Ярослав Зуев.

Расплата. Цена дружбы

(страница 8 из 36)

скачать книгу бесплатно

«Вот! – вспыхнуло у нее. – Дура я дура! Сразу не сообразила! Каланча чертова к прописке подбирается. Нашла тютю с квартирой на Прорезной, и вперед! Ну уж нет, дудки. Только через мой труп». – Решение было окончательным и обжалованию не подлежало.

– Ну, я пойду? – спросил Ростик, выведя Нину Григорьевну из задумчивости и больно ранив в самое сердце. Она стиснула зубы.

– Тогда, пока?

Глядя, как сын уходит, она запаниковала, как же остановить, и выкрикнула совсем неподходящее:

– А как ты в глаза ее мужу посмотришь, когда он из армии воротится?

Ростик прибавил шагу. Очевидно, у него не было ответа. Или он не хотел продолжать.

– Он тебя прибьет! – крикнула напоследок Нина.

Ростик так и не оглянулся. Дождавшись, чтобы он скрылся в дверях, Нина поплелась восвояси.

«И месяца вместе не проживут», – как заклинание твердила она, и, пока добиралась домой, почти успокоилась.

Надежды Нины на скорое возвращение сына не оправдались. Как и расчеты Ростика на мирный диалог с обманутым супругом, который возжелал сатисфакции. Противопоставить ему оставалось только мужество. Силы были несопоставимы. По рассказам Ольги Ростик знал, что бывший муж здоровяк, каких мало. Только одно дело услышать, второе увидеть, и, наконец, третье, почувствовать на шкуре. Не успел Ростик подумать «Ой-ой-ой», как уже летел в окно, которое вывалил вместе с рамой. Дальнейшее хорошо известно. Ольгу выставили из общежития, Протасова посадили на нары. Прилетев к сыну в больницу, Нина грешным делом подумала, что с тандемом Ростик-Дылда покончено раз и навсегда. Но, не тут-то было. Изгнанные из общежития, словно Адам и Ева из рая, они сняли квартиру на окраине. Ростик изредка навещал мать. Ольга не появилась ни разу. В конце четвертого курса Ростик объявил Нине, что они расписались.

– Что сделали? – поперхнулась Нина.

– Расписались.

– И ты мне даже не сказал?!

– Вот теперь говорю. – Ростик не думал оправдываться. – Мы никому не сообщали. Как только Оля получила развод, поехали в ЗАГС и зарегистрировали брак. Канцелярская процедура, не более.

– Маме бы мог все же сказать, – упрекнула Нина, чувствуя, что свадьбу сына у нее украли. Впрочем, она толком не знала, огорчаться ли по этому поводу. С тех самых пор, как Олег Капонир оставил семью, в мозгу Нины поселилась унылая и навязчивая мысль: теперь она вечно одна, как та медведица из мюзикла Добрынина. Сыну и за папу, и за маму. С годами тоскливое ощущение семейного дисбаланса несколько притупилось, но не исчезло, как протекающая хронически болезнь. Будь то родительское собрание, или районная больница в Скадовске, куда сынишку привезли из пионерлагеря, выпускной школьный бал или томление под аудиторным корпусом, в толпе родителей абитуриентов, Нина всюду была одна. Опекая Ростика вследствие этого сверх меры, балуя и довлея одновременно, Нина Григорьевна еще острее чувствовала одиночество, болезненно морщилась при виде других ребят, у которых отцы, как отцы (они, ребята, видимо лучше моего), комплексовала по этому поводу и щедро передавала комплексы сыну.

Как и всякая любящая и заботливая мать, Нина частенько задумывалась о том, какова она будет, избранница сына, мечтала о замечательно вежливой, трогательной принцессе, которой с радостью станет матерью. Но, каждый раз размышляя о свадьбе, Нина не забывала о дисбалансе: родители невесты, будьте добры – туда, родители жениха, простите, мама, прошу, сюда.

– Значит, ты теперь женат!

– Женат, мама.

«Ох, и зачем ты себе на шею ярмо так рано повесил?» — захотелось возопить Нине Григорьевне, но она благоразумно смолчала.

– И… – Ростик в задумчивости потеребил нос. – Я хотел тебе сказать… у нас с Олей будет ребенок.

Нина вытаращила глаза.

– Тебя, похоже, удивляют мои способности? – осведомился Ростик, давая понять Нине, что ее реакция не осталась незамеченной.

– Какой месяц? – выдохнула госпожа Капонир.

– Насчет аборта интересуешься?

– Ты слишком молод.

Ростик кивнул. Иного он от нее не ждал.

Переварив в течение нескольких дней перспективу нежданно-негаданно сделаться бабушкой, Нина купила на базаре творог, кусок вырезки и неподъемный пакет фруктов. В те времена питаться с базара означало крепко стоять на ногах. Супермаркеты еще не родились, а партийных распределителей не хватало даже на избранных. К тому же, они скудели на глазах, по мере ветшания самого Союза. Итак, отоварившись на круглую сумму, Нина отправилась к детям, впервые за долгие годы. Ростик и Ольга встретили ее настороженно, но без злобы. Нина обнаружила скромный быт, и, в то же время образцовый порядок. Округлившийся животик Ольги тянул месяца на четыре, то есть процесс приобрел неотвратимый характер. Нина на ходу приняла решение, что обидные клички типа Дылды или Каланчи отныне предаются забвению. По своему обыкновению, она немедленно приступила к делу, дав понять, что в свете изменившихся обстоятельств Холодная война окончена.

– Значит так, дети, – безапелляционно заявила Нина, – будущему ребенку требуются витамины?

Ольга и Ростик переглянулись, вопрос казался риторическим.

– Есть у вас на это средства?

Ростик было заикнулся, что кое-что кое-где…

– Будешь мне рассказывать, – фыркнула она, и пошла загибать пальцы: – молоко требуется, творог для костей. А откуда взять? И зря ты, Ольга, ухмыляешься. Будешь пренебрегать кальцием, после родов все зубы вывалятся. – Для убедительности Нина пошамкала ртом, точно как столетняя бабуленция. Вышло так комично, что Ольга и Ростик прыснули. Нина и сама расплылась в улыбке. Напряжение пошло на спад.

– Ты когда у гинеколога была? – развивала успех Нина Григорьевна.

– Недели три назад. – Ольга неопределенно повела рукой, мол, а какой толк к ним частить.

– Тоже мне, – возмутилась Нина Григорьевна. – Раз в неделю надо, как минимум. Что тут за поликлиника?

– Хорошая поликлиника, – начала Ольга.

– Да уж, хорошая, – Нина Григорьевна вскочила с места. – Рожать в пригороде собралась?! Ты вообще, где прописана?

Ольга пожала плечами. Это был хороший вопрос.

– Хочешь, чтобы в роддом для инфекционных завезли? Ростик?! А ты гуда смотришь?! Что за инфантилизм, а?! В общем так, – ее тон стал безапелляционным, – Рожать будешь в Октябрьской больнице. Я уже договорилась. И без разговоров! – напряглась она, заметив, что Ростик открыл рот. – Завтра же съездим к гинекологу. Пускай посмотрит.

– Утром пришлю за вами машину. – Продолжала Нина, игнорируя порывающегося вставить пять копеек сына. – Перебираетесь ко мне. У тебя, Ростислав, есть дом, значит, у Ольги тоже.

Оля и Ростик переглянулись. Они не строили радужных иллюзий. Жизнь под крылом деспотичной свекрови напоминала известный политический анекдот советской поры про различия между экскурсией и ПМЖ, касающиеся не только социалистического лагеря. Но, Нина не желала слышать возражений, и они позволили себя уговорить. В конце концов, в жизни молодой четы наступил такой момент, когда любая поддержка не лишняя. В первых числах апреля 1986 года Ольга и Ростик перебрались в центр. Двадцать пятого числа Ольга оформила декретный отпуск, а в ночь на двадцать шестое разразилась Чернобыльская катастрофа.

 
Поздно ночью случилось ЧП.
Как потом мы узнали из прессы,
Персонал сплоховал и т. п.
И сразило рентгеном Полесье.
 
 
Не растут на могилах цветы,
У героев, но это не важно,
Окропит их потоком туфты,
Иногда телевизор продажный…[24]24
  Стихи Ярослава Зуева


[Закрыть]

 

Впрочем, ни в ту роковую ночь, ни на следующий день народ ничего не услыхал об аварии. Вскормленные КПСС и КГБ масс-медиа молчали, как рыбы. Только-только зародившаяся стараниями Горбачева Гласность захлопнула рот по его же приказу. Другого не стоило ждать. Коммунистический режим держался исключительно на промытых мозгах и абсолютном отсутствии совести, если говорить об общечеловеческом ее понимании. Не совсем ясно, каким смыслом наделял Гласность Михаил Сергеевич, но есть все основания полагать, что случись миру сложиться по сценарию Джорджа Оруэлла, исчезни навеки Западный мир, как бредилось некогда Ленину со Сталиным, и мы бы до сих пор жили в неведении. Удавалось же коммунистам замалчивать не менее масштабные преступления, будь то испытания ядерного оружия на солдатах или исчезновение Аральского моря. Любое злодейство сходило с рук, пока не выплывало на поверхность. Сошло бы и это. Не даром коммунистический лидер Украины Щербицкий с помпой провел очередной первомайский карнавал под мелким радиоактивным дождем. Мог бы, казалось, и плюнуть, хлопнуть дверью, да уйти на пенсию, благо, Горбачев бы его не расстрелял. Но, не из того теста система лепила своих героев. Он не плюнул, не хлопнул, и не ушел, а отбыл номер, и бровью не поведя. На наше счастье первое радиоактивное облако ветры унесли в старушку Европу. Там немедленно забили тревогу.

– Ростик, включи программу «Время», – попросила Нина Григорьевна. Было без пары минут 21:00 и стоял мягкий теплый вечер, какие не редкость во второй половине весны. Нина собиралась посмотреть для проформы новости. Уже и дураку было ясно, что в кривом зеркале правды не разглядеть. На работе циркулировали слухи, один мрачнее другого, а официальные источники информации онемели. Именно это обстоятельство настораживало особенно сильно. Нина Григорьевна сделала пару звонков знакомым начальникам, но их ответы звучали на редкость уклончиво. Это Нине совсем не нравилось, принимая во внимание тот факт, что детей партноменклатуры в срочном порядке вывозили из города. У коммунистов особенное восприятие долга, но, они хотя бы любят своих домашних. В определенном роде это внушает надежды, впрочем, не особенно сильные.

Ростик послушно щелкнул тумблером и плюхнулся перед экраном в кресло. После зрелища известного всей стране циферблата зазвучала набившая оскомину мелодия. Программа новостей вышла в эфир и сладкая парочка дикторов, женщина с лицом мужчины и мужчина с бровями домиком (брови домиком, обязательный атрибут дикторов ЦТ тех лет, вернувшийся в мутировавшем виде стараниями товарища Путина) пошли распинаться о свершениях советского народа под мудрым руководством компартии, и прочее, по длинному списку. А потом прозвучало то, чего Нина Григорьевна опасалась больше всего. Лица дикторов стали скорбно-патриотичными, и они заговорили об аварии на ЧАЭС. Точнее, даже не об аварии, а о мелком ЧП, которое враги Мира и Социализма пытаются раздуть в очередную антисоветскую истерию. На экране появился рисунок из какого-то западного журнала, тут же обозванный дикторами провокацией. Центр композиции занимал зловещего вида череп, мастерски изображенный на фоне силуэта градирен и реакторного цеха, с вырывающимися из-под крыши клубами угольно-черного дыма. Когда дикторы дошли до слухов о тысячах погибших, распускаемых вражескими голосами, Нина Григорьевна схватилась за голову. Любой мало-мальски грамотный совок умел читать между строк, расшифровывая коммунистический новояз таким образом, чтобы отделить зерна от плевел.

Пока дикторы бессовестно лгали (эта ложь именовалась гражданской позицией) чудовищное зеленое свечение через сорванную крышу реактора упиралось в облака, герои-пожарные умирали от лейкемии, а вертолетчики сбрасывали в атомный зев песок. Ничего более мудрого московские академики не выдумали. Возможно, другого рецепта не существовало.

– А у нас в институте говорят, будто в Припяти атомный взрыв бабахнул, – беспечно сказал Ростик, оторвавшись, наконец, от телевизора. На экране картинку самой страшной техногенной катастрофы, какая только случалась в истории, сменил международный блок новостей, рассказывающий, с каким оптимизмом передовое человечество воспринимает нашу Перестройку.

– Какой взрыв? – в комнату заглянула испуганная Ольга.

– Только странно, как это мы его не услыхали? – беззаботно добавил Ростик. До него еще не дошел весь смысл ужасной трагедии, которой теперь аукаться снова и снова, на нашей земле замогильным эхом, отыскивая жертвы в каждом последующем поколении.

– Ты мне прекрати Ольгу запугивать, – одернула сына Нина Григорьевна. – И вообще, хватит языком молоть.

– Ты, прямо наш райком комсомола, – с восхищением сказал Ростик.

– Причем тут комсомол? – не поняла Ольга, в свою очередь усаживаясь на диван.

– Они нас сегодня на факультете собрали, и предупредили, насчет провокационных слухов.

– Так и не распускай, – посоветовала Нина Григорьевна, после чего тот, обиженно фыркнув, отправился на кухню ловить «Голос Америки». Нина проводила исполненным сомнений взглядом кухонного бунтаря, отчего-то припомнив Новочеркасск. Новочеркасск всегда был где-то неподалеку.

– Как вы думаете, это серьезно? – спросила Ольга. Беременные выглядят особенно беззащитно, и Ольга не была исключением, вопреки своим без малого двум метрам роста, крепким рукам и спортивной закалке.

– Не знаю, – вздохнула Нина, предпочитавшая поменьше болтать, и побольше делать. По ее мнению существовало два приемлемых пути. Первый, который подсказывало все существо, состоял в том, чтобы немедленно бежать из города. Затолкнуть детей в вагон и отправить, куда подальше. Только вот куда?

За те несколько месяцев, что Ольга и Ростислав прожили под кровом Нины Григорьевны, она не упустила случая поговорить с невесткой о родителях. Есть ли они вообще. Ольга тогда вначале напряглась, но Нине, поведав историю собственного детства в детдоме, удалось перевести беседу в доверительное русло. За откровенность Нина была вознаграждена рассказом о двух алкоголиках, коротающих остаток жизни в полуподвале на окраине Днепродзержинска.

– И ты с ними не контактируешь?

– Не с кем контактировать. – Глаза Ольги увлажнились. – До второго курса я ездила домой, пару раз, и, знаете, Нина Григорьевна, зареклась. Отец днями не просыхал, мать ему под стать. Я пробовала им помочь, но, по-моему, это невозможно. Они… невменяемые. Тогда я предпочла разорвать отношения. Это было легче, чем наблюдать, как они… – Ольга замешкалась, а потом добавила шепотом, – наблюдать их конец.

В тот вечер Нина решила повременить с расспросами и, обняв невестку, дала ей выплакаться. Да и сама смахнула слезу.

Так что Днепродзержинск в качестве убежища отпадал. Ситуация усугублялась тем, что Ольга не просто была на сносях, а готовилась вот-вот родить. В таком положении колесить по свету было чрезвычайно опасно. Тем более, в компании тюти Ростика, от которого толку как от козла молока. Промучившись с полчаса, Нина взялась за старые телефонные блокноты. А, поколдовав над ними, отправилась к телефону. Ольга вышла на кухню к мужу. Тот сидел за столом и чертыхался, вращая ручку настройки приемника. Из динамиков летел характерный для коротковолнового диапазона треск, перемежаемый обрывками фраз.

– Они говорят, будто на станции крышку реактора снесло, – пересказал услышанную из-за океана информацию Ростик. – Представляешь? Вроде, первое облако улетело в Скандинавию, и у них там дозиметры зашкалило. В Припяти есть жертвы, а уровень радиации много выше нормы. Их глушат постоянно, – добавил Ростик, возвращаясь к ручке. – О! Опять началось. – Голос диктора потонул в вихре помех. Через мгновение из динамиков доносилось только мощное и ритмичное «бу-бу-бу». – Заглушили, – резюмировал Ростик. – Это НАШИ стараются. Ничего. Сейчас перенастроимся.

– Обожди, – попросила Нина Григорьевна. – Значит так, ребята. Я, насчет вас, договорилась. Завтра вы с Ольгой выезжаете в Ужгород. Там у меня старинные знакомые. Рожать, Оля, будешь в Закарпатье.

– Меня из института попрут, – попробовал возразить Ростик.

– Забудь, – отмахнулась Нина. – Я с деканом поговорю.

* * *

Вечером следующего дня они втроем отправились на вокзал. Представившаяся картина, едва они подкатили к главному входу на такси, поражала воображение, словно материализация апокалипсиса. Вокзал напоминал растревоженный улей. Нина подумала о хаосе сорок первого года, хотя ее память базировалась на подсознательном уровне. В живую она, конечно, ничего не помнила. Люди штурмовали вагоны, давка на перронах была невероятная. В воздухе стоял многоголосый рев. Детей просовывали через окна. Толпа раскачивалась, как прилив. Ольге сделалось дурно.

– Ой, Нина Григорьевна, – выдохнула она. – Ой…

– Ростик, а ну, держи ее! – крикнула Нина, сразу оценившая ситуацию.

– Ой, мамочки!

– Товарищ милиционер! – завопила Нина, заметив неподалеку серую фуражку с красным околышем. – Товарищ милиционер?! Сюда!

Карета скорой доставила Ольгу в дежурную больницу. Нина втиснулась в скорую, растерянный Ростик остался у вокзала. Как только Ольгу переправили в приемное отделение, Нина ринулась искать главврача.

Двенадцатого мая 1986-го года Ольга Капонир родила мальчика. Роды прошли успешно. За роженицей и младенцем приглядывали на совесть. Через неделю Нина Григорьевна взяла служебную банковскую «Волгу», и забрала Ольгу с малюткой домой. В квартире их поджидала звенящая чистота. Накануне Нина, мобилизовав Ростика, выдраила полы хлоркой, перестирала занавески и покрывала, а с пылью расправилась при помощи пылесоса. Все окна и форточки были задраены наглухо, как люки на боевом корабле перед боем.

– Ух ты, – пробормотала Ольга, которую после свежести улицы прошиб пот. – Душно-то как.

– Ничего не поделаешь, – Нина Григорьевна не теряла бодрости. – Но, во-первых, милая моя, младенцу сквозняки ни к чему. А, во-вторых, свежий воздух теперь во вред. Такое дело, Чернобыль.

– По радио советуют окна держать закрытыми. – Поддакнул Ростик.

– А дышать чем?

– Лучше ничем, чем ураном-238. – Отрезала Нина. – Воду мы сначала фильтруем, а потом дважды кипятим.

В бездонном голубом небе не было ни облачка. Солнце блистало ослепительно.

– Говорят, облака зенитными батареями расстреливают, – поделилась городскими слухами Нина Григорьевна. – Чтоб, не дай Бог, радиоактивный дождь не выпал. Улицы моют постоянно. Я столько поливальных машин за всю жизнь не видела.

– Говорят, прямо в реактор вертолет упал, – добавил Ростик. – Бросал мешки с песком, и, то ли двигатели отказали, то ли еще что.

– На-ка, выпей, – Нина подала рюмку темно-коричневой жидкости.

– Что это?

– Йод. Надо принимать.

Ольга отхлебнула, поморщившись:

– Фу, гадость!

Гадость – не гадость, а не помешает, – нравоучительно сказала Нина Григорьевна. – Сам профессор Гейл[25]25
  Доктор Роберт Питер Гейл (настоящая фамилия Галинский, предки из Белоруссии), американский врач, председатель Международной организации пересадок костного мозга, профессор медицины и глава Центра пересадок костного мозга при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. В апреле 1986 предложил и организовал медицинскую помощь пострадавшим от аварии на ЧАЭС. Помощь оказывалась при содействии американского мультимиллионера Арманда Хаммера


[Закрыть]
рекомендовал.

Такого шила, какое родилось в Чернобыле, не утаишь даже в коммунистическом мешке. Аварию на ЧАЭС довелось признать, в страну допустили заморских медиков, а из зоны бедствия эвакуировали жителей. Впрочем, границы ее оказались нестабильными. Радиоактивную воду не остановишь ни шлагбаумами, ни постами ДПС. Центральный общесоюзный телеканал продемонстрировал список погибших, «Первыми вступивших в огонь». Список возглавляли фамилии героев-пожарных, обуздавших в ту роковую ночь рвущееся на волю атомное чудовище.

 
А навстречу, брандспойты в руках,
Наступая по жидкому шлаку,
Не в скафандрах, в простых ОЗК,
Шла пожарная рота в атаку.
 
 
ТВЭЛы сплавились мигом, что им?
Смена сделать успела, что надо,
Чтоб десяток-другой Хиросим,
Не разросся из этого ада.[26]26
  Стихи Ярослава Зуева


[Закрыть]

 

Мало кому тогда приходило в голову, что расчеты Кибенка и Правика лишь открыли бесконечный список жертв катастрофы, конца которому в обозримом будущем не предвидится.

Тридцатикилометровая зона вокруг рукотворного апокалипсиса была официально объявлена районом бедствия. Сотни мобилизованных для эвакуации автобусов потянулись в обреченные города, очутившиеся на гиблой земле. В них пускали только с ручной кладью, да и с той порой доводилось расставаться, на постах дозиметрического контроля зараженные вещи неумолимо изымались. Хуже бывало, когда счетчики Гейгера принимались яростно трещать у одежды или голов беженцев. На подступах к Киеву были развернуты фильтрационные пункты, где следующие из Припяти машины и их пассажиры проходили дезактивацию. Автобусы тщательно мыли, беженцами занимались медики.

– Хорошенькие дела, – сказал в те дни матери Ростик. – Я тут Витьку недавно встретил.

– Какого Витьку?

– Романова, из моего класса. Помнишь его?

Витя Романов был одноклассником Ростика, после школы, с первой попытки поступившим в медицинский институт.

– Это у которого родители врачи? Помню, конечно. А что с ним?

Его в Иванков[27]27
  Районный центр Киевской области


[Закрыть]
отправляют. Беженцам помогать. Так он мне по секрету сказал, что им велели закрывать глаза на симптомы лучевой болезни, и всем, кому можно, лепить ОРЗ.

– Кто велел? – подавилась Нина Григорьевна.

– Почем мне знать? Он не сказал. С них, вроде, и подписочку о неразглашении взяли.

– Если он дал подписку, то чего языком как помелом метет?! – разозлилась Нина Григорьевна.

Ростик пожал плечами:

– Не веришь?

Нина побледнела, снова вспомнив Новочеркасск. Шум толпы, и солдат, перекрывших улицы мирного города. В Новочеркасске не было ни империалистов, ни фашистов, так что свалить вину оказалось не на кого. Все сделали так называемые НАШИ, которые, как правило, страшнее чужих.

– Что с тобой, мама? – Ростик взял ее под руку. – Ты – как призрак увидела.

Нина Григорьевна замотала головой:

– Ничего. Болтай поменьше.

Едва крохотному Богдасику (бабушка настаивала на имени Григорий, но оба родителя решительно воспротивились, и она сдалась, затаив обиду) исполнилось два месяца, Нина отправила его в Ужгород, естественно, с мамой и папой.

– Хотя бы до сентября поживете, – говорила она с перрона. Ростик и Ольга махали из купе. – В Закарпатье и воздух чистый, и продукты безопасные.

В Киеве они замучились сомнениями, что съесть, а чего, пожалуй, не стоит. Это был вопрос из вопросов. Лето – пора овощей и фруктов, ударная страда для любителей домашней консервации и время набирать запасы витаминов на зиму. Лето 86-го года стало исключением из правила, потому что вопрос есть или не есть тот или иной продукт, пить пять раз кипяченую воду, а если нет, то где разжиться другой, приобрел ощутимый гамлетовский привкус: быть или не быть.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное