Арина Ларина.

Любовь до белого каления

(страница 3 из 17)

скачать книгу бесплатно

– А вы у нас специалист по рекламе? – мягкий баритон привел ее в чувство, и Татьяна все же отважилась посмотреть на шефов. Один, похожий на мудрую жабу, устало смотрел на нее бесцветными круглыми глазами. Его залысины торжественно блестели в свете сильной лампы, а съехавший на сторону галстук был похож на спящую змею. Второй… Лучше бы Татьяна на него не смотрела.

То ли долгое отсутствие мужчины так шарахнуло по нервам, то ли «пришла пора, она влюбилась…». Блондин с потрясающими голубыми глазами, ямочкой на подбородке и ослепительной улыбкой благосклонно улыбался, умудряясь одновременно смотреть и на ее лицо, и на грудь.

– Что-то народ у вас подобрался зашуганный, – сварливо вздохнул обладатель галстука-змеи. – Мадам, вы меня слышите?

– Я не мадам! – глупо и агрессивно ощетинилась Татьяна, сначала сказав, а потом уже осознав идиотизм собственной реакции.

– Действительно, Юрий Михайлович, это не мадам, это мадемуазель, – усмехнулся блондин, и от его смешка у Татьяны что-то лопнуло внутри. Она впервые поняла, что такое поджилки и где они находятся. Поджилки базировались в районе колен и локтей, и в данный момент они не просто тряслись, а вибрировали со скоростью отбойного молотка.

«Сейчас в обморок грохнусь, – подумала она, давя подбирающуюся к горлу тошноту и тщетно отводя взгляд от ямочки на подбородке блондина. – Лучше бы у него на подбородке был прыщ, а не ямочка. И вообще, что это за мужик, от которого тошнит?»

Блондин, не подозревавший, что вызывает у собеседуемой рвотный рефлекс, налег на стол и с преувеличенным вниманием начал ее разглядывать.

– Я в первую очередь переводчик, – весьма неожиданно и нелогично отмерла Татьяна, вернувшись к теме разговора, – а уже потом – рекламщик.

– Совмещаете, что ли? – с неудовольствием, как ей показалось, констатировал Юрий Михайлович. Безымянный красавец, наоборот, улыбался весьма одобрительно.

– Приходится, – подтвердила Татьяна, стараясь дышать ровно, а трястись – незаметно. Но ноги не повиновались, а правая, словно решив во что бы то ни стало досадить хозяйке, выстукивала шпилькой азбуку Морзе.

– То есть вам не нравится? – уточнил дотошный Юрий Михайлович.

Видение голодной дочери, бредущей по электричке с протянутой рукой, настолько приблизилось к реальности, что даже прозрачные глаза блондина не смогли отвлечь Татьяну от главного.

– Я горда тем, что работаю в этой фирме, – пафосно объявила она, испытывая чувство глубокого отвращения к мероприятию. – У меня есть ряд интересных идей рекламного плана. Надеюсь их осуществить, если будет не очень много переводов.

Татьяне даже понравилось, как она вывернулась из щекотливой ситуации. Лучше лишний раз нагнуться, чем быть сломанной и вышвырнутой. Тем более что другого места работы она так и не нашла.

Но сбить с толку Юрия Михайловича тоже было непросто.

– И что это вы переводите, позвольте полюбопытствовать? За какие такие заслуги у нас введена штатная должность переводчика? Ну да, что я спрашиваю.

Ваши заслуги бросаются в глаза. – И он понимающе уставился на Танин бюст, хотя вышеупомянутые «заслуги» были тщательно упакованы в тесную блузку и прикрыты сверху пиджаком.

Блондин тоже посмотрел. Более чем одобрительно. И даже вздохнул.

От его взгляда по Татьяниному позвоночнику пробежало стадо мурашек, и она опять застучала каблуком. Чтобы унять омерзительную дрожь или хотя бы прекратить выбивать чечетку, Таня решительно встала и объявила:

– Рабочий день закончился полчаса назад. Я могу идти?

– Интересно, – противненько протянул Юрий Михайлович, – то есть сверхурочно вы оставаться не привыкли и не готовы пожертвовать личным временем на благо фирмы.

– При необходимости – готова, но сейчас я никакой необходимости не вижу, – даже на увольнение ей было уже наплевать. В ушах шумело, и упасть в обморок Татьяна предпочитала за дверью.

– Приятно было познакомиться, – бормотнул блондин таким проникновенным голосом, что Татьяна едва не расплакалась.

Не прощаясь, она вывалилась из кабинета в приемную, где томились коллеги.

– Что они с тобой сделали? – округлила глаза Юлечка.

– Приставали, – уверенно кивнул Яша, давно примеривавшийся к Татьяниному бюсту.

– Какой ужас, – с едва сдерживаемой завистью в голосе прошептала Зинаида Семеновна.

«Что это со мной такое? – в тоске размышляла Таня, молча продираясь сквозь плотный кордон сослуживцев. – Как девчонка. Да он же просто смазливый, самовлюбленный красавчик. Это не вариант. Такие кочуют по дамским сердцам, как асфальтовые катки, оставляя после себя только раздавленные всмятку надежды. Не мужик, а мышеловка. Но я не мышь!»

Видимо, она все-таки оказалась мышью. Маленькой, глупой и безнадежно влипшей в сироп голубых глаз обаятельного начальника.

Глава 6

Всю ночь Татьяна пыталась найти доводы в пользу того, что у нее нет такого мужчины, и к утру, следуя железной женской логике, стало ясно: лучше один раз быть обманутой таким, от которого трясутся поджилки и останавливается сердце, чем всю жизнь прожить гордой и неприступной.

Сама она постоянно втолковывала Ведеркиной обратное, поэтому поделиться мыслями с подругой никак не могла. Тем более что порывистая и эмоциональная Наталья влюблялась во всех подряд, а у Тани такое было впервые, не считая подлеца Вовы. Еще месяц назад Татьяна была уверена, что любовь – это миф, химическая реакция в организме, и не более. Но в тот знаменательный день стало ясно – никакая это не реакция, а если и реакция, то она вполне имеет право быть воспетой в стихах. По дороге на работу до нее вдруг дошло, что чувство вполне может остаться безответным, особенно учитывая тот прискорбный факт, что вокруг маячило невероятное количество молоденьких, соблазнительных девушек, а сам объект неожиданной страсти слишком хорош, чтобы достаться обычной, почти ничем не выделяющейся матери взрослой дочери.

Она так сосредоточилась на личных переживаниях, что напрочь забыла о вполне реальной угрозе увольнения. Неприглядная действительность выскочила перед Татьяной, словно чертик из табакерки, едва она вошла в стены родного офиса, где проработала почти четыре года.

Предыдущий шеф был сторонником тотального контроля, поэтому среди обязанностей всех сотрудников числилась необходимость первым делом заглядывать в приемную и отмечаться в огромной амбарной книге. Секретарь Юлечка с красным распухшим носом нервно возилась за столом в приемной.

– Привет, – сумрачно буркнула она при виде расфуфыренной Татьяны. – Решила умирать с музыкой?

– А что, кого-то хороним? Не слышу траурного марша! – попыталась пошутить Таня, отчаянно надеясь, что из кабинета случайно появится мужчина ее мечты и оценит по достоинству и костюм, и то, что в нем.

– Да всех увольняют, – махнула рукой Юлечка и шмыгнула.

Таня, еще не осознавшая всего трагизма происходящего, продолжала глупо улыбаться и красиво выгибать спину:

– Как это всех? А кто работать будет?

– Новый штат.

– Сама придумала?

– Нет. Семен Сергеевич сказал. – Юля протяжно всхлипнула и швырнула на стол тяжелый регистратор.

– Это еще что за фрукт? – опешила Татьяна. Жизнь менялась, как летнее небо перед грозой. Только что все было бирюзово-голубым, и вот уже солнце проглочено свинцовой чернотой, а по темечку бьют первые капли.

– Да красавчик этот, блондинчик, – передернула плечами Юля. – Вот видишь, они же никому не представились даже. Как будто заранее знали, что незачем знакомиться: все равно всех на улицу.

Определение «блондинчик» Татьяне решительно не понравилось. Зато теперь у предмета обожания появилось имя – Семен Сергеевич.

– Представляешь, – сбивчиво зашептала секретарша, – я сегодня специально оделась, чтобы в грязь лицом не ударить. Я понравиться хотела. Ясно же, чего им всем от меня надо.

В подтверждение своих слов она выскочила из-за стола, чтобы предъявить Татьяне наряд.

– Ой, мамочки, – не удержалась Таня. Все было очаровательно, если не считать, что вместо юбки хорошенькие ножки торчали прямо из микроскопических шортиков, больше похожих на трусы. Зато сверху эту эротическую фантазию прикрывал пиджак.

Из дальнейшего рассказа выяснилось следующее: новому начальству от юной секретарши надо было вовсе не то, что требовалось старому. Более того, девочку смертельно обидели, не отреагировав на ее прелести, предъявленные для обозрения. А Юлечкин намек, что она готова выполнять «любые, даже самые неприличные поручения», напоролся на глухую стену непонимания.

– В приличном месте неприличных поручений не бывает, – сухо сообщил уже бывший начальник. – Вечером получите расчет.


– Вот так вот! – завершила повествование Юлечка. – Никакой благодарности! Под зад ногой, и катитесь, барышня, колбаской!

– Погоди, – весьма бестактно перебила ее Татьяна, – так уволили только тебя?

– Не радуйся. Они велели, чтобы все приходящие заходили к ним. Видать, вчера не набеседовались! – в сердцах мотнула головой девушка. – Так вот, из пришедших пока только Гришу с Кириллом оставили. У них продажи хорошие, видишь ли. А у нас тут не рынок, чтобы по продажам о человеке судить! Да, не продаю я их паршивое оборудование, зато у меня есть моральные ценности и кое-что поважнее. Хотя, может, у них с потенцией проблемы.

Утешив себя этим немудреным предположением, Юлечка шмыгнула уже веселее.

Татьяна снова ощутила отвратительную вибрацию внутренних органов, но ноги ее еще держали.

Решительно рванув на себя дверь, она постучала, одновременно входя в кабинет.

– Вызывали? – это единственное, что она успела сказать до того, как Семен Сергеевич, радостно потирая руки, направился в ее сторону.

От него пахло терпкой туалетной водой. Татьяна уцепилась за косяк, навалившись спиной на стену и ощутив страшнейшее головокружение. Близость этого мужчины действовала на нее не хуже нервно-паралитического газа.

– Вам плохо? – заботливо поинтересовался Семен Сергеевич и легко коснулся ее локтя.

Татьяна вздрогнула, как от электрического разряда, и густо покраснела.

– Вы не нервничайте так, – ласково успокоил Татьяну Семен Сергеевич. – Мы не кусаемся.

В его словах Тане почудился игривый намек, и она криво улыбнулась.

– Да, – подтвердил Юрий Михайлович. – Мы, когда сытые, вообще добрые. Проходите, присаживайтесь.

На негнущихся ногах Таня под удивленным взглядом блондина доковыляла до стола и без сил рухнула на стул, гулко стукнувшись локтями о полировку.

– Вы готовы продолжить сотрудничество, несмотря на смену руководства? – с некоторым сомнением в голосе поинтересовался Юрий Михайлович. Видимо, обрушившаяся на дорогую шведскую мебель сотрудница особого доверия не внушала.

– Готова, – твердо кивнула Таня, спиной ощущая присутствие своей мечты, поскрипывающей паркетом. Больше всего ей хотелось откинуться назад и прижаться к нему, чтобы он дышал в затылок и говорил какие-нибудь глупости.

Когда у нее временно проживал очередной бойфренд Рома, он очень любил подойти сзади и припасть к затылку. Особенно это раздражало во время готовки. Ей казалось, что он, как монстр из фильма ужасов, собирается высосать мозг, не дождавшись ужина. Татьяна даже и предположить не могла, что однажды появится мужчина, от которого она будет этого ждать. Даже если он съест ее, как вишенку, а косточку выплюнет. Все равно – пусть.

Здравый смысл и интуиция подсказывали, что для собственного блага надо оставаться независимой, лишь слегка намекая объекту страсти на возможное сближение. Формулировать было легко, но вот техническое исполнение задуманного представлялось весьма смутно. Как это – слегка намекнуть? Воображение ехидно рисовало позорную картинку с нелепыми подмигиваниями и саморасстегивающимися пуговицами. По идее, Семен Сергеевич должен был догадаться, что ему здесь что-то светит. Но это должно было выглядеть не как зеленый свет и открытый шлагбаум и не как красный семафор «Вход воспрещен». Золотую середину Татьяна представляла с трудом. Она даже улыбаться боялась, чтобы не быть превратно понятой. К тому же близость Семена Сергеевича выводила из себя, и эмоции начинали бунтовать, как овцы, почуявшие волка.

Такой супермен, конечно, не для нее, но почему бы и нет?

– Тогда мы вас хотели бы попросить об одолжении, – проникновенно сказал пока еще недоступный «супермен».

– Просите, – промямлила Татьяна. Юрий Михайлович недовольно заерзал и кхекнул. Видимо, ему не хотелось одолжений и просить тоже было неохота.

Но ее попросили. Естественно, Тане хотелось думать, что это связано не с ее профессиональными качествами, о которых новому начальству просто-таки не могло быть что-то известно, а с ее особым положением. Вернее – с интересом к ней, как к женщине, одного из шефов, и она даже знала, кого именно.

Татьяна возглавила временный штаб по набору персонала. Это было, с одной стороны, лестно, а с другой – создавало массу проблем. Ответственность и страх ошибки давили на нее, мешая наслаждаться общением с любимым. А он был именно любимым, в этом уже не было никаких сомнений.

При первой же попытке назвать его Семеном Сергеевичем шеф аккуратно тронул ее за локоть и улыбнулся:

– Просто Семен.

– А? Что? – бестолково залепетала Таня, в очередной раз потеряв способность здраво мыслить. Нет, ей в голову не лезли никакие эротические фантазии или неприличные мысли. Там, в голове, мгновенно тормозились все мыслительные процессы, запутавшиеся в эмоциональном киселе, затапливающем сознание.

– Для вас – просто Семен. К чему такие церемонии, правда?

– Правда! – убежденно выдохнула Татьяна, отчаянно жалея и одновременно радуясь, что у нее нет отдельного кабинета и она сидит в общем зале вместе с менеджерами, иначе диалог мог бы закончиться весьма непредсказуемо.

Семен внимательно посмотрел ей в глаза и снова улыбнулся. Такой наивной и внушаемой дурой Татьяна еще никогда себя не чувствовала. Это было ужасно и… восхитительно.

Женщинам свойственно высматривать в поступках мужчин то, чего нет, и не видеть того, что бросается в глаза.

Глава 7

Солнце сдобным блином висело в голубом небе, гарантируя хороший апрельский день и массу позитива во всех начинаниях. В такие дни не должно происходить ничего ужасного.

Светлана просыпаться категорически не хотела. Ей было страшно начинать этот день, пусть даже такой погожий и многообещающий. Когда планируешь большое дело, оно кажется предельно ясным, как расположение книг на библиотечных полках: все в строгом порядке и по алфавиту. Но как только приходит момент осуществления тщательно продуманного плана на практике, так вся уверенность куда-то девается, оставив лишь нервное напряжение и смуту в мыслях.


У двадцатилетней Светы Гуськовой было все, или почти все, о чем только можно мечтать: чуть вьющиеся русые волосы, огромные глаза, брови вразлет, тонкий носик и точеная фигурка. Этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя королевой сначала в школе, а потом в институте. Но для триумфального шествия по «взрослой» жизни нужно было что-то еще. У Аньки Марковой это было, а у Светочки – нет.

С Марковой они учились в одной школе, и, сколько Света себя помнила, всегда были соперницами. Только Маркова была на год старше, а потому – на шаг впереди.

Света тщетно пыталась догнать соперницу, но время – величина такая хитрая, что обмануть его пока никак не получалось.

Ее родители развелись, когда Свете было четыре года. Правду об отце никто и никогда не скрывал: как это ни печально, папаша оказался банальным алкоголиком, методично пропивавшим все, что имелось в доме, поэтому однажды просто сгинул, перестав переводить алименты. А мама…

Мама была красавицей. Света не очень понимала, обижаться ей или гордиться родительницей, так как давным-давно мамуля вышла замуж и уехала в далекую Америку. С тех пор Света жила с тетей Верой. Мама изредка приезжала, привозила подарки и исправно пересылала довольно приличные суммы на воспитание «ребенка». Однажды, будучи уже в сознательном подростковом возрасте, Света вдруг взбрыкнула. Наслушавшись «умных» подруг, она неожиданно составила свое, «единственно правильное» мнение о сложившейся ситуации и устроила обалдевшей тете Вере потрясающий концерт с истерикой и разоблачением. Откуда-то пришла непоколебимая уверенность в том, что тетя Вера хитростью и обманом разлучила мать и дочь, а теперь жирует на заграничные переводы и препятствует их встречам.

Первые латиноамериканские мыльные оперы не прошли даром для неокрепшей и неподготовленной детской психики. Тетя Вера долго молча плакала, потом приезжала «Скорая», молодая докторша что-то выговаривала ничего не понимающей Свете. В больницу тетя ехать отказалась. Светлана слышала, как тетя торопливо оправдывалась и все повторяла: «Я не могу, у меня ребенок!» А вечером приехала тетина подруга, Елена Владимировна, которую Света побаивалась и не любила за громкий голос и отсутствие снисхождения к ее шалостям.

Именно Елена Владимировна, несмотря на тетины мольбы, открыла девочке правду, мотивируя это тем, что «лучше пусть она все знает, чем ты раньше времени переедешь на кладбище».

Правда, как это часто случается, оказалась далека от догадок и предположений. Мамин новый муж категорически не хотел детей. Ни маленьких, ни взрослых – никаких. У него было трое своих от предыдущего брака, и брать на себя заботы о еще одном он не желал. Поэтому мама согласилась на его условия: ребенок остается в России, у сестры, а супруг ежемесячно выделяет некоторую сумму на его содержание. Встречам с дочерью он обещал не препятствовать. Единственное – это должно было происходить не очень часто, так как поездки стоили денег.

– Твоя мама хотела как лучше, – смягчила повествование Елена Владимировна. – Если бы она осталась тут, то и жизнь бы свою не устроила, и тебе бы не помогла. Понимаешь?

Спорить с суровой тетиной товаркой Света не рискнула, хотя по тону было понятно, что Елена Владимировна мать не одобряет и оправдывает ее через силу.

– А у Верочки, кроме тебя, никого нет. Она из-за тебя и замуж не вышла, и ребенка не родила. Все для тебя. Так что пойди и извинись.

И Света пошла. И извинилась. Хотя ничего не поняла и не поверила. Но когда приехала долгожданная мама и Светлана слово в слово передала ей «неправду», мамуля покраснела так сильно и так глупо и непонятно начала оправдываться, что даже Светиных мозгов хватило на то, чтобы сообразить – Елена Владимировна сказала чистейшую правду. Хотя осознавать это было больно и обидно.

Тетя Верочка потом еще долго оправдывала и сестру, и Свету, говоря, что замуж она все равно бы не вышла, так как не за кого, и детей у нее нет вовсе не из-за Светочки, но это уже было неважно. Вспоминать об этом не хотелось. Та история, не имевшая ни конца, ни решения, так и тянулась, и Светлане было мучительно стыдно вспоминать об этом, как о нераскрытой подлости или гнусном преступлении, которое останется клеймом на всю жизнь.

«Вырасту большой, разбогатею и осыплю тетю Верочку подарками!» – решила она. От этого решения на душе стало легче, но шрам остался. Иногда он болел очень сильно, как старая рана перед сменой погоды. Особенно перед приездом мамы.


Зато у Аньки Марковой были и родители, и первый красавец двора, Стас, в женихах, и сплошные пятерки в дневнике. Именно дух соперничества сподвиг Свету на получение медали. Но у Марковой медаль была золотой, а у Светы – серебряной.

– Не гонись ты за этой дурой крашеной! – ныла подруга Ирка Новгородская. – Далась она тебе!

Ирка была более сообразительная, чем Светочка, в житейских вопросах, но значительно менее красивая, если не сказать хуже. Жизненный опыт она черпала из рассказов старшей сестры, училась на ее ошибках и знала о мужчинах намного больше, чем не только одноклассницы, но и некоторые взрослые тетки. Часть Ирининых рассуждений Светочка принимала к сведению, а часть звучала настолько нелепо, что и внимания не стоила. Когда Ирка, длинная, тощая, как жердь, с малюсенькими глазками и костистым, похожим на клюв, носом, начинала рассуждать, что чем красивее мужик, тем меньше шансов удержать его рядом, Светочке становилось смешно. Так или иначе, но Светлана была уверена, что Ирке ни капли из этих бесценных умозаключений не пригодится, ибо не судьба.

Подозревая, что Ирка элементарно завидует ее красоте и бесится от отсутствия шансов заполучить хотя бы нечто подобное, Светочка не стала делиться с подругой планами по завоеванию Стаса. Самым обидным было то, что парень категорически не обращал на нее внимания как на женщину, хотя исправно здоровался и даже вежливо улыбался, как соседской кошке. Он продолжал носить цветы Марковой и целоваться с ней на лавочках. Ни откровенные наряды, ни дежурство вблизи его подъезда, ни даже спектакль с якобы алкогольным опьянением, когда Света изобразила полную невменяемость, надеясь, что он наконец воспользуется ситуацией, не имели результата.

Спустя почти год Стас, по которому Светлана уже сохла исключительно из вредности, неожиданно пригласил ее в кино со всеми вытекающими из приглашения последствиями. Но не успела девушка насладиться победой, как выяснилась неприятная подробность: не Стас расстался с Анькой, а Анька нашла себе другого кавалера.


Однажды, когда Света сидела со Стасом на скамейке перед подъездом соперницы, а место было выбрано исключительно в надежде на то, что Аня увидит и, видимо, лопнет от злости, Маркова появилась с новым ухажером. Да как появилась! С музыкой и на блестящей лаковыми боками иномарке.

Демонстративно попрощавшись с бойфрендом и одарив его киношным поцелуем, Анька не только приветливо поздоровалась с парочкой, но и даже снизошла до того, чтобы поболтать с ними. Тут-то и выяснилось, что ее друг – владелец фирмы, а она у него работает.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное