Ярослав Веров.

Хроники Вторжения

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Ветераны подразделения «бета».
   – «Бета»? Погодите-ка, – припомнил Осинский, – «бета» – это спецотряд глубокого внедрения на пусковые установки ракет шахтного базирования вероятного противника?
   – А я о таком не слышал, – с быковатой простодушностью удивился Шмаков.
   – Ты, Толя, о многом не слышал, – по-барски небрежно обронил Осинский. Вне пределов янтариновой комнаты спонсоры комкона стали как-то ощутимо меняться. Осинский все больше становился Осинским, а Шмаков – Шмаковым.
   – Это единственное спецподразделение, которое не умеет освобождать и оборонять. Их натаскивают исключительно на захваты и штурмы.
   Я наконец удивился настолько, что обрел-таки дар речи:
   – Эдуард, откуда ты знаком с ними?
   – Как это откуда? Обижаешь, Викулыч. Служили.
   – А вот Сеня говорил… – тут я немедленно получил от Сени в бок. Пьяный, зараза, а все сечет. Я так не умею. Зато умею долго не пьянеть, в смысле – не отключаться. У меня, без лишней скромности скажу, грандиозный автопилот.
   – Давайте, ребята, разомнемся чем бог послал, водочки выпьем. Как я понимаю, а я кое-что в жизни понимаю – мы все здесь люди неслучайные. Пошли в беседку, – изменил направление беседы Осинский.
   Эдик подмигнул мне, точно так же, как ночью в ресторане, и я понял, что у него еще целая колода в рукаве. Улучив момент, он прошептал мне:
   – Ты не бойся, мы ж разведгруппа. Нам их снайперы до жопы. У самих в лесу снайперы…
   Похоже, Эдик по-прежнему не сомневался, что мы с Сеней в опасности, и, похоже, не доверял ни Осинскому, ни Шмакову, оно и понятно. Я, собственно, сейчас и сам не понимал – в плену мы или в качестве гостей? Пока сидели-закусывали, казалось, что я здесь сам себе хозяин: захотел – встал и ушел, захотел – спать лег. Отрезвил меня Эдик.
   Беседка скрывалась глубоко в парке и была размером со столовую на двадцать посадочных мест. Посредине стоял здоровенный круглый стол, его опоясывала цепочка кожаных кресел – это мне напомнило зал заседаний Совета Безопасности ООН. Рядом с беседкой имелся фонтан с бьющими в обнаженных мраморных нимф струями. В центре фонтана на пьедестале возвышалась скульптура: Осинский в шикарной бобровой шубе и шапке Мономаха, со скипетром и державой.
   Сеня неприлично вылупился на сульптурную композицию.
   Мы взошли в беседку, а друзья Эдика остались у ступеней, так и сказали, мол, мы лучше здесь подождем; отошли к фонтану, двое уселись на парапет, прочие зачем-то скрылись в кустах.
   Мы расселись за столом, – чем он был уставлен я описывать уже не буду, утомительно, – и тема спецподразделения «бета» нашла свое продолжение. Продолжил ее Шмаков. Он икнул и в весьма развязной манере поинтересовался:
   – А на кой такая «бета» сдалась? Ядерную войну одна группа не порешает.
Они берут шахту, а шахт там…
   Эдик, не обращая внимания на скоропостижного промышленника, хлебал себе сок да мечтательно поглядывал мимо Осинского, куда-то в сад.
   Осинский улыбнулся, как-то по-змеиному:
   – Откуда тебе, Толя, знать государственные секреты? Группа захватывает объект. В группе обязательно два штатных программиста с полным программным обеспечением к их гребаной ракете – пароли, программы-взломщики, управляющие программы. Шустро перенацеливают ракету на какой-нибудь гребаный Нью-Йорк, или там Вашингтон. И по прямому каналу связываются с президентом их гребаных штатов. Вот тебе, Толя, войне и весь конец. Структурно подчинялись ГРУ.
   – Что, их тоже сраные демократы похерили? – спросил Шмаков.
   – Хотели приятное сделать американским братьям. Разогналиотрапортовали. А американские братья говорят – спасибо, конечно, но передайте нам всю документацию по этой группе, для установления атмосферы полного доверия и открытости. Передали. Спасибо, говорят, и молчок. Через несколько лет от агентов узнаем: до наших демократов об этой группе американы ничего не слышали. А когда услышали, Пентагоне, в кулуарах пошли разговоры: знай, что у русских такая беда припасена – мы бы им никакой перестройки. А ну как в России путч по ходу дела, и кто-то отдаст приказ – «ракеты с боевого дежурства снять, вероятного противника успокоить, группу „бета“ – задействовать». Конец западной демократии.
   Я с немалым интересом посмотрел на нашего Эдика-авантюриста, пытаясь разглядеть черты легендарного героя советского спецназа – куда там. Забаррикадировался Эдик – ни одной чертой не дрогнул. Сидит как ни в чем ни бывало, мол, я тут человек посторонний, вы о своем, а я свое буду, вот хотя бы этот экологически безупречный сок. Глядя на эту бесчувственность, я не вытерпел: как же так, вы тут сидите, рассуждаете, когда вот он – живой, легендарный герой. Я спросил у Эдика, хотя, кажется не о том, о чем надо было:
   – Эдик, а если бы американцы не поддались на ваш блеф?
   – Викулыч, ты когда нибудь видел, чтобы я блефовал? – не моргнув ответил Эдик, и все вопросы как-то сами собой отпали. Но, впрочем, не все.
   – Между прочим, Эдуард Самсонович, я иногда читаю фантастику. Не буду врать, далеко не все, времени не хватает, да и фантастика не мой жанр, – сменил тему Осинский. – А вот ваши вещи читал.
   Осинский сейчас смотрел прямо в глаза Эдику, как это он делал всякий раз, когда «вешал лапшу» журналистам по телевизору. Щеки его обвисли, выражение лица стало значительным, загадочным и весьма отталкивающим, как у настоящего телевизионного Осинского.
   – Я читал ваши повести «Сели – поехали» и эту, как ее, «Человек стреляет первым»…
   – Нет у меня такой вещи, – поправил его Эдик. – Есть повесть «Зачем стрелять в человека?», из самых ранних моих произведений. Я ее написал десятиклассником. И читать вы ее никак не могли. Она была опубликована в самодеятельном журнале лет шесть назад, ничтожным тиражом, на ротапринте, и с тех пор нигде больше не светилась. И слава богу. Фигурируют в ней фразы типа: «Зверское лицо космического бандита перекосила нечеловеческая гримаса… Безжалостные пришельцы навели на него устрашающего вида пищухи, и его верный эргострел сделался совершенно бесполезен»…
   Вот так-то. Вот тебе, Викула, и момент истины. Проколося олигарх, с позором прокололся. И увиделась мне в тот же момент такая чудная картинка. Я позволю себе несколько отступить от канвы повествования и описать подробно.
   Маленький огонек плыл в ночном небе. Мерцающие звезды, льющий холодный свет, молодой месяц и тишина царили над землею. По темной лесной дороге почти бесшумно скользил длинный бронированный лимузин Осинского.
   Осинский, развалившись на заднем сиденьи с лептопом на коленях, запрашивает по спутниковому каналу всю возможную информацию о писателях-фантастах. Впрочем, углубляться в поступающие файлы у него нет ни времени, ни желания. Вот данные на Татарчука – ага, тщеславен, удачлив, быковат, любит деньги и славу, перед авторитетами трепещет, в личной жизни – скромен, с друзьями – любезен. Такого, решает Осинский, мы возьмем на трепет перед сильными мира сего, от одной близости со мной расколется. Так, Колокольников Викула Селянинович. Обижен, последние два года не публикуется, стеснен материально, в личной жизни – неразборчив, любит выпить лишнего. Ага, – думает Осинский, – этот может выкинуть коленце, этого надо брать на лесть и обещания издать; надо вызвать Долгорукого-Самошацкого. А Эдуард Самсонович Грязев интересует Осинского мало. Взгляд рассеянно скользит по выведенному на экране списку публикаций и рецензий. Вот, собственно, с каким багажом сведений о фантастике и едет на встречу Осинский.
   Где-то посреди леса командует водителю остановиться. Выходит из лимузина, направляется к ближайшим березам – отлить. А по небу все плывет давешний огонек.
   На этот плывущий огонек и смотрит Осинский, делая свое нехитрое дело. Шофер заливает в бак из канистры бензин.
   Осинский возвращается к машине, напоследок провожает взглядом огонек, – тот уже уходит за горизонт, – полагая, что это пролетает искусственный спутник. Снова загружается на свое заднее сиденье и командует трогать.
   А огонек приостанавливается и, повернув, начинает снижаться к лесу. Вскоре он превращается в светящийся пятиметровый шар, плывущий чуть ли не над верхушками елей. Он летит к особняку, куда приближается лимузин Осинского.
   Откуда этот шар у меня взялся? Я даже попытался его мысленно сморгнуть. Нет, висит как приклеенный.
   Такая мне пригрезилась картина. А между тем, заскучавший Шмаков полез с дурацким вопросом к нашему Эдику:
   – А если сейчас Родина пошлет – будете штурмовать американов?
   Эдик поставил стакан и, указав за спину большим пальцем, – точно в направлении скульптуры монарха Осинского – весьма спокойно ответил:
   – Такую родину мы сами пошлем. Пускай сперва вас американы раком поставят. А там посмотрим…
   Шмаков пошел пятнами, и я наконец-то увидел его знаменитый взгляд – сучий, из подлобья. А Осинский, между тем, и бровью не повел – я понял, что он оскорблен, и как всякий «телец» медленно копит злобу для рокового всплеска.
   Эдик же в своей нагловатой манере пустился рассказывать содержание повести «Сели – поехали»:
   – Так как вы не удосужились хотя бы просмотреть по диагонали мои вещи, то вот вам литературная загадка, имеется в виду первая из названных вами вещей. Тургруппа, а точнее, искатели приключений отправляются в одно очень удаленное и таинственное место в Центральной Азии, заброшенное между южным Тянь-Шанем и страшной пустыней Такла-Макан. Состав группы: профессор археологии со своей лаборанткой, недоучившийся студент, но сынок высокопоставленных родителей, двое крепких парней, умалчивающих о себе, и один гражданин, который отрекомендовывается путешественником во времени. Нимало не смущаясь сообщает всем, что прибыл из будущего, впрочем, ему никто не верит. Но и за сумасшедшего не держат – в такую экспедицию сумасшедшего не пустят. Далее возникает ряд сюжетных ситуаций, не совместимых с жизнью. То есть, имеем дело с сюжетом типа «билет в один конец», – о, узнаю руку! У Эдика-авантюриста должны погибнуть все. Таков его авторский принцип: в настоящей жизни счастливых концов не бывает. – Все погибают, кроме одного. Вопрос: кто этот счастливчик?
   Осинский улыбнулся и нащупал взглядом Долгорукого-Самошацкого:
   – Читал, небось?
   – Представь себе, нет.
   – Ну так как – есть версия?
   – Версии нет, – развязно подмигнул нетрезвый издатель.
   – Кто-то из тех крепких парней, – объявил Шмаков. Бандит увлекся литературной игрой. – Не-а? Ну тогда баба. Эти стервы всегда выцарапаются, мужиков подставят, а сами смоются! И не баба? Ну тогда не знаю, закрутил ты.
   – Ответ простой. Путешественник во времени.
   – Чудик что-ли? Ну ты гонишь, писатель. Я не согласен. Это не по теме – чудиков мочат первыми.
   – Все правильно, – невозмутимо согласился Эдик. – Но только одно уточнение: он и в самом деле гость из будущего. А значит в прошлом с ним ничего не может случиться. Так последняя фраза и звучит: «Он был здесь гостем из будущего – и погибнуть было не в его силах».
   – Круто ты загибаешь. Из будущего? Ну-ну, – медленно разбирался Шмаков в несвойственных ему материях.
   Тут меня пробило. Как это в несвойственных? А кто мне про Великое Кольцо, про «Туманность Андромеды»? Все, я решительно отказался понимать происходящее.
   Тут вдруг из своего далека показался писатель Татарчук. Он подмигнул издателю и с чувством поведал:
   – Дюся, да это что – машины времени! У них там наверху комната из чистого янтарина! А сами они – за Содружество Кольца, как у Иван Антоныча! Нас в Кольцо уже пригласили. А ты как, не против – будешь вступать?
   Эдик или не воспринял всерьез заплетающуюся речь Сени, или продолжал гнуть избранную линию, то есть выжидал подходящего момента для решительных действий.
   – «Туманность Андромеды»? Ну как же… Да будет тебе, Сеня, известно, что в том прекрасном мире совершенно нет людей. Киберы там, киберы. Людей они истребили из зависти и ревности, чтобы никто им больше не мешал считать себя человеками, притом наилучшими, высшей пробы. Психика, понимаешь, уж больно нелюдская, и нагрузки они выдерживают недюжинные. Пускаются в дикие авантюры, но при этом – полный контроль и спокойствие. То, что у людей решается через чувство, влечение, короче говоря, спонтанно, – у них определяется логикой и…
   – Значит так, – перебил внезапно стальным голосом, с противным телевизионным придыханием Осинский, – погостили, поговорили и будет с вас. Больше вас, господа, не задерживаю. Всего наилучшего. И последнее – ни о каких Кольцах и ресторанных пришельцах вы ничего не знаете и знать не желаете. Доступно?
   Эдик поднялся, повел плечами. Но тоже, как я потом понял – не просто так повел.
   – Ну что ж, мужики. Раз такое дело – идем отсюда.
   – А вот это, батенька, извините. Семен Валентинович и Викула Селянинович – мои дорогие гости, и я их не отпускаю. Я имею в виду исключительно вас, Эдуард Самсонович и ваших бойцов. Мои люди проводят вас.
   И Осинский поднял было руку, наверное, чтобы подать знак чернокостюмникам, да так и замер.
   В руках у Эдика незнамо как возник маленький автомат – не автомат, пистолет – не пистолет. Небольшое такое ружьишко. Защелкнулся на локте металлический приклад, и прямо в лоб Осинскому уперся луч лазерного прицела. Я был рядом с Эдиком и хорошо видел ход луча – прямо во лбу Осинского образовалась светящаяся красно-туманная воронка, а сам луч рассыпался искрами на полированном мраморе колонны прямо за спиной олигарха. Луч просветил его насквозь!
   В этот же момент я обнаружил, что и другие наши собеседники, и их охрана – под лазерными прицелами. И у всех во лбах – световые воронки.
   – Биомуляжи! Все – биомуляжи! Караул! – раздался вопль инспектора комкона Игоря Мстиславовича. Оказывается, он тоже был с нами в беседке, а я его до сих пор и не видел!
   – Уберите лазеры, – сквозь зубы прошипел Осинский. – Уберите, пока не поздно.
   Эдик ухмыльнулся.
   – Щас же! Давай своим снайперам команду выпустить нас всех. Ребята, – это уже нам с Сеней, – уходим. Сеня, соберись, оторви зад и двигай.
   Но ничего мы не успели. Ярчайшее, неземное сияние слепительно затопило беседку, так, что я уже никого и ничего разглядеть не мог. Помню только вопль Осинского:
   – Поздно!..


   Нет, что ни говорите, а терять сознание два раза за одни сутки – плохо. Я очнулся в сильном эйфорическом состоянии, как после невероятной попойки. Тело отсутствовало, а голова кружилась, или это стены описывали вокруг меня медленную циркуляцию. Я попробовал было встать, но пол мягко колыхнулся, как на волне.
   – Балдеж! – донеслось до моего слуха истерическое восклицание, – Во, балдеж!
   Сеня стоял на четвереньках, и, раскачиваясь, вращал головой.
   – А я в противоход вращаю, так балдежнее…
   Я понял, что тоже кручу головой и тоже стою на карачках.
   – Катарсис! – раздался за спиной, точнее откуда-то сзади, голос Эдика. – Полный катарсис!
   Тут прорвало и меня:
   – Восторг блаженный!
   И мы надолго выпали.
   А потом пришли очень смешные создания. Здоровенные дылды, металлических балахонах – в подвижных складках железный скрежет и фиолетовые искры. И такие здоровущие – то, что у них на плечах вместо головы, как будто парит высоко в тумане. Вместо рож – умора – клювы. С клювов свисает длинный мох, или водоросли, или лишайник.
   Подцепили нас крюками и поволокли. Мы хихикали, очень уж было уморительно.
   Волокли, волокли, а потом как швырнут! Мордой во что-то тягучее, с резким запахом сыра «чедер». Чудный аромат, я просто зашелся в хохоте. А поскольку морда вся была залеплена, то чуть не надорвался. Живот стянуло судорогой, и он улетел куда-то необычайно далеко. А я успокоился и уснул.
   Во сне меня одолевали блондинки. Требовали автографов. А я требовал танца живота. Потом пришел Эдик со своим автоматом и скосил их лазерным лучом. А другой я висел над всем этим и кричал сверху:
   «Красота! Красота!» А потом пришел Сеня и сказал: «Смотри, мое пузо превращается в Сверхновую!» И точно, брюхо Сени стало раздуваться.
   Сенина голова катастрофически уменьшалась и, сравнявшись с горошиной, пропала где-то за окружностью космического пуза. А потом пузо превратилось в Сверхновую. И над ухом голос Сени: «Я же говорил».
   – Я же говорил! Марсиане нас зацапали. Во, Викула очнулся. Викула, ну как? Хреново? Не тошнит, нет? А меня тошнит. А блевать куда прикажешь?..
   Я сел и осмотрелся. Да, не только блевать, но и все остальное девать некуда. Между тем, в животе у меня бурчало. Накатывали позывы.
   – Дыши глубже и медленно, – советовал Сене Эдик. Он опирался спиной о стену. – И поприседай.
   – Бесполезно, – раздался новый голос.
   Прямо из стены, ставшей в этот момент туманной, мимо Эдика шагнул человек в дорогом кашемировом пальто и модной кепочке.
   – Блюй прямо здесь, оно само рассосется. Здесь у них все продумано, цивилизованно.
   – Ты кто? – спросил его Эдик.
   – Я? – обернулся тот. – Человек. Вот моя визитка. Я представляю фирму «Арсо». Реализуем кирпич всех марок. Вы себе дачу строите? Вам повезло, наш кирпич самого высшего качества, цены очень дешевые.
   Незнакомец выжидающе замолчал. Не дождавшись ответа, продолжил:
   – А также шифер, шлакоблок, щебень. Цемент четырехсотый, шестисотый – дача века стоять будет. И внукам будет, и правнукам. Вас помнить будут…
   – Ты кто? – снова спросил Эдик.
   – Значит, стройматериалами не интересуетесь, – вздохнул фирмач.
   – Зовут тебя как, блин?! – не выдержал Сеня.
   – Позвольте, – человек забрал у Эдика визитку и прочитал: – Артур Афанасьевич Чуб, менеджер по продажам. Точно, это я.
   Мы с Сеней понимающе переглянулись.
   – Где мы? – все в том же благоприобретенном лаконичном стиле спросил Эдик.
   – А там написано, – фирмач указал пальцем прямо в переливчатый свод. Под потолком, или как его там, переливалась эдакая тройная лента Мебиуса, и ползли по ней то ли символы, то ли фигуры. Ты на них смотришь, а в голове сам по себе возникает текст: «Имперские силы дальнодействия. Арктурианец Стерх. Пятый трюм, пятая палуба.
   Стандартный доступ…» Какой именно доступ – читается по-разному. То ли «адекватный». То ли – «позитивный». Потом прочиталось – «общевойсковой», потом – «селективный». А потом зафиксировалось – «зооветеринарный».
   – Э-э, Стерхи, – разочарованно протянул Сеня. – Я же помню, были марсианские треножники. Как они нас в свою эту корзину побросали, а потом выгрузили. Во что-то жидкое… В море, что-ли? Соленое было…
   Тут Сеня запнулся, соображая – как же так море, если все сухие. И откуда здесь морская вода?
   – Покойники, – возразил Эдуард. – Налетели плотной массой. Вынесли на плечах. Все.
   Он потерся лопатками о стену, с недоумением повернулся. Погладил стену рукой и с репликой: «Ну, дела!» полез вверх. Долез до середины, повернулся к нам – как приклеился спиной, – и повторил:
   – Ну, дела!
   Потом он, видимо из пижонства, заложил нога за ногу и заскользил по стене вниз, но на пол-пути передумал и заскользил вверх.
   – Ну, я пойду, – подал голос фирмач Чуб. – Если появится желание приобрести стройматериалы, то вот мои координаты, – и протянул мне визитку. Шагнул в стену и был таков.
   Сеня отошел в угол и принялся туда мочиться. Прокомментировал:
   – Гляди, в натуре рассасывается.
   Очевидно, Сеня уже смекнул, что и у марсиан можно жить.
   – Но где мы? – с потолка спросил Эдик-авантюрист.
   – На звездолете «Арктурианец Стерх», – указал я на петлю Мебиуса, под которой сейчас болтался Эдик.
   – Это я вижу. Но где мы?
   – Пятый трюм, пятая палуба.
   – Это я вижу. Нет, надо насквозь.
   И Эдик просочился сквозь петлю Мебиуса и, наверное, сквозь потолок.
   Сеню наконец стошнило, в том же углу. После чего он произнес:
   – Поесть бы, а?
   – И попить, – поддержал я. – Но откуда взять?
   – Проблема, – вздохнул Сеня.
   Молчать ему явно не хотелось. Он принялся рассказывать свой сон:
   – Мы с тобой на телешоу. Звезды эстрады, академики и миллионеры. Кланяются мне, стали на колени и лбами о землю. Просят вставить их в текст моего романа. Говорят, чтобы стать бессмертными. Но, понимаешь, в чем закавыка, старик? Персонажей-то у меня в романе много, но на всех все равно не хватит. У меня, в конце концов, друзья, родственники есть. Тетка обидится, а я этого не хочу. Мда…
   – Ну и как ты выкрутился?
   – Превратился в Сверхновую, и все дела.
   – Так я и знал. Сеня-суперстар.
   Свой сон я рассказывать не стал. После сениного он показался мне каким-то убогим.
   – Что-то Эдик задерживается, – сказал я. – Может, пойдем поищем?
   – Никуда я отсюда не пойду. Вдруг там треножники? Не хочу!
   Вдруг из пола возник инспектор комкона Игорь Мстиславович.
   – А, и вы здесь? – недовольно произнес он.
   – Ублюдок, рожа марсианская! – набросился на него Сеня. Схватил за грудки, оторвал как пушинку от пола и принялся на весу трясти. – Все из-за тебя. В ресторан заманил! Чтоб ты провалился, козел!
   Тут Сеня совершил невообразимое: занес инспектора над головой и широким движением вогнал в пол. Инспектор исчез, как появился, а по полу пошли расходиться разноцветные волны.
   – Ф-фух! – выдохнул Сеня. – Хоть с одним гадом разделались.
   Он отер ладони о свои спортивные штаны. А затем со словами: «А куда это он улетел?» стал на колени и погрузил голову в пол.
   Меня зачем-то потянуло сделать то же самое. Я хотел только посмотреть, но меня перекувыркнуло, и я оказался в плотной толпе людей. Кто-то схватил меня за рукав. Оказалось, Сеня.
   – Викула, ты не так быстро, в натуре.
   Я обнаружил, что довольно проворно двигаюсь в этой толпе. Но куда я шел? Черт возьми, в самом деле, куда идти-то?
   А вокруг двигались люди. Но не просто двигались. Проходящие мимо заговаривали с нами. Причем, один произносил два-три слова и исчезал в толпе, другой продолжал фразу и тоже исчезал…
   Они говорили:
   – Мы – арктурианские Стерхи. Мы взяли вас в плен, вы наши заложники. Очень ценные заложники. Пока мы не завоюем вашу планету, вы будете у нас в плену. Мы вырвали вас из рук Сообщества Фантомов. Фантомы в ходе операции растворены. Их цель – довести планету до ядерной войны. Наша цель – заморозить планету не разогревая. Нас интересует чистый лед. Ваша цивилизация слишком обширна. Вы хотите всего сразу. А надо хотеть только лед…
   Тут в толпе мелькнуло знакомое лицо фирмача Чуба. Он протиснулся между двумя типичными американками. Он жаловался:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное