Аркадий Степной.

Путь безнадежного

(страница 4 из 26)

скачать книгу бесплатно

   Рустам улыбался и шутил, но ему приходилось прилагать усилия, изображая беззаботность. Дайлин с такой робкой радостью отзывался на простое человеческое общение, так заискивающе смотрел Русу в глаза, что тому становилось поневоле жутко оттого, что сделали с этим мальчишкой. В Алматы у Рустама остался младший брат, примерно такого же возраста. И хотя Дайлин внешне совсем не был похож на братишку Рустама, ему удалось разбудить в его душе силы, о которых Рустам и сам не подозревал. Рустам не думал сейчас о том, зачем он первоначально подошел к Дайлину. Он просто не мог сейчас прекратить разговор – настолько жадно впитывал Дайлин все его слова, так искренне отзывался на каждую его улыбку. И Рустам улыбался, хотя от взгляда на синяки, щедро покрывавшее худые руки и лицо Дайлина, у него самопроизвольно сжимались зубы и твердели скулы. Он сам не понимал, что с ним происходит. Его положение в этом совершенно чужом для него мире было едва ли не хуже, чем у Дайлина. И тем не менее, глядя на этого абсолютно чужого для него паренька, он не мог отнестись к нему равнодушно.
   Может, это было оттого, что никто и никогда еще не нуждался в его защите. Его младший братишка сам был не промах, серьезно занимался борьбой и боксом, ну а если и требовалась ему помощь, обращался он не к Рустаму, а к Самату, самому старшему из четырех братьев. Так Рустам и жил, думая только о себе, не неся в этой жизни ответственности ни за одно живое существо. Может, от этого и шли все его неприятности и проблемы. Спокойная, беспечная жизнь, обо всем заботившиеся старшие братья и сестры, младший брат, в свою очередь не видевший в нем старшего, а последнее время относившийся к нему даже с покровительством. Рустам не любил драться, он никогда не занимался единоборствами. Его временами били, он отбивался неуклюже, хоть и яростно. Всю свою жизнь он отвечал только сам за себя, хотя и знал, что, если не справится, всегда есть старшие братья, готовые прийти на помощь. Вытащить его из милиции, урезонить блатных, поговорить по душам с тастаковскими старшаками или успокоить кредиторов. Хорошо, когда у тебя есть братья. Плохо только, что привыкаешь думать только о самом себе и можешь похоронить в себе что-то чрезвычайно важное, о чем и не догадываешься, пока оно не проснется.
   И вот сейчас, когда он увидел этого забитого мальчишку, выросшего в любви и заботе, а в течение последних недель видевшего только побои и унижения, что-то внутри него сломалось, дрогнуло, и словно теплая волна поднялась в его душе, принеся в нее то, чего она так долго была лишена, – душевную боль за другого. Ему не раз причиняли боль физическую, его не раз переполняли обида и злость, ревность и ненависть, но все это было совсем другое. Душевная боль – это боль не за себя и не за свои обиды. Это боль за другое существо, желание взять на себя его беды и страдания. Эти новые для него чувства, как ни странно, заставили его забыть о своих бедах. О синяках на своем лице, о том, что его положение не лучше, чем у Дайлина.
Рустам не думал в эти минуты о себе, в эти минуты у него снова появился младший брат. И это было здорово. Странная штука – наша жизнь. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.
   Подошло время ужина. Румяные, хорошо упитанные солдаты в новых туниках занесли в казарму три горячих чугунка и несколько буханок черного хлеба. Все это они разделили между тремя столами и ушли. Солдаты принялись рассаживаться, каждый десяток за своим столом. Рустам и Дайлин, достав чашки и ложки, тоже поспешили занять свои места. Дайлин сел за стол с самого края, в некотором отдалении от других солдат. Рустам решил сесть рядом с ним, чему Дайлин явно обрадовался. Делил хлеб и разливал похлебку между солдатами первого десятка Брин, чему Рустам ничуть не удивился. Он также не удивился тому, что ему и Дайлину достались порции в два раза меньше, чем у остальных. Жидкая похлебка, состоящая почти только из одной воды, и небольшой кусок черствого хлеба плохо утолили голод. Порции даже у Брина и других солдат были небольшими, чего уж говорить о доставшихся Дайлину и Рустаму. Рустаму было легче, несмотря на то что с самого утра он ничего не ел, произошедшие с ним события заглушили чувство голода. Быстро съев свою порцию и стараясь при этом не думать о ее вкусовых качествах, он успел сходить к бочке с водой, сполоснуть свою чашку и, наполнив ее водой, вернуться к столу. Дайлин к тому времени еще не закончил есть. Он ел медленно, смакуя каждый кусок и растягивая удовольствие. Дайлин с таким аппетитом поглощал свой скудный и невкусный ужин, что Рустаму неизвестно отчего стало стыдно. Но нельзя все же было растягивать до бесконечности такую маленькую порцию. И Дайлин, дожевав скудный ужин, по примеру Рустама пошел мыть чашку. Остальные солдаты уже закончили трапезу, пустые чугунки отнесли к порогу, откуда их вскоре забрали все те же румяные ребята. За их столом не осталось никого, кроме Рустама, все давно уже поели, кое-кто уже начал устраиваться на ночь, остальные вышли из казармы на свежий воздух. Рустам заметил, что на краю стола оставили полную чашку похлебки и кусок хлеба. Никто ее не трогал и не обращал на еду никакого внимания. Вернувшийся Дайлин бросил в сторону похлебки тоскливый взгляд и стал пить воду из чашки с той же черепашьей скоростью, с которой до этого ужинал.
   – Дайлин, а эта чашка, она для кого?
   – Это для Гарта, он спит на верхнем ярусе твоей кровати, – ответил Дайлин, бросив еще один тоскливый взгляд на хлеб и похлебку.
   – Ясно. А он что, из компании Брина?
   – Вот уж нет, Гарт сам по себе.
   – Не ожидал от Брина такой честности.
   В ответ Дайлин только горько усмехнулся:
   – Как же, от Брина дождешься. Он просто боится с ним связываться. Гарта все здесь боятся, даже капралы.
   – Что, он такой страшный, что ли? – удивился Рустам. – Или он один из воровских главарей?
   – Да ты что! – Дайлин протестующее махнул рукой. – Он вообще не из этих. Просто он такой, такой… – Парень широко раскинул руки. – Ну, в общем, лучше это самому увидеть. Он уже должен скоро подойти.
   – А как думаешь, Брин за Гарта вступится? – продолжил Рустам свои вопросы.
   – Нет, конечно. Я же говорю, он не из этих. А зачем ты спрашиваешь? – поинтересовался Дайлин у Рустама.
   – Да так, он же все-таки мой сосед по нарам. Хотелось бы узнать о нем побольше.
   Солнце уже село, и казарма погрузилась в сумерки. На каждом столе стояли толстые свечи, Дайлин зажег те, что стояли на их столе, при горении они издавали неприятный запах, но горели достаточно ярко. Остальные солдаты из их десятка вернулись в казарму и стали готовиться ко сну. Рустам посмотрел на заострившиеся от голода черты Дайлина, на его болезненный вид и понял, что долго Дайлин не протянет. Мальчишка рос в тепличных условиях, и его организм не был готов к выпавшим на его долю испытаниям. Решение созрело само собой. Рус подошел к Брину, тот уже готовился ко сну с новыми постельными принадлежностями, ранее принадлежавшими Рустаму.
   – Чего тебе, Кишка? – недовольно посмотрел он на Рустама.
   – Хотел кое о чем спросить у тебя. Можно? – спросил у него Рустам.
   – Валяй, только быстро, – ответил Брин.
   – Эта еда на столе, она для Гарта?
   – Ну, предположим, для Гарта, – с проснувшимся интересом посмотрел Брин на Рустама. – А чего ты хотел?
   – Я хотел узнать, что ты будешь делать, если я возьму ее?
   Услышав его слова, Дайлин издал испуганный возглас и хотел что-то сказать, но Брин поднял руку, и Дайлин испуганно замолчал. Остальные солдаты, поняв, что происходит что-то необычное, подошли поближе. Подтянулись даже солдаты из других десятков.
   – Я? Ничего не буду делать. Это только твое дело, твое и Гарта. – Брин специально произнес эти слова громко, чтобы их хорошо услышали и другие солдаты.
   – Хорошо, тогда я возьму ее. – Рустам произнес это не так громко, как Брин, но не менее твердо.
   – Бери. – Брин пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему все равно.
   Рустам подошел к столу и посмотрел на чашку с остывающей жидкой похлебкой и куском горького хлеба, желудок, разбуженный скудным ужином, сейчас настойчиво требовал добавки.
   – Паря, ты бы не делал этого. Знаешь, что произошло с тем парнем, который раньше лежал на твоем месте? – предостерег его здоровый солдат с густой черной бородой из чужого десятка. Брин недовольно посмотрел на него, но тот даже бровью не повел.
   – И что произошло с тем парнем? – Голос Рустама прозвучал на удивление спокойно. Он сам был этому удивлен, никогда раньше не был он так спокоен, нарываясь на драку. Впрочем, он никогда раньше и не нарывался на драку так откровенно.
   – Гарт убил его с одного удара.
   – Что же, если он убьет и меня, это станет традицией. Тоже неплохо, правда?
   Солдат, предупредивший его, хотел еще что-то сказать, но передумал и лишь одобрительно хмыкнул в ответ. Людям нравится безумство обреченных на гибель.
   Рустам уверенно взял чашку и хлеб, подошел к Дайлину и протянул ему еду:
   – Ешь.
   Дайлин испуганно отшатнулся:
   – Ты что? Гарт убьет нас.
   – Не волнуйся, это я взял его еду, я сам и отвечу перед ним. А тебе надо лучше питаться, а не то сдохнешь.
   Рустам попытался насильно вложить еду ему в руки. Но Дайлин отшатнулся от него:
   – Нет, я так не могу. Я буду есть, а убивать будут тебя. Ты думаешь, это лучше?
   – Да никто не будет меня убивать, с чего ты взял? Не волнуйся, я разберусь с Гартом, все будет хорошо. А сейчас ешь, а не то я это все выкину.
   Дайлин бросил голодный взгляд на еду и сдался:
   – А ты правда сможешь с ним разобраться?
   – Конечно, ты не смотри, что я с виду хилый, внутри я как камень. Ешь давай, а то окончательно остынет.
   – Только, если что, отвечать будем вместе, – поставил условие Дайлин и, не в силах больше сдерживаться, набросился на еду. Эту порцию Дайлин съел гораздо быстрей, чем предыдущую. Глядя, с какой жадностью он уплетал эти весьма неприхотливые блюда, Рустам только еще раз уверился в своем выборе. Он еще не знал, как он разберется с этим Гартом, которого боятся даже уголовники. Вот только почему-то ни капли его не боялся. Еще недавно он был в отчаянии, а сейчас чувствовал в себе силы свернуть с места горы.
   Время шло, Гарт все не приходил. Даже зеваки, которые хотели посмотреть на смерть новичка, устали ждать. Казарма погрузилась в сон, свечи погасли. Дайлин все не ложился спать, он не хотел оставлять Рустама один на один с Гартом. Но, видно, день выдался у парнишки тяжелым, и, не выдержав, он все-таки заснул. Рустам укрыл его своим одеялом, его хоть и поменяли, но по крайней мере оно было хоть похоже на одеяло. Укрывая Дайлина и глядя на его совсем еще мальчишеское лицо, он испытывал эмоции, которые удивляли его самого. Странное это чувство, когда боль другого человека затмевает свою. Рустам решил из принципа не ждать этого Гарта и лечь спать. Как ни странно, но он действительно скоро заснул.
   Уже светало, солнце еще не взошло, но утро уже вступило в свои права. На переднем сиденье старенькой «тойоты» (всеми правдами и неправдами выпрошенной у старшей сестры) сидит Айгуля, самая красивая девушка в их дворе. Машина припаркована на маленькой улочке возле аэропорта. Взлетного поля, правда, не видно, зато идущие на посадку самолеты пролетают прямо над ними. Рустам привез ее сюда специально, чтобы придать больше романтики их первому свиданию. И сейчас в награду за все его хлопоты сладкие губы девушки приоткрылись в ожидании его поцелуя. Рустам наклоняется к девушке и уже готов ее поцеловать, но кто-то трясет его за плечо. Рустам оборачивается и видит дорожного полицейского, наверное, он припарковал машину в неположенном месте.
   – Одну минуту, командир, дай мне всего одну минутку. – И Рустам снова поворачивается к Айгуле. Розовые губки манят, словно магнит. Но непонятливый полицейский снова грубо тряхнул его за плечо, Рустам резко дернул плечом, пытаясь стряхнуть его руку, и… проснулся.
   Он не сразу понял, где он и кто его будит, отец или братья. Над ним нависла темная фигура, и гулкий голос спросил:
   – Это тебя зовут Кишка?
   Рустам спросонья не сразу понял вопрос, а когда начал понимать, то стало поздно. Что-то мелькнуло в темноте, и – БУМ! Резкая вспышка в глазах. Теряя сознание, Рустам услышал крик Дайлина. Он попытался рвануться, но тьма уже поглотила его разум.
   Просыпаться второй раз за день от ведра холодной воды – это слишком даже для самого паршивого дня. Хотя в этот раз Рустам не проснулся, а пришел в сознание. В ушах шум, в глазах марево, в голове злость. Рустам хорошо запомнил момент потери сознания и, очнувшись на земле в луже холодной воды, тут же вскочил на ноги. Но резкая боль, пронзившая мозг, заставила его упасть на колени, обхватив голову руками, и застонать от боли. Зло качнув головой, он заставил себя снова встать и посмотреть на человека, вылившего на него ведро воды. Рустам не считал себя высоким, но и свои честные метр семьдесят пять ему маленькими не казались. Однако рядом с этим человеком он снова почувствовал себя ребенком. Тот возвышался над ним на две головы, могучий и широкий, словно дуб. Крупные черты лица, как будто вырубленные из камня. Мощный широкий лоб, нависавший над глубоко посаженными глазами, сломанный нос, шрам на могучем подбородке, причудливо искривлявший нижнюю губу, завершал картину. В отличие от капрала Кнута в этом человеке не было ни капли жира, он дышал силой и опасностью. Когда позже Рустам вспомнит свое знакомство с Гартом, его проберут мурашки от запоздалого страха, но сейчас он страха не испытывал вовсе, одну только злость.
   – Где Дайлин? – выдавил из себя Рустам, не отводя взгляда от глаз стоящего перед ним громилы.
   – С характером, – констатировал громила тем гулким голосом, который Рустам слышал перед самым ударом. – Ну это ненадолго, или сдохнешь, или обломают.
   – Где Дайлин? – повторил Рустам громче, стискивая при этом кулаки.
   – Ишь ты, горячий какой. Ты что, со мной драться собрался? – спросил громила, подняв перед собой два кулака, каждый ненамного меньше рустамовской головы, Рустам молча поднял свои. – Ладно, ладно, не горячись. Здесь твой Дайлин, целый и невредимый. – Верзила примирительно разжал кулаки и повернул ладони к Рустаму.
   Из-за его спины показалось обеспокоенное лицо Дайлина:
   – Рустам, как ты?
   Рустам в ответ внимательно его оглядел и, не найдя новых синяков, сказал:
   – Нормально, ты цел?
   – Да, конечно. А это – Гарт. Я ему рассказал, что это ты для меня его еду взял, – поспешил сообщить ему Дайлин.
   Рустам только кивнул в ответ и скривился от боли. Громила протянул ему руку:
   – Гарт.
   – Рустам.
   Рустам пожал протянутую ладонь и снова скривился от нахлынувшей боли.
   – Болит? – сочувственно спросил Гарт. – Не беда, сейчас вылечим. Давай садись к огню.
   За то время, пока Рустам был без сознания, его вынесли из казармы. На улице никого не было, кроме них троих. Перед казармой горел костер, над костром висел небольшой котелок, в котором кипело какое-то варево. Это варево, налив в деревянную чашку, Гарт протянул Рустаму.
   – Что это? – нашел в себе силы спросить Рустам.
   – Целебные травы. Пей, это поможет прийти в себя, – ответил ему Гарт.
   Дайлин уже пил из своей чашки такое же варево. Рустам сделал глоток и чуть не поперхнулся: вкус был ужасный.
   – Знаю, что неприятно, – рассмеялся Гарт в ответ на его укоризненный взгляд. – Зато сразу полегчает, давай смелее, – подбодрил он Рустама.
   Рустам выпил чашку до дна, несмотря на жуткую горечь во рту. Голова прочистилась, боль не ушла до конца, но затаилась где-то в глубине организма, став вполне приемлемой. Тошнота прошла, и вернулась острота восприятия.
   – Значит, это ты оставил меня без ужина, – утвердительно сказал Гарт, увидев, что Рустам уже пришел в себя и способен вести осмысленный разговор.
   – Я. С меня и спрос, с меня одного. – Рустам горделиво вскинул голову и упрямо уставился на Гарта.
   – Ух ты. Да ладно, я знаю, что ты это сделал не для себя. Потому ты здесь сейчас и сидишь, относительно целый и невредимый. Если бы ты взял ее себе или по приказу Брина, был бы сейчас в гораздо более интересном положении. – Глаза Гарта на мгновение похолодели, и в воздухе повеяло опасностью.
   Но мгновение прошло, глаза снова потеплели, и чувство опасности словно унесло ветром. Гарт посмотрел на Дайлина, тот уже допил свой отвар и сидел у костра, поглядывая на Гарта и Рустама, напряженным взглядом.
   – Дайлин, иди спать, завтра тяжелый день. Тебе нужно выспаться, а мы тут с Рустамом еще посидим поговорим. Да иди спокойно. Не бойся, не трону я твоего кормильца, – усмехнулся Гарт, поймав его обеспокоенный взгляд.
   – Да, Дайлин, не волнуйся, иди спать.
   Рустам понял, что Гарт хочет поговорить о чем-то наедине и вряд ли настроен на драку. А если драка и будет, то Дайлина тем более лучше отправить в казарму. Парнишка еще раз взглянул на Рустама и Гарта, нерешительно вздохнул, словно хотел что-то сказать, но потом передумал и молча пошел в казарму.
   Некоторое время Гарт с Рустамом посидели у костра молча. Гарт разлил по чашкам еще одну порцию варева. В голове у Рустама окончательно прояснилось, он потягивал горькое полезное варево, смотрел на костер и ждал продолжения разговора.
   – То, что ты пацана накормил, – это хорошо, – начал наконец Гарт. – Но вот ответь мне, добряк. Ты подумал о том, что я приду после тяжелого дня, уставший и несомненно голодный. И что, делая добро одному, ты причиняешь зло другому, совершенно незнакомому тебе человеку. Которого ты не знаешь и который совершенно этого не заслуживал. Хочешь быть добрым – отдай свою порцию. Разве не так? – Слова Гарта ударили точно в цель. О такой точке зрения на свой поступок Рустам не задумывался.
   – Извини, – повинился он перед Гартом. – Мысль о том, что мальчишка на плохом питании долго не протянет, пришла ко мне уже после того, как я съел свой ужин. Но ты прав, я не должен был брать твою еду. И тем не менее я не жалею и готов платить за свои ошибки.
   – Ладно, будем считать, что ты уже заплатил. – Гарт протянул руку и указал пальцем на громадный синяк на левой щеке Рустама. – Но поговорить я с тобой хотел на другую тему, – продолжил Гарт. – Ты понимаешь, что ты делаешь? Я говорю в отношении Дайлина. Ты думаешь, я не видел, как тяжело ему приходится? А знаешь, сколько таких, как Дайлин, уже сдохло в этой проклятой казарме и сколько еще сдохнет?
   – Дайлин не сдохнет. – Рустам упрямо мотнул головой.
   – Ну да, – усмехнулся Гарт. – И как ты сможешь это гарантировать? Ты сам имеешь слабые шансы выжить здесь хотя бы в течение месяца. А если начнешь впрягаться за Дайлина, то сдохнешь уже завтра.
   – Это почему еще? – вскинулся Рустам.
   – А забьют тебя, на хрен. Завтра же Брин и компания начнут тебе мозги вправлять, чтобы не лез, куда не просят. Дайлин у них каждый день зуботычины получает. Ты пацану, не подумав, надежду подарил нешуточную. Если завтра ты его разочаруешь, он сломается сразу. А если ты за него вступишься, тебя всем десятком насмерть уделают. Ты готов умереть за другого, новичок?
   Рустам побледнел:
   – Если его будут бить, я в сторонке стоять не буду. Лучше вместе подыхать, чем поодиночке. А ты, Гарт? Ты тоже будешь среди тех, кто нас завтра насмерть будет уделывать?
   Гарт помрачнел:
   – Я – другое дело. Я сам по себе, пока меня не трогают, и я никого не трону. А ты себя-то защитить не сможешь, драться не умеешь, авторитетом среди воров не располагаешь, как ты Дайлина защищать собрался? – Гарт посмотрел ему прямо в глаза тяжелым взглядом, но Рустам глаз не отвел.
   – Знаешь что, Гарт, а ты прав. И скорее всего, завтра я сдохну, потому что драться я действительно не умею. Но видишь, в чем дело. Я, не умеющий драться новичок, вступился за мальчишку, которого мордуют воры и убийцы. А ты, здоровенный мужик, которого в казарме даже капралы боятся, предпочитаешь смотреть на все со стороны. Так что если считаешь, что я с тобой за ужин уже рассчитался, то пойду, наверное, не буду тебе мешать. Тебе отдохнуть надо, силы тебе еще пригодятся. Ведь ты собрался жить вечно, – не удержался Рустам напоследок от шпильки и ушел в казарму. А Гарт еще долго сидел перед костром, задумчиво глядя на огонь.

   – Подъем! Подъем! Вставайте, чернозадые, быстро одеваться и выходи строиться!
   Утро началось с криков капралов, ходивших по казарме и оглаживающих нерадивых своими палками. Рустам успел вскочить до того, как Кнут успел дойти до его нар. Десяток уже был на ногах, солдаты одевались и выходили. Дайлин был уже одет, но не выходил, ждал Рустама. Рустам быстро оделся, и они вместе вышли из казармы. Перед казармой солдаты построились в неровные три шеренги.
   – Наше место в первой шеренге, – шепнул ему Дайлин.
   Они заняли место в левом конце шеренги, с правой стороны вытянулся капрал Кнут, Гарт стоял рядом с ним. Когда подошел сержант Смарт, солдаты уже изобразили некое подобие строя. Он презрительно оглядел солдат:
   – Ну что, ублюдки, наступает новый трудовой день. По вашим пропитым рожам я вижу полную готовность потрудиться во славу короля. Итак, первый и второй десятки на лесопилку, третий десяток поступает на три дня в распоряжение барона Карвальо. Капралы, задача ясна?
   Услышав положительный ответ капралов, сержант удовлетворенно кивнул:
   – Пелет, за мной, остальные завтракать – и на работу.
   Пелет, густо заросший солдат из второго десятка, смертельно побледнев, пошел за сержантом. Этот нагловатый солдат явно с криминальным прошлым сейчас шел за сержантом, растеряв весь свой гонор, и то и дело оглядывался на товарищей взглядом затравленного зверя.
   – Ну все, конец бородатому, – негромко произнес Кабан, стоявший в строю возле Рустама.
   Рустам вопросительно посмотрел на Дайлина, и тот пояснил:
   – Кого сержант вот так уводит из строя, тот, если повезет, попадет к целителю, а если не повезет, то сразу на кладбище.
   Рустам одобряюще похлопал Дайлина по плечу и, бросив еще один задумчивый взгляд вслед обреченному Пелету, пошел на завтрак.
   Завтрак состоял из того же грубого черного хлеба и небольшого куска козьего сыра. Делил завтрак среди десятка, так же как и вчера ужин, Брин. Лучше сразу все решить, решил Рустам и придержал Дайлина за плечо:
   – Слушай, я вчера на улице ложку потерял. Может, сходишь поищешь? Я здесь пока плохо ориентируюсь, – со смущением пожал он плечами. – А я пока возьму у Брина наш завтрак.
   – Конечно, – пожал в ответ плечами Дайлин и вышел из казармы.
   Рустам несколько раз глубоко вздохнул для храбрости и подошел к столу. Брин нарезал хлеб и грубый сыр. Увидев Рустама, он молча подвинул ему небольшой кусок хлеба, сыра на нем не было вовсе.
   – Я возьму завтрак за Дайлина, – сказал Рустам, не прикасаясь к своему хлебу.
   Брин недоуменно поднял на него глаза:
   – Для кого?
   – Для Дайлина, – повторил Рустам.
   – Это для Куска, что ли? – Увидев по глазам Рустама, что он угадал, Брин рассмеялся. – «Для Дайлина», – передразнил он. – Ну ты, Кишка, даешь, развеселил. На, держи.
   Он подвинул к нему второй кусок хлеба, такой же, как у Рустама. У самого Брина и его дружков куски были раза в два побольше, и каждому Брин положил по небольшому куску сыра.
   – Этого мало. – Рустам постарался, чтобы голос его не дрожал.
   – Чего-о? – Брин угрожающе приподнялся над столом, опираясь в него мускулистыми руками. – Борзеешь, овца? Жри, что дают, и не вякай.
   – Свой хлеб я съем. А вот Дайлину надо бы еще хлебушка добавить, да и сыр ему не помешал бы, совсем парень исхудал. – Рустам говорил спокойно, делая вид, что не замечает угрозы.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное