Ярослав Зуев.

Месть. Все включено

(страница 5 из 32)

скачать книгу бесплатно

– Я так рада, что ты… – Лиля замешкалась, не подобрав нужных слов.

– Выкарабкался? – подсказал Правилов.

– Ну, я не так хотела сказать. Просто… – Лиля шмыгнула носом. – Просто боялась… что ты пропадешь… без мамы.

– Без тебя, – поправил дочку Правилов. – Без тебя, доця. – Он вздохнул. – Как она там? Счастлива, в новом браке?

Шила в мешке не утаишь. Хоть Лиля и скрывала от отца повторное замужество матери, ему все равно сказали. Добрые люди с длинными языками. А где-то спустя год после того, как мама поменяла фамилию, до них, через каких-то давнишних знакомых дошли слухи о том, что Правилов уволился из армии, какое-то время работал грузчиком, и, конечно же, пил по-черному, а затем очутился в рэкетирской группировке.

– Теперь целой бандой налетчиков верховодит. Отпетых, знаете ли, проходимцев, – сообщила всезнающая мамина подруга. – Олег твой.

– Во-первых, не мой, – поправила Анастасия.

Доцент Лавринович с профессором Барановским во время разговора как раз садились обедать. В столовой накрыли стол.

– Я никогда не сомневался, что он плохо кончит, – изрек Федор Титович и важно поправил очки. Вениамин Семенович еле заметно кивнул. Лилька, вспыхнув, выскочила из комнаты. Через месяц должна была состояться ее свадьба. Избранник Лили Валентин учился на том же потоке, что и она, и тоже происходил из семейки потомственных эскулапов. С медицинскими институтами это скорее правило, нежели исключение. Либо потомственные гиппократы, либо детки начальства средней руки, либо пролетарский набор от сохи. Для соблюдения процентного паритета.

Когда определялся список гостей, Лиля попробовала заикнуться об отце, но никто и слушать не стал.

– Вот что, дочь, – заявила Анастасия, отведя Лилю в сторону. – Имей совесть, хорошо? Вам с Валиком еще учиться и учиться. А потом, дай Бог, аспирантура. С дедушкиной помощью. Припекло замуж, я не против. Мы с отцом и слова тебе не сказали. А ты знаешь, во сколько нам ваша затея обошлась. Банкет в ресторане, машины, оркестр. Везде зеленый свет. Ну, так и ты соображай, что творишь. Мы с папой…

– Веник мне не отец! – выпалила Лиля.

– Сдай тест, если есть сомнения, – ледяным тоном посоветовала мать.

– Вот мой тест. – Лиля взялась за сердце. – И оно говорит…

– С тобой говорит твоя глупость! – заверила госпожа Лавринович. – На свадьбе будут родители Валика, весьма достойные люди, и мы с папой, со стороны невесты. И не ставь нас в четвертую позицию. Это блажь, а блажи не выполняются. Понятно? Веришь ты, в конце концов, или нет, это твое дело, а Олег тут и даром никому не нужен. Обойдемся как-нибудь без пьяных драк, вымогателей, дебоширов и поножовщины.

Лиле пришлось уступить. В свадебное путешествие молодожены отправились на Южное побережье Кавказа. Для папы Валика, крупного туза из городской санитарно-гигиенической службы, разжиться парой престижных путевок не составило большого труда. Только по приезде с моря Лиля собралась с силами и позвонила отцу:

– Папа, а я вышла замуж.

А еще через год тот же всемогущий санитарно-гигиенический свекор снова добыл путевки, теперь на Балканы, к ласковому Средиземному морю.

Белградский поезд следовал через Киев транзитом. Вот так и встретились отец и дочь первый раз за много лет.

Они дошли до конца перрона. Дальше тянулись бесконечные пути, куда-то за горизонт, и не менее бесконечные линии проводов, туда же. Правилов молчал, ссутулившись.

– А помнишь, папа, как мы через Байкал ехали? – сказала Лиля, чтобы хоть немного отвлечь отца.

– Конечно, помню, – оживился Правилов. – Ну, у тебя и память. Ты же крошечная совсем была.

– Ничего не крошечная, – засмеялась Лиля. – Я помню, поезд медленно-медленно шел. А вода о рельсы плескалась.

Так и было, – согласился Правилов. – Это куогда меня с Дальнего Востока в ГСВГ[16]16
  Группа советских войск в Германии


[Закрыть]
перевели. Перед Афганом…

– И рыбаки вдоль насыпи стояли. С рыбой. Как она называлась, папочка?

Олег Петрович наморщил лоб.

– Омуль.

– Ага, омуль. Мы еще с мамой на нее накинулись. – Лиля захихикала. – А она вонючая такая была. Все купе пропахло.

– Весь вагон, – подтвердил Правилов. – И не вонючая, а с душком. Так положено. Деликатес. Ясно?

– Ага, деликатес. Помню, как от этого деликатеса у мамы так живот прихватило, что она из туалета не вылезала.

– Ну, скажешь, – усмехнулся Правилов.

– Точно, папа, – развеселилась Лиля. – Остальные пассажиры ее убить были готовы, потому что не только она рыбой объелась.

– А помнишь, ты маме платок купил? Пушистый. Его еще крестьянка продавала. И просовывала через кольцо, чтобы показать, какой он тонкой работы.

Правилов почесал затылок.

– Этого я не помню.

А в ГДР,[17]17
  Германская Демократическая республика, то есть – Восточная Германия


[Закрыть]
в седьмом классе, – Лиля сменила тему, – помнишь, как мы с ребятами на стрельбище пошли, погулять? Это когда там стрельбы начались. Они не знали, что мы там, и мы тоже не знали, что они палить начнут. А они как начали…

– Помнишь?! – передразнил Правилов. – Да меня чуть в звании не понизили! Когда выяснилось, чья дочка одноклассников подбила на полигоне погулять. – Правилов крякнул. – Да что там звание… Вас всех запросто могли убить!

– Но, не убили же, – возразила Лиля, припомнив, как они с ребятами вжимались в землю, а крупнокалиберные пули жужжали прямо над головами и сверху сыпались сбитые ветки и листья. – И потом, ну кто же знал?

– Действительно, кто же? – сказал Правилов.

– Папа, а ты ту девочку помнишь, которую маньяк убил? На Дальнем Востоке?

То была совсем давняя история, относившаяся ко времени службы Правилова в Забайкалье. Тихо свихнувшийся старший лейтенант заманил домой пятилетнюю девчушку, изнасиловал и задушил портупеей. Правилов как раз был на маневрах, когда ему сообщили, что в части случилась трагедия. Убита пятилетняя девочка. Имени девочки никто не знал и, один Бог ведает, что тогда пережил капитан Правилов, пока не добрался домой. К счастью для Правилова (если, конечно, позволительно выразиться таким образом), жертвой маньяка оказалась соседская девчушка. Лиля была жива и, перепуганная насмерть сидела дома. Маньяк ударился в бега, скрывшись в Уссурийской тайге. Поговаривали, что он намеревается перейти границу с Китаем, чтобы избежать расплаты. За негодяем снарядили погоню, в которой, естественно, участвовал и Правилов. Вообще, добровольцев оказалось в избытке, как среди офицеров, так и вольнонаемных из городка.

– Папа, а это правда, что именно ты того маньяка поймал?

– Правда, – неохотно признался Правилов.

– И что ты с ним сделал?

Олега Петрович помрачнел. Маньяк-то не дожил до суда.

– Почему ты вспомнила? – пробурчал Правилов. – Не надо такое вспоминать.

– Я часто о той девочке думаю, – проговорила Лиля. – Особенно, в последнее время. Понимаешь, мы же были подружками. Из одного песочника. Только она умерла, а я вот живу…

Правилов обнял свою девочку.

– Такая судьба, – продолжала Лиля. – Мне жить, а ей – нет. У нее украли игру в резинки, выпускной бал, и остальное все. Все украли. Даже ведерко для пасочек. Она так и не узнала любви, не встретила свою половинку, она никогда не услышит слова «мама», понимаешь? Мы вот живем, а она… она НАВСЕГДА ОСТАЛАСЬ В ПРОШЛОМ.

– Господи… – Правилов растерялся. – Зачем ты об этом говоришь, доця? Что было, то прошло.

– Я беременна, папа, – сказала Лиля.

Глава 3
БЕЗНАДЕГА

Поздний вечер пятницы, 11.03.94


Площадку у банка освещали фонари, закрытые никелированными колпаками. Света было даже больше, чем нужно. Как на футбольном поле во время вечернего матча. Город вокруг терялся во мгле. Неоновые готические буквы, каждая в рост человека: «Бастион-Неограниченный кредит, вечный среди бренного», висевшие над парадным входом, заливали фасад мертвым синим сиянием.

«Как в операционной», – подумал Андрей, содрогнувшись. – Саша? Ты уверен, что мне надо идти?

– Иначе бы мы сюда не приехали, – отрезал Атасов, и потрепал Андрея по плечу. – Шевелись, парень. Не заставляй Поришайло ждать. Олигархи этого не любят.

– Вы останетесь, пока я не выйду?

– По-любому, зема, – заверил Вовчик. Эдик кивнул. Протасов махнул рукой. – Двигай, Андрон. За нами не заржавеет.

Андрей вылез из «Линкольна», стоявшего на самом краю площадки, прямо у дороги, поднял воротник, ссутулился.

– Пожелай мне удачи в бою… – еле слышно сказал он.

– Желаю, – сказал Протасов. – Давай, чеши.

* * *

– Заходи, – наконец буркнул Артем Павлович и Андрей, битый час маявшийся у двери, шагнул к столу для совещаний, который бы вполне сгодился для обустройства взлетно-посадочной полосы. Вообще, кабинет поражал воображение, напоминая какой нибудь гулкий грот из подземелья Минотавра. Очевидно, размеры помещения должны были подчеркивать никчемность посетителей точно так же, как в Египте фараонов это делали пирамиды. Впрочем, и сам хозяин кабинета терялся у дальней, снабженной камином стены. Если он, при тщедушном теле, повелевал из таких хором, стоило задуматься, а не маг ли перед вами?

– Можно, Артем Павлович? – пролепетал Бандура, опасаясь вызвать эхо, способное привести к обвалу. Люстра высоко над полом напоминала летающую тарелку. Из тех, что описывают разные психи.

Поришайло отодвинул какие-то писульки, одарив молодого человека холодным взглядом поверх очков. Холоднее речной воды, в которой он только чудом не утонул с утра.

– Догадываешься, зачем позвал? – осведомился Поришайло. Две длинные шеренги стульев стояли безукоризненно, как солдаты в строю. Можно было подумать, что когда тут проводятся совещания, цена вопросов касается существования Вселенной. На худой конец, Солнечной системы.

Поришайло поправил очки. Глаза за толстыми стеклянными линзами казались двумя ледышками.

«Впрочем, – неожиданно подумалось Андрею, – если б тебя в подземном переходе посадить, с гармошкой и перевернутой шляпой, магнетизма было б поменьше». Мысли были крамольными, Бандура немедленно их прогнал. Кто знает, не телепат ли, Артем Павлович, ненароком?

– Нет, Артем Павлович, – почти шепотом сказал Андрей. Мне это неизвестно.

– Неизвестно, значит… – Поришайло позволил себе бледную тень улыбки на тонких, как шнурки, губах. Глаза оставались стеклянными. Бандура хотел потупиться, занявшись изучением ореховой столешницы, но, все же решил, что это будет невежливо.

– Подумать, гм, такой уважительный. – Продолжил Поришайло. – Прямо мухи не обидит. – Он покачал головой, и, неожиданно, повысил голос: – Может, хватит, гм, комедию ломать?!

– Какую комедию, Артем Павлович?

Лицо Поришайло посерело. «Фиговый признак», подумал Андрей. И не ошибся с прогнозом.

– Целку из себя строишь?! – крикнул Поришайло, и звуки его голоса заметались под сводами. – Я тебе, б-дь, устрою целку! – Поришайло, отодвинув ящик письменного стола, извлек обыкновенную канцелярскую папку на тесемочках, украшенную большими буквами ДЕЛО №, оттиснутыми типографским способом. Советские папки все такие, а какое уж будет дело, кулинарное там, или, например, уголовное, жизнь покажет. Развязав узел, олигарх вынул несколько черно-белых фотографий.

– А ну, гм, иди сюда.

Андрей медленно подошел.

– Что, г-м?! Чует собака, чье мясо съела? – осклабился Поришайло. – Узнаешь?

Остов сгоревшей «Лады» снимали, очевидно, со вспышкой. Закопченные стены гаража Бонасюков он бы узнал из тысячи других. И, все же, сподобился изобразить недоумение.

– А что это, Артем Павлович?

Поришайло закусил губу.

– Это гараж на Оболони, – сказал он вкрадчиво, где ты убил и сжег двух милиционеров.

– Я?! – ахнул Андрей. – Откуда такая уверенность?

– Я тебе расскажу, откуда! – многообещающе проговорил Артем Павлович. – Тебя, твою мать, милиция ищет.

– Меня?!

– Тебя, б-дь, гм, – подтвердил Поришайло. – Тебя, мудака. По подозрению в двойном убийстве. Оперуполномоченных милиции капитана Журбы, г-м, и старшего лейтенанта Ещешина. Их, г-м, б-дь, живьем спалили. Прошлой ночью. Ты и спалил…

Андрей был бы рад присесть, ноги совсем не слушались.

«Как же ты докопался? – спрашивал себя Андрей, лихорадочно просчитывая варианты. – Свидетелей же, кажется, не было».

Следующее предположение ошеломило Бандуру:

«Неужели милиция взяла Планшетова?! Его трухнули, он и раскололся?»

– Тут, б-дь, и думать нечего! – повысил голос Поришайло. Андрей подметил, что чем шире растягиваются его губы, тем холоднее становятся глаза. – Ты, б-дь, с Кристиной Бонасюк шуры-муры крутил, г-м, при живом муже?!

Андрей открыл и закрыл рот.

– Вот и порешил, обоих. Ты, Бандура, у полковника Украинского, как, блядь, заноза в жопе. Ты, гм, его достал, герой!

– Я… – начал Андрей.

– Головка от буя! – зарычал Артем Павлович. – Где два трупа, там и три?! Так, Бандура?! Бонасюк Василий Васильевич – твоя работа?

Кожа Андрея покрылась липким потом.

– Милиция нашла труп. Ты его кончил, по глазам твоим паскудным вижу.

– Артем Павлович! – взмолился Бандура.

– Цыц! – рявкнул Поришайло. Взял ладони в замок и вывернул с громким хрустом. Андрей бы мог поклясться, что теперь олигарх выглядит довольным, как кот, слопавший хозяйский творог. – Ты, гм, со своим приятелем, как его, напомни… – Артем Павлович выжидающе поглядел на Андрея, но тот, как воды в рот набрал.

– Ну, да я без тебя знаю. С этим, б-дь, с Протасовым, – Артем Павлович, торжествуя, сверкнул очками, – опрокинули, понимаешь, банк. Ты, б-дь, знаешь, что с такими, как ты делают, за хищение государственных средств в особо крупных размерах, так сказать?

– Да я ни сном, ни духом, Артем Павлович…

– Доктору расскажешь, – оборвал Поришайло. И нагнулся к селектору.

– Оксана, гм, Украинский пришел?

Пока Артем Павлович обменивался фразами с невидимой секретаршей, Бандура испытал чудовищное искушение абсолютно все свалить на Протасова, и пускай расхлебывает, как знает. Чтобы не сделать этого, молодой человек прикусил язык.

– Артем Павлович, – робко позвал Андрей. – Не надо Украинского! – Давайте, как-то с вами, тут, на месте, договоримся…

– Договоримся? – поджал губы Поришайло. – О чем мне, б-дь, с тобой договариваться, урод? Да на тебе, б-дь, клейма негде ставить, гм!

Поришайло уселся в кресло и взялся перелистовать какие-то бумаги, обращая на Андрея не больше внимания, чем на табуретку или этажерку с пухлыми канцелярскими папками.

– Артем Павлович? Не сдавайте меня. Я вам отработаю!

– Отработаешь? – Поришайло, не поднимая головы, принялся делать в бумагах какие-то пометки. – И что, мне тебя, на Окружной дороге поставить, как, гм, понимаешь, девицу? А кому ты на хер нужен?

– Артем Павлович, ну, пожалуйста!

На столе олигарха ожил селектор.

– Артем Павлович? Прибыл Сергей Михайлович, – безучастным голосом автомата сообщила секретарша.

– Пускай, гм, зайдет.

– Артем Павлович! – взмолился Бандура. – Все, что только скажете!

Поришайло вскинул брови.

– Да зачем ты мне, гм, спрашивается?

– Зачем угодно! – затараторил Андрей. – Я же летом добыл бриллианты… Я, только скажите…

– Я, я… – передразнил Поришайло, делая Андрею знак замолчать. Наморщил лоб, будто подыскивая требуемую мысль, а затем неожиданно повернулся к селектору:

– Оксана?

– Да, Артем Павлович?

– Скажи полковнику, чтобы обождал.

* * *

Когда, через сорок минут, Андрей на негнущихся ногах покинул кабинет Поришайло, полковник Украинский, в приемной, устал ждать. Они столкнулись нос к носу, впервые после памятной встречи в Гробарях. Бандура почти не помнил лица полковника. Сергей Михайлович в мельчайших деталях изучил лицо молодого человека по фотографиям.

Сергей Михайлович смерил Андрея взглядом, полным холодной ненависти. Бандура посторонился, решив, что на сегодня лимит неприятностей исчерпан. Украинский как будто собирался что-то сказать, но в дверь кабинета приоткрылась, Артем Павлович выглянул в приемную.

– А, Сергей Михайлович, – протянул олигарх, – давай, гм, заходи.

Украинский, не сводя глаз с Андрея, последовал приглашению.

– Бандура, гм, – продолжал Артем Павлович, пожимая протянутую полковником руку, – ты еще здесь?

– Тут, Артем Павлович.

– У тебя отец, гм, если мне память не изменяет, с Правиловым в Афганистане служил?

– Да, Артем Павлович.

– Ныне в ПГТ Дубечки проживает? В Винницкой области? Улица Советская, гм? Пасека у него, кажется?

– Вы прекрасно осведомлены, Артем Павлович, – глухо ответил Андрей.

– Ну, вот и хорошо, гм. – Поришайло потер руки. – Это я так, память проверяю. Увидишь отца, привет передавай. От Правилова.

– Обязательно передам, – пообещал Андрей.

– Не годится афганскому герою, гм, в земле ковыряться. Правильно я говорю, Сергей Михайлович?

Украинский скупо кивнул.

– Как дело сделаешь, вернемся с тобой, к этому вопросу. А пока – ступай, гм.

Поришайло и Украинский прошли в кабинет.

* * *

– Все сделал? – спросил олигарх, когда они остались наедине.

– Так точно, – отвечал полковник.

– Без шума вышло?

– Попробовали бы только пошуметь… – полковник разочарованно вздохнул. В задержании пассажиров «Линкольна», доставившего Бандуру в банк, участвовали три группы захвата. Те же, кстати, что упустили бандитов утром, в дачном поселке «Сварщик», у устья Десны. «Стоило, спрашивается, копья ломать, – думал Украинский, – черт бы побрал Артема Палыча. Семь, б-дь пятниц на неделе». Правда, если расставленные утром силки были стопроцентной инициативой полковника, охотившегося за исчезнувшими на Братской деньгами, то вечером ему пришлось выполнять приказ олигарха. Поришайло распорядился взять рэкетиров, Сергей Михайлович взял под козырек. Все прошло на удивление гладко. Проходимцы и охнуть не успели, как очутились в «воронке». Почти никто никого не бил, разве что так, для проформы, врезали, самую малость, по мозгам.

– Куда доставил? К себе?

– Так точно.

– Всех взял?

– Атасова, Протасова и Арамейца, – перечислил Украинский.

– Г-гм, – причмокнул губами Поришайло. – Все те же три отморозка? Ну, пускай посидят. – Поришайло прошел к секретеру, извлек графин с коньяком, не спрашивая, плеснул в два стакана.

– По Миле Сергеевне у тебя что?

– Как в воду канула, – развел руками Украинский. – Но мы ищем, Артем Павлович.

– Ищем, – Поришайло залпом опорожнил стакан. Потянулся за графином. – Ищут они. Ты, Сергей, гм, хоть в лепешку расшибись, хоть, б-дь, как знаешь, короче, но, чтобы…

Украинский слушал молча. Это было еще ничего, в сравнении с тем, что ему довелось выслушать накануне ночью, когда он только доложил шефу об исчезновении госпожи Кларчук. Артем Павлович рвал и метал. Да что говорить, он просто лез на стену.

* * *

– Как это, блядь, исчезла?! – орал Артем Павлович в трубку.

– Подозреваем похищение, – выдавил из себя Украинский.

– Кем, гм, блядь?! Да ты, твою мать, в своем уме?!

– А хотя бы и этим подонком Бандурой…

– А на кой хрен она ему сдалась?!

– Ну, – замялся Украинский, – из мести, к примеру.

– Из мести, говоришь? – осведомился олигарх тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – А чем она ему конкретно насолила?

– Ну…

– Палки гну, Сергей! Ты мне, б-дь, какого хера мозги е-шь, а?! Ты меня что, вообще, гм, за пацана держишь?!

Крыть было нечем. Украинский помалкивал в трубочку, ожидая, когда гнев выйдет из шефа вместе с бранью. Он буквально валился с ног от усталости, его люди были повсюду, но, в результате гора родила мышь. Полковник ни в чем не преуспел.

Гараж Бонасюков выгорел дотла. Правда, экспертам удалось опознать трупы Журбы и Ещешина, однако, это было все, что удалось накопать. Огонь вылизал следы, свидетели трагедии отсутствовали. Как будто опера сами заперлись в гараже, разлили бензин и чиркнули спичкой. Поиски хозяина «тройки», сначала наехавшей на Милу Сергеевну, а впоследствии сгоревшей вместе с милиционерами в гараже, тоже не дали результатов. Заводские номера кузова и мотора оказались перебиты, номерные знаки не числились в базе Госавтоинспекции. Точнее, числились когда-то, но были уничтожены по акту еще в позапрошлом году, при перерегистрации транспортного средства. «Областные гаишники, видать номера спихнули, а теперь мозги компостируют. – Высказался, по этому поводу Торба. – Ну, все, концы в воду. Хотя, скорее всего, Сергей Михайлович, машину бандиты угнали, когда на дело шли. Так что, тут мы до правды не докопаемся». Полковник тогда мрачно кивнул. Он придерживался того же мнения. Правда, машина, зарегистрированная на Кристину Бонасюк, нашлась в кювете, у старого кладбища. Как и труп самого Бонасюка, со следами автомобильного наезда. Думая о событиях в Пустоши, Сергей Михайлович морщился, как от зубной боли. Еще бы, только серийных убийств ему и не хватало, плюс истерички-неврастенички с двумя малолетними детьми, для, так сказать, полноты ощущений. Для полного кайфа, как когда-то говорили. Впрочем, нити и этого преступления опять-таки тянулись к Бандуре и его приятелям, Протасову и Волыне. Улик было недостаточно, что, впрочем, полковника не очень смущало. «Конечно, если взять эту троицу, да потолковать, как следует, – думал Украинский, хрустя костяшками пальцев, – то признательные показания будут, конечно. Другой вопрос, зачем они надо?» Больше всего Сергея Михайловича интересовала судьба денег, похищенных у Милы Сергеевны на Подоле. Тот, кто ее переехал, тот и моих орлов приговорил. Тут и думать нечего.

* * *

– Смотри, Сергей, – злобно предупредил Поришайло, и Украинский сбился с мыслей, – смотри мне, гм, как бы до Милы Витряков с Бонимфацким не добрались. Понимаешь, какие будут последствия?!

– Маловероятно, Артем Павлович, – соврал полковник, который так не думал. Госпожа Кларчук в большей мере интересовала его, как фигурант операции с банком, ее роль была сыграна, причем, провалена в самом финале. «Лучше бы ей совсем исчезнуть», – полагал Украинский, однако держал эти соображения при себе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное