Ярослав Веров.

Десант на Европу, или возвращение Мафусаила

(страница 2 из 26)

скачать книгу бесплатно

   Я не унаследовал от родителей ни стремительности движений, ни стройной фигуры, ни тяги к безумно-опасным приключениям, но взамен мне достались два удивительных качества. От матери – способность отслеживать изменения в психо-динамическом поле человеческого мозга, иными словами, видеть ауру. А от отца – умение чувствовать и управлять механоргами посредством биологической М-связи. Говоря языком науки, я би-ридер. И как би-ридер, остро ощутил за обычной невозмутимостью Шура, как внешней, так и внутренней, раздирающие его противоречия. С одной стороны, наставник крайне нуждался в моей помощи, а с другой – не знал, можно ли мне доверить ответственное задание. Больше всего Шура смущало, что я не похож на отца. Хлодвиг Быстров в любые авантюры мог кинуться очертя голову. И кидался. Его запросто можно было заслать шпионом в стан таинственных трикстеров, не объяснив толком, зачем это нужно. Не задумываясь о последствиях, он взялся довести сомнительной прочности связку из древнего дельтаракетоплана и модульного транспортника аж до Марса! Он вступил в неравную схватку с механтропом, а при захвате Евразийского Узла другими мехами бесшабашно принялся молотить этих человекообразных чудищ направо и налево. Венцом, и увы, страшным завершением его жизни стали поиски загадочного Роя в Мусорном поясе…
   Тоже мне, капитан Сорви-голова… Нет, я, разумеется, люблю папу, просто не могу простить ему, что в тот роковой полет он и маму взял с собою… Ладно, не будем об этом. В конце концов, я просто хотел сказать, что трижды подумаю, прежде чем возьмусь выполнять очередное поручение своего наставника. Не из трусости, а из естественной осторожности, которой так не хватало моим ближайшим предкам…
   – …только знаешь, что, – продолжал Шур, – перейдем-ка мы с тобой в кабинет, как положено джентльменам. Опрокинем по рюмочке шерри, выкурим по сигаре… Ну-ну, шучу. Просто там удобнее…
   Я вытаращил глаза, вовсе не от того, что он предложил мне спиртное и табак, а от того, что позвал в кабинет. В святая святых! В единственную комнату в доме, где я ни разу не был. Боюсь, в европеанском океане сдох кальмаролот, если Шур решил пустить меня туда, куда не пускал, по слухам, даже моего отца!
   Сознаюсь, при слове «кабинет» мне мерещились дубовые шкафы, блеск солнца на тисненных золотом корешках древних фолиантов, бюро с откидной крышкой и множеством ящичков, каждый из которых запирается на ключ, покойное «вольтеровское» кресло с удобным подголовником, бронзовая чернильница с крышечкой в виде головы пуделя, вечное перо, серый куб айбиэмовского монитора… Наверное, я слегка перепутал эпохи, но это неважно, так как никакого собственно кабинета не увидел. За дверью оказался серый невыразительный ландшафт виртуальной матрицы в режиме сохранения.
   Впрочем, «вольтеровские» кресла наличествовали…
   Помнится, я не очень удивился, когда узнал, что Шур не просто человек.
Можно сказать, даже вовсе не человек. Он – биокибернетический организм, существующий более трехсот лет! С мировоззрением трехлетнего малыша такой образ самого близкого, после деда с бабкой, ну и родителей, конечно, человека на свете уживался вполне безболезненно. Любой взрослый казался великаном, способным сворачивать горы, что уж говорить о Наладчике? Слишком многое в мире зависело от Шура-Наладчика. Он следил за исправным функционированием невидимой, но всепроникающей силы, которую взрослые называли Ирмой. Я даже думал, что небесные светила управляются этой Ирмой, а через нее и Наладчиком, но Шур меня разубедил. «Солнце и Луна, Земля и звезды движутся сами по себе, – сказал он однажды, – а вот все остальное действительно зависит от биокибернетического мусора, который твой старик носит в башке». И мне пришлось пережить горькие минуты в пору отрочества, когда я осознал, что эти слова все-таки отчасти шутка.
   Чему я уж точно никогда не удивлялся, так это тому, что Шур понимает меня без всяких слов. Чувство, что я живу в мире глухонемых не покидало меня с младенчества. Если в период внутриутробной жизни я смутно ощущал постоянное присутствие матери, знал о приближении отца и, как ни странно, маленьких, заботливых механоргов, окружавших меня неоценимой заботой, то появившись на свет, я открыл существование других людей, словно отгороженых непроницаемой стеной. Постепенно обычная человеческая речь пробила в этой стене несколько брешей, но лишь при появлении Шура она исчезала совершенно. Поэтому неудивительно, что Шур запросто считал мелькнувшую в моей подкорке картинку и милостиво материализовал пару старинных кресел.
   – Садитесь, сударь! – сказал он, сопроводив фразу широким жестом гостеприимного владетеля родового замка. – В ногах правды нет…
   А ведь он нарочно оттягивает начало «собеседования»! Неприятен ему этот разговор, и, значит, не напрасно я волновался. Поручение будет и сложным, и опасным…
   – Недавно, тезка, меня отправили в отставку…
   Ух ты! И кто ж это посмел?…
   – Помнишь, я рассказывал, что Мировой Совет точит на меня зуб? Неприятно господам советникам, что власть их, и без того эфемерная, самим фактом моего существования превращена в чисто художественную условность. Я это хорошо понимаю, потому-то всегда старался не высовываться. Прояви они хоть каплю сообразительности, давно бы уже допетрили, что абсолютная гомеостатичность Ирмы – самый обыкновенный миф. Правда, хорошо подготовленный миф, но все-таки не реальность. Я бы и дальше потихонечку корректировал ошибки инфосферы, сохраняя инкогнито, но события вокруг трикстеров и битва с механтропами вынудили меня выйти напрямую на председателя МСФ. Пришлось почти все рассказать, дабы купировать панику и предостеречь Совет от скоропалительных, а посему неверных решений…
   Речь Шура полилась плавно, даже академично, и я его не перебивал, хотя многое уже знал наизусть. Ничего не поделаешь, такая у меня память – она хранит все ощущения, мысли, слова, события когда-либо случавшиеся со мною с того самого мгновения, как только сформировался мой мозг и вся нервная система впридачу. Однако перебивать более чем пожилого человека невежливо…
   …– на волне страха перед невидимой опасностью, тогдашний состав МСФ пересмотрел некоторые положения своего Устава, в частности сняв запрет на передвижение людей в открытых – воздушном и безвоздушном – пространствах. Рановато, конечно, обождать бы еще пару сотен лет, но иначе мне было не добиться официального разрешения на пилотируемые космические полеты, а без этого не построить надежного корабля для исследования Роя, который на казенном языке именовался «Структурной аномалией Большого Мусорного пояса»…
   Здесь я не выдержал и скривил губы, уж больно мне не понравилось выражение «надежный корабль». Но Шур, кажется, ничего не заметил. Он продолжал вещать.
   …– после исчезновения «Птерозавра-2» Совет чуть было не свернул пилотируемую космонавтику снова. Мне удалось отстоять некоторые программы, предусматривающие редкие исследовательские экспедиции. Пришлось немного поругаться с тогдашним Председателем, и кончилось это тем, что вслед мне было брошено что-то вроде: «Пора вам на заслуженный отдых, мистер Неверофф». Думал – пустая угроза, а оказалось, что нет…
   Последние слова прозвучали задумчиво, даже грустно. Шур надолго замолчал, а я пытался сообразить, к чему он клонит.
   – Недавно я был отправлен в отставку, – повторил он. – На Мангышлаке ввели в действие биокибернетический комплекс «Наладчик-бис». Меня никто и не подумал предупредить. И поэтому, когда вдруг оборвалась связь с Ирмой, я чуть с ума не сошел, вообразив своими старческими мозгами, что опять рухнул Евразийский Узел. Но Ирма тут же «позвонила» и эдак бодренько, как простому абоненту, сообщила, что, дескать, извиняется «за временные нарушения в функционировании М-сети, произошедшие в связи с глобальным перепозиционированием системы…» Короче говоря, меня изолировали от сети основных прерываний, превратив в обыкновенного, как говаривали во времена моего детства, юзера-чайника…
   – Ага, теперь мне понятно, – перебил я, – почему ты связался со мною сегодня через Ирму, а не обычным способом…
   – Да-да, – покивал сединами Шур. – Теперь дальнодействие мое ограничено. На Ирму у меня нет никакого влияния, но опыт и интуиция остались при мне. И они подсказывают, что все это добром не кончится…
   – Что ЭТО?
   В тоне Шура появились нотки старческого брюзжания, чего за ним раньше не водилось.
   – Дурацкая попытка сделать Ирму полностью автономной, – пояснил он. – Есть старая, но не разрешенная до сих пор философско-этическая проблема: можно ли машине доверить безраздельное управление собой, если при этом она управляет всем остальным? Я утверждаю: нельзя! Иначе все пойдет вразнос. Свобода заключается в добровольном выборе несвободы – базовая парадигма этического программирования верна и для сверхсложных биокибернетических комплексов. Чтобы ограничить свободу функционирования инфосферы и был нужен Наладчик-человек. Или почти человек… Добровольно выбравший… А теперь они напихали под силовой колпак несколько сот триллионов запараллеленных спинтронных волокон и полагают, что обеспечили спокойное будущее еще на триста лет вперед?!
   Я видел, что гневное вопрошание Шура адресовано не ко мне и потому промолчал. Вид его был жалок. В эту минуту он чем-то, хотя и весьма отдаленно, напоминал дряхлеющего императора, у которого жаждущие власти наследники отняли скипетр. Или даже не так. Наследники, отказавшись восприять империю, заявили, что хотят передоверить управление ею некой машине, скажем, хитроумному автомату-андроиду, изобретенному придворным алхимиком. Причем, андроиду, внешне выглядевшему как император.
   М-да, фантазии порой заводят далеко…
   – Я предупредил Совет о необходимости введения хоть какого-то контроля, – продолжал Шур, – но напыщенный болван Дьёр заявил, что современной земной цивилизации не нужна тайная полиция!
   – Папка для бумаг! – проявил я проницательность.
   – Старые расчеты, – пробормотал Шур. – Ветхие социологические выкладки… Таблицы Эккермана… Я сильно заблуждался, полагая, что трикстеры – это и есть ультралуддиты двадцать четвертого века. Они оказались всего лишь кружком умелые руки, в худшем случае – петрашевцами-желябовцами…
   Я аж рот раскрыл. И тут же закрыл, потому как сказать нечего. Заговаривается старик?… А может быть у него просто очередной приступ ретроградной инверсии, или как это там называется… Короче говоря, отстраненный от дел Наладчик медленно, но верно сползает в трясину прошлого…
   – Ладно, – перебил сам себя Шур. – Вернемся к моей интуиции. Она мне подсказывает: вскоре начнутся малоприятные события. Не спрашивай меня, какие именно. Я и сам не знаю в точности. Чутье меня подводило редко и на этот раз оно улавливает тончайший аромат грядущих неприятностей. И аромат этот нисходит оттуда!
   Шур ткнул суставчатым пальцем в потолок. Я невольно посмотрел туда же. Ну что ж потолок, как потолок, навесной, некогда белый, а теперь безнадежно серый и покрытый вязью трещин…
   – Из космоса! – торжественно возвестил Шур.
   О, боги! Неужели он опять заговорит об этой треклятой «структурной аномалии»? Но я ошибся.
   – Я имею в виду дурацкую затею с туристическим круизом к Меркурию, – пояснил Шур. – До сих пор все полеты в реальном космопространстве были исследовательскими. Почти все. Космонавты проходили строгий отбор, случайных людей оказаться не могло. На этот же «Вестник богов» собираются взять черт-те кого…
   – Знаменитостей, – вставил я.
   – Именно. Любой кретин, забравшийся на верхушку ежегодного рейтинга мульти-ТV, может оказаться в пассажирах!
   – Ну и что с того? – я окончательно запутался в туманных намеках наставника. – Дядя Хо и тетя Несси тоже из знаменитостей! Достойные люди…
   – Я говорю об ультралуддитах, – сказал Шур. – Вернее, о современной их модификации. К сожалению, никакой конкретики сообщить не могу. Сам ничего не знаю. Мне известно, что они существуют, их много, они хорошо организованы и законспирированы. Скорее всего, в отличие от трикстеров, нынешние ультрики не имеют одной какой-то базы. Разумеется, есть координационный центр, есть специальные массивы данных в Виртуале, есть небольшие склады оборудования и подпольные мастерские по изготовлению всего необходимого, но сами боевики действуют автономно, находясь в постоянном контакте лишь с персональным координатором и немногими членами организации. Некогда это называлось «сетевая структура» Вот, пожалуй, и все. Маловато, конечно, но тебе, тезка, достаточно. Миссия, о выполнении которой я тебя собираюсь просить, не предусматривает активного контакта с ультралуддитами. Ты должен лишь наблюдать, собирать информацию, стараясь при этом не выделяться из толпы…
   – Шпионить, значит? – уточнил я.
   – Наблюдать, собирать информацию, – с нажимом повторил Шур.
   – Ага, в точности как отец в стане трикстеров…
   – Нет, не как твой отец, – возразил наставник. – От тебя никаких особенных подвигов не потребуется. Потолкаешься среди народа, пособираешь автографы, повосхищаешься талантами, все до мелочей запомнишь, – ведь для тебя это не представляет особых трудностей, не так ли? – а после доложишь мне.
   – Где потолкаться-то? – бросил я сварливо. – Среди какого народа? И с какой стати я буду брать у этого народа автографы?
   – Вот тупица! – буркнул Шур. – Неужели до сих пор еще не понял?! Среди пассажиров «Вестника богов»!
   – Я?! На Меркурий?! – рявкнул я, сами понимаете, безо всякого восторга.
   – Еще чего, – немедля разочаровал меня наставник. – На Меркурий они пусть сами. Ты же ограничишься посещением тренировочного лагеря, где этих счастливчиков готовят к шикарному времяпровождению на борту лайнера.
   – А разве для этого надо как-то специально готовить? – наивно поинтересовался я.
   Здо́рово всё-таки, что не придется переть в космос.
   – Разумеется, – фыркнул Шур. – Космос есть космос. Никакие меры безопасности не помогут, если пассажиры не будут знать точного расположения всех отсеков корабля, не научаться пользоваться индивидуальными и коллективными средствами спасения, не усвоят элементарных правил поведения в невесомости и так далее. Занятия, тренировки и испытания вызовут у пассажиров «Вестника» неслабый стресс, что неизбежно скажется на поведении. Даже самые скрытные рады будут пожаловаться на деспотизм устроителей этого космического шоу любому, кто пожелает их выслушать. Чем ты и воспользуешься. К тому же ты, Санька, би-ридер. Благодаря своей сверхчувствительности, ты быстро отличишь нормальных пассажиров от маскирующихся под них ультриков.
   – Думаешь, среди этих «счастливчиков» обязательно окажутся ультралуддиты?
   – Именно это тебе и следует установить! – припечатал Шур. – Не знаю для чего им может понадобится «Вестник», но уверен, что их координаторы не могли упустить столь уникальной возможности. Усвой главное, надо собрать информацию обо всех пассажирах, чье поведение покажется тебе аномальным. Проанализировать эту информацию и сделать правильные выводы – уже моя задача. Если благодаря тебе удастся доказать или хотя бы обосновано заподозрить, что на борту космолайнера, среди трех десятков обыкновенных знаменитостей могут оказаться экстремисты, то я припру Мировой совет к стенке и потребую адекватных мер! Иначе увеселительная прогулка к Меркурию может плохо закончиться. А доказав сам факт существования ультралуддитов, я смогу убедить господ советчиков в необходимости, как минимум, создания при МСФ структуры безопасности. То есть, той самой тайной полиции. Понятно?
   – Более чем, – вздохнул я.
   – Так ты согласен?
   – Согласен. Когда отправляться и куда?
   – Чем раньше, тем лучше, – ответил наставник. – С университетом мне удалось договориться. У тебя отныне трёхнедельная гуманитарная практика. Это с запасом. Ты журналист, собираешь автографы, новости и сплетни.
   – Вот за это спасибо! – искренне обрадовался я.
   В конце-концов, толкаться среди знаменитостей гораздо приятнее, чем пристёгивать лишний хвост очередной ихтиостеге.
   – Дед с бабкой уже в курсе…
   – Отлично. Я больше не парюсь универе, а по вечерам – к тебе с отчётом
   – Не пойдет! – отрезал Шур. – Покидать тренировочный лагерь, когда захочешь, запрещаю…
   Вот еще! Стану я там загорать круглые сутки. Надоест болтать и вымаливать автографы у знаменитостей, поймаю первый попавшийся оник или грифон и айда куда-нибудь в тихое местечко купаться, или просто валяться на травке… Но недаром Шур – единственный в мире человек, которому ведомы малейшие движения моей души.
   – И не мечтай, – проговорил он. – Через телепорты туда-сюда прыгать – лишнее внимание плюс нарушение режима гуманитарной практитки.
   – Я незаметно! Подручными транспортными средствами.
   – Подручными транспортными средствами воспользоваться не удастся. В силу естественных причин…
   – Каких это еще причин?
   – Перепад температур от плюс ста тридцати днем, до минус ста пятидесяти ночью, катастрофически низкое атмосферное давление и чудовищно высокий уровень солнечной радиации, а главное весьма солидное расстояние от любого места, где можно свободно поваляться на травке.
   – Так этот лагерь… – пробормотал я.
   – Точный адрес: «Селентиум». Кратер Коперника. Луна.
   – Вот те на…
   – Не волнуйся, – усмехнулся Шур. – На лагерь, в смысле – настоящий лагерь, этот паноптикум нисколько не похож; к тому же там комфортно. Ведь «Селентиум» – новейшая колония. Воздух всегда свеж, вода – чиста. Просторно и весело. Тебе понравится… Хо все устроит – он там вроде начальника центра подготовки. Вопросы есть?
   – Есть один, но не слишком деликатный.
   – Валяй!
   – Почему ты сам этим не займешься?
   – По нескольким причинам, – спокойно ответил Шур на этот, признаюсь, хамский вопрос. – Во-первых, я киборг, значит, оставляю информационный след во всех контрольных системах, а власти блокировать их у меня теперь нет. Во-вторых, ультралуддиты, если они там на самом деле толкутся, могут меня знать в лицо. Если я правильно понимаю, ими может руководить кое-кто из моих давних противников. Какое уж тут инкогнито… В-третьих, даже если мне удастся серьезно изменить внешность, выглядеть молодым и любознательным, извини за выражение, овощем, мне никак не под силу.
   – Понятно, – кивнул я. – Постараюсь оправдать доверие.
   – Да уж, постарайся, – сказал Шур без энтузиазма. – Только не увлекайся игрою в шпионов. Никого не выслеживай и вообще не суй носа в чужие дела, просто наблюдай и запоминай. Если будет ценная информация, сообщи Хо, что хочешь вернуться – и сразу ко мне на доклад.
   – Слушаюсь! – гаркнул я, молодецки вскакивая и пожирая начальство глазами.
   – Ладно, иди собирайся. – Шур, наконец, позволил себе улыбнуться. – Пока.
   Я пожал его отнюдь не вялую ладонь и вышел в образовавшийся в виртуальном сумеречье кабинета дверной проем.


   Контейнер обнаружился между двумя глыбами песчанника, ни цветом ни формой от них не отличимый. Был он, правда, раз в десять меньше, и гёз не заметил бы его, если бы точно не знал: посылка здесь, в глубокой, сухой впадине. Грузовой птеродактиль вышел на точку сброса три часа назад. Пыль давно осела, но эринии за сотню-другую вёрст могли засечь тепловой след, оставленный стремительно несущимся к земле телом, и, следовательно, проявить к этому телу ненужное любопытство.
   Никто, даже Мудрый, не знает до какой степени эшелонировано наблюдение за объектом «Ноль». На месте проектантов, Тиль бы озаботился, чтобы не то что человек, а и ящерица не проскочила. Но по прибытию на полуостров никаких ограничений в свободе передвижения он не почувствовал.
   От самого Форта Тиль шагал неспешным туристическим шагом, вертел рыжей башкой, таращил голубые глаза да посверкивал на солнце веснушками, по последней моде обильно припудренными блестками. Вероятно, физиономия его так сияла, что разглядеть подробности внешности было невозможно. Да и кто бы стал разглядывать?
   Судя по загруженности телепорта, желающих побывать на Мангышлаке хватало, словно с ума все посходили по меловым обрывам побережья, каспийской горько-соленой воде и изрытой впадинами пустыне. Никто не обратил внимания на рыжего паренька, отправившегося осматривать местные достопримечательности пешком.
   На случай, если перемещения посетителей Устюртского эколокуса все же отслеживались, гёз вырядился в старую потрепанную куртку, увешанную значками опытного туриста-пустынника, указывающих на неоднократные посещения Каракумов, Намиба, Атакамы и Большого Сырта. На настоящей войне столь жалкая маскировка не могла бы ввести противника в заблуждение, но до настоящей войны еще далеко: следует лишь соблюдать элементарную осторожность.
   Приложив к поверхности контейнера блямбу декодера, Тиль отступил за ближайшую глыбу и присел на корточки, прислонившись спиной к жесткому камню. Песчанник приятно холодил спину – утреннее солнце еще не проникло во впадину – можно и передохнуть перед решительным марш-броском.
   Гёз посмотрел вверх. Мир на головой четко делился на три части. Справа он был почти черным из-за тени, которую отбрасывал левый, более высокий край обрыва, сам ослепительно белый в раскаленных лучах, а посредине – чистый аквамарин. Впрочем, чистота эта была сразу нарушена четким крылатым силуэтом.
   Тиль дёрнулся было, но тут же облегчённо перевел дух. Никакая это не эриния. Просто хищная птица – гриф или сип. И нет ему дела до одинокого разведчика тире диверсанта. Хищник высматривает иную добычу: отбившегося от стада сайгачонка или сорвавшегося с кручи муфлона…
   «Покх-шшш» – сдержанно вздохнуло за прикрытой камнем спиной.
   Тиль вздрогнул. Оказывается он задремал, загипнотизированный медленным полетом падальщика, который раз за разом появлялся с одной стороны голубой полосы и исчезал с другой. Стряхув сонливость, гёз бросился к кучке снаряжения, появившейся на месте распавшейся в пыль оболочки контейнера.
   Обычный «малый джентльменский набор». Камуфлёр – плащ из нановолокна, превращающий того, кто его наденет, в человеку-невидимку. В самом широком диапазоне частот. Станнер – излучатель активной защиты, крепящийся на запястье и оставляющий пальцы свободными. Скороходы – новейшая разработка, совершенно бесшумные. Эвакуатор – телепортатор разового действия, штука остро необходимая в ситуации, когда нужно быстро линять с места событий. И наконец, самое главное: парюра виртулек – пакетик с тончайшими наномасками.
   Облачившись, Тиль не спеша полез из оврага. За кромкой обрыва он активировал невидимость, а пройдя несколько шагов, запустил и скороходы. Лишь легкое облачко пыли обозначало теперь путь гёза, да стая сайгаков, почуяв невидимку, шарахнулась с его пути.
   Солнце бодренько взбиралось в высоту, тени от скал укорачивались и отползали к подножиям. Становилось жарко. Местность словно вымерла. Даже грифы исчезли – ослепительное небо радовало пустынностью. Объект «Ноль» возник на горизонте спустя четыре часа.
   Выключив чудо-сапоги, Тиль вынул из парюры первую маску и залег за ближайший валун. В маске мир волшебно преобразился. Желтыми червями ползли к небу столбы зноя, тени у скал лежали черными кляксами. Радужными спиралями мерцали, спрятавшиеся в тени змеи. Катился огненным клубком тушканчик. Характерной для механоргов переменной биотермической активности нигде не наблюдалось. Гёз перевел наблюдение на объект, настроив виртульку на максимальное увеличение.
   Ничем не примечательный купол грязновато-охристого цвета возвышался над пустыней не более чем на десять метров – основная часть укрыта под землей. С километрового расстояния определить, где именно угнездились эринии, было непросто. Оставалось лишь надеятся на камуфлер. Можно дождаться темноты – план операции допускал и это, – но в случае боестолкновения в темноте у «страж-птичек» оказалось бы серьезное преимущество.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное