Арина Ларина.

Коктейль под названием «муж»

(страница 4 из 21)

скачать книгу бесплатно

Скорее всего, для полного счастья ей не хватало лишь звания тещи какого-нибудь арабского шейха или европейского принца. Дочка ей в этом вопросе подложила свинью, перечеркнув честолюбивые замыслы мамаши и введя в приличное семейство «плебея». Нельзя сказать, что Диана Аркадьевна зятя ненавидела. Вовсе нет. Просто если бы его не было, ей жилось бы спокойнее. Алексей портил общую картину, как пятно на свежей побелке, как затяжка на чулке и как «Запорожец» на стоянке с «Лексусами» и «Мерседесами».

Диана Аркадьевна никак не могла понять, почему дочь выбрала человека «не их круга». Любовь любовью, но деньги никто не отменял. Вместо того чтобы поднять свой материальный уровень, Маруся решила сыграть в принцессу и свинопаса. Любовь – это, безусловно, красиво, важно и нужно, но зачем так кардинально все менять? Замужество, ребенок… Понятно, что Алексей женился с дальним прицелом, в расчете на тестя. Неравный брак – это всегда расчет. А вот дочь оказалась до обидного недальновидной. Диана Аркадьевна даже обрадовалась, когда муж решил пустить молодую семью в самостоятельное плавание. То ли он хотел проверить крепость чувств, то ли на самом деле считал, что каждый кузнец своего счастья и своего кошелька, и не желал делиться, так или иначе – молодые крутились самостоятельно. Максим Михайлович с женой никогда ни о чем не советовался, поэтому мотивы его поступков были ей неизвестны. Но она этим и не тяготилась, так как давным-давно привыкла к своему положению, смирившись с зависимостью и даже научившись получать от жизни удовольствие. Но все же в душе Диане Аркадьевне было немного завидно, что зять не имеет над дочерью той материальной власти, которой всю жизнь пользовался Кузнецов-старший по отношению к жене.

Мозг тещи, способный лишь к примитивным мыслительным операциям, постоянно генерировал идеи, препятствовавшие мирному сосуществованию. Диану Аркадьевну это мало волновало, а Алексея иногда даже веселило. Теща не знала одного: несмотря на изначальное неравенство материального статуса и подчиненное положения зятя в фирме, Алексей был не просто незаменим: он стал правой рукой и даже почти головой всего дела. Кто-то танцует, как Бог, кто-то пишет стихи, как Пушкин, а Алексей Князев оказался талантливым бизнесменом.

– У тебя роман на стороне? – в лоб поинтересовалась теща, забыв, что до того собиралась сорвать зло на садовнице.

От неожиданности Алексей чуть не уронил ребенка.

– Диана Аркадьевна….

– Я более тридцати лет Диана Аркадьевна, – мадам Кузнецова дипломатично обошла точную цифру. – Так что не надо путать меня с моей наивной дочерью.

– Вас трудно спутать, – желчно сообщил Алексей.

– Вот и не путай. Кто она?

– Вы о чем?

– Я желаю знать, на кого ты тратишь деньги, пока мы тут все нянчимся с твоим ребенком?!

– Хочу напомнить, что ребенок общий…

– Нет, не общий! Я своего, вернее – свою, уже вырастила. Это твой ребенок!

– Хорошо, ребенок мой, – Алексей перехватил Никиту поудобнее. – Вот, видите, я приехал с ним нянчиться.

– А где ты был вчера? Только не пытайся мне врать, что на работе.

Вчера была суббота.

– Надо же, какая неприятность. Именно это я и собирался сказать, – Алексей насмешливо и нагло уставился на тещу.

– Вот видишь, – теща торжествующе качнула полями шляпы. – Я так и знала. Еще варианты ответов есть?

– Нету, – он состроил скорбную рожицу, чем чрезвычайно развеселил сына и обозлил тещу.

– Потрясающе! – уже менее уверенно продемонстрировала интеллектуальное превосходство Диана Аркадьевна. По ее понятиям зять должен был смутиться, заюлить и пытаться договориться. – Тогда скажи правду. И мы вместе решим, как тебе выпутаться из этой сложной ситуации, не травмировав Машу.

– То есть вы готовы покрывать мои любовные похождения? – заинтересовался Алексей. – Весьма великодушно с вашей стороны.

– Я сделаю это ради спокойствия и счастья дочери, – теща вошла в роль и явно успела сочинить некий душещипательный сценарий, по которому будет развиваться диалог.

Алексей с видимым удовольствием нарушил ее планы:

– Уж лучше я буду придерживаться первоначальной версии.

– А если я проверю твою машину, наверняка ты куда-нибудь отвозил свою девку, или мобильный, ведь ты ей звонишь периодически? Или приду в офис и поговорю с секретаршей?

– Я предлагаю сразу пожаловаться начальнику, – расхохотался Алексей. – А ключи от машины в спальне. Можете обнюхать сиденья, отдать волоски и волокна ткани на экспертизу. Все, что пожелаете! Только не надо забивать Маше голову этими глупостями. Если у вас в личной жизни проблемы, то не надо думать, что все вокруг живут так же!

– Ты на что намекаешь?! – опешила теща, впервые сообразив, что, вероятно, о разгульном образе жизни Максима Михайловича знает не только она, не только его партнеры по бизнесу, но и подчиненные!

– Привет Артуру Константиновичу, – широко улыбнулся зять.

Диана Аркадьевна, собравшаяся было разразиться гневной тирадой о том, что Алексей не джентльмен, торопливо захлопнула рот и выкатила глаза.

Откуда ей было знать, что Князев, считая родную бабушку своего ребенка абсолютно легкомысленным, никчемным и местами даже опасным существом, задабривал Надю подарками, надеясь на ее жизненный опыт и адекватную реакцию в случае форс-мажора: все же он оставлял на этой даче двух самых дорогих людей. В качестве благодарности Надя вываливала молодому хозяину все новости, в том числе и про зачастившего в гости Артура Константиновича. Быстро поняв, кто именно интересует любвеобильного дачника, Алексей успокоился. Маше он доверял, а на тещины пируэты Алексею было плевать.

– Если молодой мужчина отправляет свою жену с ребенком на дачу, оставляя в своем распоряжении пустую квартиру и отключая мобильный телефон, то вывод однозначен, – пробормотала Диана Аркадьевна, желая оставить последнее слово за собой.

Именно эту замечательную по своей содержательности фразу и услышала вышедшая к родственникам Маша.

То, что Алексей в ответ промолчал, лишь многозначительно, как ей показалось, хмыкнув, окончательно испортило и без того гнусное настроение.

Глава 6

– Привет! – дрогнувшим голосом бросила Маша, старательно удерживая слезы. Не расплакаться удалось, но голос тем не менее стал гундосым.

– Ура, наша мама пришла, молочка принесла! – обрадованно загудел Алексей. – Самолеты, на посадку!

Он вручил радостно хохотавшего ребенка жене и обнял обоих, дунув Маше в затылок.

– Щекотно, – недовольно поморщилась страдалица и обернулась. Напряжение, исходившее от нее, ощущалось почти физически.

Муж мечтательно смотрел куда-то мимо.

– О чем задумался? – ревниво спросила Маша, напрочь забыв, что собиралась держать нейтралитет в ожидании извинений и оправданий.

– А вот представляю, как твоя мамаша садится в ракету, нахлобучивает шлем и, как Гагарин, машет нам рукой. Сколько сейчас космонавтов на орбите-то держат? Год?

– Не знаю, – машинально бормотнула Маша, не уловив мысль.

– Хорошо бы год. На орбите, говорят, инопланетный разум иногда в борт стучится, в контакт входит. Вот бы она на этот самый чуждый нам разум накапала там, просто проела бы дыру, как гусеница в яблочке. Они бы, бедные, не то что про планы завоевания землян забыли, а и дорогу домой вряд ли бы вспомнили. Ма-му в кос-мос! Ма-му в кос-мос! – воодушевленным шепотом начал скандировать Алексей, подталкивая семейство к дому.

Маша прыснула, испортив первоначальный план действий. Но ссориться с мужем уже расхотелось.

– Надя, – он помахал рукой. – Погуляйте с Никитой, нам с женой поговорить надо.

– Поговорить? – удивилась и одновременно испугалась Маша.

– Поговорить. Разве ты не хочешь поговорить? – Алексей смотрел серьезно и, как ей показалась, даже немного печально.

От ужаса предстоящего объяснения, как в дурном сне или глупом фильме, у Маши даже голос сел. А в районе желудка что-то трусливо затряслось. Раз он сам сказал, значит, будет не защищаться, а нападать. Или вообще – это будет уже резюме, итог, решение: принятое, взвешенное и обдуманное.

– Я? Поговорить? А ты что, хочешь поговорить? – бестолково замямлила Маша, моментально представив, как после сообщения «люблю другую» она стремительно превращается из счастливой замужней женщины в разведенку с ребенком на руках, рыщущую в поисках следующего мужа… – О чем?

«Тьфу! Зачем спросила! Сейчас он как скажет что-нибудь… Нет! Вот дура, сама помогла начать!»

– Я работал. Много, нудно и неинтересно. А трубка села. Ты же об этом хотела поговорить? Небось, маманя уже двинула стопроцентно верную версию событий? Чего краснеешь? Я старый, мудрый питон Каа. Все знаю, все понимаю и душу всех, кто наступает мне на хвост. Если тебе дорого мамулино здоровье, не прислушивайся к бреду, который она озвучивает. Сбережешь нервные клетки, мир в семье и маму в целости и сохранности. Ну, согласись, солнышко: зять ведь не обязан любить тещу. А вот жену он любить и обязан, и хочет, и может, и вообще – страшно соскучился…


Сомнение – это колорадский жук, планомерно уничтожающий всходы любых благих намерений. И извести его можно только вкупе с самими всходами, и то не факт, что победит фермер с огнеметом. Всходы-то он точно спалит, а вот жук может запросто отсидеться и атаковать свежие посадки.

Вот вроде и хотелось бы Машеньке Князевой любить коктейль под названием «Муж» беззаветно и преданно, купаясь в ответном чувстве – ан нет. Сомнения подтачивали ее уверенность в светлом «завтра», в мужчинах вообще и в муже – в частности.

Подруги приехали со скоростью группы быстрого реагирования, вызванной для спасения главы государства. Они ввалились на территорию, едва только подозреваемый отбыл в город. Алексею необходимо было подготовить какие-то документы к понедельнику, поэтому он с видимым или, как показалось Маше, нарочитым сожалением чмокнул ее на прощание и умчался, подняв столб пыли на хохотухинской дороге.

– Я уж думала, он тут заночует, – округлила глаза Алина. – И нам придется ползти обратно без ужина и новостей.

– Мы в кустах отсиживались, – пояснила Рита.

Маша недоуменно хлопнула глазами:

– Зачем? С ума сошли?

– Вот и я Ритке говорю, – затараторила Алина. – Пошли поздороваемся, поедим. Чего мы как партизаны по крапиве ползаем. А она уперлась…

– Шульгина, – с нажимом рыкнула Рита. – Такое чувство, что ты живешь только мыслями на предмет «пожрать», а в перерывах между едой не живешь, а существуешь. У тебя глистов нет?

– Нету у меня ничего, – обиделась Аля. – Ни глистов, ни мужиков, ни терпения гадости от тебя выслушивать. У Мани всегда вкусненькое есть. И вообще – я фигуру берегу.

– Что ты там бережешь? – пренебрежительно поморщилась Гусева.

– Девочки, – прервала перепалку хозяйка. – Вы чего? Спятили? Почему вы в кустах-то терлись?

– Страшно жить, товарищи! – с пафосом провозгласила Рита, обращаясь куда-то вверх. Вероятно – к телеграфному столбу, косо возвышавшемуся за забором, на краю главной хохотухинской магистрали. – Меня окружают невменяемые люди. Умный человек среди тупых одинок, как елка в пустыне, как балерина на плацу, как кнопка на стуле. Неужели непонятно: у тебя проблемы с мужем. Ты звонишь, психуешь, интригуешь, хотя и так все ясно, и вызываешь нас на консультацию. Он, естественно, в курсе, что у вас проблемы, но думает, что ты об этом ни сном, ни духом. Любой нормальной рогатой тетке ясно: ее сила в слабости. Тишь, гладь и – бац! Внезапное нападение! То есть изначально никакой группы поддержки у нее быть не должно! И тут в вашем Хохотухине высаживается десант из двух баб, несется прямиком к тебе и выжидательно пялится на вас обоих.

– Это кто тут рогатая тетка? – дрогнувшим голосом уточнила Маша.

– Здра-а-асьте, – затряслась в приступе веселья Гусева. – А что – есть варианты?

– Ну, в принципе, все верно. Мужиков всегда раздражает, когда в случае возникновения напряженки в отношениях на горизонте появляются подруги. Ему сразу ясно, на чьей они стороне и зачем приперлись, – примирительно закивала Алина. – А что, все так плохо?

– Да с чего вы взяли, что плохо?! – заорала Маша, поняв, что утешать ее и рассеивать подозрения никто не будет. – Я просто пригласила вас в гости, двух дур!

– То есть муж трубку не отключал, черт-те где не пропадал и сегодня не полировал тебе рожки своими сказками? – скучно уточнила Рита.

– Все оказалось совсем не так! – с жаром начала Маша, вспомнив, что нечто похожее на «полировку рожек» сегодня имело место быть.

– Вот и хорошо! – обрадовалась Алина. – Я за тебя так рада!

– А уж я-то как рада! – желчно поджала губы Рита. – Может, расскажешь, как именно «не так» все оказалось? Хотя, дай я попробую угадать: у него разрядилась трубка. А ночевал твой красавец в офисе на документах. Вот подложил под себя папку… или мамку… и заночевал. А снились ему графики, отчеты и прочие тоскливые вещи. И приехал он измученный, уставший и страшно соскучившийся по тебе. Так?

– А что такого? Откуда столько скептицизма? – пошла в атаку Маша.

– Скептицизм, Маня, является неизбежным спутником объективного взгляда на жизнь. Вот я смотрю со стороны на этот анекдот и сочувствую.

– Кому? Не надо мне сочувствовать!

– Князева, ты сама спрашиваешь и сама же отвечаешь. А почему? Все потому, что интуитивно оцениваешь ситуацию правильно, но признаться сама себе в этом не можешь. Это трусость, которая может привести к трагическим последствиям.

– И кто ж погибнет? – насмешливо поинтересовалась Алина.

– Ячейка общества. Рассыплется вдребезги семейная лодка, и лучше, чтобы Машка сошла на берег до того, как все пойдет ко дну.

– Лодки, как правило, делают из дерева, а дерево не тонет, – попыталась пошутить Аля, с некоторым беспокойством поглядывая на застывшую Машу.

– Слушай, Шульгина, ты хоть знаешь, что не тонет? Тебе озвучить термин? При чем тут дерево? Сама ты дерево! Твоей подруге лапшу на уши вешают, а ты бегаешь рядом и вместо того, чтобы стряхивать, поправляешь, чтобы гуще и ровнее висела!

– Это ты ей лапшу вешаешь! – взвизгнула Алина. – Мелешь всякие ужасы вместо того, чтобы успокоить!

– Ну, разумеется! Я дура, а ты – умная! – Рита прищурилась и угрожающе шмыгнула. – Утопающему надо протягивать руку, а не бить веслом по башке, успокаивая, что на том свете зато спокойно и мухи не кусают! Нельзя потакать человеческой глупости, если ты ее видишь, а человек – нет!

– Ой, девочки приехали, – захлопала в ладоши очень кстати появившаяся Диана Аркадьевна. Еще немного, и на лужайке, утыканной искусственными цветочками, могла разгореться самая настоящая драка. – А у нас тут такая скука! Да еще у Маруси с мужем проблемы!

– Мама! – взвыла Маша.

– О! – многозначительно и победоносно выкатила глаза Рита.

Алина молча шмыгнула в дом. С одной стороны, ей тоже казалось, что с Алексеем все ясно, но с другой – презумпцию невиновности никто не отменял. В жизни чего только не бывает. Как это ни смешно, но он на самом деле мог работать. Новый Алин шеф тоже часто работал по субботам, выдергивая и ее в офис в счет будущих отгулов. И в то же время – почему он не мог позвонить с городского телефона на Машин мобильный?.. Алина была в растерянности.

– Не грусти, Марусенька, – прощебетала мама, когда Надя торжественно внесла блюдо с пирогами и все участники с воодушевлением занялись дегустацией. – Все мужчины считают, что имеют право на измену. Может быть, там ничего серьезного и нет.

Маша поперхнулась, и Алина с воодушевлением начала молотить ее по спине, судорожно соображая, как бы сгладить неловкость.

– А мне кажется, что он на самом деле работал, – пискляво и ненатурально прочирикала она, когда подруга прокашлялась. – Вот мы с Владимиром Эдуардовичем часто по выходным работаем, потому что…

– Это с Сухостоевым, что ли? – перебила ее Диана Аркадьевна.

Рита радостно загоготала, а Алина потерянно кивнула:

– Да. Просто он…

– Неудачный пример, – жестко прервала попытки реабилитировать нелюбимого зятя мадам Кузнецова. – Твой Сухостоев уже лет десять на двести процентов оправдывает свою фамилию. Я с его супругой общаюсь, так вот…

– Мама, может хватит?! – разъяренно поинтересовалась Маша. – Нас не интересует половая жизнь чужого начальства!

– И правильно. Давайте вернемся к нашей половой жизни! – Диана Аркадьевна то ли издевалась, то ли в самом деле желала довести дочь до истерики, а беседу – до логического завершения. – Ты проверила его мобильный?

– Разумеется, – буркнула Маша. – А также обыскала карманы, обнюхала одежду и сняла отпечатки пальцев с интимных мест. Осталось только сличить.

– С чем? – опешила мама.

– Остроумно, но неконструктивно, – Рита отхлебнула чай и сыто откинулась на стуле.

Она явно собиралась развить мысль, но плавный ход женской логики, закапывавшей Машины надежды поверить мужу, был прерван стуком и игривым покашливанием.

– Тук-тук-тук, три девицы под окном пряли поздно вечерком, – напевно сообщил веселый тенорок – и на веранде появился Артур Константинович. Он зорким соколом оглядел всех присутствующих и щелкнул голыми пятками, чуть не потеряв шлепанцы. Гость был носат, зубаст и мускулист. Кривоватые ноги, густо покрытые шерстью, торчали из-под алых шорт, на суховато-рельефном торсе болталась алая майка, развевавшаяся, как знамя китайских революционеров, а густые смоляные кудри приминала бейсболка все того же революционного колера.

– А почему три? – кокетливо оживилась Диана Аркадьевна.

– Кого-то не посчитали за девицу, – мрачно предположила Рита. Она была откровенно недовольна вторжением местного Казановы и желала продолжить разбор полетов.

– Ну, что вы, – не ударил в грязь лицом бойкий гость. – Просто неудачная цитата. Девиц тут целых пять! Такой цветник, что я теряюсь! Просто заблудился, девочки!

– Ишь ты, блудить он сюды приперся, – громко проворчала из кухни Надя, сняв вопрос о пятой девице.

– Артур, присаживайся! А мы тут сплетничаем, – Диана Аркадьевна завораживающе хихикнула и хлопнула ресницами, послав гостю многообещающий взгляд. Про историю с Тараторовыми она или забыла, или не желала вспоминать.

– Уж не про меня ли? – Он облизнулся то ли на пироги, то ли на «девиц», то ли на все сразу.

– А что, есть повод? – все так же недовольно прогундела Рита.

– Какая красота кругом, – деревянным голосом каркнула Алина, и все томительно затихли. На заднем фоне умиротворяюще материлась Надя, гремя посудой.

– Кому еще чаю? – отмерла Маша, сообразив, что присутствие соседа вряд ли помешает Гусевой обсуждать ее мужа.

– А танцы будут? – хохотнул Артур Константинович. – А то сейчас чайком набулькаемся – и никакого рок-н-ролла!

– Эшь ты, набулькается он! – моментально среагировала из кухни Надя. – Да кто ж тебе даст?!

– Неужели мне никто не даст? – Гость обвел опешивших дам блудливым взглядом.

Алина, сидевшая к нему ближе всех, настороженно принюхалась. Присутствующим внезапно стало ясно, что красавец мужчина не совсем трезв.

– Ах, что-то душно тут, – Диана Аркадьевна помахала перед лицом ладошками и водрузила на кудри шляпку. – Артурчик, а не прогуляться ли нам по саду?

– Мадам, я в вашем распоряжении, – он ринулся к хозяйке и оттопырил локоть, с сожалением мазнув взглядом по Алине. – Пойдемте, я почитаю вам стихи. Свои.

– Та-а-ак! – Эхо грозно прокатилось по веранде и горохом ускакало в темноту. В дверном проеме возникло новое действующее лицо, мрачно взиравшее на Диану Аркадьевну.

– Ох, какая радость! – залепетала она. – Михаил Яковлевич! Вот уж не ждали!

– Дед приехал! – восторженно заорала Маша и начала выбираться из-за стола.

– Да уж вижу, что не ждали! – Дед прищемил в дверях Артура Константиновича, пытавшегося прошмыгнуть мимо. – Куда побёг? Уже нагостился? А погулять? По саду. Динка, в сад пойдешь?

– Нет, – невестка трусливо попятилась и плюхнулась на место, цапнув пирожок. – Я что-то еще не наелась.

– Ишь ты, жор на бабу напал, – констатировал дед. – Ладно, с тобой отдельно пообщаемся. Пошли, Пушкин, мне стихи почитаешь. Я поэзию страсть как люблю. Помню, в пятьдесят втором был у меня в лагере поэтишка один. М-да… Расстрелял я его. Дрянь стишки писал. Человек должен свою работу делать хорошо, а иначе не человек он вовсе, а так – шелупонь ненужная. А шелупонь надо в расход, чтобы небо не коптила.

Поэт вспугнутой молью заметался по помещению.

– А твой дедушка что, в репрессиях участвовал? – округлив глаза, Аля вцепилась в Машу и зашептала ей в ухо.

– Это дед так шутит. Он у нас вообще – остроумец, – тоже шепотом фыркнула Маша.

Михаил Яковлевич, несмотря на преклонный возраст, был не только «остроумец», но и большой охотник до женского пола. Передав бразды правления сыну, он ушел на заслуженный отдых, окунувшись в круговорот разгула и порока, насколько это было возможно в его возрасте.

Дед считал, что за десятилетия кристально-чистой семейной жизни заслужил полноценную компенсацию с учетом инфляции и амортизации организма. Он и по молодости был горяч и влюбчив, но в годы активного строительства коммунизма потакание инстинктам могло лишить не только материальных благ, но и свободы. Дело в том, что Михаилу Яковлевичу категорически нравились женщины моложе его. И чем старше он становился, тем моложе оказывались адресатки его платонической любви. Супруга, шумно возражавшая против его пристрастий и попыток осуществить мечту, давным-давно вышла замуж за итальянца и выращивала розы недалеко от Венеции с толстым и уравновешенным Валериано.

Почуяв свободу, дед оторвался по полной программе. Время шло, а Михаил Яковлевич все не мог насытиться волей и вседозволенностью. Периодически он становился неадекватен, но, в общем и целом, в маразм не впадал, строго блюдя свой материальный статус.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное