Ярослав Веров.

Хроники Вторжения

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Лед они хотят, крупными партиями. Кирпич им не нужен. Я хотел на фирму насчет льда, может айсберг бартером на кирпич. Звоню по мобилке, – тут он достал из кармана мобильный телефон и тут же сунул его обратно, – а там все время занято. С автонабора раз семьсот звонил. Как вы думаете, оплатят мне пребывание здесь как командировку?
   – Если этим марсианам кирпич толкнешь – оплатят, – заверил его Сеня.
   – Не нужен им кирпич, им только лед нужен.
   – Ну, тогда не оплатят. Слушай, друг, я вижу, ты давно здесь. Скажи, где тут пожрать?
   – Можно в ресторане, можно в камеру заказать по бегущей строке.
   – А где типа ресторан?
   Фирмач огляделся:
   – А вон вывеска.
   Вот бляха муха! Как же я сразу не увидел? Тут же всюду небоскребы и вывески неоновые, правда в тумане. И все на английском.
   – Это Диптаун, Сеня, – сообразил я, – виртуальная реальность.
   – Э нет. Это Матрица. Культовый фильм американцев.
   – Все-таки, Сеня, у тебя мозги набекрень. Как же мы могли попасть в фильм? Соображаешь?
   – Я-то соображаю. А у тебя с мозгами как, типа в порядке? Можно подумать, что в твоем виртуальном Диптауне можно жить. А мы не только живем, мы жрать хотим.
   – Так где мы тогда?
   – Хватит мозги парить. Предлагаю положиться на чувства. Где там их ресторан?
   Сквозь толпу мы просочились к дому с вывеской «Макдональдс». Существа из толпы продолжали нам что-то вещать, но мы уже не слушали. Макдональдс был виду самого обычного, к нам тут же подскочила девица в майке и кепочке, сунула менюшку и скороговоркой сообщила:
   – Обстоятельства изменились. Вы нам в качестве заложников не нужны. Нужны в качестве пищи. Сейчас вас принесут.
   Сеня выкатил на нее глаза, а она, вильнув задом на манер штурмового вертолета Апача, удалилась.
   Наш столик окружали ребята в фирменных маечках, кепочках, – все молодые, серьезные, как гринписовцы.
   – Что это, Викула? Зачем это они?
   Я подумал, что он по своему обыкновению растерялся. Но нет, Сеня подхватился, схватил за торс одного мулатика и хотел было проделать над ним что-то подобное трюку с инспектором. Но не тут-то было.
   – Тяжелый, черт, как сто пудов! – успел удивиться Сеня.
   Существа схватили нас и понесли на руках в направлении кухни.
   – Жарить будут нас, что-ли? – в процессе перемещения спросил меня Сеня.
   – Не знаю.
   – Викулыч, придумывай давай, а то на гамбургеры пустят!
   А что придумывать? Видимо, это был конец, самый что ни на есть окончательный.
   Нас уже положили лицом вниз на разделочные столы, крепко придавив.
«Сейчас резать начнут, – подумалось мне, как-то неэмоционально подумалось. – Разрежут, и кровь подтирать не надо – сама рассосется». Одним словом, я всерьез приготовился кануть в небытие.
   Но тут раздался оглушительный сенин визг:
   – Мудак, бездарь, ноль литературный! Придумай!
   И я придумал. Вернее вспомнил, что в кармане должен быть обломок моего «Кох-и-нора», тот самый, контактерский. И я вспомнил о Дефективных. Дефективные – вот последнее средство!
   Но как освободить руку? Даже не дернешься.
   И я завопил:
   – Дефективные! Спасите!
   Прямо над ухом, да нет, не над ухом – в голове раздался гнусавый, картавый, хвастливый голос:
   – Ага, паскудные земляне! Вас предупреждали – не путайтесь со Стерхами. Надо было выполнять ультиматум! Будете выполнять?
   – Обязательно, – честно пообещал я.
   – Ага! Тогда отбой, упрямое двуногое!
   – Стойте, куда вы! Дефективные, миленькие, спасите!
   И какой-то новый, механический голос у меня в голове, наверное голос самой бомбы, произнес:
   – Энтропийная бомба приведена в действие. Идет сжатие пространства. Следующая фаза взрыва – растяжение времени…
   Давление вражеских рук исчезло, вообще исчезли всякие ощущения. Я понял, что оцинкованный разделочный стол, и я вместе с ним, загибается, выкручивается на себя на манер капсулы, и все это катастрофически уменьшается в размерах. А потом словно выстрелила гигантская катапульта – и оп-ля! – я торчу в мещерском болоте, а рядом барахтается Сеня, отплевывается.
   Спаслись.


   Телефонный звонок застал меня в ванной. Я лежал в горячей воде, сдобренной хвойным бальзамом, потягивая из любимого пузатого фужера коньячок. Я расслаблялся. Нам, писателям, в процессе работы над текстом приходится испытывать сильнейшие психоэмоциональные нагрузки. Магнетическое действие образов на их создателя – черт знает, как это выходит, – ставит его почти на грань помешательства. Впрочем, понять это может только собрат по перу. Соответственно, у каждого из нас имеется своя собственная метода восстановления душевного равновесия.
   Итак, я снял трубку – благо в свое время натыкал во все помещения по аппарату, – и услышал голос Сени:
   – Старик! Ты как, оклемался?
   – Угу, расслабляюсь.
   – А моя старуха мне бучу закатила. Викула, ты в курсе – нас две недели не было? Она на розыск подала, – Сеня шумно запыхтел в трубке.
   – Поздравляю. Моя вещи собрала и записку оставила.
   Записка была обидного содержания. Я сделал большой глоток из фужера.
   – Старик, ты двигай ко мне. Что-то мне тоскливо.
   – Прямо сейчас? Я в ванне сижу.
   – Тоскливо мне, Викулыч. Поговорить бы.
   Делать нечего.
   – Ну, тогда жди через час.
   Так и не ощутив вожделенной релаксации, я вылез из ванны, насухо обтерся жестким махровым полотенцем и достал из аптечки скляночку валериановых капель. Накапал, на глаз, капель семьдесят да и хряпнул пополам с водичкой. Вообще-то, подобный радикализм не в моих правилах, но эти сенины две недели… Я вышел на лоджию остыть после ванны. Дело шло к закату, стрекотали, проносясь мимо окон, ласточки, внизу толпились пятиэтажки, и в переулках между ними шевелились разноцветные гирлянды автомобилей. Рабочему дню конец, народонаселение жаждет покоя и спешит из города прочь, на дачи.
   Э-э, нет, покою я не дождусь. Где там мои Стерхи? Я пошел в кабинет. Взял со стола исписанный листок с набросками к роману. Вот тебе и Диптаун, вот тебе звездолет «Арктурианец Стерх». Странно все это. Даже не знаю, что именно так задевает душу? Не знаю. Несомненно лишь одно – я что-то пережил, но вот что это было?
   Я вертел в руках несчастный листок, в голове в общем-то была лишь одна серьезная мысль: «Мистика – неотъемлемая часть писательского ремесла. Надо перетерпеть».
   К Сене я прибыл раньше обещанного часа. Оказалось, что к нему уже успел подъехать Эдик, и они ждали лишь меня.
   Открывал мне дверь Сеня. Он был мрачен, по правде сказать, таким сумрачным я его никогда не видел.
   – Ну, проходи, – буркнул он и указал на дверь кабинета.
   В кабинете было сильно накурено – Сеня и Эдик надымили. Эдик-авантюрист, в отличие от нас, пребывал в спокойном расположении духа. Он крепко стиснул мне руку и подмигнул:
   – А у меня для Сени сюрприз.
   Сумрачный Сеня закрыл на замок дверь кабинета, выкатил нижний ящик стола, вытащил молча оттуда бутылку водки и три пластмассовых стаканчика. Разил, выпили. И молча уставились друг на друга. Еще разлил, еще выпили. Опять уставились. Вдруг Сеня как-то абстрактно нахмурил брови и без всякого выражения произнес:
   – Где-то закуска была.
   И выкатил другой нижний ящик своего шикарного офисного стола. Там у него были бисквиты, всех сортов. Сеня достал одну коробку. Пожевали бисквитов.
   Эдик подхватил со стола пустую бутылку, укоризненно покачал головой – мол, плохая примета, денег не будет, – и поставил на пол.
   Посмотрел на часы.
   – Восемь ноль две. Новости начались. Сеня, давай посмотрим новости. За две недели всякое могло случиться.
   Сеня взял пульт и ткнул в угол. Вспыхнул экран телевизора, возникла тараторящая дикторша Иванова. Тараторила она какую-то галиматью – о депутатских скандалах, о потоках бюджетных средств, о награждении очередной группы деятелей культуры очередными высокими наградами. Наконец, она объявила новую тему – и мы включились.
   – А теперь о ситуации вокруг исчезновения известных предпринимателей Осинского и Шмакова. На брифинге в пресс-центре МВД первый заместитель министра внутренних дел генерал-майор Жлобов сообщил журналистам, что никаких новых подробностей по делу он предоставить не может, милиция и прокуратура продолжают отрабатывать три главные версии. Между тем, источник в прокуратуре, пожелавший остаться неизвестным, сообщает: незадолго до исчезновения Осинский и Шмаков встречались. Что могло заставить двух крупнейших олигархов искать встречи? Сферы их интересов вплоть до последнего времени не пересекались…
   Сеня громко хрюкнул и скороговоркой выпалил:
   – Скоты, сволочи, п…, – и тому подобная нецензурщина.
   – Тихо, Сеня, тихо. Их уже нет, – сказал Эдик.
   – Это и есть твой сюрприз? – спросил я.
   – Почти. Как тебе, Сеня, без мобильника живется?
   – А-а, – безвольно огрызнулся Сеня, плюхнулся в кресло. Надумав, выкатил ящик и добыл новую бутылку. – Наливай.
   Эдик разлил, мы выпили. Закусив бисквитом, Эдик жестом фокусника вытащил из кармана пиджака сенин мобильник.
   – На, владей.
   – Он? Он. Мужики – он! – обрадовался Сеня. – Где взял?
   – В лесу на поляне.
   – В каком лесу?
   – Том самом, где особняк ныне исчезнувшего олигарха.
   – Воображаю, что там творится, – сказал я.
   – Ничего не творится. Ничего в этом месте кроме леса нынче нет. такое впечатление, что никогда не было. А вот мобильник аккуратно валялся там, где должна была стоять беседка. Кстати, днем позвонил в «Юго-Восток». Они в трауре.
   – Самошацкий тоже?
   – Тоже.
   – Ну, значит, теперь нам путь в «Юго-Восток» открыт, – мрачно пошутил я.
   Сеня тупо смотрел на Эдуарда.
   – Повтори.
   – Нет особняка и не было. Никаких следов, кроме твоего агрегата. Ты давай, резче соображай.
   – Резче? А мы – есть?
   – Вот мы как раз есть. А тех – нет. Ну?
   – Так значит – все путем?
   – Путем, путем, – добродушно улыбнулся Эдик-авантюрист.
   – Ну, смотри тогда, – Сеня расчехлил мобильный телефон и набрал номерок. – Смотри, аккумулятор не сел… Але? Ну, я хорошо слышу. Але, говорю. Это комкон?
   Похоже, Сеня растерялся. Он изумленно глянул на нас – наверное, думал, что и комкон исчез.
   – Ага. А Игорь Мстиславич работает? Дома? А номерочек будьте любезны? Приятель. Он в курсе. Ага, записываю.
   Сеня ввел номер в память телефона и спросил нас:
   – Ну че, звонить что-ли?
   Эдик пожал плечами. Я промолчал.
   – Ну, я звоню… Але? Мстиславич? Это я, писатель Татарчук. Да, живой. И вы, я слышу, живой. Ну и слава богу. Как вы, ничего? Восстанавливаетесь? Ну-ну. А мы здесь все вместе, трое писателей. А спонсоры ваши – тю-тю, на марсианскую базу отбыли. Как – с чего взял? Да так, с того сАмого… А кто ж они после всего? Марсиане, факт. Да? А встретиться не желаете? Ну, тогда всего хорошего. Если чего – звоните. Мой телефон у вас, небось, имеется, а? Пока… Ну вот, – повернулся к нам Сеня, – поговорили. Нервничает инспектор. Говорит – при чем тут пришельцы. Дурак он, что тут скажешь. Ну, а мы что, умнее? Ты вот мне ответь, Грязев – что с нами было?
   – Да-да, – подхватил я. – Что такое с нами случилось? Две недели – это я понимаю, это сжатие времени. Это, по крайней мере, парадоксом Эйнштейна можно объяснить. Но все остальное?!
   – Ну, арктурианские Стерхи – это американский фильм. Так и называется – «Стерх из системы Арктура», – начал издалека Эдик.
   – Эй, погоди, – перебил его я. – «Стерха» я придумал. Я роман начал.
   – Наверное, фильм видел, и где-то в голове запало. Так бывает.
   – Да нет же! Я американское кино никогда не смотрю – фантазию отбивает.
   – Это есть, – согласился Эдик. – Значит, говоришь, придумал. Это тоже укладывается в мою гипотезу.
   – Какая гипотеза? – стал вскипать Сеня. – Какая к такой матери гипотеза?! Марсиане нас замели. В смысле, инопланетяне. Ты что – не понимаешь, они в любой момент могут вернуться!
   – Да ну! – поморщился Эдуард. – Ты на своих «Наездах у Альфы Центавра» совсем вкус испортил, нюх потерял.
   Вступать в обсуждение собственного вкуса Сеня не стал.
   – Ты пошевели извилиной, – продолжил Эдуард. – Ну что инопланетянам за дело до нашей политики? Чепуха вся эта политика для них. Если они и есть, то мы их интересуем исключительно как субъекты космического пространства, и никак иначе. А сейчас я вам скажу, что это было…
   – Погоди, – попридержал его я. – Меня не интересует, почему да отчего. Меня интересует – зачем именно меня, Викулу Колокольникова мироздание взяло за шкирку и мордой во все это? А?
   – Сопли брось, – брезгливо произнес Эдик.
   – Сопли? Нет, ты мне ответь… Где ты был?..
   Я имел в виду – где он был, когда нас с Сеней разделывать на гамбургеры собрались. Он же понял другое. Пустился рассказывать:
   – А, ты про ресторан? Это просто. Тех молодцев я там ложить не стал – боялся с пьяного дела поубивать ненароком. И потом, очень некстати ты мне стулом по башке заехал. Мы с ребятами вернулись, взяли за жабры администратора. Он про особняк знал. А уже на месте определились.
   – Нет, ты мне ответь, – полез со своим Сеня. – Почему не инопланетяне, когда инопланетяне? Кто ж еще? Вон, инспектор – пришелец. Сидит себе, планы строит. Он типа с теми, с его дефективными инопланетянами, – Сеня кивнул в мою сторону, – воюет. Это точно. Иначе никак не сходится. А мы между молотом и наковальней. Понял? Ты мне ответь – зачем мы? Я в случай не верю, понял?
   – Не шуми, Сеня. Значит так. Никаких инопланетян нет…
   Зазвонил сенин мобильник. Сеня начал нагло:
   – Але? Ну, я, – а дальше голос его сполз в трясину недоумения. – Понял… Понял… Да… Понял. Ага, до свидания…
   Сеня растерянно взялся за бутылку. В глубокой задумчивости разлил остаток водки по стаканам.
   – Дела, мужики, – поднял свой стакан и как-то слишком уж задумчиво выцедил.
   – Да не томи, Сеня, – не выдержал я. – Что там у тебя?
   – От Осинского звонили.
   – Как от Осинского?! – спросили мы с Эдиком в один голос.
   – Осинский распорядился подарить мне лептоп. Какой-то новейший, речевым вводом. Во, блин, дела!
   Сеня в третий раз полез в ящик стола за бутылкой.
   – Открывайте, мужики. Разобраться надо – пропал Осинский, или скрывается, нашими душами интересуется? Надо же, кредитную карточку предоставил, в Стройинвестбанке счет открыл на двадцать тысяч долларов. Я что-то не въезжаю…
   – А может, это шутка? – спросил я и тут же почувствовал – нет, не шутка.
   – Большой человек ты, Сеня, теперь, – съязвил Эдик. – Покойники тобой интересуются.
   Сеня вдруг выкатил глаза и страшным шепотом произнес:
   – Я знаю! Этот мобильник они нарочно подложили, чтобы связь оттуда со мной поддерживать.
   – Ага, точно, с того света, – поддержал его Эдик.
   – Нет, не с того света, а с этого. С Марса! С Марса этот звоночек был. Да, не подозревал я в Сене способностей к подобным всплескам фантазии. По мобильному телефону – с другой планеты! Я конечно никому не поверил – ни Сене, ни Эдику. У меня уже где-то подспудно рождался верный ответ. Но покамест он маячил неотчетливо.
   Мобильник зазвонил вновь. Сеня посмотрел на него, и предложил мне:
   – На, поговори. Меня нет дома. Мусор выношу.
   – Да? – я на всякий случай взял деловой тон. – Нет, Татарчук сейчас подойдет. Может, что ему надо передать? Понял… Это же здОрово. А скажите, барышня, а там случаем Колокольникова в планах нет? Есть?
   Тут выпал и я. Дыхание сперло. Я отвел мобильник в сторону и пару раз глубоко вздохнул.
   – Понимаете, я и есть писатель Колокольников. Да, сейчас продиктую. Собственно, название короткое – «Вторжение». Новый роман. На конец осени? Очень хорошо, не возражаю. Примерный объем? Думаю, двенадцать авторских. А какой намечается тираж? Сколько? Пятьдесят?.. А вот и Татарчук подошел. Передаю трубку.
   Я ткнул Сене телефон. Тот уже сориентировался и начал вальяжничать:
   – Татарчук слушает. Да, рыбонька. Ну что ж, давно пора было. Понял. Оч-чень хорошо. И переиздание? Не возражаю. В какую серию пойдет? Нет, это меня не устраивает. Что ж, вижу придется лично посетить. Хорошо, можно послезавтра. И вам, рыбонька, того же.
   Сеня радовался.
   – Да, мужики. Возлюбили нас в «Юго-Востоке». Согласны под нас новую серию зарядить.
   – Покойничек Самошацкий подсуетился? – ехидничал Эдик.
   – Гм, – осекся Сеня. – В натуре…
   Эдик аккуратно убрал нераскупоренную бутылку со стола. заговорил весьма серьезно:
   – Сеня, Викула. Предоставляю единственный шанс избавиться от марсианской, покойницкой и прочей паранойи. Внемлите, судари. Думаю, вам знакомо такое слово – «ноосфера». Вопросы есть? Пока нет. Тогда продолжим.
   Эдик пошарил под столом, вытащил обратно бутылку водки и поставил снова на стол.
   – Вот вам ноосфера…
   – Бутылка, что-ль? – пожал плечами Сеня.
   – Не угадал. Водка. Почему она на столе? Потому что мы этого хотим. Доступно? Угу. Почему мы ее хотим – это наше дело. А вот отчего она на столе – вот главное в учении о ноосфере!
   – Не понял, – честно признался я.
   – Этого никто не понимает! В чем главный прикол? В том, что она уже здесь, а отчего она здесь – никто не понимает.
   – Бутылка? – тоном идиота переспросил Сеня.
   – Ноосфера! Мы водку пьем? Пьем. Потребляем. Значит, она есть. И ноосфера есть, так как мы ее тоже потребляем. То есть, используем. Мысли, слова, эти, как их, архетипы, стереотипы… Кто-то говорил, что все что человек сочиняет – уже где-то есть! А я говорю – не где-то, а вот здесь, – Эдик постучал по бутылке, – в ноосфере. Мы хотим выпить – и она льется в наши стаканы. Внимание! Тезиса всего два. Первый. Мы, будучи человеками, мыслим – и одновременно с этим возникает она. Тезис второй. Мы хотим мыслить – и она нам эти мысли предоставляет. Пояснить? Поясню. Думаем о водке – вот вам водка. Хотим ее употребить – откупориваем и, предварительно разлив по стаканам, употребляем. Ну, будем…
   Эдик и в самом деле осуществил все эти операции. Оставалось только поднести стакан ко рту.
   Отерев усы, Эдик-авантюрист продолжил:
   – Я вижу, вы не въезжаете в аналогии. Представьте, что первый тезис не работает. Да, мы можем употребить водку. Но ее нет! Мы хотим ее, а ее все равно нет.
   Сеня молча выдвинул ящик и извлек еще бутылку. Укоризненно посмотрел на Эдика, мол, заливаешь тут непонятно что.
   – Ну-ну, не горячись. Хочешь сказать, что эта беда в любом магазине продается? А я тебе про свойство ноосферы! Пойми, она так устроена, что если мы думаем, или к примеру разговариваем, или на что-то смотрим – она возникает! Из ничего!
   – Из наших мыслей? – спросил я.
   – Не-ет, – рыкнул Эдик. – Вникай! Она, зараза, наши мысли использует навроде формы для себя. Когда получит форму, тогда мы ее и воспринимаем, как опять те же мысли, слова и прочую ерунду. Ощущаете?
   – Одновременные открытия в науке, например? – уточнил я.
   – Пускай. Но мы пойдем дальше. Что если она нам станет поставлять не только мысли или картинки разные? А возьмет, да начнет оперировать сложными структурами? Осинского подсунет, или Стерхов этих из американского фильма.
   – Причем тут Осинский? – удивился я. – Он же банкир.
   – Нет, он ноосферный фантом, парни. Он – сублимация общественно-значимых иллюзий! А? Как я загнул? Глубина! – Эдик откровенно любовался собой. – Так вот, американское кино – тоже общественно-значимая иллюзия. Его миллионы смотрят, сотни миллионов – от этого самый инфернальный образ превратится в сугубо вещественного монстра!
   – Да что ж, твоя ноосфера материализует их, что ли?
   – А то на себе не испытал? Что хочет, то и делает. Это мы воспринимаем ее порождения на материальный лад. А на самом деле – хрен ее знает…
   – Как это?
   – А вот хрен его знает, понимаешь? Одно мне понятно – она лишена разума. Ее разум – это мы, люди. Она лишь воплощает. Мы посылаем – она возвращает. Механизм обратной связи.
   – Вот теперь понятно, – согласился я. В свое время на радиофизическом факультете я наелся этих обратных связей по уши.
   – Нет, ты короче, ты давай, это… – очнулся из умственной летаргии Сеня. – Нам что от этого будет? Осинский как, жив или его уже нет?
   – Он никогда и не был жив. А Стерхи его вовсе развеяли…
   – Так значит, никаких кредитных карточек?
   – С чего ты взял?
   – Я, кажется, понял, мужики, – встрял я. Части головоломки наконец-то сложились в моей голове в одно целое. – Это когда Осинский ехал, чтобы встретиться с нами, тогда и распорядился насчет всего – карточек, компьютера, «Юго-Востока». Это точно. Там же он и досье на нас смотрел.
   – Складно выходит, – согласился Эдик. – Дал команду, а ее, конечно, выполняют. Короче, вы вопросы задавайте.
   – Такой у меня вопрос, Эдуард, – спросил я, – почему только сейчас, я уже не спрашиваю, почему для нас, ноосфера стала материализовывать?
   – Я думаю, произошел переход количества в качество. Я же говорил, миллионы смотрят одни и те же гребаные фильмы, те же самые новости по тем же вонючим телеканалам. Газеты читают. Массовая культура творит чудовищной силы мыслеобразы. Я тебе скажу больше, Викулыч. Этим мы ее достали. Ей, может быть, и деваться некуда. Пока снегу не навалит по уши – лавина не сойдет.
   – Да понимаешь, – продолжил я, – как-то оно все осмыслено у нее выходит. Словно бы она какую-то цель преследует.
   – Это нам так кажется. Ноосфера – круглая дура. Идея цели у нее тоже от людей. А целей у нас, у человеков – ого-го! И в политике, и в фантастике. Мы же инопланетян придумали, мы их и целями снабдили. Вот теперь они нам на головы и серут. Не инопланетяне, а их фантомы.
   – Так что нам теперь – не творить? Я имею в виду – нам, фантастам? И вообще, не думать, что ли? Убить мысль?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное