Ярослав Зуев.

Охота на рэкетиров

(страница 4 из 36)

скачать книгу бесплатно

– Так положили камин, типа? – пробрало Атасова.

– А т-ты как думаешь?..

* * *

Некоторое время летели сквозь глухую ночь молча. Миновали совершенно безжизненный городок. В темных домах – ни единого освещенного окошка. Судя по карте, развернутой Андреем на коленях, проехали Александровку, а то и Вознесенск. Дорога продолжала извиваться синусоидой, с холма на холм. Покрытие отдельных участков было очень даже ничего, но попадались и откровенно отвратительные участки. С полуночи зарядил непрерывный дождь, временами переходивший в настоящий тропический ливень. В низинах скопились лужи, больше напоминающие озера. Что таит в себе свинцовая в отсветах фар поверхность воды, становилось понятным, только когда колеса влетали в выбоины на дне. Подвеска «Мерседеса» страдала безбожно. Пару раз машину тряхнуло с такою силой, что со всех в салоне сон сняло как рукой.

– Так и колесо потерять недолго, – сдавленно пробормотал Атасов.

Бандура невольно поежился. И лишь Гримо продолжал беззаботно храпеть.

В половине третьего ночи в хвост их скромной кавалькаде пристроилась третья машина. К тому времени «Омега» начала потихоньку сдавать позиции. Видимо, ее водитель устал и то и дело ненароком подымал ногу с педали «газа». Незваного пришельца пропустили вперед, и до трех часов утра он уверенно возглавлял колонну. К слову сказать, третьей машиной оказалось заляпанное грязью 520-е «БМВ». Номера выдавали в «Бимере» «уроженца» Николаевской области.

– Домой когти рвет, – добродушно заметил Атасов.

– Хо-хорошо ему, – с завистью добавил Армеец. – Ч-часу не пройдет – упадет в родную подушку носом.

На окружной дороге, огибающей Николаев с северо-востока, «БМВ» покинуло строй, ушло на развилке вправо и вскоре пропало из виду.

– Домой, типа, почесал, – Атасов проводил взглядом растворившиеся во мраке габариты «Бимера», и снова уставился на дорогу.

– С-справа мелькала ши-широкая водная поверхность. Это что было, Андрюша?

– Южный Буг, – ответил Андрей, предварительно сверившись с картой.

Они пронеслись по мосту над Ингулом. Выхваченный фарами светлячок указателя сообщил им, что до Херсона осталось 66 километров. Около половины четвертого утра вновь оказавшаяся впереди «Омега» резко снизила скорость, и решительно свернула на подвернувшуюся по пути широкую обочину.

– Умаялся, – сонно предположил Атасов. Они пролетели мимо в вихре водных брызг. – Правильно. Когда совсем, типа, невмоготу, лучше стать, перекимарить пару часиков. Себе дешевле…

Атасов тряхнул головой, пытаясь отогнать сон. Обернулся к Андрею:

– Штурман! Что за населенный пункт на горизонте?

– Посад-Покровское, сэр, – порылся в атласе Бандура.

Атасов скосил глаза на спидометр.

– За шесть с половиной часов хода – пятьсот пятьдесят четыре километра, типа. Не жирно… Эдик, это какая средняя скорость выходит?

– Я что, по-похож на ка-калькулятор? – возмутился Армеец.

– Ты школьный учитель, между прочим.

– И-истории…

– Без разницы, типа.

– Восемьдесят пять целых двадцать три сотых километра в час, – прекратил бессмысленные препирательства Андрей, убирая в карман миниатюрный «Ситизен».

– М-мда, типа… – разочарованно выдавил Атасов. – М-да…

– Саня, да ты что? Отличный результат, – искренне похвалил Андрей. – А если учесть непогоду, и что темно было, как у крота в норе, так вообще – рекорд.

– А если бы А-атасов кофе по-поменьше х-хлестал, из термоса и по-потом т-трижды в кусты не бегал, по малой нужде, так и де-девяносто километров в час бы-было бы…

– Кабы б, – с вызовом начал Атасов, – я кофе не пил, мы б давно в кювете, типа, загорали.

И потом, Армеец… Я мочевой пузырь, типа, на службе родине застудил. В Вооруженных Силах Советского Союза. Если ты, школьная твоя душа, меня еще разок моим застуженным пузырем попрекнешь – все – привет. Потопаешь через Сиваш на своих двоих.

Но, сколько бы кофеина не растворила в себе многострадальная кровь Атасова, в последовавшие тридцать минут машину пару раз уводило вправо. Атасов безнадежно проваливался в сон. Андрей, напротив, стоял на страже, всякий раз моментально хватаясь за руль.

– В И-израиле, как я слышал, – вставил сквозь зевоту Армеец, – обочины скоростных автотрасс отделены от к-кюветов с-своеобразными поребриками. Во-водителя к-клонит в сон, машина уходит с трассы, выскакивает на поребрик, от которого в-в салоне такой г-грохот, что, говорят, и из комы выйти можно.

– Да какие такие поребрики, типа? – вяло огрызнулся Атасов. – Тут вся дорога – один этот самый гребаный поребрик.

– Саня, – взмолился Андрей, – пусти за руль, а? Пока в самом деле, с дороги не вылетели.

– Ладно, – наконец сдался Атасов.

Проехали совершенно темную Киселевку. Село крепко спало. Атасов включил нейтралку и осторожно притормозил, оставив все четыре колеса «Мерседеса» на заасфальтированной проезжей части. И правильно сделал, потому что обочина раскисла и выглядела не менее зловещей, чем знаменитая Гримпенская трясина.[19]19
  Гримпенская трясина получила широкую известность благодаря «Собаке Баскервилей» А.Конан Дойла. Кто ее знает, какая она на самом деле?


[Закрыть]

– Аварийку включи, – посоветовал Андрей. – А то еще какой-нибудь сонный дурак влетит в задницу.

– Да нет же никого, – отмахнулся Атасов. – В такую паршивую погоду, Бандура, даже хозяин-садист, типа, собаку из дома не выгонит.

Армеец потянулся к торпеде, толкнул пальцем кнопку подачи аварийных сигналов. Атасов хмуро покосился на Эдика.

– Воспользуюсь, типа, законным питстопом и пописаю, – доверительно сообщил он приятелям. – Чтобы ни у кого, типа, претензий не было, в дальнейшем.

– Да че-чего ты завелся?

– Ничего, типа, – по-стариковски заворчал Атасов, поворачиваясь спиной к машине и расстегивая ширинку, – ничего, Эдик, а вперед перелазь. Мы с Грименцием на массу давить будем.

Произошла рокировка, в результате которой Армеец с Бандурой оказались впереди. Гримо, потоптавшись по кругу, как и положено собакам перед сном, улегся, свернувшись калачиком. Атасов устроился рядом, беспардонно использовав несчастного бультерьера в качестве подушки с подогревом. Гримо попробовал поворчать сквозь сон.

– Я тебе, типа, рыкну, – предупредил собаку Атасов. Вскоре сзади воцарилась тишина.

– Ну, с Богом, – пробормотал Андрей, трогая с места. Небо на востоке принялось несмело светлеть.

– Куда, хотел бы я знать, П-протасов за-запропастился, – тревожно спросил Армеец. – Мы его ночью не-не проскочили, часом?

– Его проскочишь… – протянул Бандура, смутился под укоризненным взглядом Армейца и добавил:

– Вроде как не было его…

– В Одессу ненароком уехал, – зевнув, пробормотал Атасов. – Либо в Румынию. Указатели перепутал, типа… И привет.

– Если, как мы, летел, – рассудил Андрей, – то черта мы его догоним, пока где-то не станет. В дороге и за грузовиком не угонишься, особенно, когда фора большая. Два часа разницы, да плюс – за его джипом… У «Нисана» под капотом сколько коней?..

– Ну ты и скотина, типа! – громко возмутился совсем было уснувший Атасов. – Вот мерзавец, а?

– Кто? – испугался Армеец.

– Гримо негодяй!..

– Ч-что он сделал-то?..

– Сейчас, типа, унюхаешь…

Разулыбавшись, Андрей опустил окно. В салон ворвался свежий ветер с полей, наполненный влагой, ароматом полевых растений и запахом росы. Сон сразу отступил. Испарился, хоть и временно.

– Не знает, паразит, что отравляющие вещества, типа, запрещены международной Женевской конвенцией, – бурчал Атасов, снова пытаясь прилечь, – еще в начале столетия.

– П-плевал он на ко-конвенции, – согласился Эдик, в свою очередь хватаясь за ручку стклоподъемника.

Вскоре дорога перешла в четырехполосную, что безошибочно указывало на приближение большого города. Херсона, надо полагать. Ближе к четырем справа от трассы потянулся бесконечный стальной забор. Вдалеке, за забором, в розово-серых предрассветных лучах виднелись силуэты каких-то вертолетов.

– Военно-транспортные Ми-6, – сразу определил Бандура. В школе Андрей бредил небом, одно время даже думал поступать в Харьковское летное училище, пока неожиданный развал Советского Союза не начертил поверх романтических планов большой жирный крест.

– Вот силища-то, – качал головой Андрей, – пассажировместимость – что у аэробуса. Ну, или почти как…

– С-сколько денег народных даром пропадает, – по-своему откликнулся Армеец. – Тут левый поворот, смотри, не пропусти. А то в Херсон уедем…

– А ты в Херсоне был?

– Бы-бывал…

– Хороший город?

– К-красивый. Я там счастлив был, Андрюша. Мы с женой пу-путевки на море брали. П-профсоюзные. В лагерь «Маяк», от Киевского политехнического и-института. В поселке Лазурное Херсонской области. Я в и-институтской научно-технической библиотеке работал.

– Далеко Лазурное от Херсона?

– До-добрая сотня ки-километров. Туда из Херсона а-автобус ходил. И еще на «ку-кукурузнике»[20]20
  Речь о самолете Ан-2, созданном ОКБ О. К.Антонова. В НАТО получил название Colt. В народе прозвище кукурузник, унаследованное от У-2. Самый большой в мире одномоторный биплан за всю историю авиации, а также единственный в мире самолёт, производство которого продолжалось более 45 лет.


[Закрыть]
можно было до-долететь.

– Ух ты! – при упоминании «кукурузника» из головы Андрея вылетела даже новоиспеченная жена Армейца, о которой он первый раз в жизни услышал. – Ты летал на таком серьезном корыте?!

– О-один раз. Ощущения – не для слабонервных, Андрюша. Си-сидения там друг напротив друга с-стояли. Как в армейском «Зиле» повышенной п-проходимости. Во время полета в воздушных ямах так ш-выряло, что ду-душа уходила в пятки. Ма-малая авиация… – Армеец развел руками, мол, что тут попишешь. – Хотя, по большому счету, машина была и-исключительно надежной. Даже если мо-мотор заглохнет, все равно с-спланирует. И садится на пятачке. Би-биплан, что ни говори…

– Значит, вы на нем на море летали? – Бандура обратился в слух, вспомнив о мистической жене Армейца и решив вытянуть из Эдика все, что только можно.

– В Лазурном а-аэродром был. П-поле травяное, попросту го-говоря. – Армеец кинул долгий задумчивый взгляд в сторону Херсона. – Мы в Ла-лазурном т-трижды отдыхали. Один раз на Ан-2 из Херсона добрались. У-удобно, слов нет. Из к-киевского самолета вышел, и, сразу в «кукурузник». Раз – рейсовым автобусом. О-однажды – на теплоходе.

– Что, прямо в Лазурное?

Армеец отрицательно покачал головой:

– Вниз п-по Днепру – до Голой Пристани. Она в дельте Дне-днепра расположена. Камыши там сплошные. Ре-река на множество ру-рукавов делится. К-красиво очень.

– Никогда не был, – сказал Андрей.

– Лукоморье, – добавил Армеец. – То самое, о котором поэт писал.

 
У Лу-лукоморья дуб зеленый
З-златая цепь на дубе том,
И д-днем, и ночью к-кот ученый
Все ходит по цепи кру-кругом…
 

– Ух ты, – зачаровано проговорил Андрей, – Пушкин, что ли?

– Рабиндранат Тагор…[21]21
  Рабиндранат Тагор (1861–1941), индийский писатель, поэт, композитор, художник и общественный деятель. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1913). Автор гимнов Индии и Бангладеш


[Закрыть]

– Да ладно, – заулыбался Андрей. – Ладно…

– Т-точно тебе говорю, Тагор.

– Да ладно… – засомневался Андрей.

– Еще на ча-частном такси можно было добраться. Т-только они, па-паразиты, сотню долларов ломили. Нам не по к-карману было…

– Атасов говорил, что ты в школе учителем работал? – сменил тему Андрей. – Это правда?

Армеец кивнул:

– И-истории.

– А ушел чего?

– П-по здоровью… – тихо ответил Эдик и сразу как-то осунулся.

– Ну и как там, в «Маяке» отдыхалось?

– З-здорово, – воспрянул духом Армеец. И просветлел сразу. Откинулся на подголовник, прикрыл глаза. Заулыбался даже, только как-то неуверенно, будто опасался вспугнуть свою же улыбку. – До-домики фанерные, ма-матрацы ватные. К-кровати с железной сеткой. Если любить на т-такой женщину – по-половина лагеря проснется…

Бандура захихикал. Армеец покраснел.

– Вода из колонки. Ту-туалет во дворе. Такой невыносимо вонючий, – никакая х-хлорка не могда запах перебить. Как за-зайдешь по надобности, так потом минут т-тридцать ходишь проветриваешься.

Армеец задумался. Видно было, что вспоминает.

– Ну, – продолжал он, – мы, в конце концов, не в туалете сидеть приезжали. Мо-море – чудесное. Теплое. М-мелко долго-долго. Пе-песочек. Детишкам красота… Т-трехразовое питание. Котлеты, каша. Совдеп, конечно, без изысков. А мне нравилось. Масло на ужин давали – кубиками. З-завтраки я п-просыпал, Маринка одна ходила… Ну, знаешь, отпуск, х-хочется поваляться по-подольше… Так она нам завтрак в к-кастрюльках приносила. Ругалась, конечно, страшно. – Армеец широко улыбнулся. – На весь лагерь, ме-между прочим. «Что я вам, обормотам, нанялась?!» В шутку, конечно. Возле домика на углу ре-ретранслятор висел, на столбе. По у-утрам «на за-зарядку по порядку» крутили. Маринка и его пе-перекрикивала… Вечерами – в кинотеатр под открытым небом х-ходили. С пледами, чтобы за-заднице у-удобнее было. И знаешь что? Лю-любая дурня на ура шла. Отчего – понять не могу.

Бандура внимательно слушал. Армеец продолжал рассказ.

– Марина с т-теткой из села до-договорилась – молоко вечернее брать. Нам от пансионата до се-села – около километра было шлепать. В-вечером ходили, когда жара с-спадала. Идем, бывало, че-через поле, к-коровьими лепешками пахнет. Колючками разными, ковылем. Небо з-звездами усыпано. Как г-глянешь, так и жалеешь, что в з-звездочеты не подался. Море за спиной шумит. Лето. Т-тепло. Та-такое счастье распирает – ни за какие д-деньги не купишь. По-понимаешь?

– Да, – тихо сказал Андрей.

– Дениска на копках-баранках у-у меня катался… На плечах, то есть. Любимое местечко у него было… Как с молоком в домик возвращались, о-обязательно засыпал… О-одно плохо – но-ноги у него затекали…

Армеец замолчал. Андрей переваривал то, что услышал. Эдик сидел, закрыв глаза, и больше не улыбался.

– Эдик…

Тишина.

– Эдик!

– Что, Андрюша?..

– Марина и Дениска? Что с ними случилось?

Армеец ничего не ответил. Даже дыхания его слышно не стало.

* * *

Андрей повернул на Херсонскую окружную. Они не успели проехать и сотни метров, как почти одновременно заметили «Ниссан-патрол» Протасова. Джип мирно стоял на обочине, в самом эпицентре импровизированного придорожного базара.

– П-протасов! – воскликнул Армеец. Включил правый поворотник и, пршуршав шинами по гравию, остановил «Мерседес» под самым носом «Ниссана».

– Пошли, – обронил Армеец и полез из машины. Бандура последовал его примеру. Атасов дрых как убитый, обняв Гримо и возрузив голову на бок верного бультерьера. Глаза Гримо были широко распахнуты, но сами глазные яблоки закатились под покатый лоб. Картина вышла устрашающая. Пес сопел во сне, все четыре лапы нервно подрагивали, словно Гримо за кем-то гнался, либо пытался убежать.

– Ну вы, блин, даете, пацаны!.. – радостно заявил Протасов. – Я в этой дыре уже два часа прохлаждаюсь. Божие коровки, блин, быстрее ползают!

– Ты чем тут занимешься?

– Вас, блин, жду, лохов ушастых. Ох и тупой же ты парень, Андрюха!.. Тупой – жуть…

– Жри, жри, Протасов. Гляди не подавись, – в тон Валерию откликнулся Андрей.

При виде нескольких дюжин пирожков, выложенных на торпеде джипа неким подобием китайской стены, рот Андрея наполнился слюной. Будто трюм гибнущего в океане корабля соленой забортной водой.

– Я подкрепляюсь. Законом пока не запрещено. – Протасов взял ближайший пирожок и целиком засунул в рот.

– Кто пилотировал этот самогонный аппарат на колесах? – донеслось из забитого рта Валерия, – ты, что ли?

– Саня, – Эдик махнул в сторону «мерседеса».

– Тот еще Алан Прост.[22]22
  Алан Прост, р. 1955, знаменитый французский пилот Формулы 1, 4-х кратный чемпион мира


[Закрыть]

Армеец и Бандура неловко топтались перед дверцей джипа.

– Ладно, – Протасов покончил с пирожком и алчно посмотрел на торпеду, выбирая очередную жертву. – Ладно, блин. Что вы мнетесь, как гавки бездомные. Налетайте, е-мое!.. Протасову для своих пацанов реально ни хрена не жалко!..

Эдик и Андрей не заставили Валеру повторять дважды и жадно накинулись на пирожки.

– Тут с сыром, яблоками, мясом и горохом. С мясом, в натуре, дерьмо. А яблочные и с сыром – чистый отпад. Тащилово, блин, конкретное. Рулиз, чтоб до вас дошло. Сейшен.

Эдик и Андрей заработали челюстями с энергией пираний, напавших в Амазонке на тапира.

– Топчите, блин. Если не хватит, еще купим, – успокоил друзей Валера, потирая ладонь о ладонь.

Вонзая зубы в первый попавшийся под руку пирожок, Андрей почему-то подумал, что не хватит – сто процентов. Несмотря на ранний час, придорожный базар шумел вовсю. Туда и сюда сновали побитые жизнью «Москвичи» с «Жигулями», тягая за собой тяжело груженые прицепы. Длинная шеренга торговок предлагала вниманию шоферов и пассажиров транзитных автомобилей пирожки, блины, беляши, фрукты и овощи, домашнюю колбасу колечками, длинные палки сырокопченой, два десятка наименований газированных вод и много чего еще из того, чем безуспешно пыталась наполнить отечественные прилавки советская власть и что появилось только тогда, когда сама эта власть канула в небытие. Невдалеке курилась жаровня, на которой шипели золотистые, словно диковинные аквариумные рыбы, чебуреки.

– Возьмем похавать? – сверкая глазами, предложил Протасов. – Я бы штук пять легко затоптал.

– Жи-живот от масла разболится, – назидательно произнес Армеец.

– У кого разболится, блин, тот порожняком идет. – Протасов вылез из джипа и направился к жаровне. – Бандурий?! – крикнул он на ходу, – тебе взять?

– Да, – чисто из жадности согласился Андрей, забитый пирожками по самые гланды.

– Там дальше – ш-шампуни, лезвия для бриться, одежда, маски для н-ныряния, трубки. Ма-матрацы надувные, зонтики от солнца, и-игрушки. Все китайское, зато недорого. Если деньги есть – на море с пустыми руками выбираться м-можно.

– Классный базар, – согласился с приятелем Андрей.

– Мне борща предложили, – Протасов вернулся к машине, таща в руках огромный пакет чебуреков. – Реально. С пылу с жару. Только пол-часа подождать надо. Подождем, а?

– В-времени в обрез, – огорчил гиганта Армеец. – Ехать нужно!

– Там дальше еще и шашлыки жарят. Я бы заказал, а?

– Времени нет, Валера!

– Да нас, Эдик, вполне реально в Крыму и замочить могут… Местные пацаны. Давай, блин, хотя бы на последок похаваем…

– Ти-ти-типун тебе на язык! Балабол чертов. Говорят тебе – времени нет. Пока мы тут желудки набиваем, Б-бонифацкий в Симферополе с поезда с-соскочит – и ищи его, свищи, в Ялте. – Эдик развернулся и неторопливо зашагал к «Мерседесу».

– В Ялту по беспределу ломиться – не фонтан, – согласился Протасов, становясь очень грустным. – Вот блин…

– Валерка… – Андрей сделал глоток горячего черного кофе из бумажного стаканчика и закатил глаза от удовольствия. Утро выдалось промозглым. Дождь прекратился, но едва проглянувшее на востоке солнце сразу затянули тяжелые свинцовые тучи, так что все шло к тому, что скоро снова начнется.

– Чего тебе? – Протасов запустил зубы в чебурек, масло брызнуло в разные стороны, большая часть полилась на темно-синие спортивные брюки Валерия.

– Вот блин! – заорал Протасов так, что пару ближайших теток шарахнулись в разные стороны. – Е-мое!.. Новые штаны от спортивного костюма загубил!

– С-солью присыпать надо, – посоветовал вернувшийся к джипу Армеец.

– Чего ты, блин, ржешь, братское чувырло?! – напустился Протасов на Андрея. – У меня уже этих курток от костюмов – три десятка накопилось! Хоть жопой жуй!.. А штаны – последние были!..

– Валера, ты в дороге ничего подозрительного на видел? – стоял на своем Андрей.

– Ничего!.. – рявкнул Протасов. Кроме двух клоунов в желтом «Мерседесе» а третьего, блин, с кобелем на голове!

– Без шуток, Валера.

Протасов испытующе поглядел на Андрея:

– Часов в одиннадцать вечера, Бандура, вчера, блин, притормозил я у придорожного чипка…

– Ну? – напрягся Андрей.

– Две шалавы там сидели. Ничего себе, при беглом осмотре. Думал закадрить, в натуре, пока они ртов не пооткрывали. Мало того, блин, что вместо половины зубов – фиксы золотые установлены. Так еще, понимаешь, такие грязноротые – уши вянут. Мат-перемат, Бандура. Один чисто мат. И связки: на, в, туда, через… Ты понял, да?!.

– П-предлоги, – уточнил Армеец.

– Сам ты предлог, в натуре. Ругню между собою подняли – ужас, блин. Не дай Бог. Я, твою мать, не все понял. Таких, блин, словечек, как они загибали, даже наш ротный старшина не знал. В армии, блин.

– Командир, – уточнил Армеец.

– Ну, я решил, пошли они обе гнить, давалки хреновы.

– Ты по-поступил очень даже правильно, – одобрил гиганта Армеец. – А т-теперь дожевывай, з-здоровяк, и поехали.

– Я бы, в натуре, штаны пошел пошукать, – заискивающе проговорил Протасов. – А вы бы пока борща заказали, с котлетами…

– Ты и так х-хорош. Не под венец, верно? Поехали, Валера.

– И собачника будить не станете? Изголодался, небось, горемыка! Помрет ведь. И так, блин, на ладан дышит, со своим кофе и сигаретами… А я бы пока…

– Ты же знаешь, Валерка, Атасов от батареек работает.

– Тогда хоть песика пожалейте…

– В-волки по две недели без е-е-еды обходятся. И не дохнут.

– Так то ж волки, Эдик!..

– Поехали, го-говорю. Время не ждет.

Протасов смирился и полез за руль.

Не прошло и пяти минут, как обе машины покинули гостеприимный базарчик. На трассе Протасов надавил, с ревом обошел «Мерседес» и занял место ведущего.

– Е-если б он этого ма-маневра не сделал, я бы о его здоровье б-беспокоиться начал…

Андрей кивнул – тут и спорить было нечего.

В районе Каховки пересекли Днепр.

– Каховское водо-х-хранилище, – сказал Армеец, сверившись с картой. Днепр был намного шире того, что плещется под Киевскими кручами. Вода издали казалась коричневой. Злые волны, ненамного уступающие морским, сердито шипели. Ветер срывал с их гребешков белую пену и мелкой взвесью нес в сторону дороги. Картина была, если и апокалиптической, то неприветливой – это точно. По крайней мере, желания останавливать машину и лезть купаться не возникло ни у Армейца, ни у Бандуры.

Раскинувшаяся впереди равнина была ровной, как стол.

– К Пе-перекопу приближаемся. С-скоро Сиваш у-увидим…

Андрей хотел было рассказать Эдику историю, неожиданно выплывшую из подсознания. Про первую свою поездку на море – ему тогда исполнилось десять. Они ехали в красно-белом рейсовом «Икарусе», он, мать и отец. Отец, сидевший впереди, внезапно обернулся и сказал тоном заговорщика:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное