Ярослав Веров.

Завхоз Вселенной

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

   – Томограмма в порядке, и вообще…
   – Понятно. Контузия? – на свой лад понял Серый.
   – Да пришлось… – не зная, что ответить, промямлил он.
   – Па-анятно. Ну, так чё решил?
   "Вот влип, в натуре, реально влип, конкретно, – обречённо думал Игорёк. – Как же выкрутиться? Ехать в Ирак? Дичь какая-то. Что я здесь вообще делаю? Надо линять из больницы. Немедленно".
   – Ну ладно, я с вами, – для отвода глаз соврал Игорёк. Он вообразил, что сейчас его выпишут, и больше этих двоих он никогда не увидит.
   Долговязый Володя поднялся и вышел из палаты.
   Серый же продолжил:
   – Лады. Вылетаем завтра в пять утра на Тель-Авив. Из Шереметьева. Мы – туристы. Визы будут готовы к вечеру. По пересечении границы с Сирией, получим инструкции и оружие. Будут тебе, Игорёк, твои клавиши.
   "И тут – Игорёк. Да что, у меня на лбу написано, что ли?" – совсем расстроился Игорёк. Впрочем, хватит расстраиваться – через час его уже здесь не будет.
   Вернулся Володя.
   – Значит так, – совсем уж серьёзно, так, что внутри у Игорька что-то оборвалось, произнёс он, – Игорь Святополкович Хромов, я распорядился – ваш паспорт отправлен с курьером для оформления загранпаспорта и визы. Прививки надо сделать сегодня, сейчас.
   "Не, ну как я сюда попал? – подумал Игорёк. – Это же сто пудов, что «закрытая» клиника. Ну, везёт! Что оно всё так на меня навалилось?"
   Вспомнилось хищное лицо Весёлого Джафара. Игорёк посмотрел на иглу, лежавшую на тумбочке.
   – Слышь, Святополкыч, ты где научился кровь останавливать? – уважительно спросил Серый. – Ни капли не капнуло.
   – Есть места, – многозначительно ответил Игорёк. – Мужики, эта… Я в Ирак не того. Зачем он мне нужен, мужики?
   – Даю два часа на отдых, – сказал Володя. – Чтобы спирт в крови успел расщепиться. Потом прививки.
   «Вот скоты, не слушают. Всё равно сбегу. Дождусь, когда оба выйдут и – сбегу. Ой, а паспорт? Паспорт выманить назад надо…»
   Игорёк безропотно улёгся на койку и закрыл глаза.
   Проснулся он, когда вошедшая в палату сестра громко объявила:
   – Хромов, на прививки!
   Он послушно встал и послушно побрёл за медсестрой. Поднимаясь по лестнице в манипуляционную, Игорёк любовался аккуратной попкой сестрички.
   – Вас как зовут? – осведомился он.
   – Я замужем, – отрезала та.
   – Почему же так холодно? Я композитор. Настоящий. "Гип-гоп радио" слушаете? Я там главный. Игорь, можно просто Игорёк.
   – Я замужем. А какой вы там композитор – мне не интересно. Прошу, – и она распахнула дверь манипуляционной.
   В нос ударил противный запах сывороток.
   – А я совсем нечувствителен к боли, – сделал последний заход Игорёк. – Совсем боли не чувствую.
   – Вот сейчас и докажете, – медсестра позволила себе улыбку. – Спускайте штаны и на кушетку.
Животом вниз.
   Вернувшись в палату, Игорёк застал там лишь Володю.
   – А Серый где? – осведомился он.
   – Покурить вышел. Садись, поговорим.
   Игорёк сел.
   – Значит так, Игорь Святополкович, – я выяснил про тебя всё. Ты бессмертный на договоре. Так?
   Игорёк молчал.
   – Так. Боец из тебя хреновый, но твои способности можно использовать. Не вздумай дергаться или куда-то смыться. Ты теперь под контролем.
   Пояснять, что такое "под контролем", Володя не стал.
   – Стометровку за сколько бежишь?
   – А?
   – Бэ.
   – А-а… Это… Не знаю.
   – Подтягиваешься сколько?
   – Ну, это… много.
   – Точнее?
   – Раз тридцать могу.
   – Маловато, – констатировал Володя. – Жим лёжа?
   – Сто двадцать.
   – Уже лучше. Потянешь. Бассейн, конечно, посещаешь?
   Игорёк кивнул.
   – На расстояние сколько проплываем?
   – Это я знаю, – обрадовался Игорёк. – Я летом на спор в Крыму, в Новом Свете, километров пятнадцать…
   – Насчёт температурной выносливости как?
   Тут Игорёк, наконец, вспомнил, что он бессмертный.
   – Да хоть как.
   – Это я понимаю, – Володя усмехнулся своей неприятной усмешкой. – Боишься меня?
   Игорёк чуть было не сказал «да», но ответил неопределенно:
   – Может быть.
   – Ладно. В четыре утра встречаемся в аэропорту. Там получишь свои документы. И не вздумай исчезнуть. Неуязвимый ты там или нет, из-под земли достанем и замуруем. В бетон. На века. Свободен, лейтенант.
   – Но по какому праву? Я вам что?..
   – Не что, а кто. Послужим Родине, Игорёк. Так надо. Иди.
   Игорёк встал и пошёл к двери.
   – Да, ещё одно, – сказал ему вслед Володя. – Для Сереги ты – боец с астральным тренингом. Ни про какие договоры со Службой Абсолюта знать он не должен. Усвоил?
   Мысленно выматерившись, Игорёк покинул странное учреждение. Выйдя на крыльцо, поискал взглядом вывеску. "Больница номер такая-то. Третий стационар». "Маскировка, – подумал он. – Ничего не поймёшь".
   Прочитал название улицы и удивился. "Ого, в Тушино завезли». Поддел носком камушек и зафутболил его куда подальше. "Да уж, лихо начинается вечная жизнь". Он вновь вспомнил улыбающегося Хомоеда и недовольного Теодориха Второго. Удружили высшие сущности, будь они неладны. Вот скажите, кто они – ангелы или черти?

   До полуночи Игорёк играл на синтезаторе марши гражданской войны и смотрел новости из Ирака. На «Си-Эн-Эн» царило благорастворение: «наши ломят, враг бежит». На рассвете 3-я механизированная дивизия вступила в битву за Кербелу, город в восьмидесяти километрах от столицы. Развернулось грандиозное сражение, наикрупнейшее с начала иракской операции, которое, однако, к полудню утихло. Дивизия постояла, блокируя город, и в середине дня без проблем вошла в него, обнаружив, что сражаться, в общем-то, было не с кем. Вместе с взятием у Эль-Кута последнего стратегического моста через Тигр путь для охвата Багдада с востока был открыт. В 40 километрах от столицы та же 3-я героическая механизированная дивизия буквально за считанные часы уничтожила две элитные дивизии республиканской гвардии – «Багдад» и «Медину». Трудно сказать, что больше способствовало столь беспримерному успеху американского оружия, – ковровые бомбометания или классический подкуп туземных генералов – но как бы то ни было, вторая линия обороны Багдада была преодолена. И к исходу дня войска коалиции оказались уже в 30 километрах от столицы. В то же время положение под Басрой представлялось коалиционной армии безнадёжным: город сражался, и его бомбили тяжёлая артиллерия и авиация. В этот день на юго-западе Ирака был сбит F-14 «Томкэт», двоих лётчиков эвакуировали вертолётами; в ночь на среду была проведена успешная операция по спасению девятнадцатилетней рядовой Джессики Линч из состава батальона тылового обеспечения. Как выяснится позже, никем рядовая захвачена не была, а лежала в иракском госпитале после подрыва колонны тылового обеспечения. Днём, будучи в Тамбове, Владимир Путин заявил, что по политическим и экономическим соображениям Россия не заинтересована в поражении США. А в шесть часов вечера по московскому времени началась самая мощная бомбардировка Багдада, его южных пригородов и центральной части в районе президентского дворца, продолжавшаяся волнами до глубокой ночи. Город заволокло чёрным облаком дыма.
   Оборвав «Марш Первой Конной», Игорёк произнёс: «Чёрт побери, а почему бы нет?!» Мгновение назад он думал, что завтра понесёт в милицию заявление о пропаже паспорта, в котором собирался всё списать на нечаянный обморок. Но, не без удивления осознал, что ему хочется настоящего дела. И хочется этого по-настоящему. Как поднятый охотниками медведь в берлоге, что, расшвыривая землю и гниль прошлогодней листвы, лезет на свет божий драться насмерть, заворочался в нём мужик.
   Игорёк вытащил из-под дивана дорожную сумку, покидал в неё вещи, mp3-плейер, цифровую камеру. Заказал такси на два часа ночи и лёг передремать. Времени оставалось мало.
   Его разбудил друг Артемий. Открыл своим ключом, хотя Игорёк сто раз просил звонить: "Может, я здесь с дамой".
   – Ты куда намылился? – бесцеремонно изучал содержимое сумки Артемий. – Я тебя никуда не отпускал.
   Игорёк зевнул.
   – Улетаю. На землю обетованную.
   Физиономию Артемия перекосило.
   – Шутки шутишь? А работа? Завтра сводим запись и запускаем в эфир.
   – Да пошёл ты со своим эфиром. Рабовладелец.
   – Ты из себя опущенного раба не строй. Тебя кто в Израиль пригласил? Фельдман? Нет, не он. Димочка-барабанщик. Ну конечно, Димон. Вот что меня в тебе бесит, братуха, так это твоя мелкота. Тебе солидные проекты на такие бабки предлагают, а он, понимаешь, по ресторанам лабать в какой-нибудь вонючей Беер-Шеве. Да что в том Израиле есть такого, что я не могу тебе здесь предложить? А?
   – Димон – нормальный пацан. Классный был барабащик. – Игорёк посмотрел на часы. – Ты меня извини, мне ещё побриться надо.
   – Урод, – вынес приговор Артемий. – Будешь назад проситься – не возьму.
   – Возьмёшь-возьмёшь. Только, буду ли я проситься? Вот в чём вопрос.
   Артемий постоял, посопел и ушёл в столовую, накатить сто грамм.
   Освежившись и экипировавшись, Игорёк заглянул к Артемию.
   – Ну что, старик, покедова?
   – Вали, ничтожество. Тебе ещё икнётся.
   – Будем посмотреть. Ты пошли меня по матери, что ли, на удачу.
   – Хрен тебе, а не удача, – напутствовал его Артемий.

   В Шереметьево было ветрено, в Шереметьево весна только начиналась. Запахнув плотнее джинсу куртки, Игорь выскочил из такси. Володя с Серым ожидали его у входа в здание аэровокзала.
   Игорёк подошёл и молча кивнул. Серый окинул его одобрительным взглядом – сумка на одном плече, камера на другом – и сказал:
   – Ну, ты молодец. Вылитый турист.
   С Володей было что-то не так. Игорёк напряжённо соображал, что именно не так.
   – Не пялься, боец. Я сменил окрас.
   Тут до Игорька дошло, что из блондина Володя превратился в жгучего брюнета.
   – Получи документы. – Володя протянул конверт.
   Игорёк вытащил из конверта загранпаспорт, карточку медицинской страховки и тощую пачку долларов.
   – Не боись, всё как в аптеке, – хлопнул его по плечу Серый. – Ну, ты вылитый турист, клавишник.
   Смотрелся Игорёк совсем недурно. Джинсовый куртец на меховой подкладке, джинсовые же штаны, кепка-бейсболка, надетая козырьком назад, дорогие кроссовки «Найк» и хлопчатобумажная рубаха в крупную клетку. Фигура у него мощная, стройная, лицо мужественное, с волевым подбородком. Кто б подумал, что тридцать два года он прожил с заячьей душой? Голубые глаза. Одним словом – любимец женщин и кандидат в супермены.
   – Вперёд, – скомандовал Володя. – Посадка объявлена. Идём по «зелёному коридору».
   – А доллары? – спросил Игорёк, имея в виду таможенную декларацию.
   – Таможня даёт добро, – пошутил Серый. – Ты прямо как новичок.
   – Просто я за рубеж только в Анталию… На курорт.
   – Бывает.
   В здании аэропорта было почти что пусто. С таможней и в самом деле заминки не произошло: глянули в паспорта, да и запустили в «дьюти-фри». Игорёк хотел было затариться дешёвым вискарём, но Володя подтолкнул вперед, мимо дверей магазина.
   – Будет время.
   – Будет так будет…
   В «гармошке», присосавшейся к борту «семьсот сорок седьмого», Игорёк замедлил шаг. Он оставлял за спиной прежнюю жизнь и входил в новую. Словно в полёт к далёким мирам, и когда вернется, никого из тех, кого знал в прежней жизни, не застанет. По спине пробежали мурашки, захотелось ругнуться.
   В проёме двери стояла очаровательная бортпроводница. Игорёк изобразил на лице мужественную улыбку. На войну, так на войну!
   Войдя в скупо освещённый салон, Игорёк подумал: "Вот так и надо начинать новую жизнь – отправляться в путешествие".
   Самолет покатил, оставляя позади огни аэропорта, оторвался от земли и устремился в чёрную высь.


   В связи с войной, желающих лететь в Израиль было не много. Кроме наших туристов-спецназовцев, в эконом-классе были ещё трое, с охраной. Люди солидные. Один с колючим, с шалой искрой взглядом, рыжая борода. Впрочем, у остальных тоже бороды, колючие взгляды и неторопливые, уверенные жесты. Все трое говорят веско, солидно. В общем, рыжий, чёрный и седой. Позади бизнесменов возвышались угрюмые телохранители в одинаковых чёрных пиджаках.
   И вели эти солидные люди неспешную беседу под водочку и бутербродики с красной и чёрной икоркой о вещах серьёзных, значительных. На откидном столике имелась откупоренная бутылка «Столичной» и тот, кто сидел посередине, а это был седой, плескал время от времени в одноразовые стаканы. Пили, прихлебывая, прикрякивая, поглаживали бороды, закусывали бутербродиком.
   – Ну, а с углём как? – спрашивал рыжий.
   – Ничего, – отвечал седой, – нынешний год с рук сошёл аккуратно. Грешно жаловаться. Вот в прошлом году, могу сказать – не приведи бог! Семьдесят центов с тонны теряли.
   – Ге, ге, ге, – заметил рыжий.
   – Что ж, – прибавил чёрный. – Не всё профит. У хлеба не без крох. Перегружать, видно, много приходилось?
   – Да только в Мариуполе раза три, что ли. Такие проблемы, что не дай господи. А партия-то, сказать по чести, закуплена была у нас немалая.
   – ФОБом? – спросил рыжий.
   – Никак нет. СИФом. Ну, а уж перегрузка, известное дело. Таможня. Кожу дерут, мошенники. Бога не боятся. Что станешь с ними делать!
   – Кто ж от барыша бегает? – заметил рыжий о кознях таможни.
   – Известное дело! – прибавил черный.
   – Да-а-а! – добавил седой.
   Рыжий стал рассказывать:
   – А я так в прошедшем году сделал оборотец. Куплено было, извольте видеть, у меня у татар в Донбассе несколько миллионов тонн первейшего, могу сказать, сорта коксующегося угля, да пятьсот тысяч тонн, что ли, взял у директора шахты, самого, этак, смешно сказать, дерьмового. Директор-то в карты проигрался, так и пришёлся-то уголёк его больно сходно. Гляжу я – уголёк-то дрянь, ну, словно мякина. Даром с рук не сойдет. Что ж, говорю я, тут думать. Взял да и перемешал его с коксующимся, да и спустил всё на Кипре перекупщику за первый, изволите видеть, сорт.
   – Что ж, коммерческое дело, – сказал чёрный.
   – Оборотец известный, – докончил седой.
   Между тем Володя с Серёгой потребовали у хорошенькой бортпроводницы водки и закуски. Игорёк же с любопытством прислушивался к разговору трейдеров. В эконом-класс вошёл четвертый, в синем ношеном костюме, и остановился подле солидных людей. Перевёл дух, а потом, тряхнув головой, почтительно обратился к седому:
   – Сидору Авдеевичу наше почтение.
   – А, здорово, Потап. Давай-ка, выпей чарочку с нами.
   – Много доволен, Сидор Авдеевич. Всё ли подобру-поздорову?
   – Слава богу.
   – И жена и детушки?
   – Слава богу.
   – Ну, слава тебе господи. В Тель-Авив, что ли, изволите?
   – В Тель-Авив. Да присядь-ка, Потап.
   – Не извольте беспокоиться. И постоять можем.
   – А стаканчик?..
   – Много доволен.
   – Сто грамм.
   – Благодарю покорно. Дома пил.
   – Эй, Фёдор, – повернулся Сидор Авдеевич к охраннику, – дай ещё стаканчик.
   – Ей-богу, дома пил.
   – Полно. Выпей-ка и закуси на здоровье.
   – Не могу, право.
   Седой протянул Потапу стаканчик, а Потап, поблагодарив, выпил одним духом, после чего поставил его бережно на столик и поблагодарил снова.
   – Ну, вот и ладно. Спасибо, Потап. Ну-ка, ещё стаканчик.
   – Нет уж, ей-ей, невмоготу. Большое спасибо за ласку и угощение. Чувствительно благодарен. Да, Сидор Авдеевич, я к вам с просьбой.
   – Передать, что ли, по торговле в Израиле?
   – Так точно. Аарону Мойшевичу. Очень прошу, вас на таможне не досмотрят.
   – Много, что ли?
   – Тысяч десять.
   – Пожалуй, брат.
   Тут Потап вынул откуда-то из брючины до невероятия грязный лоскуток бумаги, в котором завёрнуты были деньги, и почтительно подал их седому. Седой развернул испачканный свёрток, внимательно пересчитал купюры, потом сказал:
   – Десять тысяч двести семнадцать долларов. Так?
   – Так точно.
   – Хорошо, брат. Будет доставлено.
   Седой отвернул полу своего пиджака, всунул довольно небрежно свёрток в карман брюк и занялся посторонним разговором.
   – Как бизнес, Потап?
   – Помаленьку. К чему бога гневить?
   – Ты ведь, помнится, мукой промышляешь?
   – Чем попало. И муку, и удобрения продаём. Дело наше маленькое. Капитал небольшой, да и весь-то в обороте. А впрочем, жаловаться не могу.
   – Ну-ка, Потап, теперь ещё стаканчик.
   – Нет, уж право. Никак не могу.
   Несмотря на упорное отнекивание, Потап снова выпил водки и закусил бутербродиком, потом, поблагодарив снова, почтительно пожал руки седому, чёрному и рыжему, каждому поочередно пожелал здоровья, хорошего пути, всякого благополучия и, наконец, вышел из салона.
   Вся эта сцена возбудила любопытство Игорька.
   – Позвольте спросить, – сказал он, подсаживаясь к трейдерам. – Он вам родственник, верно?
   – Кто?
   – Да вот этот, что сейчас вышел. Потап.
   – Ничего подобного. Я его, честно сказать, почти что и не знаю вовсе. Он, должно быть, мелкий коммерсант.
   – Так вы дела с ним ведёте по переписке?
   Седой улыбнулся.
   – Да у него, подозреваю, три класса образования. А дел у меня с ним не бывает. Обороты наши будут посолиднее ихних, – прибавил седой с лукавым самодовольством.
   – Так отчего же он не посылает деньги маниграммой?
   – Так известное дело, чтоб не платить процент за пересылку.
   – А как же он не потребовал от вас расписки?
   Чёрный и рыжий засмеялись, а седой вдруг взбесился не на шутку.
   – Расписку! – закричал он. – Расписку. Да если б он от меня потребовал расписку, я бы ему его же деньгами рожу раскроил. Слава богу, с советских времён дела веду, а такого ещё со мной срама не бывало.
   – Извольте видеть, молодой человек, не имею удовольствия знать, как вас звать, – сказал рыжий, – ведь это только между олигархами да иностранцами такая заведенция, что расписки да векселя. У нас, в торговом деле, такой политики не употребляется. Одного нашего слова достаточно. Бухгалтерией заниматься некогда. Оно хорошо для чиновников да налоговиков, а нашему брату несподручно. Вот, примером будь сказано, – продолжал он, указывая на седого, – он торгует, может быть, на миллиард долларов в год, а весь расчет на каких-нибудь лоскутках, да и то только так, для памяти.
   – Да это как-то непонятно, – удивился Игорёк.
   – Где ж вам понять? Дело коммерческое, без плана и фасада. Мы с детства привыкали. Ещё во времена самые некоммерческие. Сперва у цеховиков, либо на базах, а уж после и сами сколотили капитал. Тут уже, голубчик, дремать некогда. Фабрику приватизировал – сиди на фабрике. Биржу открыл – не пропускай хорошего покупателя. Если левак какой выгодный на стороне есть, не жалей костей, езжай хоть на край земли, но никому не доверяй. Сам лучше разберёшься, без академиков, по простому своему разуму. Работа нелегкая. Сам у себя батрак. Причём, ещё и частенько «влетаешь». Ну, а не ровен час, и дрянной товар пойдёт втридорога. Об прихотях да особняках на Рублёвке думать не приходится. Вот, например, костюмчик, что на мне, никак уж третий год как сшит, а в пиджачке-то сотня «тонн» с хвостиком; и у них вон не меньше будет, а то и побольше.
   – И вы не боитесь, что на таможне отберут? – спросил Игорёк.
   – Ничего, голубчик. Бог милостив. Мы люди не жадные, да и народ на самом деле не такой уж азартный. Ну, сотенку-другую дашь кому, пожалуй. Разве ж дурак какой-нибудь станет отнимать такие деньги? Вот мы уже который раз в Израиль ездим. Ни от кого обиды не видали.
   – Знаете, юноша, – подхватил седой, – вот когда плохо: когда наш брат зазнается, да в министры-депутаты полезет, да начнёт стыдиться своего прошлого, значок на лацкан нацепит, да по-чиновничьи начнёт копышаться. Дочерей выдаст за таких же уродов, сыновей запишет в дворяне. Сейчас это модно. Тогда он – непонятно кто. По значку на лацкане кажется, что депутат, а всё равно отдаёт сивухой. Тогда и делишки порасстроятся и распутство начнётся, гульба, пьянство… Ни бога, ни чёрта не станет бояться. А там уж и кредит рухнет, и не только без расписки или по векселю, а и гроша ему никто между нами не даст. Только и останется, что государство доить. А там таких охотников – семь этажей. Друг на друге сидят. Костей потом не соберёшь. Коли нет души, на чём хочешь пиши. Ей-богу.
   Седой довольно рассмеялся и выпил водочки.
   Игорёк призадумался. В общем-то, судьбами России он никогда не интересовался, как и торговлей углём. Однако, за неимением сведений, он составил себе о русском торговом направлении какое-то утопическое понятие, не совсем сходное с действительностью и не совсем сообразное с возможностью. От незнания и необдуманности, рассуждая об этих предметах, давал он решительные промахи. Зато мог спорить долго, горячо, но поверхностно.
   – Позвольте, – сказал он, – возразить. Мне кажется, что у нас в России сейчас много людей покупающих и продающих всё подряд, но настоящей систематической торговли у нас нет. Для торговли нужна наука, нужны образованные люди, расчёты, бизнес-планы, менеджмент, в конце концов. Вот вы наживаете миллионы, потому что не уважаете потребителя, которого можно лажать как угодно, и потом вывозите свою копейку в разные офшоры. У вас только одна сиюминутная выгода. Каждый сам по себе, ни друзей, ни товарищей. Не говоря уже о пользе государству. Вам только одно: купить подешевле, а продать подороже. Честность ваша тоже двойная: вас облапошили, значит, обманули, вы облапошили – получили прибыль. Весь этот ваш бизнес – грабительство. Потребитель страдает, и вся страна нищает из-за ваших взяток.
   – Осторожнее, молодой человек! – воскликнул рыжий. – Мы не чиновники. Нас не тронь!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное