельные решения и даже совершать собственные ошибки. Я чувствую, что мне это просто необходимо.

Она произнесла эти слова серьезным тоном, но при этом выглядела так прелестно, что сэр Родерик наклонился и обнял ее за плечи.

– Господь свидетель, мне очень хотелось бы оградить тебя от всех ошибок, – сказал он. – Я ведь знаю, и, возможно, лучше многих других, что для юной, одинокой девушки этот мир может оказаться недобрым и даже страшным.

– Но я ведь не одна, – запротестовала Астара. – У меня есть вы.

– Ты же знаешь, что мне уже перевалило за семьдесят, – вздохнул сэр Родерик, – и я обязан позаботиться о твоем будущем. Помоги мне, милая, сделать то, в чем я вижу свой долг перед тобой и твоими покойными родителями, ведь ни одному человеку не дано знать, сколько он еще проживет на свете.

Произнося это, баронет знал, что такая настойчивая просьба найдет немедленный отклик в добром сердечке его воспитанницы.

Астара схватила его руку и прижала к своей щеке.

– Вы ведь знаете, милый дядюшка, что я сделаю все, о чем бы вы меня ни попросили, – быстро сказала она. – Мы напишем письма вашим племянникам, и я надеюсь, что при встрече с ними мне удастся выполнить ваше желание и сказать, что один из них – возможно, им станет Уильям – тот человек, за которого я согласна выйти замуж.

– А они неминуемо влюбятся в тебя, поскольку не смогут устоять перед твоей прелестью. И если кто-то из них станет твоим мужем, я буду спокоен за тебя и за судьбу моего наследства. Все Уорфилды, а в особенности мои братья и я сам, всегда отличались осторожным и разумным отношением к деньгам. – Сэр Родерик немного помолчал, затем добавил: – Наш отец был богатым человеком и очень справедливым во всем, что давал нам в детстве и юности, это касалось и тех денег, какие он мог себе позволить тратить на нас. Помнится, он всегда повторял: «Вам известна евангельская притча о талантах. И я могу лишь посоветовать вам перечитать ее еще раз и запомнить, что о том, кто зарыл свой талант в землю, в Священном Писании сказано: «Лукавый раб и ленивый!»[1]1
  Мф. 25: 26.


[Закрыть]

– Уж вы-то явно не стали бы зарывать свои деньги в землю!

– Я был наделен недюжинным умом и мог лицезреть, как тысячекратно множатся мои таланты, то есть мой капитал, – довольным тоном ответил сэр Родерик. – Джордж, граф Уэлдам, несомненно, также использовал свои таланты в полной мере, как и Марк, ныне лорд Уорфилд, чей титул после его смерти достанется его сыну Лайонелу.

– Они оба, Уильям и Лайонел, должно быть, весьма завидные женихи, – заметила Астара. – Но мне жаль Вулкана. Что же унаследовал он?

– Только дух бродяжничества, упрямство да старую мельницу! – с напускным драматизмом воскликнул сэр Родерик, и они оба рассмеялись.

В тот вечер, вернувшись в спальню, специально, как она знала, выбранную для нее опекуном (это была самая красивая комната во дворце), Астара распахнула створки окна и замерла, залюбовавшись освещенным луной весенним пейзажем.

Прошел дождь, в окно веяло свежестью и влажной землей. Это был давно забытый запах, всегда связывавшийся в ее воспоминаниях с Англией.

Лунные лучи терялись в могучих кронах великанов-дубов, под которыми выросли многие поколения Уорфилдов; от дома вниз под гору бежала через сад дорожка. Она вела к озеру, питавшемуся от небольшой реки, что причудливо вилась среди зеленых полей.

Яркая луна осветила и каменный мост; днем из-под него выплыла стая лебедей, похожих на гордые корабли с наполненными ветром парусами.

Все в Уорфилд-парке дышало покоем и красотой, и Астаре невольно пришло в голову, что сэр Родерик прав и что рано или поздно ей захочется жить в этом великолепном дворце и растить здесь своих детей.

Но все-таки что-то в ее душе рвалось вдаль; ей хотелось путешествовать, открывать для себя мир, побывать в дальних странах.

Астара знала, что именно такая тоска по дальним странам звала в экспедиции ее отца; даже своим именем она была обязана отцовской тяге к странствиям.

Астара – город на берегу Каспийского моря.

В ранней молодости Чарльз Биверли путешествовал по Персии. Однажды, находясь неподалеку от города Астара, он поймал себя на том, что не в силах оторвать взгляд от морского простора, казавшегося ему с горы не лазурной равниной, а гигантской чашей. Странная и манящая красота древнего побережья вызвала в его груди волнение и восторг, не поддающиеся описанию.

– В те минуты я ощущал лишь одно, – рассказывал он впоследствии дочери, когда та подросла и могла его понять, – что чувство, посетившее меня на берегу моря в окрестностях Астары, я буду помнить до конца своих дней.

Обняв дочь за плечи, он пояснил свою мысль:

– На свете есть места, поднимающие дух и вызывающие вдохновение. Как правило, в них оказываешься неожиданно и зачастую при странных обстоятельствах. И разумеется, о них не найдешь ни слова в путеводителях для туристов.

Он видел, что Астара внимательно слушает и пытается уразуметь смысл его слов, и продолжал говорить, словно размышляя вслух:

– Именно в такие мгновения наш дух или наша душа, как принято говорить у христиан, соприкасается с бесконечностью, с вечностью, и мы улетаем из этого мира в какой-то другой, постичь который мы не в силах.

– Это как будто подняться на небо, папочка? – спросила тогда Астара.

– У людей существует много названий для божественного, – ответил отец. – У одних это называется Небеса или Рай, у других Нирвана, у третьих Валгалла, есть и много других названий. Но во всех случаях человек внезапно ощущает, и не только душой, но и всеми остальными чувствами, присутствие рядом, совсем близко с нами, другого, высшего, мира.

– Я… кажется, я… понимаю, – сказала ему Астара.

– Ты поймешь это окончательно, если тебе повезет и тебя посетит ощущение, которое я пытаюсь сейчас выразить, если ты вступишь – хотя бы на долю секунды – в тот высший мир, мир невыразимой красоты.

Голос отца слегка дрогнул, в нем послышалось необычайное волнение, почти благоговение, и Астара не могла оторвать глаз от его посветлевшего и преобразившегося лица. И она серьезным тоном пообещала:

– Папочка, я постараюсь найти мир, о котором ты сейчас говоришь.

– Ты непременно его повстречаешь, девочка моя, – уверенно сказал отец, – я ни минуты в этом не сомневаюсь.

Этот разговор навсегда сохранился в памяти Астары, и она думала, что именно этот поиск высшей красоты и побуждал ее отца и мать так много путешествовать по всем континентам.

И еще в который раз она почувствовала укол сожаления, что была все-таки слишком мала и не могла запомнить всего происходившего во время экспедиций, когда родители брали ее с собой.

И теперь, глядя на лунный пейзаж, Астара думала, что каждое путешествие ее родителей несло с собой множество открытий, что ей непременно нужно продолжить их поиски того прекрасного мира, который находится рядом с нашим, привычным, и может открываться чуткой и пытливой душе в самых неожиданных местах.

Ведь с ним можно столкнуться совсем внезапно: и на гребне далекой горной цепи, под ясным бездонным небом, и на безымянной тропической реке, еще не нанесенной на географическую карту, а то и здесь, возле дома, на зеленой лужайке или в парке под кроной векового дуба.

Астара уже знала, что ни время, ни место не имеют значения для такого соприкосновения с высшим и прекрасным; самое главное – это то, что ты хранишь у себя в груди в тайном ларце, рядом с сердцем и душой.

А еще она с сожалением подумала, что это такая сокровенная вещь, о которой она не в силах была говорить до сих пор ни с одним человеком, даже с самой близкой подругой в школе, даже теперь, со своим опекуном, почти родным для нее человеком, которого она любила больше всех на свете после своих родителей.

Да, она искренне любила его – за благородный характер, за острый ум, за дар понимания и сочувствия, проявлявшийся в каждом сказанном им слове.

Но вот эти другие вещи, представление о которых заронил в ее сознание отец, не поддавались объяснению. Астаре никак не удавалось облечь их словами и передать кому-то другому, ведь даже сама она ощущала их очень смутно и неясно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное