Артем Тихомиров.

Дом под дождем

(страница 1 из 20)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Артем Тихомиров
|
|  Дом под дождем
 -------

   Я перечитал письмо еще раз и остановился вот на каком фрагменте:

   …Похоже, для тебя тут найдется работка. Когда приедешь, расскажу детали подробней. Подозреваю, в поместье затевается нечто нехорошее.

   Даже мой старый приятель не удержался от соблазна подбросить мне что-нибудь этакое. Достаточно кому-то разведать, что я частный детектив и зовут меня Бэзил Хрофт, начинается орк знает что. Ухмылочки, загадочные взгляды в стиле «я всегда мечтал заниматься тем же…», панибратское похлопывание по плечу. Видимо, некоторые считают, что частный сыщик нечто вроде дрессированной мартышки или живой куклы, которая танцует под действием чар. Мне не хватит жизни разубедить всех и каждого, что они ошибаются. Остается стоически принять действительность. Жизнь закалила мой дух, я научился держать дистанцию между собой и очередным идиотом.
   Мой друг, конечно, идиотом не был. Просто он ступил на ту же тропинку, что и другие. Надеюсь, его приглашение в гости не является ширмой для того, чтобы предложить мне настоящее дело…
   Я прочитал коротенький абзац, наверное, раз в двадцатый. Тон письма был самым обыкновенным. Карл писал о текущих событиях и ни разу не позволил себе говорить намеками. А тут вдруг такое…
   Следом за этим отрывком шло обычное прощание, пожелание здоровья и удачи. Еще к письму прилагалась инструкция, как проехать к поместью. Карл выполнил ее в своей манере – подробно. Даже зарисовал некоторые места. Вроде разрушенного двести лет назад ураганом храма Фрейи Владычицы. Карл Сэдлфорт неплохой художником, пару раз даже выставлялся в галерее Гномский Приют в Айген-Данне и заслужил благосклонную критику. Карл любит детали, поэтому не сомневаюсь, что развалины храма он зарисовывал с натуры. Так и вижу его – сидящим на лошади с блокнотом в руках. Когда-то, в нашу бытность студентами, он с ним не расставался.
   Итак, Карл намекает мне на какие-то странные события, происходящие в его доме. В чем их суть? Каковы они? Никаких пояснений! Можно было хотя бы вкратце обрисовать положение вещей, но нет – Карл захотел разжечь мое любопытство…
   Это ему удалось.
   Бэзил Хрофт, заслуживший себе репутацию неутомимого ума, был готов к встрече с неизвестным.
   Впрочем, как всегда.
   Спрятав письмо в конверт из толстой бумаги с печатью королевской почтовой службы, я открыл кожаный саквояж, стоящий возле ног под сиденьем. С ним я никогда не расстаюсь. Саквояж сделан одним мастером-гномом из Моркшеда и имеет множество потайных отделений. С виду – обычная дорожная вещица, но внутри – широкий набор хитростей.
Конверт отправился в карман, застегивающийся на клапан. Инструкцию насчет проезда я оставил себе, хотя и успел выучить ее наизусть.
   Экипаж изрядно тряхнуло. Я ухватился за стенку, чувствуя, как снижается скорость бега впряженной в карету четверки лошадей.
   Остановка. Я прислушался. Кучер слез с козел и стал ворчать, но ни одного слова я не разобрал. Отодвинув шторку, выглянул в окно. Утро переходило в день, и застилавший час назад дорогу туман почти рассеялся.
   Я открыл дверцу и вышел на покрытые трещинами камни старого горбатого мостика, перекинутого через неглубокий ручей. Деревья сбрасывали листву. Ветер шевелил ветвями, наполняя осенний лес таинственным, почти зловещим шепотом. Я вдохнул и выдохнул. Изо рта повалил пар.
   Кучер, эльф в темно-синей одежде, подошел ко мне.
   – Скоро поедем. Только уберу дерево.
   Я повернулся и увидел ствол сухого клена, лежащий поперек дороги.
   – Давай вместе, – сказал я. Эльф мигнул, не привыкший к тому, что его пассажиры принимают участия в решении дорожных проблем.
   – Господин Хрофт, вам не надо утруждаться. Мы здесь народ нецеремонный, – сказал кучер. – Сделаем все сами.
   – Что ж, я тоже не люблю церемоний.
   Эльф поспешил за мной. Я осмотрел корневища клена, вывернутые из земли, а также само дерево. Оно давным-давно сгнило и засохло. Видимо, как раз сегодня ночью ему суждено было упасть.
   – Сильные ветры у вас тут бывают? – спросил я.
   – Бывают, осенью особенно, – ответил эльф. Зеленые глаза под шапочкой осматривали меня с обычным недоверием туземца-провинциала к столичному чужаку.
   Я взялся за основание одного из самых толстых сучьев, приподнял ствол. Внутри он прогнил сильно и оказался легче, чем я думал. Эльф схватился с другой стороны, и мы поволокли верхнюю часть клена к обочине.
   Из зарослей неподалеку взлетела стайка птиц. Щебеча, они скрылись в вышине. Других звуков в лесу не было.
   Издав прощальный скрип, кленовый ствол замер.
   – Слишком много листвы на деревьях для сильных ветров. Сегодня седьмое сентября.
   – И? – спросил эльф.
   – Если предположить, что ветры начинают дуть с первого числа, то за неделю, здесь должны остаться голые ветви. Ну, это если именно такой ветер повалил ствол…
   Эльф не знал, куда я веду. Честно говоря, я тоже.
   – Клен старый, у него все корни трухлявые, поглядите. Упал под собственной тяжестью, – сказал кучер.
   – Вижу.
   Я ступил на обочину, глядя себе под ноги, после чего прошел метров пять дальше по направлению к цели своего пути. Вся земля под деревьями была скрыта листвой. Под недоуменным взглядом эльфа я вернулся к исходной точке. Потом перешагнул через клен и добрался до рытвины, которая образовалась в месте, где корни вылезли из земли тяжестью ствола. Похоже, кучер прав.
   Никаких следов топора я не заметил. Ничего такого, что указывало бы на постороннее вмешательство.
   Подозрительность – моя профессиональная болезнь. Бок о бок с ней шествуют любознательность и привычка рассуждать. Иногда все это очень мешает поступать не задумываясь, а ведь интуитивный момент, спонтанность не менее важны, чем медленное, тщательно взвешенное продвижение к цели.
   Эльф не смел сесть на козлы до тех пор, пока я не вернулся.
   – Вы чародей? – спросил он. Видно было, что этот вопрос мучил его с самого начала, с того момента, как мы отъехали из Сунгейра.
   – Нет, дражайший, – сказал я, забираясь в карету.
   Кое-что я умею и пользуюсь своими скромными познаниями по мере необходимости, но магом меня не назовешь. Но эльфу такие тонкости знать необязательно.
   Я оставил шторку открытой, намереваясь в этот раз следить за всем, что происходит снаружи.
   Места эти мне нравились безмерно. Сумрачные, пустынные, задумчивые. Мысль Карла пригласить меня в Ветряную Милю оказалась очень кстати. После моего последнего дела о пропавшем гноме-золотопромышленнике мозгу требовалась смена обстановки. Я ухватился за приглашение приятеля, и отправился из своего домика в предместьях Фаранда немедля.
   Может быть, когда-нибудь я перееду в Лойвисгард и буду считать, что это графство самое лучшее место в Зимландии. Когда-нибудь. Скорее всего, на склоне лет, если только в один прекрасный день меня не огреют по голове чем-то, напоминающим вот этот поваленный клен.
   Эльф влез на козлы, крикнул лошадям что-то на своем наречии (насколько я знаю, эрегильском) и взмахнул кнутом. Лошади рванули с места. Манера езды у этого парня была довольно лихая.
   Лес побежал у меня перед глазами. Местность с очень пологими холмами, редкий кустарник, большие участки, на которых растут одновременно березы, клены, тополя и липы. Разнобой, характерный для этих мест. Севернее, в графстве Хаулгард, притиснутом к самому побережью, простираются зеленые пустоши. Океан омывает скалистый берег, неся с собой соленые ветра. Я бывал там несколько раз и смог оценить суровую красоту тех мест. Но если там все грохочет и свистит, особенно зимой, то здесь тишина и почти кладбищенский покой. Вот удачное слово – кладбищенский. Отдохновение для израненного сердца и натруженного ума…
   Как я и думал, ручей, над которым нависал каменный мост, построенный веков пять тому назад, впадал на севере в реку, которая в свою очередь вливалась в океан. Река, по сообщению Карла, носила местное эльфийское название – Синэл Фойлэ. Синфола на людском зимландском. В переводе с эрегильского Синэл Фойлэ означало Лунные Слезы. Перед выездом я просмотрел этнографический справочник Луфия Гамброна, но не нашел там упоминания этой реки, хотя Луфий считается крупнейшим специалистом в своей области. Эльфья топонимика – запутанное дело. Будет время, покопаюсь в здешних архивах. С этими Лунными Слезами наверняка связана какая-нибудь душещипательная легенда.
   Я сверился с инструкцией и картой, нарисованной Карлом. Меня ждал городок Дереборг. Там, согласно указаниям моего друга, я должен отпустить экипаж и пройти две мили до Лошадиного Черепа, где меня встретит Карл.
   Что ж, прогулка на свежем воздухе – неплохое дело.


   Экипаж выехал на широкую, плотно утрамбованную гужевую дорогу, проходящую вдоль продолжительного ряда кем-то высаженных дубов. Похоже, когда-то эльфы постарались. Каждое дерево имело в обхвате метров пять, не меньше.
   Лес отодвинулся, и мы очутились на относительно ровной и пустынной местности. Справа от дороги раскинулись поля. Там никого не было. Ветер гулял по свободному пространству, срывая с дубов листья и бросая их навстречу мчащемуся экипажу.
   На ум мне пришли какие-то стишки. Кажется, даже мои.
   Да, именно мои. Элегия просилась на бумагу, но я подумал, что у меня будет время записать ее. Пусть дозреет. Увлекаюсь, знаете ли, иногда стихотворчеством – в основном, когда требуется отвлечься на время от дедуктивного процесса.
   Через несколько минут мы промчались мимо двух мрачного вида людей в черном, которые стояли на обочине дороги. Их лица были бледными, словно пятую ночь к ряду их посещали вампиры. Кто знает, может, оно и так. Именно в таких местах и водится всякая нечисть. Люди в черном стояли неподвижно и после того, как оставили их позади.
   Странная публика здесь, наверное, обитает, подумал я.
   И оказался прав. В Дереборг мы въехали, согласно моим часам, в половине одиннадцатого. Дорога из Сунгейра заняла меньше времени, чем я ожидал.
   Город встретил нас молчанием. Повсюду стоящие в беспорядке серые каменные дома с покатыми крышами. Типичная архитектура севера Зимландии. Тяжеловесная и аскетичная, словно древние мегалитические постройки доисторического населения, представленного первой волной эльфов-поселенцев. Первым делом я отметил, что ставни на большинстве окон закрыты наглухо.
   Экипаж свернул в направлении главной площади Дереборга. Площадью была круглая площадка, в центре которой возвышался аляповатый памятник какому-то очень мрачному типу. Его голову украшали голубиные росписи. Может, поэтому лицо у бедолаги такое смурное?
   Передо мной промелькнуло здание ратуши, на ступенях которой я заметил первых обитателей. Экипаж развернулся, лошади выразили свое неудовольствие пронзительным ржанием. Откуда-то издалека лошадям ответили собаки. В воздухе пахло дымом.
   Казалось, Дереборг умер. Это тревожащее чувство захватило меня с первых секунд пребывания здесь. Сунгейр, из которого я выехал час небольшим тому назад, не производил такого впечатления.
   Я постарался списать все на свое воображение, напомнив старую истину: сыщик не должен руководствовать эмоциями. Чистый холодный рассудок. Ничего больше.
   Эльф соскочил с козел и открыл мне дверцу.
   – Если господин Хрофт желает, я могу отвезти его и дальше, – сказал он.
   Я не стал распространяться, куда именно направляюсь. Эльф очень хотел узнать, но я не доставил ему этого удовольствия.
   – Нет, благодарю. Пройдусь пешком.
   Зеленые эльфьи глаза сверкнули.
   – Не заблудитесь? Места вам чужие, господин.
   – Постараюсь, дражайший. Потренирую наблюдательность и память, – ответил я.
   Эльф состроил глупое лицо. Не понял. Иногда очень приятно бахнуть чем-нибудь этаким, чтобы озадачить собеседника, а самому смыться, пока он раздумывает над услышанным.
   – Как знаете, – ответил эльф. Видимо, раздумывать он не привык. – Просто не забредайте в места, насчет которых сомневаетесь, – добавил он, и через мгновенье был на козлах. Щелкнул кнут, лошади тронулись с места, разбрасывая копытами комки полузасохшей грязи.
   Я подхватил свою толстую трость (хитрую трость, внутри которой был спрятан клинок) сжал ручку саквояжа и направился к центру площади. Два туземца сидели на ступенях ратуши и смотрели в мою сторону.
   Бронзовая, покрытая грязью табличка, прибитая к постаменту, извещала, что памятник сей установлен в 1280 году Эры Свершений. Изображает фигура основателя Дереборга, а также просвещенного человека, внесшего большой вклад в развитие своего детища, мага и естествоиспытателя, Гая Функмеда. Никогда о таком не слышал. Местная знаменитость. Отец-основатель. Почему только город не назван его именем? Не потому ли, что за памятником не ухаживают? По всей видимости, угодил бедняга в историческую опалу и роль его подверглась основательной ревизии. И такое случается.
   Двести лет назад Функмед и вообразить не мог, что потомки будут настолько неблагодарны.
   Я огляделся. Никого нет. Может быть, у горожан всеобщее собрание? А где же дети, которые носятся по улицам в любую погоду?
   Я подошел к тем, что сидели у дверей ратуши. Одним из местных был человек, другой – полуогр. Только что-то больно мелкий. Человеческое, видимо, победило. Оба оказались глубокими стариками. Оба курили трубки.
   – Добрый день, уважаемые, – сказал я, приподняв шляпу. – Не подскажете, в каком направлении мне следует двинуться, чтобы попасть к Лошадиному Черепу?
   Так был обозначен большой камень неподалеку от дороги, что вела к реке. Карл должен был ждать меня там.
   Полуогр и человек переглянулись.
   – А вы кто будете? – спросил человек. Один его глаз почти не открывался.
   – Путешественник, – ответил я. – Изучаю здешние места.
   – Должно быть, я вы ненормальный, – сказал полуогр. – Кому это надо – изучать! Никто, у кого башка на плечах, сюда по своей воле не сунется. – Он оглядел меня с ног до головы. Я заметил, что полуогр раньше был шахтером. От вдыхания угольной пыли у огрского племени появляются черные крапинки на скулах и черные круги вокруг глаз. Этот научно установленный факт сообщает Ренхольд Абарский в своем исследовании, вышедшем в прошлом году. Передо мной сидит полукровка, но его огрская часть подхватила характерную для его племени угольную болезнь. – А вы издалека, сдается мне, – добавил старик.
   Я не стал отрицать.
   – Езжайте обратно, господин, – сказал человек. – Не время сейчас. Лучше потом как-нибудь.
   Я изъявил желание узнать, в чем дело.
   – Если мы расскажем вам, вы будете считать нас дураками, – произнес старик человек. – И захотите остаться.
   – Боюсь, теперь я тем более захочу, – сказал я.
   Старики переглянулись. Полуогр пожал плечами, говоря, что ему не хочется лезть не в свое дело.
   – Что ж, ваше право, – ответил человек.
   – А…
   – Дорога, которая вам нужна – там. – Костистый кривой палец указал в северную часть города. – Идите по главной улице и не сворачивайте.
   – Благодарю вас. – Я дал старику монету. Оба удовлетворенно кивнули. Аудиенция закончена.
   Вывод: на откровенность местных мне пока рассчитывать не приходится. Такие уж они есть. Часть работы сыщика – преодолевать недоверие тех, с кем приходится работать. Будь у меня больше времени, я бы постарался выведать у стариков их тайны.
   Я шел, выбирая наиболее сухие и наименее грязные участки улицы.
   Пустой город. Нет, неправильная формулировка. Не пустой. Спрятавшийся. Ставни и двери закрыты, но это не означает, что все ушли. Горожане на месте, просто они предпочитают не выдавать своего присутствия.
   Я чувствовал, как за мной наблюдают внимательные глаза. Буквально отовсюду. Появление здесь чужака из столичных мест, безусловно, событие. А если учитывать обстановку, так и вовсе нечто вроде сенсации…
   Итак, что мы имеем? Типус, который сидит внутри меня и любит всюду совать свой нос, уже разложил перед собой инструменты…
   Первое – сначала Карл намекает мне на нехорошие события, происходящие в его доме. Второе – два местных старика прямым текстом говорят мне уезжать. Существует ли связь между этими двумя событиями? Или и то, и другое не более чем случайности и плоды чьей-то буйной фантазии? Неизвестно. И фактов, чтобы выстроить мало-мальски удобоваримую теорию, нет.
   Я прошел несколько домов, и у меня возникла мысль вернуться и все-таки надавить на двух стариканов. Еще от пары монет они не откажутся.
   Время. Оно не позволяло мне такой роскоши. В полдень я должен быть у Лошадиного Черепа. Опаздывать ненавижу.
   Пришлось отказаться от идеи вернуться. Интуиция подсказывает мне, что этим я ничего не добьюсь. Их рты на замке. Тайны в глухих местечках охраняются, как правило, очень хорошо.
   Дереборг так и не показал мне своего истинного лица. Пару раз в подворотнях я замечал чумазые детские физиономии, но они исчезали быстрее, чем я успевал их рассмотреть. Дважды являлись моему взору хмурые женщины с корзинами. Они смотрели на меня искоса и стремились как можно быстрее скрыться. Изредка погавкивали псы, но не более. Над городком повисла зловещая тень. У самого выхода из города я заметил большую конюшню и кузницу, примыкающую к ней с северного края. В кузнице стучали молоты. Потом я заметил высокую фигуру в фартуке. Человек возник на мгновенье, и испарился, точно призрак.
   Что ж, если со мной не хотят разговаривать, я уйдут. Не люблю навязывать свое общество.


   Развалины храма Фрейи Владычицы находились на полпути между Дереборгом и Лошадиным Черепом. Но если Череп стоял по левую руку от дороги, то развалины находились по правую. Убедившись, что времени еще достаточно, я свернул и направился к нагромождениям камней.
   Целой оставалась только стена, служившая фасадом. Говорят, ураган разнес храм, простоявший добрую тысячу лет, всего за пару часов. Ветер разрушил великолепное сооружение, и восстановить его не смогли. Либо не захотели. Эльфы привечали своих богов и не стали бы ввязываться в то, что им безразлично, а люди и прочие были слишком заняты другими делами.
   Развалины поросли травой и кустарником. Я влез на то, что раньше было частью крыши. Все мало-мальски ценное уцелевшие жрецы унесли отсюда сразу после урагана. Всякое барахло, вроде деревянной отделки, растащили местные. Долгое время, по словам Карла, здесь лежала статуя самой Фрейи, но ее увезли в какой-то музей.
   Взобравшись на самый высокий кусок рухнувшей кладки, я вытащил подзорную трубу и осмотрелся. Дорога уходила на север, к мосту через Синфолу, и дальше, к Ветряной Миле. На западе темнела кромка леса, из которого вытекала серебристая ломаная линия реки. На востоке Синфола впадала в Залив Облаков. Повернув трубу в том направлении, я увидел гряду холмов и еле различимые очертания ферм. За рекой было несколько деревушек. Две с эльфийским населением, одна со смешанным, и одна человеческая. У границы с Хаулгардом живут орки и огры, мало контактирующие с соседями.
   Здесь и вправду все словно на кладбище, подумал я, наводя трубу на Лошадиный Череп. Огромный камень лежал на лысом пригорке и был хорошо виден со всех сторон. Схожесть с черепом оказалась поразительной. Я разглядел даже глазницы и отверстия там, где у лошади находятся ноздри.
   Пока я бродил вокруг развалин, из-за облаков, покрывающих ровным слоем все небо, выглянуло солнце. Серые камни перестали выглядеть такими мрачными. В траве застрекотал припозднившийся кузнечик.
   Покинув разрушенное святилище, я зашагал к Лошадиному Черепу. Солнце наблюдало за мной. Словно большой глаз, подглядывающий сквозь дырку в стене. Я послал светилу привет. Оно было бесстрастным, либо хорошо скрывало свои эмоции. В этих местах лучезарное настроение выглядит неестественно.
   Я шел не торопясь. Карл не появлялся. Вокруг Лошадиного Черепа вились разве что любопытные воробьи.
   Разрыв в тучах стал шире. Начало припекать. Необычное сочетание – пар изо рта и горячие солнечные лучи. Я снял шляпу, держа ее в левой руке. Ветер накинулся на мои волосы и перепутал.
   Без десяти минут полдень. Карла все еще не было. Обычно он пунктуален до болезненности, и прибывает ровно к назначенному сроку. Остается подождать.
   Лошадиный Череп был огромен. Высота пригорка составляла метра полтора, да сам булыжник не менее четырех. В длину же все десять. Время источило камень, набросило на него несколько слоев зеленого мха, прорезало глубокими трещинами. Вблизи форма камня не была такой совершенной, как могло показаться издали, но свое название он оправдывал.
   Несколько минут исследований, и я уселся на небольшой булыжник у подножия черепа. Минуты текли в тишине, нарушаемой только порывами ветра. Я вынул трубку, набил ее и закурил, думая о письме Карла. В студенческие годы, прошедшие под сводами Фарандского университета, мы были не разлей вода. Куда он туда и я. Тем не менее, многое из жизни его семьи оставалось для меня тайной. И не то, чтобы за семью печатями, – просто Карл не любил распространяться на эту тему. Что мне, по большому счету, известно сейчас? Не больше, чем всегда. За годы, прошедшие после университета, мы видели только дважды. В последний раз три месяцам тому назад, на Восточном вокзале Фаранда. Карл возвращался домой после длительного путешествия на юг. Мы проговорили не больше двадцати минут. Приятель уточнил у меня адрес и сказал, что обязательно напишет. Хотя и не сразу, но слово он сдержал. И вот я здесь и теряюсь в догадках относительно того, что происходит.
   Может быть, во всем виновата моя привычка видеть в каждой мелочи подвох? Допускаю. Самым лучшим будет просто не обращать внимания. Здешние места произвели на меня чересчур сильное впечатление, и я позволил эмоциям затмить мой разум. Такое случается. Сыщик состоит из плоти и крови, как все остальные люди и нелюди. Ему простительны слабости.
   Трубка погасла. Едва я успел вытряхнуть из нее пепел, как поблизости раздался стук копыт.
   Я вышел из-за камня, но увидел вовсе не моего друга.


   Она была прекрасна, даже я бы сказал ослепительна. Блондинка с двумя белыми косами и льдистыми глазами. Брови – две полоски инея, а на щеках свежий румянец. Я замер, точно обратившись в каменную статую.
   Может быть, сама Фрейя ступила на земную твердь и предстала передо мной?
   Первые секунды, ошеломленный, я не мог пошевелиться и ничего не видел вокруг, кроме этой девушки.
   Потом та часть меня, что звалась чистым и холодным рассудком, громко кашлянула, и я очухался от наваждения. Девушка улыбнулась. От нее не укрылась моя реакция. Я был для нее словно жучок на ладони.
   Невзирая на довольно прохладный день, я почувствовал, как мне становится нестерпимо жарко.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное