Артур Вейгалл.

Эхнатон. Фараон-вероотступник

(страница 3 из 14)

скачать книгу бесплатно

Хотя Мин и выступал как племенной бог, он, по существу, не был ни гарантом египетских привилегий, ни носителем египетских предрассудков. В какой-то степени он являлся универсальным божеством и отвечал общим для сирийцев и египтян умонастроениям.

В то время, как мы говорили, богатые и коррумпированные жрецы Амона впали в немилость у царя, и двор выказывал все большее желание освободиться от их влияния, в котором с каждым днем оставалось все меньше от религии.

Возможно, Юаа, веривший в Мина и Адониса, имел какое-то отношение к этому движению, поскольку теперь он стал важной персоной при дворе. Возможно, к тому времени он уже получил титул сановника, которым его именуют в его погребальных надписях, и был любимцем юного фараона Тутмоса IV и его жены, правительницы Мутемуа, чья кровь впоследствии смешалась с его собственной в жилах Эхнатона.

Когда Тутмос умер в возрасте двадцати шести лет и его сын Аменхотеп, тогда двенадцатилетний мальчик, взошел на трон, Юаа уже перевалило за пятьдесят и его десятилетняя дочь Тиу, в соответствии с египетскими представлениями, могла считаться невестой.

В то время делами двора заправляли царица Мутемуа и ее советники, поскольку Аменхотеп был еще слишком молод, чтобы действовать самостоятельно. Похоже, что среди приближенных царицы был и Юаа. Не прошло и года с тех пор, как мальчик-царь принял корону, как его с соответствующими праздниками и церемониями женили на Тиу, а Юаа и его супруга стали тестем и тещей фараона.

Нам следует обсудить значение этого брака. Царственные супруги еще не вышли из детского возраста, поэтому женитьба, очевидно, была организована их опекунами. Если бы в столь юном возрасте Аменхотеп влюбился в девочку, с которой, возможно, он вместе воспитывался, то, без сомнения, он бы настоял на том, чтобы жениться на ней, но ее бы просто поместили в его гарем. Но она стала его Великой царицей, сидела рядом с ним на троне и удостаивалась почестей, которых не знала ни одна другая царица самой голубой крови.

Очевидно, что царские советники никогда бы такого не допустили, будь Тиу всего лишь хорошенькой дочкой одного из придворных. Должна была существовать весьма веская причина для того, чтобы девочка могла удостоиться царских почестей и занять место на троне.

Имеется несколько возможностей. Не исключено, что в жилах Туа текла царская кровь и она была, например, внучкой Тутмоса III, на что указывает и некоторое внешнее сходство. Царицу Тиу не только именовали «царской супругой», но и «царской дочерью», и быть может, титул следует понимать буквально.

В письме, посланном Душраттой, царем Митанни, Эхнатону, Тиу именуется «моя сестра и твоя мать», хотя и возможно, что слово «сестра» в данном контексте используется, чтобы подчеркнуть связь царских родов, более вероятно, что здесь подразумевается некоторая вполне конкретная степень родства, поскольку остальные наименования такого сорта, такие как «дочь», «жена», «тесть», употребляются в письме во вполне конкретном буквальном значении.

Возможно, Юаа был связан неким дальним родством с египетской царской династией или же являлся потомком сирийского царского дома, который благодаря бракам имел родственные связи с династией фараонов.

Таким образом, Тиу могла претендовать на трон, а Душратта имел основания называть ее «сестрой». Правда, царицу Тиу так часто именовали чужестранкой, как теперь выяснилось без всяких на то оснований, что после этого к любому из высказанных предположений следует относиться с большой осторожностью. Считалось, что чертами лица Тиу напоминала жительницу Сирии.[4]4
  На это сходство указывает Петри. Возможно, однако, что на портрете, который послужил основанием для его выводов, изображена не Тиу, а Эхнатон (см. его портрет в данной книге). Рот и подбородок очень похожи на рот и подбородок Юаа, насколько можно судить по его мумии, но в то же время они сильно напоминают черты Аменхотепа. Конечно, подобные свидетельства зыбки и на них не следует особенно полагаться.


[Закрыть]

В портрете, на основании которого делалось подобное заключение, во всех чертах, кроме носа, прослеживается сходство с Юаа. Внешность Юаа также выдает в нем сирийца. В данной связи следует напомнить о том, что женитьба Аменхотепа и Тиу состоялась во время регентства Мутемуа, которая сама, по всей вероятности, была уроженкой Северной Сирии. Во всяком случае, два подростка правили Египтом, а Юаа и Туа всегда были рядом, чтобы помочь им советом.

Туа теперь именовалась «царской служанкой» или «дамой для поручений», «возлюбленной Хатхор», «возлюбленной царя» и «царственной матерью жены фараона»; последний титул, возможно, указывает на то, что она была королевской крови. Среди титулов Юаа можно упомянуть «конюший и колесничий фараона», «первый среди возлюбленных», «уста и уши фараона» (проще говоря, доверенное лицо и советник царя).

Судя по лицу, Юаа отличался властностью и волевым характером. Мы легко можем представить себе этого высокого человека с великолепной копной светлых волос, огромным орлиным носом, похожим на сирийский, полными, упругими губами и выдающейся резко очерченной челюстью. У него было лицо ветхозаветного пророка, и, вглядываясь в его черты, трудно избавиться от мысли, что он вполне мог быть вдохновителем того великого религиозного течения, во главе которого встали его дочь и внук.

Глава 6
Аменхотеп III и его двор

Кроме Туа, Юаа и вдовствующей царицы Мутемуа, значительное влияние на юного фараона имел некий представитель знати по имени Аменхотеп, сын Хапу. Он оказался таким добрым и умным человеком, что в позднейшие времена некоторые считали его богом и передавали его речения из поколения в поколение.

Возможно, именно он вдохновил гелиопольских жрецов выступить против Амона. В этой связи следует заметить, что в надписи, выгравированной под его статуей, он обращается к фараону как к «наследнику Атума» и «первородному сыну Хорахти», то есть использует имена гелиопольских богов.

Когда у Тиу родилась дочь, которую назвали Сетамон, этого философа назначили на почетную должность «главного камергера» принцессы; одновременно он занимал пост начальника общественных работ и несколько других придворных должностей. В тот период, когда религиозные материи стали превращаться в любимую тему светских бесед, авторитет «мудрого человека» такого плана, несомненно, был необычайно высоким. Если бы до нас дошли какие-нибудь из его речений, вероятно, мы нашли бы в них теоретическое оправдание тех перемен, которые происходили в стране.

Согласно поздним источникам, Аменхотеп, сын Хапу, предупреждал фараона о том, что, если он хочет увидеть истинного бога, он должен выдворить из своего царства всех нечестивых. Некоторые считают, что эти слова относились к коррумпированным жрецам Амона, поскольку смещение их с официальных постов становилось все более насущной необходимостью.

Иосиф Флавий связывает эту легенду с исходом евреев из Египта. Возможно, раскопки Египетского исследовательского общества, проводимые на месте города, построенного когда-то Эхнатоном, могут пролить свет на эти события и подтвердить наше пока весьма смутное ощущение, что события, описанные в «Исходе», имели некоторое отношение к тому, о чем пойдет речь на следующих страницах нашей книги.

В то время, о котором мы пишем, Египет по-прежнему находился в зените своего могущества, достигнутого в результате военных побед, одержанных Тутмосом III. Правители Палестины и Сирии платили дань юному фараону, князьки прибрежных городов посылали в Фивы свою ежегодную пошлину. Кипр, Крит и даже греческие острова находились под сильным египетским влиянием. Во владения фараона входили все земли от Синая и побережья Красного моря до полуострова Сомали, и негры из Судана были его рабами.

Действительно, Египет вырос в величайшую мировую державу, и в Фивы стекались послы, купцы и ремесленники из различных стран. Здесь они видели здания, равных которым не было ни в одной земле, и горожан, утопавших в такой роскоши, о которой не слышали и в Вавилоне.

Египет настолько разбогател, что чужеземный царь, который писал к фараону и просил у него золота, ссылался на то, что оно ценится в Египте не больше придорожной пыли. Столы фараона и его знати украшало огромное количество золотых сосудов, в храмах использовались сотни золотых ваз разного размера.

Блеск и роскошь фиванского дворца напоминают рассказы из «Тысячи и одной ночи». Мы читаем о пирах, о великолепных праздниках на воде, о юбилейных торжествах и охотничьих забавах. Если мысленно собрать сцены придворной жизни, изображенные на памятниках, восстановить все развалины, нашим взорам предстанет невероятно яркая картина. Таковы были обстоятельства данного периода, обусловленные скорее конкретной ситуацией, чем последовательным развитием и достижениями более ранних эпох.

Египтяне всегда были веселым, беззаботным народом, но именно завоевания Тутмоса III обеспечили им тот уровень благосостояния и безопасности, который позволил им жить так, как они хотели. Люди не желали более соблюдать старые суровые традиции древнего периода египетской истории, и только жрецы Амона вынуждали их к этому.

В то время как фараон и его двор хотели наслаждаться всеми радостями жизни, бог Амон и его представители нависали над ними, словно жупел, заставляя их придерживаться культа, который казался им мрачным и устаревшим, и претендовали на свою долю богатств.

Примерно ко времени своей женитьбы царь Аменхотеп построил дворец на восточном берегу Нила, на краю пустыни около Фиванских гор, в котором разместилась царица Тиу со своим великолепным двором. Дворец представлял собой легкое, просторное сооружение со множеством комнат, построенное из кирпича и дорогих пород дерева и украшенное великолепными росписями по сухой штукатурке и изысканными колоннами.

С одной стороны здания проходил балкон, устланный коврами, откуда царь и царица иногда показывались своим подданным. Дворец окружали великолепные сады, почти у самых ворот уходили вверх живописные склоны гор. С восточной стороны дворца фараон позже повелел вырыть большой пруд, просто чтобы позабавить Тиу. Из вынутой во время земляных работ земли были насыпаны неправильной формы взгорки, на которых затем высадили деревья и цветы. Именно здесь царица Тиу плавала на своей барже, названной в честь гелиопольского бога «Атон сияющий».

Возможно, в имени Атон присутствуют некоторые отдаленные сирийские коннотации. Заходящее солнце называлось в Египте Атум, и, возможно, тем самым подчеркивалась его связь с азиатским Адоном или Адонисом. В те времена, о которых идет речь, имя Атон стало впервые использоваться в Египте применительно к гелиопольскому богу Ра-Хорахти-Хепри-Атум, хотя это слово употреблялось и ранее как название видимого солнечного диска.

Аменхотеп III назвал именем Атона одну из своих воинских частей, и тогда же это слово начинает появляться в надписях на стенах. Так, исподволь, во дворце начал формироваться культ переименованного бога, тесно связанного с гелиопольскими божествами, и жрецы Амона, вероятно, следили за происходящими переменами с возрастающим беспокойством.

Похоже, сам фараон не придавал особого значения всем этим религиозным делам. Он был жизнелюбивым сибаритом, и его интересы ограничивались охотой и другими развлечениями. Аменхотеп III с удовольствием хвастался, что за первые десять лет своего правления убил 102 льва, но, поскольку в те годы он еще оставался ребенком, скорее всего, его придворные ненавязчиво помогли ему в совершении этих подвигов. Рассказывают, что он убил в один день 56 диких быков, а пару дней спустя – еще два десятка, но опять-таки заслуги его, скорее всего, преувеличены.

На пятнадцатом году своего царствования фараон возглавил поход в Судан, чтобы наказать взбунтовавшееся племя. Источники с гордостью сообщают об устроенной там резне. Описывается, как «свирепый, словно лев, фараон, направляемый Амоном-Атумом», истребил «высокомерных и замышлявших всяческое зло негров». Интересно заметить, что здесь Атум приравнивается к Ашону: наглядное свидетельство настроений, владевших умами.

Когда визирь фараона Птахмос, являвшийся одновременно верховным жрецом Амона, умер, на пост визиря вопреки ожиданиям не был назначен новый верховный жрец. Фараон назначил визирем вельможу по имени Рамос и таким образом разделил светскую и религиозную власть. Этот поступок можно расценить как еще один шаг к ослаблению могущества Амона.

Царица Тиу родила фараону несколько дочерей, возможно также, что она подарила ему и сына. Но если так, он умер в младенчестве, и царственная чета не имела наследника. Вероятно, поэтому Аменхотеп III на десятом году своего царствования женился на принцессе Киргипе или Гилухипе, дочери царя Митанни и, возможно, племяннице вдовствующей царицы Мутемуа.

Принцесса торжественно прибыла в Египет со свитой из 317 фрейлин, но Тиу, похоже, сразу поставила ее на место, поскольку даже в официальном сообщении о женитьбе именно Тиу именовалась главной женой фараона. Вероятно, этот брак служил отчасти политическим целям, как в свое время брак с Тутмосом IV. Не сохранилось никаких записей о детях Гилухипы. Но ее приезд способствовал еще большему усилению чужеземного влияния при дворе и увеличил число тех, кто не испытывал симпатии к старым фиванским богам.

Примерно в 1390 году до нашей эры умер Юаа, старый отец Тиу, и вскоре его супруга последовала за ним. Их похоронили в прекрасной гробнице в Долине царей близ Фив. Если считать, что супруги не принадлежали к царскому роду, то впервые в гробнице такой величины были похоронены люди не царственного происхождения.

Вокруг великолепных саркофагов, в которых положили мумии, разместили огромное количество погребальных даров; среди них было несколько вещей, преподнесенных, очевидно, осиротевшими фараоном и царицей, а также юной принцессой Сетамон и еще одной дочерью, имя которой не сохранилось.

Юаа и его супруга, видимо, пользовались особым расположением при дворе и, как родители правящей царицы, могли требовать к себе почтения. Для нас же они являются в первую очередь дедом и бабушкой великого учителя Эхнатона, о чьем рождении мы собираемся поведать.

Часть вторая
Рождение и детство Эхнатона

Глава 1
Рождение Эхнатона

Царица Тиу, по всей видимости, подарила своему супругу несколько детей, но лишь на двадцать пятом году его правления появился на свет будущий фараон. Время шло, царица все больше и больше беспокоилась, что не может родить сына, и все истовей молилась, чтобы боги послали ей мальчика.

И по сей день каждая молодая египтянка мечтает выносить сына; те, кто не удостаиваются такой чести, забывают заповеди Магомета и обращают свои мольбы к древним богам.

Автор этой книги сам видел, как молодой крестьянин просил позволить его жене обойти вокруг наружной стены древнего храма, чтобы она могла зачать мальчика. Известна и другая история, когда три молодые женщины, преследуя ту же самую цель, скатывались вниз по постаменту перевернутой статуи Рамзеса Великого.

Конечно, озабоченная подобными проблемами, но более разумная царица Тиу с тоской обращалась то к одному богу, то к другому, обещая им любые дары, если они исполнят ее желание. Похоже, больше всего Тиу доверяла Ра-Хорахти-Атону, и, возможно, она обещала ему, что если у нее родится сын, то она посвятит его этому богу.

Скорее всего, маленький принц появился на свет в царском дворце в Фивах, расположенном на краю пустыни у подножия западных гор. Как мы уже говорили, это было просторное здание, воздушное и богато украшенное. Потолки и полы представляли собой живописные панно с изображениями животных, дикие быки бежали по заросшим тростником болотам, под ногами царя, и множество разноцветных рыб плавало в воде. Вверху, над его головой, стаи белых попугаев носились по голубому небу, и дикие утки, казалось, вылетали из раскрытых окон.

Через дверные проемы можно было увидеть сад, где росли диковинные цветы, с восточной стороны дворца сверкало огромное рукотворное озеро, окруженное деревьями азиатских пород.

Трудно найти в мире места столь же прекрасные, как те, в которых располагался дворец. Здесь можно было сидеть часами, наблюдая за тем, как играет свет на вершинах, где розовые и желтые отблески на камнях чередовались с полосками синих и пурпурных теней. От полей, раскинувшихся сегодня вокруг развалин дворца, в тех местах, где размещались некогда роскошные царские сады, и поныне остается ни с чем не сравнимое ощущение красоты и радости.

Солнечный свет и бодрящий ветерок пробуждают в человеке чувство полноты жизни. Поистине, этот дворец был подходящим местом рождения для фараона, который научил свой народ понимать красоту природы.

Глава 2
Возвышение Атона

Маленького принца назвали Аменхотепом (только на седьмом году своего правления он принял имя Эхнатон), или, в греческом варианте, Аменофисом, «мирным Амоном», в честь его отца. Но хотя таким образом и подчеркивалось превосходство Амона, все-таки покровителем мальчика считали гелиопольского бога.

В то время как великолепный царский двор ликовал по поводу рождения будущего повелителя, жрецы Амона-Ра с подозрением смотрели на младенца, которому было суждено в будущем стать их господином. Жрецы продолжали требовать безоговорочного подчинения жестким древним обычаям и отказывались удовлетворить стремление людей к более свободному толкованию религиозных догм.

Чтобы противостоять растущему влиянию Ра-Хорахти, возможно, потребовались бы более серьезные меры, если бы не тот факт, что Ра являлся также ипостасью Амона и отождествлялся с ним под именем Амон-Ра. Первоначально бог Амон был не чем иным, как местным фиванским божеством. Когда фараоны Восемнадцатой династии возвысили его до положения государственного бога всего Египта, жрецы сделали его культ приемлемым для различных провинций, отождествив его с Ра, солнечным богом, которому в той или иной форме поклонялись в любом храме и который занимал важное место во всех мифологических системах. Амону-Ра вполне могли возносить молитвы и солнцепоклонники Сирии и Нубии, поскольку почти все народы в то время почитали солнце, дарившее тепло и свет.

Вероятно, некоторые наиболее дальновидные придворные, которые пытались исподволь подорвать могущество жрецов Амона и начали проводить в жизнь свои планы религиозного и политического освобождения, постарались разорвать эту существовавшую в сознании людей ассоциацию Амона с солнцем, поскольку только благодаря ей культ Амона мог процветать где бы то ни было, кроме Фив.

Легко догадаться, что со своей стороны жрецы стремились всячески подчеркнуть связь их божества с Ра; они знали, что только гелиопольский бог может на равных соперничать с Амоном и стать достойным орудием в руках тех, кто хотел бы свергнуть их фиванское божество. Верховному жрецу Ра в Гелиополе предложили, и, возможно, весьма настоятельно, занять почетную должность второго жреца Амона в Фивах[5]5
  Его статуя находится в Турине. См. также книгу Эрмана «Жизнь в Древнем Египте».


[Закрыть]
, что ставило его в подчиненное положение по отношению к верховному фиванскому жрецу.

Однако последователи новых веяний в ответ на это подняли на щит не Ра-Хорахти, а Атона, одну из слабейших ипостасей солнечного бога. Жрецы Амона пытались воспрепятствовать утверждению культа Ра-Хорахти, толкуя это божество как одну из ипостасей Ра и, соответственно, Амона-Ра. Сторонники перемен расценивали Ра как ипостась Ра-Хорахти и использовали для Ра-Хорахти имя Атона, которое не несло с собой никаких ассоциаций.

Фактически Атон был введен в игру для того, чтобы воспрепятствовать отождествлению Амона-Ра и Ра-Хорахти. Вскоре имя Атона, полностью вытеснившее имя Атума, стало упоминаться достаточно часто и в Фивах, и в других местах, но повсюду – и об этом следует помнить – оно рассматривалось как Ра-Хорахти.

Нетрудно понять желание двора внести перемены в религиозные догматы. Как отмечалось, культ бога Амона был настолько формализован, что напрочь исключал любое вольнодумие. Однако верхушка общества, пройдя через этап теоретизирования, и теперь собиралась восстать против власти жрецов, пресекавших любые попытки людей думать самостоятельно.

Поклонение непостижимой власти солнца под именем Атона обеспечивало широкие возможности для проявления той склонности к абстрактному мышлению, которая уже успела заявить о себе во всем цивилизованном мире. То были первые шаги философской мысли человечества, впервые в истории боги наделялись идеальными качествами.

Даже если не касаться религиозных вопросов, богатство и могущество жрецов Амона выросли настолько, что они стали представлять серьезную угрозу трону. Коллегия жрецов, базировавшаяся в Карнаке, стала злым демоном, довлевшим над государством. Соответственно, собственные политические интересы также толкали двор к тому, чтобы поддержать жрецов Гелиополя в их попытках занять более высокую позицию.

Более того, имелась третья причина. Атон, с которым стали отождествлять Ра и Ра-Хорахти, был просто солнечным богом, лишенным всякого местного колорита, и мог стать объектом более универсального культа. Возможно, сторонники нового учения рассчитывали создать единую египетско-сирийскую империю, чьи земли простирались бы от порогов Нила до далекого Евфрата, считая, что общая религия придаст ей несокрушимую мощь.

Мимоходом можно высказать одно предположение, хотя при сегодняшнем уровне наших знаний оно обречено остаться не более чем любопытной гипотезой. Поклонение Атону, как мы увидим далее, вылилось в абсолютный монотеизм, и начало этому культу было положено в Гелиополе. Теперь можно вспомнить, что Гелиополь и есть тот древний город, где Моисей учился «всей премудрости египтян», возможно, поэтому существует некоторая связь между иудаизмом и культом Атона.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное