Ариадна Громова.

Поединок с собой

(страница 3 из 16)

скачать книгу бесплатно

   – Послушай, Роже, – мягко сказал Альбер. – Я, должно быть, плохо объяснил. Это – как на войне. Нас будет пятеро, включая мадам Лоран. Я знаю, что ты все умеешь по хозяйству. Я в этих делах ни черта не смыслю, а Жозеф не парижанин, и вообще он не такой… Мадам Лоран очень слабенькая, ей трудно. А ни одна служанка в этом доме не проживет и двух дней. Понимаешь? Без тебя нам плохо придется. Кроме того, мы с Жозефом будем то дежурить наверху, то бегать по поручениям профессора. А мадам Лоран все время одна, и ей страшно.
   – Ты думаешь. Роже Леруа годится, чтоб успокаивать старушек? – проворчал Роже.
   – Почему – старушек? Мадам Лоран совсем молода.
   Роже сразу оживился:
   – Молода, говоришь? Только такой очкастый растяпа, как ты, мог не сказать этого с самого начала! Что, блондинка? И тоненькая? Черт побери, да это же мой вкус!
   Альбер бледно улыбнулся:
   – Роже, дело обстоит серьезней, чем ты себе представляешь. И мадам Лоран… Когда ты ее увидишь, то поймешь, что о ней нельзя говорить в таком тоне. Она смертельно измучена, ей надо помочь. Сегодня она еле встала с постели.
   – Что тут долго разговаривать, я готов! – уже серьезно сказал Роже. – А профессор как, не возражает?
   – Нет. Он сказал, что дела приняли серьезный оборот и помощь необходима.
   Роже расплатился и встал.
   – Идем. Знакомь меня с твоим гением.

   Они вышли опять вместе: Роже шел на рынок, Альбер – в библиотеку и в лабораторию.
   – Мне тут не нравится, – заявил Роже. – Не знаю что, но тут нечисто.
   – Побываешь наверху, так поймешь, в чем дело, – сказал Альбер.
   – Но ты можешь мне объяснить, что там, наверху?
   – Там… – Альбер запнулся, ища подходящих слов, – там искусственные люди.
   – Машины? Роботы? Это я слыхал!
   – Нет, не машины. Живые существа. Ну, люди. Только их создал профессор Лоран.
   – Слушай, куда ты меня затащил? – спросил Роже, ухмыляясь. – Если б не мои правила, я бы плюнул на это грязное дело.
   – Какие правила?
   – Не бросать приятеля, если ему туго приходится. Не оставлять женщину без защиты. Такой олух, как ты, этого второго правила наверняка не поймет.
   – Какого ты мнения о Жозефе? – спросил вместо ответа Альбер.
   – Я скоро сообщу тебе, какого я о нем мнения, – пообещал Роже. – И как его зовут на самом деле, тоже узнаю, он у меня не отвертится.
   – Что ты, Роже! Да ведь Жозеф – племянник мадам Лоран!
   – Такой же он ей племянник, как мы с тобой! Не знаю, для чего они придумали эту штуку, но Роже Леруа не проведешь.
   – Нет, ты серьезно? – обеспокоился Альбер. – Тогда надо поговорить с профессором…
   – Ни слова профессору! – запротестовал Роже. – Я и сам все узнаю.
Твоему профессору сейчас не до того, чтобы следить за поведением жены. Даже если этот парень и в самом деле ее дружок… А я в этом не уверен.
   Альбер рассердился:
   – Что ты плетешь, Роже! Ты и видел их мельком, а навыдумывал…
   – Ладно, сам увидишь, – пообещал Роже. – У меня – глаз, я тебе скажу! Теперь вот что: надо бы запастись оружием. Он нам денег будет давать хоть немного?
   – Не в этом дело. Профессор запрещает иметь оружие. Он отобрал у Жозефа револьвер.
   – А у Жозефа был-таки револьвер! Я так и знал: это парень не промах… Ладно, если нельзя револьвер, надо хоть кастет носить в кармане.
   – Роже, лучше тебе вообще не ходить наверх, – встревоженно сказал Альбер. – Мы втроем всегда справимся.
   – Ладно, как хочешь. Я вижу, что добром эта история не кончится. Но я не сбегу, можешь быть уверен. Роже Леруа не бросает приятелей в беде, говорю тебе.
   – Спасибо! – Альбер поглядел прямо в глаза Роже. – Ты молодец.
   – Какой я молодец, знают только девчонки! – засмеялся Роже. – Ну, мне сюда!
   Он свернул в узкую зеленую улочку. Альбер стоял, глядя ему вслед. За эти сутки вся жизнь переменилась так неожиданно и круто, что дух захватывало. И неизвестно было, что ждет в ближайшие дни, даже часы…
   – Но до чего интересно! – сказал самому себе Альбер. – Интересно так, что за это и жизни не жалко!

   Раймону Лемонье удалось выйти из дома профессора только под вечер. Весь день он помогал профессору в лаборатории. Вниз он спускался только, чтобы поесть, и поскорее уходил: насмешливый изучающий взгляд Роже ему не нравился. Но теперь, по крайней мере, можно было не очень беспокоиться за Луизу: у этого черномазого моряка железные бицепсы, он с любым роботом справится. Да и по хозяйству Роже здорово помогает…
   Вернулся этот рыжий очкастый Альбер, и профессор немедленно послал Раймона в аптеку: видно, хотел поговорить с Альбером наедине. Раймон сразу же позвонил Пейронелю – шеф был еще в редакции.
   – Приезжайте! – сказал Пейронель. – Хватайте такси, поскорее.
   Он выставил всех из кабинета, как только появился Раймон, и слушал, тяжело сопя и выпятив нижнюю губу.
   – Черт возьми! – сказал он наконец. – Сенсация сверхъестественная, а вы, мой мальчик, попросту герой. Но что же будет с Луизой?
   – Мне эти новые помощники профессора не нравятся, – сказал Раймон. – Мадам Лоран они, возможно, облегчат жизнь… особенно Роже… но мою задачу они очень осложняют.
   Пейронель тяжело сопел, раздумывая.
   – Может быть, это тоже журналисты? – предположил он.
   – Не думаю. Альбер действительно ученик профессора. Он фанатик науки. Я видел, как он знакомился с Мишелем и со всеми этими чудищами. Он даже не испугался, поверьте мне. Он вел себя так, словно его знакомят с Чарли Чаплином или, допустим, «мисс Европой»: восторг и бешеный интерес, ничего больше. Профессор был очень доволен. А Роже парень необразованный, грубоватый, но хитрая бестия. Уж скорее можно подумать, что он полицейский агент и втерся в доверие к этому чудаку Альберу.
   – Да… – пробормотал Пейронель, отдуваясь. – Я думаю, вам надо продержаться там еще хоть пару дней. Попросите, чтоб Луиза позвонила мне или написала. Если эти ребята ее в самом деле будут защищать, то ваше дело
   – набрать побольше сведений. Снимки, Лемонье, помните, снимки! Возьмите вот эту штучку, пригодится. – Он протянул Раймону миниатюрный фотоаппарат, вмонтированный в портсигар. – Я не представляю себе пока, что и когда мы сможем дать, но надо готовить материал! Упускать такую штуку нельзя! Послушайте, Лемонье, – спросил он вдруг, выкатывая глаза. – Ну неужели этот самый Мишель вот так разговаривает?
   – Разговаривает, слово чести, – сказал Раймон, передернувшись.
   – А вы уверены, что это не человек? Ну, то есть понимаете: что его родила не мама, а сделал профессор Лоран в лаборатории?
   – Человек? – возразил Раймон. – Да нет, видели бы вы его! Похож, очень похож на человека, но не человек!
   – Хорошо. Звоните мне каждый день. Если от вас не будет звонка, я сочту, что случилась катастрофа… Вы согласны идти обратно? А?
   – Согласен! – Раймон встал.
   – Хорошо, мой мальчик! – Шеф тоже встал. – Я воевал дважды: и в первую мировую войну, и во вторую. Могу сказать, что я видал виды, и опасностью меня не удивишь. Но то, на что идете вы сейчас… – он помолчал, – это… Я этого боюсь, даже сидя у себя в кабинете. Если все будет в порядке, Лемонье, мое вам слово, ваша карьера обеспечена!
   Раймон вышел, не чувствуя под собой ног от радости. Вот это настоящая жизнь, ничего не скажешь. Грандиозная сенсация, необыкновенные приключения, очаровательная женщина и молодой герой-защитник… Черт возьми, какой материал для целой серии статей! И впереди – обеспеченная карьера. Еще бы! Не каждый справится с таким заданием!

   – Я знал, что с Шамфором будет трудно, – сказал профессор Лоран. – Но все же не думал, что он так заартачится. Придется мне завтра самому идти. Вы со мной пойдете. Тут останутся Жозеф и ваш Леруа. И Мишель, конечно, – добавил он.
   Альбер вздохнул. Он все еще не мог отрешиться от чувства нереальности: может, все это снится с голоду? Все: и эта удивительнейшая в мире лаборатория, и эти человекоподобные странные существа, и синие, неправдоподобно блестящие глаза Мишеля… Да нет, такого и во сне не увидишь!
   – Шамфор не объяснял, почему он отказывается работать? – помолчав, спросил профессор.
   – Нет. Принял меня стоя и сказал, что он давно предупреждал вас… что он не может больше заниматься этой работой. И еще сказал, что он не может забыть Сент-Ива… Даже крикнул.
   – Ну конечно, – устало сказал профессор. – Он не может забыть Сент-Ива. А я? Он думает, я забыл? Вот Мишель знает, забыл ли я Сент-Ива.
   Мишель сказал своим ровным глуховатым голосом:
   – Сент-Ива вы вспоминаете очень часто. Потребность помощи и чувство вины. Сложный комплекс.
   Профессор Лоран, шагавший по комнате, круто остановился перед Мишелем.
   – Что ты болтаешь? – резко спросил он.
   – Разве это неправда? – невозмутимо проговорил Мишель. – Это очень легко заметить.
   Профессор Лоран рассмеялся довольно принужденным смехом:
   – Вот, пожалуйста! Совершенно ненужное усложнение. Он начинает изощряться в психологическом анализе моей особы. Ты, чего доброго, фрейдистом станешь!
   – Этого я не понимаю, – сказал Мишель.
   – И не надо. Фрейда мы с ним не читали, – пояснил профессор Альберу. – А вообще он уйму читал, и по многим вопросам с ним можно консультироваться лучше, чем со мной. У него ведь идеальная память, почти как у электронного устройства. И способность мыслить, которой нет у такого устройства. Нам он кажется странным потому, что лишен эмоций… почти лишен.
   – Это – гормональная недостаточность, – сообщил Мишель.
   – Вот видите! – Профессор Лоран усмехнулся. – Он, в общем, все знает. Ну-ка, расскажи Дюкло, как ты устроен, а я пока поработаю с Франсуа. Мне нужно закончить один расчет. Расскажи и насчет других.
   Профессор Лоран отошел к столику, за которым сидел погруженный в расчеты Франсуа – странное существо с красноватым лицом, в котором едва проступали грубо намеченные человеческие черты.
   – У меня много отличительных особенностей по сравнению с другими, – сказал ровным, спокойным голосом Мишель, кивнув в сторону своих странных собратьев. – Создавая нас, профессор Лоран ставил перед собой различные задачи. Я создан для демонстрации. У меня наиболее совершенный и гармонично развитый мозг. В известном смысле я совершеннее человека: я почти не устаю и у меня очень развита память, я ничего не забываю. Я многого не знаю совсем, но это уже вопрос воспитания и среды. Я ни с кем не говорил, кроме профессора Лорана и Сент-Ива…
   – Что ты опять болтаешь о Сент-Иве! – с раздражением крикнул профессор.
   – Я говорю только, что я знал Сент-Ива, – спокойно пояснил Мишель.
   Профессор Лоран быстро подошел к нему:
   – Ты еще и фантазировать начинаешь! Ты не мог видеть Сент-Ива!
   – Вы не учитываете многого, – сказал Мишель. – В то время мой мозг был уже вполне развит. И я умел видеть, у меня ведь уже было сканирующее устройство. Я хорошо помню Сент-Ива.
   – До последнего момента? – странно изменившимся голосом спросил профессор Лоран.
   – Да. Хотя в конце я многое воспринимал уже неясно. Двигательное возбуждение и затемнение сознания…
   Профессор Лоран не отвечал. Губы его дрожали.
   – Как выглядел Сент-Ив? – спросил он глухо.
   – Невысокий, худощавый. Светлые волосы, голубые глаза, очень белые зубы, часто улыбался. Он нравился женщинам.
   – Черт знает что! – растерянно сказал профессор Лоран. – А это ты откуда знаешь?
   – Это говорили и вы, и Шамфор, и он сам. Я знаю, что это правда.
   – Ты и Шамфора, оказывается, знаешь?
   – Да, знаю. Он очень любил Сент-Ива. Но не вас.
   – Ты воспринимаешь разумом эмоции, я знаю. Но тогда ты не мог их воспринимать.
   – Да, но я все помню. Я теперь сделал выводы.
   – Ладно, рассказывай дальше. – Профессор пошел к Франсуа.
   – Череп и скелет у меня из пластмассы. Кожу и мышцы лица сначала наращивали на эту основу. Но с кожей у профессора выходит почему-то плохо. Я предназначен для демонстрации, поэтому и лицо мне тоже сделали в конце концов искусственное. И у меня зубы, хоть они мне и не нужны.
   – Не нужны? – переспросил Альбер.
   – Конечно. Мы все питаемся искусственно, у нас даже нет кишечника. Только у Поля есть все, даже половые железы, но он тоже питается искусственно и весь пищеварительный тракт у него недоразвит… Поль, подойди сюда, – позвал Мишель.
   С узенького диванчика, обитого темно-красной клеенкой, поднялся Поль и странной вихляющей походкой направился к ним. Лицо у него было перекошенное, будто от паралича. Мягкий, слегка скривившийся налево нос, рыхлые щеки, низкий покатый лоб, приоткрытые мокрые губы, маленькие тусклые глаза. Альбер невольно отвел взгляд от этого лица, словно принадлежащего постоянному обитателю психиатрической лечебницы.
   – Сядь, Поль, – сказал Мишель, и тот послушно сел, положив длинные руки на колени. – Поль был задуман иначе. Он должен был сам расти. Все было сделано так, чтоб он сам рос. Конечно, быстрее, чем растут люди, и с помощью профессора. Он за четыре года стал такой, каким человек смог бы стать лишь в семнадцать-восемнадцать лет. Гормональный режим проверялся только на нем. Поль получился слишком эмоциональным, очень возбудимым. Поль, как ты себя чувствуешь после вчерашнего?
   Поль криво улыбнулся, показав неровные желтоватые зубы.
   – Скажи, Поль… Он не любит говорить. Его надо заставлять… Ну, скажи.
   – Я хорошо выспался, – тихим скрипучим голосом сказал Поль. – Но у меня болит спина.
   – Она всегда у него болит. Наверное, слишком слабый позвоночник… Посиди около нас, Поль.
   – Я хочу к Пьеру, – проскрипел Поль.
   – Не надо к Пьеру, сиди тут… Пьер на него почему-то влияет. Мы не можем еще понять почему.
   – Я люблю Пьера, – криво улыбнувшись, скрипнул Поль.
   – Это чепуха, – авторитетно заявил Мишель. – Любить можно человека, а Пьера – нельзя.
   – Можно, – настаивал Поль. – Пьер хороший. А больше мне некого любить. Профессора я боюсь. А ты бессердечный.
   – У меня искусственное сердце, – пояснил Мишель. – Так надежней. И легкие тоже. Профессор Лоран и Сент-Ив не хотели рисковать, они берегли мой мозг… Но это не значит, что я бессердечный, – сказал он Полю. – Чувства – это совсем другое.
   – Ты даже не понимаешь, что значит любить. У тебя только мозг и есть, – сказал Поль. – А Пьер хороший, и он меня любит. Больше никто меня не любит.
   – Вы слышите, профессор, как много он говорит? – Мишель с интересом смотрел на Поля. – Он развивается и усложняется.
   – Я слышу. – Профессор Лоран снова подошел к ним. – А ну-ка, объясни мне, что такое любовь.
   Поль растерянно зашевелился.
   – Объяснить? Я не могу этого объяснить. Пьер лучше всех, вот и все! И он меня любит.
   – А я? Разве я тебя не люблю? – спросил профессор.
   – Вы? Нет! – Лицо Поля странно дергалось. – Вы хотите меня переделывать, я знаю. И Пьера тоже. А мы не хотим. Мы хотим оставаться такими, как есть. Иначе мы можем забыть друг друга.
   – Что-о? – спросил пораженный профессор Лоран. – Черт возьми, Дюкло, слыхали вы что-нибудь подобное?
   – Но это же нормальные человеческие эмоции, – робко сказал Альбер. – Если у Поля не только мозг, как у Мишеля…
   Профессор провел рукой по лбу и отвернулся.
   – Да, конечно… нормальные человеческие эмоции, – пробормотал он. – Нормальные эмоции… нет, просто мы слишком мало обращаем внимания на его мозг!
   – Можно усилить и несколько изменить питание мозга, – вмешался Мишель.
   – Это еще не поздно. Поль продолжает расти. Я записываю все данные.
   – Почему ты мне ничего не сказал об этом?
   – Вы считали, что Поль – неудачная модель, что его нужно переделать. Я с вами согласен. Но, может быть, стоит попробовать другую комбинацию питания. Он стал интересней. Но зато и опасней.
   Поль быстро посмотрел на Мишеля и на профессора. Альбер готов был поклясться, что в мутноватых, невыразительных его глазах сверкнула ярость. Но он опустил глаза и снова улыбнулся своей жалкой, кривой улыбкой.
   – Я всегда был лучше, – заскрипел он. – Я всегда любил Пьера. Вы просто не видели.
   Профессор Лоран смотрел на него со смесью острого интереса и печали.
   – Всегда? – переспросил он. – Даже тогда, когда вы с Франсуа хотели уничтожить Пьера? Ты помнишь это?
   Расплывчатое лицо Поля задергалось, пятна на нем проступили заметней.
   – Это был не Пьер, – с трудом сказал он. – Только мозг.
   – Вот мозг ты ему и повредил. Поэтому он такой.
   – Он хороший! – с вызовом сказал Поль. – Просто у вас не хватило на него материалов. Он в этом не виноват.
   Он гримасничал, размахивал своими нескладными длинными руками. Альберу показалось, что Поль похож на развинченного, плохо воспитанного подростка. Профессор потрогал пульс Поля, завернул ему веки.
   – Мишель, измерь ему кровяное давление, – приказал он.
   Мишель достал аппарат, Поль покорно закатал рукав синей бумажной блузы, обнажая вялую пятнистую руку с четко проступающими, словно припухшими суставами.
   – Верхняя граница – двести десять, нижняя – сто двадцать, – сообщил Мишель.
   – Видишь, тебе вредно волноваться, – мягко сказал профессор. – Иди отоспись. Возьми Т-24, проглоти. – Он протянул Полю таблетку.
   – Я просто полежу: я выспался, – упрямо возразил Поль.
   Он побрел своей развинченной походкой в уголок за ширму. Пьер тут же поднялся и пошел вслед за ним; они уселись, обнявшись, и Поль принялся шептать что-то на ухо Пьеру. Профессор озабоченно поглядел на них.
   – Да-а, вот так штука! – сказал о» и опять пошел к Франсуа.
   – Поль все-таки неудачен, – сказал Мишель. – Дело даже не в повышенной возбудимости. Он просто слишком слаб и нежизнеспособен. У него непрочный скелет, он не выдерживает быстрого роста, Поль все чаще жалуется на боли, у него немеют руки и ноги. Потом – видели, что у него с лицом? Оно совсем перекосилось. Я делаю ему электромассаж, это плохо помогает. Он может умереть, ведь он совсем как человек, у него все свое: и руки, и ноги.
   – А разве у вас?.. – удивился Альбер.
   Мишель вытянул свою белую, аристократической формы руку с продолговатыми выпуклыми ногтями, безукоризненно отделанными.
   – Нет, конечно. Это, в сущности, протезы. Управляются биотоками. Ощущаю все при помощи специальных преобразователей – датчиков. У меня тонкая чувствительность и, во всяком случае, более точная, чем у Поля: у него вечно какие-то нелепые разлады, то боли, то онемение, то он жалуется на жар или холод. Я все воспринимаю точно. И движения у меня точные. Конечно, Поль – первая модель такого рода, дальнейшие, может быть, окажутся гораздо лучше. Но я убежден, что моя модель лучше в принципе. И не только для демонстрации. Зачем заново создавать человека, если он так несовершенен? Надо исправлять природу.
   – Ты стал бахвалом, Мишель, – сказал профессор Лоран, усмехаясь. Он встал и потянулся. – Ну, Дюкло, как вам нравится Мишель?
   У Альбера выступили слезы на глазах:
   – Профессор, это чудо! Мне все кажется, что я во сне!
   – Мне тоже иногда кажется, что это какой-то бред, – сказал профессор. – Хотя пора бы уже привыкнуть… Вы есть хотите?
   Альбер смущенно улыбнулся. Профессор достал коричнево-красную таблетку, положил ее в рот.
   – Тогда пойдите вниз. Я привык к таблеткам, а вас не хочу приучать, да и запас у меня небольшой.
   Внизу было тихо. Альбер заглянул в столовую, на кухню – Роже нигде не было.
   – Эй, Роже! – громко крикнул Альбер.
   Послышались тихие торопливые шаги.
   – Чего ты орешь? – полушепотом спросил Роже, появляясь откуда-то из глубины коридора.
   Альбер с изумлением уставился на него. Роже был чисто выбрит, его щеки и подбородок отливали синевой, и весь он был какой-то чистенький, отглаженный, торжественный.
   – Тише, Луиза спит! – сказал он.
   Альбер зажал рот рукой, чтоб не расхохотаться во все горло. Роже просто неподражаем! Достаточно ему увидеть женщину…
   – Ты просто с ума сошел, приятель! – сказал Альбер, отдышавшись. – Луиза, подумать только!
   – Это ты с ума сошел! – азартно зашипел Роже, оттесняя его к кухне. – Не могу я называть эту милую девочку «мадам». Это не в моих правилах, ты знаешь… Не думай – ничего такого, я ведь не болван, понимаю, что ей не до того. Но вы тут все помешались на каких-то чудовищах, а о бедной девочке никто не думает, даже муж… этот самый твой гений! Лопать хочешь? Садись, и ты увидишь, на что способен Роже Леруа для друга!
   Он навалил Альберу полную тарелку дымящейся, аппетитно пахнущей снеди, по-южному острой и жгучей. Альбер, зажмурив глаза от удовольствия, поглощал это блюдо со сказочной быстротой. Роже благосклонно улыбался, глядя на него.
   – А вот это, – он слегка приподнял крышку на маленькой голубой кастрюльке, – это для Луизы. Куриный бульон и котлетки. Ей надо подкрепляться. – Он налил Альберу кофе. – Пей! Я вас тут буду кормить на славу. Мы шли в Вальпараисо, и среди океана у нас заболел кок… Я тебе скажу: команда на этом не проиграла, потому что на борту был Роже Леруа! Капитан предлагал мне двойной оклад…
   Альбер уже знал эту историю, но всегда подозревал, что Роже привирает, так же как и насчет своих успехов у женщин. Но пока все оказывалось очень близким к истине…
   – А мадам Лоран не обижается, что ты с первого дня начал звать ее по имени? – осведомился он.
   – Женщины никогда не обижались на Роже Леруа! – торжественно заявил Роже. – А кроме того, я вовсе не зову ее по имени. С женщинами это опасно, еще перепутаешь имя. Гораздо лучше говорить: «моя девочка», «моя крошка» – это всем подходит, даже тем, кто ростом с Эйфелеву башню.
   – Послушай, Роже… – Альбер всерьез обеспокоился.
   – Не волнуйся, все зависит от тона, – авторитетно заявил Роже. – Вот она спит. Без снотворного, а сама сказала, что даже по ночам не спала от страха. А почему она спит? Потому, что любая женщина, если она не стопроцентная идиотка, знает: на Роже Леруа можно положиться!
   Альбер встал. Болтовня Роже начала его злить.
   – Пойдем-наверх, – сказал он. – Я попрошу, чтоб профессор познакомил тебя со своими друзьями.
   – Что ж, пойдем, – сказал Роже не очень бодрым тоном. – Мне-то они, ясно, ни на черта не нужны, но все же интересно.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное