Барбара Картленд.

Луна над Эдемом

(страница 1 из 13)

скачать книгу бесплатно

Barbara Cartland

MOON OVER EDEN


© 1976 by Barbara Cartland

© О. Болятко, перевод на русский язык, 2013

© ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2013

Издательство Иностранка®


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Графу Маунтбаттену Бирманскому, чья любовь к Цейлону и его замечательному народу вызвала ответную всеобщую любовь и который первым рассказал мне о чарующей красоте вторых садов Эдема.



От автора

Я посетила Шри-Ланку в 1975 году и была очарована изысканной, волшебной красотой этой страны, обаянием и дружелюбием ее жителей, а также ее захватывающей историей.

Действие романа происходит на фоне реальных событий. Время успешного разведения чая на Цейлоне после гибели всех кофейных плантаций лучше всего охарактеризовал сэр Артур Конан Дойл:

«Не часто люди находят в себе силы после краха одного крупного предприятия всего за несколько лет создать другое, не менее гигантское, и чайные плантации Цейлона – это такой же памятник человеческому мужеству, как и Холм Льва на поле битвы при Ватерлоо».

Джеймс Тейлор не только начал выращивать на Цейлоне чай, но и первым стал обрабатывать и продавать его. После гибели кофейных плантаций, принесшей разорение тысячам людей, его попытки оживить экономику острова увенчались успехом. Когда он умер, его работники дали ему имя «Сами Дюраи» – хозяин, который стал Богом.

В 1873 году Цейлон экспортировал 28 фунтов чая, а через сто лет экспорт чая составил 445 873 314 фунтов.

Глава первая

1888

Лорд Хокстон с наслаждением вдохнул знойный влажный воздух. Он посмотрел на усыпанное звездами небо и понял, как не хватало ему в холодной Англии этого тепла, которое, казалось, обволакивало тело, заставляя расслабиться каждый мускул.

Он медленно шел по траве, наслаждаясь нежным ароматом магнолий – дивных лунных цветов, жасмина и олеандра. В дневное время их ветви надежно укрывали от палящих лучей солнца.

Все двадцать шесть дней путешествия он с нетерпением мальчишки, спешащего домой на каникулы, ждал того момента, когда снова увидит Цейлон.

И неудивительно – ведь он провел шестнадцать лет на этом «райском острове», где, как считают магометане, Адам и Ева нашли убежище, после того как их изгнали из садов Эдема.

В Англии легко было смеяться над эпитетами, которыми награждали этот остров брамины – «блистательная Ланка», буддисты – «жемчужная капля на лбу Индии» или греки – «страна лотоса».

Но, очутившись снова на Цейлоне с его благодатным климатом и чарующей красотой, лорд Хокстон почувствовал, что они не преувеличивали.

Он не был романтиком. Более того, его считали очень сдержанным, требовательным и временами даже безжалостным.

Что ж, он вынужден был стать таким, потому что жизнь не баловала его. Он достиг успеха лишь благодаря тому, что твердо знал чего хотел и неуклонно шел к своей цели.

Прогуливаясь по великолепному саду Квинз-Хауса, как называли резиденцию генерал-губернатора в Коломбо, он с удовольствием предвкушал момент, когда вернется на свои чайные плантации на севере, встретится с друзьями и со своими кули, снова увидит прекрасный дом, построенный на месте маленького коттеджа, в котором он жил в те времена, когда только купил плантацию.

Погруженный в свои мысли, лорд Хокстон неожиданно с досадой обнаружил, что в саду, кроме него, есть кто-то еще.

Испытывая непреодолимую потребность побыть наедине со своими воспоминаниями и переживаниями, он дождался, пока губернатор и его гости улягутся спать, и вышел в залитый лунным светом сад.

Теперь же кто-то шел по лужайке, направляясь в его сторону. Не желая вступать ни с кем в разговор, лорд Хокстон замер в тени большого бамбукового дерева, чьи перистые листья наполовину скрывали его, так что заметить его могли лишь в том случае, если бы специально разыскивали.

Человек приблизился, и при свете луны лорд Хокстон узнал в нем молодого военного, который плыл на Цейлон на одном корабле с ним.

Капитан Патрик О’Нил был одним из офицеров, возвращавшихся из отпуска к месту службы. Лорд Хокстон иногда беседовал с ними за обедом, поскольку они все вместе сидели за столом капитана. Но он старался как можно меньше общаться с молодежью, считая себя уже слишком старым, чтобы участвовать в их непринужденной болтовне и постоянных взаимных поддразниваниях.

В то же время Патрик О’Нил казался несколько серьезнее остальных, из чего лорд Хокстон заключил, что, должно быть, он считается у себя в полку неплохим офицером.

Капитан подходил все ближе, и стоявший в тени лорд Хокстон подумал, что тому, наверное, поручена охрана губернатора и он вышел в этот ночной час, чтобы проверить посты. Но неожиданно, к удивлению лорда Хокстона, не доходя до дерева, под которым тот стоял, капитан свернул в сторону и по лужайке зашагал прямо к дому.

Как и большинство колониальных построек, Квинз-Хаус отличался внушительным, роскошным фасадом, в то время как сзади он представлял собой беспорядочное нагромождение длинных веранд, тянувшихся вдоль обоих этажей, где в жаркие летние месяцы спали обитатели дома. Теперь же, в феврале, сетки, защищающие от насекомых, были убраны, и ночной воздух беспрепятственно проникал в комнаты.

Облегченно вздохнув, лорд Хокстон решил, что теперь его уже вряд ли обнаружат.

Он рассеянно наблюдал, как капитан О’Нил подошел к дому, поднял голову, внимательно осмотрел веранду и тихо свистнул.

Лорд Хокстон в недоумении ждал, что же будет дальше, и спустя мгновение из спальни выскользнула фигура в белой одежде и бесшумно приблизилась к перилам веранды, под которой стоял капитан.

Это была женщина! Она перегнулась через перила; светлые распущенные волосы пышным покрывалом окутали ее плечи.

Должно быть, она что-то сказала, чего лорд Хокстон не смог расслышать, и тут, к его глубокому изумлению, капитан О’Нил, до тех пор неподвижно стоявший и смотревший на нее, принялся взбираться на веранду.

Это было вовсе не сложно, поскольку ажурные кованые колонны, поддерживавшие веранду, служили прекрасной опорой для ног, так что даже самый неуклюжий человек мог легко влезть по ним наверх.

Спустя несколько секунд капитан был уже на веранде. Лорд Хокстон увидел, как он схватил женщину в объятия, и они страстно приникли друг к другу.

Мгновение они стояли, освещенные лунным светом, олицетворяя собой вечную картину любви, – переплетенные руки, слившиеся губы, распущенные волосы женщины, кажущиеся молочно-бледными на плече мужчины. Затем они бесшумно исчезли в глубине спальни.

Лорд Хокстон с трудом перевел дыхание. Он узнал женщину, к которой капитан О’Нил явился с тайным ночным визитом. Какое-то мгновение он был настолько ошарашен таким бесстыдством, что даже не испытывал ярости, одно лишь изумление.

Женщина, которую так страстно целовал капитан и в спальню которой он проник, была не кто иная, как достопочтенная[1]1
  Достопочтенная (достопочтенный) – титулование детей пэров, кроме тех, кто имеет «титул учтивости».


[Закрыть]
Эмили Ладгроув, которую лорд Хокстон привез на Цейлон для того, чтобы выдать замуж за своего племянника, Джеральда Уоррена.

Восемнадцать лет назад, когда лорд Хокстон решил ехать на Цейлон, ему исполнился двадцать один год. Он был младшим сыном младшего сына, и звали его тогда просто Чилтон Хок.

У него не было ни малейшего шанса унаследовать семейный титул и поместья, а его отец был слишком беден, чтобы обеспечить ему более или менее сносное существование в Англии.

По достижении совершеннолетия Чилтон Хок получил в наследство две тысячи фунтов и, вдохновленный сведениями о процветании кофейных плантаций на Цейлоне, решил отправиться туда попытать счастья.

В те времена Цейлон казался немыслимой далью, чуть ли не концом света.

Десятью годами ранее, в 1860-м, начался настоящий кофейный бум, обусловленный в равной степени как вложенными в это предприятие средствами, так и предприимчивостью британских плантаторов.

В Оксфорде Чилтон Хок познакомился с одним шотландцем, который затем уехал на Цейлон и слал ему оттуда восторженные письма, расписывая возможности, которые открываются в этой стране перед энергичным и честолюбивым человеком.

Чилтон Хок навел справки и выяснил, что в 1870 году экспорт кофе с Цейлона превысил уже миллион центнеров.

Его отец был удивлен решением сына стать плантатором и выращивать кофе, хотя он и предполагал, что, получив наследство от бабушки, тот захочет попутешествовать и посмотреть мир.

– Не связывай себя, мой мальчик, – сказал он. – Сначала хорошенько осмотрись. Может быть, ты решишь, что в Сингапуре или Индии тебе повезет больше.

Но с первой же минуты, как только Чилтон Хок ступил на землю Цейлона, он понял, что хочет жить и работать только здесь!

А поработать ему пришлось немало. Покупая 560 акров земли по 1 фунту за каждый, он и не подозревал, какие сложности ждут его впереди.

Прежде всего надо было вырубить джунгли, для чего пришлось нанять восемьдесят человек, при этом его постоянно терзала тревога о том, что не хватит денег.

День начинался со стука топоров, грохота падающих деревьев и визга пилы. Потом все это предстояло вывезти на телегах и сжечь. К тому же надо было не только вырубить деревья, но и выкорчевать все пни, чтобы подготовить землю для посадки.

Но Чилтону Хоку повезло – едва он приехал на Цейлон, старый оксфордский приятель познакомил его с опытным тридцатипятилетним шотландским плантатором по имени Джеймс Тейлор.

Этому человеку суждено было войти в историю Цейлона, и к тому моменту он уже снискал всеобщее уважение и пользовался большим влиянием среди других плантаторов.

В восемнадцать лет Джеймс Тейлор, юный и энергичный, подписал трехлетний контракт с лондонскими представителями поместья Лоолекондера, расположенного примерно в семидесяти милях на северо-восток от Канди.

В 1867 году было завершено строительство железной дороги, ведущей в Коломбо, что давало всем тем, чьи земли были расположены недалеко от Канди, неоценимое преимущество. Теперь они могли быстро доставлять кофе в порт, в то время как раньше на то, чтобы перевезти его по военной дороге в тележках, запряженных мулами, уходило по нескольку недель.

Джеймс Тейлор сразу же почувствовал симпатию к только что приехавшему из Англии юноше и посоветовал ему купить землю рядом с поместьем Лоолекондера, которое было расположено в центральной провинции.

Как и Тейлор, Чилтон Хок был очарован живописной красотой горного ландшафта и очень скоро приспособился к новым условиям жизни.

Джеймс помог ему нанять на работу тамильских кули и посоветовал, в каком месте построить свой первый маленький коттедж.

Он оказывал ему помощь и поддержку во всем, особенно в первые годы, когда Чилтон трудился наравне со своими рабочими, расчищая джунгли и подготавливая почву к посадкам.

Оглядываясь назад, лорд Хокстон часто думал, что то время – самое счастливое в его жизни. У него имелась цель, он был сам себе хозяин, и, если бы он потерял все что имел, ему некого было бы винить в этом, кроме самого себя.

И он действительно лишился бы всего, если бы не его друг Джеймс Тейлор.

В течение первых десяти лет кофейный бум давал Чилтону Хоку все основания надеяться, что он вот-вот разбогатеет. Стоимость земли повысилась до 28 фунтов за акр, плантации ширились, протянувшись вдоль новых дорог, построенных на месте прежних узких тропок, по которым паломники поднимались на Адамов пик.

Но, как выяснилось, счастливые дни кофейных плантаций были сочтены.

Страшная болезнь кофейных деревьев – Hemileia Vastatrix, больше известная под названием «кофейная ржавчина», – поставила под угрозу всю промышленную отрасль.

До сих пор при воспоминании о том, как он впервые заметил плесень на одном из своих кофейных деревьев, лорд Хокстон содрогался от ужаса.

Это было микроскопическое пятнышко, выросшее из споры, занесенной ветром, которая осела на листе и начала усиленно размножаться.

Для любого владельца кофейной плантации это настоящая катастрофа. Единственное, что можно было сделать, – это уничтожить зараженные деревья, оставшиеся посыпать смесью извести и серы и молить Бога о том, чтобы следующий порыв ветра не принес новые губительные споры.

Но все было напрасно. Кофейная ржавчина разрушила надежды большинства плантаторов. Им удалось спасти лишь пни больных кофейных деревьев, которые вывезли в Англию, чтобы делать из них ножки для чайных столиков.

Чилтона же спасла дружба с Джеймсом Тейлором. В 1866 году директор Королевского ботанического сада в Пераденье подарил Тейлору несколько саженцев чайных кустов.

Девятнадцать акров земли в поместье Лоолекондера были засажены чайными кустами, и Джеймс, всегда по-соседски помогавший Чилтону, убедил его посадить столько же на своей плантации.

Эти девятнадцать акров спасли его от разорения, но ему пришлось начать все с самого начала. Он засучил рукава и принялся рассаживать чайные кусты.

В это время Тейлор был занят новым проектом – он построил небольшую фабрику по переработке чая, оборудованную первой на Цейлоне чаезавялочной машиной.

После периода финансовой нестабильности, последовавшего за крахом кофейной промышленности, наступило время новых надежд. Стало известно, что чайная плантация Тейлора и соседняя с ней стали приносить доход.

Разочарованные владельцы кофейных плантаций принялись изучать новую культуру, и вскоре по всему Цейлону между засохшими пнями погибших кофейных деревьев зазеленели чайные кусты. А тем временем дела Чилтона, работавшего по двадцать четыре часа в сутки, снова пошли в гору.

Ему и в голову не могло прийти, что в один прекрасный день он унаследует родовые поместья в Англии. Между ним и титулом стояло шесть человек, но войны, несчастные случаи и болезни унесли одного за другим.

Для Чилтона Хока полной неожиданностью явилось полученное в 1886 году известие, что его дядя умер и новым лордом Хокстоном стал он.

Ему ничего другого не оставалось, как вернуться домой. Но разлука с друзьями, особенно с Джеймсом Тейлором, и плантацией, которая занимала теперь уже 1200 акров, казалась ему невыносимой.

К тому времени он стал совершенно независимым, свыкся с одиночеством. Иногда по две, а то и по три недели он не видел никого, кроме своих кули.

Он сидел один в своем большом доме, который построил на вершине холма, чтобы в самое жаркое время года тот был открыт всем ветрам. Зимы иногда бывали довольно холодными, но в доме имелись большие традиционные английские камины.

Чилтон привык быть один. Он любил читать, но чаще всего после прекрасно приготовленного ужина он сразу же отправлялся спать, чтобы встать с рассветом и снова приняться за работу, которая полностью поглощала его.

По возвращении в Англию он понял, что совершенно забыл, какую размеренную и праздную жизнь привыкли вести люди его круга. В ней не было места спешке и суете; всех занимало лишь одно – как приятнее провести время.

Тем не менее в родовом поместье его ожидало много забот. В последние годы жизни его дядя часто болел и сильно запустил дела. Необходимо было купить новое оборудование, отремонтировать постройки и, главное, встретиться с родственниками.

На Цейлоне Чилтон Хок был и организатором, и работником, но в Англии как лорд Хокстон он стал еще и главой многочисленного семейства, члены которого большей частью были бедны и к тому же, как он убедился, отличались скупостью и жадностью.

Его первой задачей в Англии было найти кого-нибудь, кто бы смог занять его место на плантации. Он решил, что она станет частью фамильных владений и будет передаваться по наследству вместе с титулом.

Ему показалось, что он нашел подходящую кандидатуру в лице своего племянника Джеральда Уоррена, единственного сына своей старшей сестры, довольно неглупого молодого человека двадцати четырех лет.

Оставив плантацию на попечение одного лишь главного надсмотрщика, Чилтон так переживал, что отправил Джеральда Уоррена на Цейлон с неприличной поспешностью, которую сам счел бы недопустимой, если бы дела не обстояли так серьезно.

Но он считал, что в двадцать четыре года Джеральд в состоянии справиться с управлением поместьем, тем более что работа в нем была прекрасно налажена и оно приносило неплохой доход. К тому же теперь отпала необходимость самому заниматься тяжелым физическим трудом, как это приходилось делать лорду Хокстону шестнадцать лет назад.

Джеральд с большой готовностью встретил все предложения своего дяди. Позже лорд Хокстон узнал, что он крайне тяготился жизнью в отчем доме и успел перессориться со всеми остальными родственниками.

Однако прямо перед отплытием он объявил о своей помолвке с дочерью живущего по соседству родовитого дворянина, достопочтенной Эмили Ладгроув. Но их свадьба была отложена по настоянию семьи невесты.

Некоторое время родные Эмили очень холодно реагировали на всякие разговоры о помолвке по той простой причине, что у Джеральда не было никаких видов на будущее, к тому же, казалось, его вполне устраивало то содержание, которое ему готова была выплачивать его овдовевшая мать, и он не собирался ничего предпринимать для увеличения своих доходов.

Однако интерес, проявленный к нему его дядей, представил все в новом свете, и, хотя официального объявления о помолвке не было, тем не менее все пришли к соглашению, что Эмили и Джеральд поженятся через год.

– Я сам буду сопровождать ее на Цейлон, – пообещал лорд Хокстон.

– Неужели нужно ждать целый год? – спросил Джеральд.

– Боюсь, что да, – ответил его дядя. – Здесь у меня столько дел, что, полагаю, мне понадобится не меньше двенадцати месяцев, чтобы привести все в порядок.

Но прошло целых восемнадцать месяцев, прежде чем он смог оставить Англию. Эмили, казалось, вовсе не торопилась и согласна была ждать столько, сколько нужно.

Ее семья была решительно настроена против всякой спешки, и даже когда лорд Хокстон уже был готов ехать, разные мелкие проблемы, касающиеся приданого Эмили, задержали их еще на два месяца.

Наконец они отплыли из Саутгемптона, и лорд Хокстон послал племяннику телеграмму, чтобы тот встретил их в Коломбо.

Последние девять месяцев письма от Джеральда приходили все реже и реже.

Сначала он писал очень регулярно: каждые десять дней приходило письмо с подробным изложением состояния дел на плантации.

Позднее лорд Хокстон начал подозревать, что Джеральд описывал то, что, по его мнению, приятно было бы услышать дяде, а вовсе не то, что происходило на самом деле.

Потом письма стали приходить раз в месяц, потом еще реже – раз в два, а то и в три месяца, при этом они становились все короче, а почерк все небрежнее.

«Мальчик очень занят, – говорил себе лорд Хокстон. – Эмили он, наверное, пишет регулярно».

Он редко встречался с будущей женой Джеральда. Ее отец был очень скучен и занудлив, и у лорда Хокстона не было ничего общего с ним; кроме того, было слишком много дел в поместье, чтобы находить время для светских удовольствий, которые он просто не выносил.

Он так привык к одиночеству, что пустая болтовня и сплетни быстро утомляли его.

Ему было хорошо известно, что родственники не только считают, что у него тяжелый характер, но и побаиваются его. Подобное отношение его нисколько не задевало, в целом его это даже устраивало.

Однажды, входя в гостиную, он услышал, как одна его кузина говорила:

– Он очень тяжелый человек. Никогда невозможно понять, что он думает, да, откровенно говоря, меня это и не волнует.

Эти слова вызвали смех у присутствующих, но лорд Хокстон, стоя в дверях, лишь снисходительно улыбнулся.

На корабле он прилагал все усилия, чтобы избежать общества. Он отлично знал, что пылкая дружба, зачастую возникающая между попутчиками, мгновенно остывает, как только пассажиры оказываются на суше.

Он видел, что Эмили, за которой присматривала жена полковника, возвращавшегося в Коломбо из отпуска, пользовалась большим успехом среди молодых офицеров.

Было видно, что она тоже получает огромное удовольствие от танцев, шарад, костюмированных балов и концертов, которые обычно устраивались по вечерам.

Однако лорд Хокстон не замечал, чтобы капитан О’Нил уделял ей больше внимания, чем остальные.

Теперь же, стоя в саду Квинз-Хауса, он проклинал себя за близорукость, за то, что вовремя не заметил, что девушка увлеклась и совсем потеряла голову.

Лорд Хокстон вышел из своего укрытия и медленно зашагал по лужайке.

Он не предвидел такого поворота событий и теперь не мог решить, что ему делать.

Одно он знал совершенно твердо. Он не допустит, чтобы Эмили стала женой его племянника.

Может быть, это к лучшему, что Джеральд не смог, как они рассчитывали, встретить их в Коломбо.

Когда они прибыли в Квинз-Хаус, там их ожидало письмо, в котором Джеральд сообщал, что он слишком болен, чтобы путешествовать, но надеется поправиться к тому моменту, когда его дядя и Эмили прибудут в Канди.

Вначале, прочитав это письмо, лорд Хокстон был очень раздосадован.

Он уже спланировал, что Эмили и Джеральд сразу же поженятся в Коломбо. Затем он проводит молодоженов в свадебное путешествие, а сам отправится на плантацию.

Он мечтал поскорее увидеть, какие изменения там произошли, обсудить положение дел с главным надсмотрщиком, встретиться со своими кули, многие из которых работали у него с самого первого дня, когда он только-только начинал отвоевывать землю у джунглей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное