Ярослав Зуев.

Месть. Все включено

(страница 6 из 32)

скачать книгу бесплатно

– Маловероятные, да? Это ты так считаешь?! А если, б-дь, ошибаешься?! Ты, Сергей, мне Милу хоть из-под земли, хоть откуда хочешь, гм, выкопай! – Поришайло сжал кулачки. – Имей в виду, гм, Сергей, если ты мне дело провалишь… Если просрешь! Понял, гм?! Так что, живую или мертвую… – ударение на последнем слове заставило Украинского вскинуть голову. Глаза Артема Павловича показались бездонными, как у вампира из американского ужастика. «Мертвые не потеют, – промелькнуло в голове. – И не болтают лишнего».

Мила Сергеевна чрезвычайно много знала. В том числе и о планах физического устранения Бонифацкого, выражавшихся сформулированной еще Сталиным поговоркой: есть человек, есть проблема, нет человека, нет проблемы. Принимая во внимание давние связи госпожи Кларчук с Бонифацким и уровень доверия олигарха, Украинский не сомневался, что теперь она – настоящая бомба замедленного действия в руках того, кто выдернет чеку. Судя по всему, сделать это теперь было гораздо легче Бонифацкому или, например, Витрякову.

– Найди ее, Сергей! – заклинал Поришайло. – Что у тебя по этим отморозкам из Крыма? Есть сведения?

– Новых – никаких. – Покачал головой Украинский. – «Если бы я был Витряковым, и захватил Милочку, то уже катил бы в Крым, под всеми парусами».

– За яйца этого Витрякова сюда!

– Люди работают, Артем Павлович.

– Работники, б-дь, – тяжело вздохнув, Поришайло наполнил стакан в третий раз. Вопросительно посмотрел на полковника:

– Тебе плеснуть? «Хеннесси», гм?

Украинский отрицательно мотнул головой. Им еще предстояло обсудить много вопросов. Ситуация в Пионерске вышла из-под контроля, надвигался большой скандал, вероятно, не без возбуждения уголовных дел по всевозможным фактам коррупции, уклонения от налогов и, естественно, хищений государственной и коллективной собственности. В столице тоже, помимо всякой мелюзги, вроде рэкетиров, забот хватало. Чего стоило только одно расследование СБУ, негласно проводившееся по факту убийства оперативников управления по борьбе с коррупцией.

– Ну-с, – сказал Поришайло, потирая руки. После третьего стакана он несколько оживился. – Давай, что там у нас дальше, гм, по повестке дня?

– Дальше Бандура, – с неохотой сказал Украинский. – Его поездка, так сказать. – Полковник тяжело вздохнул. – Зря вы все же ему, проходимцу, доверяете. Я бы… закрыл бы его, к херам… – кроме желания расправиться с Андреем Сергея Михайловича обуревало еще одно сильное чувство: нежелание ввязываться в авантюру, в которую его втягивал Поришайло. Тем более что последний, по мнению полковника, при любых раскладах имел десять отступных путей, чтобы выйти сухим их воды. В отличие от Сергея Михайловича.

– Я бы, я бы… – передразнил олигарх. – А с Бонифацким, б-дь, ты разбираться будешь? – Поришайло с такой ненависть поглядел на Украинского, что тот опустил глаза. – Смотри мне! Тут ты – головой отвечаешь. Чтобы твои архаровцы Андрея, гм, как положено, встретили, снабдили, чем надо, и, б-дь, прямо до цели сопроводили, как, гм, камикадзе[18]18
  В переводе с японского – «Ветер богов», по легенде не раз спасавший страну Восходящего солнца от завоевателей, например, от монголов.

Во Вторую Мировую войну так называли летчиков-самоубийц, подымавшихся в небо специально, чтобы таранить американские корабли или другие крупные объекты


[Закрыть]… – Поришайло задохнулся. – Уразумел?

– Так точно, – буркнул Украинский. – Только, Артем Павлович? Что, если Мила у Бонифацкого? Тогда он уже – все знает…

– Ты ж говорил, маловероятно?

– Но, возможности-то исключать нельзя…

Поришайло какое-то время думал:

– А что мы, в конечном счете, потеряем? – осведомился он наконец. – Молокососа, гм? Невелика потеря. – Артем Павлович опустился в кресло. – Люди-то твои, надежные? – ворчливо осведомился он. – Те, что в Крыму?

– Так точно, Артем Павлович, – сказал, без энтузиазма полковник. – Орлы. Завтра прямо у трапа самолета его встретят. Ну и… – Украинский выдержал многозначительную паузу.

– Как думаешь по срокам, Сергей?

– Думаю, в пару дней уложатся.

Поришайло снова потянулся за «Хеннесси».

– Значит так, Сергей. Когда молокосос дело сделает, к чертовой матери его, гм. Смотри только, чтобы тихо-мирно.

– Так и будет, Артем Павлович. Шум нам – без надобности.

– Ну и ладно. – Прикрыв глаза, Артем Павлович откинулся в кресле. – Теперь, что там у нас по Пионерску?

* * *

Как только дверь кабинета захлопнулась, Андрей поспешил наружу. Поручение Артема Павловича оглушило его, будто разрыв фугаса, а, слабо завуалированная угроза насчет отца окончательно добила. Теперь он мечтал только о том, чтобы все, как на духу, выложить Атасову. На Атасова всегда можно было положиться. Атасов откуда-то знал, что делать, и в худших переплетах.

Преодолев три лестничных пролета, молодой человек показал рослым охранникам пропуск и очутился на свежем воздухе. Пока он разговаривал с Поришайло, на город опустилась ночь. На улице стемнело. Андрей остановился на ступеньках, закурил, и принялся выглядывать «Линкольн» Армейца. Но, ни на стоянке, ни у тротуара, машины не было. Бандура в растерянности обогнул угол здания, не понимая, куда это подевались друзья.

«Что за свинство? – думал Андрей, горбясь на холодном ветру. – Ведь договорились, кажется».

Через пятнадцать минут его терпение лопнуло, – «нет, так нет», решил Андрей, и поднял руку, собираясь поймать попутку. Стоявший напротив банка таксомотор немедленно отвалил от тротуара. Андрей, вообще-то предпочитал грачей, которые и дешевле, и ничуть не хуже.

– Хотя, какая разница? – подумал Андрей лениво. – Потеряв голову, глупо плакать по прическе… – стресс, полученный при разговоре с олигархом, постепенно проходил, оборачиваясь каким-то заторможенным, напоминающим вату состоянием. Очень хотелось выпить. И, еще больше, спать.

Когда такси было в паре метров от Андрея, дорогу ему лихо срезала темно-зеленая «четверка».

– Садись, – предложил водитель, хулиганского вида парень в джинсах и старом свитере.

– Градинская, – Бандура назвал адрес, выслушал требуемую цену, кивнул. Было действительно недорого.

Сзади донесся протестующий клаксон таксиста.

– Быстрее соображать надо, – сказал хулиганистый водитель, и сунул кассету в шахту. Из колонок грянул «Парк Горького».[19]19
  Рок-группа, созданная в 1987 А.Беловым при участии А.Минькова, А.Львова, А.Яненкова и Н.Носкова. Фактически распалась в 1998


[Закрыть]
Эти ребята играют так, что, каким-то образом стимулируют быструю езду. Таксист бросил сцепление и дал газу. Машина с визгом устремилась вперед. Бандура сообразил, что на Троещину прокатится с ветерком.

* * *

– Как, упустили?! – не поверил ушам Украинский вечером того же дня.

– Шут его знает, как вышло, товарищ полковник, – оправдывались оперативники. – Левый какой-то грач его подобрал, прямо у нас под носом.

– Твою мать! – взбеленился полковник. – Вот дятлы, а?! Ничего нельзя поручить. Куда ж вы, на х… смотрели, когда он к грачу садился?!

– Не беспокойтесь, товарищ полковник, – подключился к разговору майор Торба. – Адрес у задержанных узнаем. Протасов и эти, дружки его, в камере дожидаются.

– Уже дождались, – заверил Сергей Михайлович.

* * *

Пока в кабинете Артема Поришайло решалась его судьба, сам Андрей, преспокойно добрался на Градинскую. Расплатился с таксистом и поднялся в квартиру Армейца.

– А где наши? – спросил он, увидев заспанного Волыну. Вовчик, от которого разило спиртным, как из разграбленного революционными матросами склада, промычал в ответ нечто невразумительное, но, все-таки Андрей разобрал, что от «наших» – ни слуху, ни духу.

Андрей завалился на диван. Веки казались намазанными клеем. Усталость, накопившаяся за последние дни, вскоре отрубила Андрея, как снотворное. Последней мыслью, посетившей сознание перед тем, как мозг погрузился в сон, было соображение о том, что выше головы, как говорится, не прыгнешь. Значит, как будет – так и будет.

* * *

раннее утро, суббота, 12 марта 1994 года


Утро выдалось холодным, но ослепительно солнечным. На бирюзовом небе ни пушинки. Правда, Солнце больше светило, чем грело. Впрочем, это обычное дело зимой. «Утро стрелецкой казни»,[20]20
  Известная картина русского художника В.И.Сурикова, написана в 1881. На полотне изображена массовая казнь оппозиционеров-стрельцов, устроенная в 1698 молодым Петром I


[Закрыть]
– подумал Андрей, и замотал головой, прогоняя эту мысль. Распахнул форточку, подставил лицо обжигающе свежему потоку, хлынувшему в кухню. Снаружи веяло снегом и льдом. Странно, ведь они не имеют запаха.

– Брр, ну и достаточно. – Захлопнув форточку, Андрей поставил на плиту чайник. Долгое общение с Атасовым превратило его в кофемана, – М-да, интересно, – пробормотал он, прислушиваясь к шипению воды на огне, – пока пол литра не вылакаешь, чувствуешь себя, как авиалайнер с перепившимся экипажем.

«Черт знает, типа, что в кофейные гранулы намешано, – вздохнул как-то Атасов, – только я без них, как дизель без соляры».

– Да… – протянул Андрей. – Хотел бы я знать, куда вы ребята, запропастились.

Ни ночью, ни утром приятели так и не появились. Ни Атасов с компанией, ни Юрик, который, похоже, действительно утонул, хоть Андрей надеялся на обратное. Связь тоже отсутствовала.

После второй чашки кофе Андрей поглядел на часы. По утрам их стрелки вращаются особенно быстро. Не успеете почистить зубы, как пора выходить из дому.

– Восемь двадцать пять, хм.

До отлета осталось два часа, следовательно, не мешало поторопиться. В особенности, принимая во внимание особенности работы общественного транспорта, который, в те времена, как хотел, так и ходил. Бандура закурил, закашлялся, со злостью раздавил сигарету в пепельнице, и отправился будить Волыну. Но не тут-то было…

– Вовчик! Вставай, слышишь?! Вставай, кому говорю!

– М-м-м! Иди на хрен, блин, по-любому! М-м-м…

– Вот урод! Сволочь!

Плюнув, в конце концов, Андрей оставил Вовчика в покое, валяться в компании четырех бутылок из-под «Абсолюта». Нашел в прихожей блокнот и шариковую авторучку. Вернулся в кухню, достал вторую сигарету и, не зажигая ее, уселся писать записку. Она вполне могла оказаться прощальной, это обстоятельство мешало сосредоточиться. Одно дело письмо, иное – последнее письмо. Однако время поджимало, оставалось писать, как есть.

Саня. Ребята.

Понятия не имею, где вас носит. Надеюсь, что все в порядке. Ждать больше не могу. Вылетаю сегодня в Крым. По поручению Поришайло.

Где Кристина – не узнал. Зато Артем в курсе всех наших дел! На нас собираются всех собак повесить. И, короче, если я его поручение не выполню, то, похоже, можно ни о чем больше не беспокоиться. Зачем Артему голова Боника, лично я понятия не имею, но, только так и есть. И, похоже, если я его подведу, нам всем крышка.

Андрей.

Вздохнув, Бандура оставил бумагу на столе, придавив тяжелой керамической пепельницей. Накинул в прихожей куртку, проверил, на месте ли документы с деньгами.

– Перед смертью все равно не надышишься, – бормотал он, захлопывая дверь. Покидать квартиру хотелось примерно так же, как стрельцам с известной картины Василия Сурикова подниматься на эшафот. Но, ни у него, ни у них, не было выбора.

Глава 4
ЛИФТ НА ЭШАФОТ

За день до того, рассвет, пятница 11.03.94


Дорога в Крым стала для Милы Кларчук одним бесконечным кошмаром. Ночь преступники провели в машине, около трех утра въехав на территорию Херсонской области. Шрам бессменно просидел за рулем, будто был биороботом, а не человеком. Остальные бандиты беззастенчиво куняли. Время от времени с переднего сидения доносился медвежий храп Витрякова. Ногай дремал с полуоткрытыми глазами, как зверь. Забинтованный примостил голову у Милы на плече и дрых, по-детски причмокивая. Тяжелый запах пропитавшей бинты мази Вишневского угнетал Милу, но она помалкивала, понимая, что худшее впереди. А запах – так, цветочки.

Около половины четвертого Витряков встрепенулся и приказал сворачивать к морю.

– Давай на Скадовск. Перекимарим пару часиков. Там точка есть. Нормальная.

Филя возразил, заявив, что спать ему неохота, и он без проблем отсидит за баранкой еще четыре или пять часов. Сколько потребуется, чтобы добраться домой, в Ялту.

– Да мне, б-дь на х… по бую, хочешь ты там спать или танцевать! – озлобился Леня.

– Так я…

– Головка от буя! Поворачивай, говорю! Суку эту выпорем. По-моему, она уже заждалась. Дошло?

– А, – обиделся Филя. – Так бы и сказал.

Мила похолодела, сообразив, что вот оно, начинается. Даже раньше, чем она рассчитывала.

Вскоре они были в Скадовске. Городок мирно спал, убаюканный шелестом волн. Да и не сезон был, чтобы подниматься ни свет, ни заря. «Галант» выехал на пляж, распугав собирающихся к завтраку чаек.

– Штиль, – сквозь сон пробормотал Забинтованный. Он пригрелся на плече Милы Сергеевны, и совсем не хотел наружу. Мир за пределами кабины представлялся холодным и абсолютно безлюдным, как какой-нибудь айсберг или вообще астероид. Сонные волны лениво и словно нехотя лизали берег, словно море не собиралось просыпаться. Над водой стоял туман, плотный, как пуховое одеяло.

– Туда, – распорядился Витряков. Проследив за его рукой, Мила разглядела полтора десятка добротных кирпичных домиков, в окружении карликовых деревьев. Филимонов поддал оборотов, «Галант», вильнув кормой по мокрому песку, рванул к ним напрямую, через пляж.

Большинство окон оказались закрыты ставнями. Людей видно не было. Установленная над пляжем ржавая стальная эстакада, служившая, очевидно, для доставки к морю водных велосипедов, придавала пейзажу промышленный колорит. Правое плечо эстакады опиралось на каменный хозблок, хранилище этих самых велосипедов. «Галант» обогнул крайние коттеджи и затормозил возле аккуратного двухэтажного дома, оказавшегося не по сезону обжитым.

– Порядок, – проскрипел Леня. – Приехали. Давай, посигналь, что ли.

Филимонов ударил по клаксону. Потом еще и еще раз. Пока, дверь не открылась, выпустив взлохмаченного мужичка лет шестидесяти с небольшим. Разбуженный весьма беспардонным образом, он щурился и часто моргал.

– Смотри, Леня, сейчас за ружбайку схватится, – посмеиваясь, предупредил Ногай.

– За х… схватится, – ощерился Филимонов. Леня опустил окно:

– Палыч, здоров. – Его голос подействовал, как магия. Мужичок, встрепенувшись, шагнул к машине:

– Леонид Львович? Здравствуйте. Не узнал вас.

– Ты ж меня знаешь, я всегда – как снег на голову.

– Когда вам только удобно, – расшаркивался Палыч. Перед Леонидом он держался заискивающе, чтобы не сказать подобострастно.

– Тогда вот что, – Витряков щелкнул пальцами. – Давай, номер организуй. С удобствами…

– Надолго к нам, Леонид Львович?

– Там видно будет.

– Пять минут, Леонид Львович, пять минут.

– Мухой давай.

Палыч со всех ног кинулся выполнять поручение.

– Водки и пожрать! – крикнул вдогонку Филимонов. Ногай и Забинтованный оживились.

– Что-то я засиделся. – Ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Витряков. Потянулся так, что захрустели кости, и полез из машины.

– Леня, ты куда?

– Пойду, облегчусь.

* * *

Ждать пришлось недолго. Палыч вернулся так быстро, словно вообще никуда не уходил.

– Домик, крайний у моря, – сложившись едва не пополам, доложил Палыч, передав Витрякову связку длинных ригельных ключей. – Постели я сухие застлал. Газовый котел включил. И два калорифера, чтобы вам зябко не показалось. Только, пока дом прогреется…

– Давай, – Витряков резким движением перехватил ключи.

– Кушать сейчас супруга приготовит, – еще ниже согнулся Палыч. – Через двадцать минут будет подано.

– Двадцать – пойдет. – Развернувшись, Витряков зашагал к крайнему домику.

Палыч нырнул в дом, где на кухне уже вовсю шипела полная мяса сковорода. Пожилая супруга Палыча, поднятая с постели, как солдат по тревоге, развернула кипучую деятельность. Пока поросятина покрывалась нежнейшей розовой корочкой, женщина нарезала кругляшками лук и потянулась за сыром.

– Как у тебя? – спросил Палыч, смахивая пот со лба. – Может, помочь чего?

– Справлюсь, – жена отложила терку и повернулась к плите. – Отбивные надо перевернуть. А то подгорят.

– Видела, кто прикатил?

– А как же, – женщина осенила себя крестом. – Ох, и боюсь я их.

Палыч кивнул. Тут их мнения совпадали. Жена уложила лук поверх отбивных, присыпала сверху сыром. – Майонез подай.

Палыч вынул из холодильника четыре двухсотграммовые банки «Провансаля», вооружился ключом:

– Все четыре открывать?

Жена сделала утвердительный жест.

– Девушка с ними, – проговорила женщина, накрывая сковородку крышкой и устанавливая конфорку на минимум. – Одна на четверых. Глазищи – перепуганные.

– Я ничего не видел, – потупился Палыч. – Не мое это, старуха, дело. Меньше знаешь – дольше живешь.

– И не мое тоже.

* * *

Витряков втолкнул Милу Сергеевну в гостиную и одним ловким движением сорвал плащ. Мила осталась совершенно голой. Дрожа всем телом, она попятилась от двери.

– Холодно, – ощерился Витряков. – Сейчас согреешься, б-дь на х…

– Леня? Ребята? Не надо. Ну, пожалуйста…

Филя заиграл желваками, не отрывая глаз от ее аккуратно подстриженного лобка. Ногай нервно захихикал и потер ладони. Дима Кашкет переминался с ноги на ногу, глядя в пол.

– Двигай, – Витряков показал на приоткрытую дверь в спальню.

– Пожалуйста…

– Пацаны, – начал Кашкет нерешительно. – Вы это…

Мила почувствовала, что он колеблется. И шагнула к нему:

– Дима, пожалуйста!

– Вот, сука! – выбросив руку, Леня схватил Милу за волосы и потащил в спальню. Ногай заворожено проводил глазами ее упругие розовые ягодицы, мелькнувшие в дверном проеме.

– Пацаны, – повторил Кашкет еле слышно.

– Ты чего, Бинт, хочешь свою жопу вместо нее подставить? – спросил Шрам. Забинтованный покрутил головой. Этого он не хотел.

* * *

Когда через десять минут Витряков вышел из комнаты, на ходу застегивая зиппер, Филимонов и Ногай встретили его раскрасневшимися физиономиями и похотливыми взглядами. Спальню и гостиную разделяла тонкая фанерная стена, скорее, даже перегородка. Тяжелое дыхание Леонида, вскрики госпожи Кларчук и ритмичный скрип пружинного матраца подействовали на них, как транквилизатор.

– Ну, как, Леня? – осведомился Шрам, сглатывая.

– Никак, б-дь на х… – Витряков со злобой саданул табуретку, и она упала на бок. Прошел мимо стола и опустился в кресло.

– Не дала? – не удержался Шрам. Ногай громко заржал.

– Палыч, что, жрачку не приволок? – спросил Леня, темнея лицом.

– Так рано еще, – сверившись с часами, сказал Филя и прикусил язык под испепеляющим взглядом Витрякова. Ногай стянул свитер через голову.

– Ладно, я пошел.

– Почему это ты, первый? – Филя приподнял бровь.

– Валите вдвоем, она не против, – процедил Витряков, закусив губу. – Продуйте сучку в два ствола.

Филимонов и Ногай отправились в спальню. На пороге Шрам обернулся:

– Бинт, ты идешь?

Кашкет молча покачал головой.

– Ну и мудак.

* * *

Когда Палыч, с огромным подносом, заставленным тарелками и бутылками со спиртным, постучался в номер, ему открыл Забинтованный. Пропустив Палыча, Бинт вышел наружу и, с видом сомнамбулы, поплелся к берегу.

– Можно? – еле слышно спросил Палыч и кашлянул.

– Валяй, заходи, – разрешил Витряков. Леня развалился на диване, забросив обе ноги на стол, и курил, пуская колечки в потолок. Лицо Витрякова было непроницаемым, как у какого-нибудь египетского божества. Из спальни доносились возбужденные мужские голоса и отрывистые женские стоны.

«Это не мое дело», – повторил про себя Палыч и принялся на скорую руку сервировать стол. Расставил тарелки и бутылки, разложил вилки с салфетками. Справившись с работой, отступил на шаг и вопросительно посмотрел на Витрякова.

– Ой, ой, ой! – закричала из спальни женщина.

– Спину прогни, сучка! – посоветовал мужской голос. – А теперь жопой виляй.

– Что, хочется? – прищурившись, Витряков смерил Палыча взглядом.

– А?

– Хочешь, говорю? – Леонид показал на дверь спальни. – Так иди, почеши конец. Я сегодня добрый. А женщина бесплатно дает.

– Спасибо, Леонид Львович, – пробормотал Палыч. Чувствовалось, что он опешил.

– Спасибо да, или спасибо нет?

– Я, пожалуй, пойду, ладно…

– Вали, – холодно сказал Витряков. – Иди на х… – неожиданно заорал он. Палыч вылетел из бунгало, как пробка из бутылки. – Старый педераст!

* * *

– Ну, что там? – спросила супруга, когда Палыч вернулся в кухню.

– Кушают, – сказал он.

– А девушка?

– Не видел, – отвечал Палыч, и это не было ложью.

– Не нравится мне это, – покачала головой жена.

– Слушай, – он повысил голос, – твое дело стряпня, мое – белье менять! Ясно! Заладила: нравится, не нравится! Еще возьми, накаркай.

* * *

Когда через несколько часов Витряков приказал поднести еще четыре бутылки водки, Палыч обнаружил бандитов режущимися в карты. Не хватало только Забинтованного, ну так Палыч видел его на берегу. Молодой человек сидел на песке, и, не отрываясь, смотрел на море. «Сколько можно там торчать? – еще удивился Палыч, и, не долго думая, причислил Забинтованного к наркоманам. – Обкололся, видать. Вот и штормит, теперь, по полной программе». Вынув водку, Палыч заменил фужеры, собрал грязную посуду и пустые бутылки, и шмыгнул за дверь. Женщины нигде видно не было. Из спальни не доносилось ни звука.

* * *

Компания прокутила до вечера, убравшись восвояси около двадцати одного ноль-ноль. Палыч как раз собрался смотреть программу девятичасовых новостей НТВ, когда автомобильный клаксон под дверями заставил его подскочить, как от удара тока. Выглянув наружу, он увидел «Галант» Витрякова.

– На вот, – сказал Леня, бросая в окно скомканную сотку. Не успел Палыч нагнуться за деньгами, как машина сорвалась с места, обдав его мокрым песком.

– Ну, что? – спросила жена. Он стоял с банкнотой в руке, глядя на быстро удаляющиеся габариты «Галанта».

– Укатили, – сказал Палыч.

– Господи, спасибо тебе, – пробормотала жена, и снова перекрестилась.

– Пойдем, что ли, приберемся, – предложил Палыч.

* * *

Дверь домика осталась открытой нараспашку. На полу в гостиной их дожидались осколки разбитых бутылок, перевернутый стол и разбросанные повсюду карты.

– Скатерть прокурили, – всплеснула руками жена. – А ваза? Ваза кому помешала?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное