Ариадна Громова.

Поединок с собой

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

   – Этого я не знаю. Послушай, Роже! – Альбер положил свои длинные худые пальцы на смуглую волосатую руку моряка. – Давай уговоримся так. Завтра у Лебрена не много работы, ты справишься один. Если я не успею забежать к Лебрену до того, как ты освободишься, – жди меня на площади Шопена, ладно? Я хоть на минутку да появлюсь. Идет?
   – Идет, – угрюмо сказал Роже. – Не нравится мне вся эта история, говорю тебе.
   – Ну, я посмотрю, что там такое, – примирительно проговорил Альбер. – А тогда решим, как быть.
   Роже снова лег на спину и закрыл глаза. Альбер сидел, разомлев от тепла, от праздничного сверкания Сены, от блаженного ощущения сытости. Мимо проплыла баржа; загорелая черноволосая девушка босиком ходила по палубе, развешивая белье, и что-то напевала низким приятным голосом. Колеблющиеся отсветы водяной зыби пробегали по борту баржи, смуглые крепкие ноги девушки ступали легко и уверенно по чистым доскам палубы, разноцветное белье пестрело на веревках, окно каюты было оплетено душистым горошком, и все это было так мирно и спокойно, что Альбер следил за баржей, пока она не нырнула в тень под мостом Пасси.
   Не хотелось думать о том, что ждет его завтра в доме профессора Лорана. Не хотелось думать ни о чем вообще. Только сидеть на нагретых камнях, закрыв глаза, видеть теплый красный свет, проникающий сквозь веки, и слышать легкие равномерные всплески воды… Больше ничего…
   …Раймон сидел в своей комнате и читал «Восстание ангелов». Читал он невнимательно: Анатоль Франс ему никогда особенно не нравился, да и не до чтения было. Раймон прислушивался к каждому звуку в доме: вот тихие, еле слышные шаги Луизы, вот она открыла какую-то дверцу, – должно быть, шкафа или буфета… поворот ключа и легкий скрип… Наверху – шаги… Неужели это профессор так тяжело ступает? По лестнице он бежал, как юноша. Вот теперь – легкие, быстрые шаги… Наверное, что-нибудь перетаскивал. Черт возьми, хоть бы одним глазком взглянуть, что у него там делается, наверху!
   Уже темнело. Свет зажигать не хотелось, и Раймон отложил книжку. Что же делать? Пойти позвонить шефу? Нет, не стоит. Нельзя начинать с жалоб на неудачу. Да и уходить отсюда опасно: профессор, чего доброго, не впустит обратно. Посмотрим, что будет утром.
   В дверь тихо постучали: Луиза приглашала ужинать. Раймон с удовольствием глотал рагу, хоть оно было приготовлено не бог весть как. Луиза почти ничего не ела и с несмелой бледной улыбкой смотрела на Раймона через стол. Она выглядела спокойней, чем днем, и даже немного принарядилась: изящная белая блузка, воротник заколот бирюзовой брошью, волосы хорошо уложены. «Да она, в сущности, прехорошенькая, бедняжка, – подумал Раймон, потихоньку разглядывая ее. – Ей бы вырваться из этого веселого местечка, да месяц-два пожить где-нибудь у моря. Право, чудесные волосы, фигурка, словно у девочки-школьницы…» Он не замечал, что уже открыто смотрит на Луизу, не сводя глаз.
   – О чем вы думаете? – нервно передернув плечами, спросила она.
   – О вас, – откровенно сказал Раймон. – Это ужасно, что вы ведете такую жизнь.
   Луиза опустила глаза.
   – Я налью вам чаю, – тихо сказала она и вдруг замерла, прислушиваясь.
   Сверху доносился частый стук пишущей машинки.
Невероятно частый, сливавшийся в сплошную дробь. То и дело звенели звоночки сигналов и двигалась каретка. «Каждые полсекунды – строка, вот черт!» – подумал Раймон. Призрачное оживление уже сошло с лица Луизы: это опять была застывшая маска страха.
   – Что вас пугает? – тихо спросил Раймон.
   – Не знаю… не понимаю… Вы слышите, как стучит машинка?
   – Да, очень быстро.
   – Нельзя так быстро печатать. Человек не может так, я знаю. Я сама печатаю быстро. Еще недавно я сама все перепечатывала для Анри… Он больше никому не доверял, а я быстро напрактиковалась… Я хотела быть ему полезной.
   – А теперь он и вам не доверяет?
   – Не в этом дело. Но когда он мог выучиться? Да еще с такой быстротой? Он совсем не умел.
   Раймон прислушался. Бешеный непрерывный стук. И… будто кто-то говорит, очень быстро, неразборчиво.
   – Это профессор разговаривает? Да? – спросил он.
   – Да. Это Анри.
   «Что же, он сам себе диктует? Странно», – подумал Раймон.
   – Вы уверены, что он там один?
   – Я ни в чем не уверена, – сказала она с выражением глубокого отчаяния и ужаса. – Временами мне кажется, что я схожу с ума.
   Пулеметная дробь машинки вдруг оборвалась. Послышался топот, прыжок, потом наверху упало что-то тяжелое, затрясся потолок, закачалась люстра. Луиза вскочила, кинулась к лестнице.
   – Анри! Анри! – отчаянно крикнула она. – Что там? Что с вами?
   Она забарабанила в дверь. Раймон стоял на лестнице, инстинктивно сжав револьвер.
   – Откройте, Анри! Отзовитесь! – кричала Луиза.
   Из-за двери послышался задыхающийся голос:
   – Подожди, я сейчас! Перестань стучать!
   Луиза прислонилась к стене. Она дрожала. За дверью творилось что-то непонятное: топот, шум, невнятное бормотание. «Голову дам на отсечение, что он там не один!» – думал Раймон, прислушиваясь.
   Дверь внезапно открылась. Профессор Лоран быстро перешагнул через порог и захлопнул дверь.
   – Я голоден, – все еще задыхаясь, сказал он. – Ты меня чем-нибудь покормишь, Луиза?
   «Ну и вид!» – подумал Раймон. Ворот домашней блузы профессора был разорван, лоб наискось рассекала свежая рана, на нее свешивались всклокоченные седые волосы.
   – Анри, вы ранены? – тихо сказала Луиза.
   – А, это? Чепуха, я упал и ударился об угол шкафа. Закружилась голова. Перевязывать не надо, к утру заживет.
   – Но, Анри…
   – Говорю тебе: я проголодался. Больше ничего.
   Раймону показалось, что профессору больше всего хочется увести их подальше от двери. Там, внутри, что-то грузное беспокойно ворочалось, вздыхало, скрипело.
   – Ну? – нетерпеливо сказал профессор. – Что-нибудь для меня найдется?
   – Да… конечно… – Луиза медленно, цепляясь за перила, начала спускаться с лестницы.
   Раймон подхватил ее под руку. На повороте лестницы он невольно обернулся. Профессор Лоран все еще стоял у двери и, вытянув шею, прислушивался. Потом он облегченно вздохнул. Лицо его сделалось вдруг таким усталым, что Раймону показалось: сейчас он упадет. Однако профессор легко сбежал по лестнице и, обогнав их, крикнул:
   – Надеюсь на ужин! Иду мыть руки!
   Он не появлялся довольно долго. Луиза, двигаясь как во сне, поставила на стол третий прибор, достала из буфета бутылку вуврэ и бокалы. Из туалетной доносился шум и плеск.
   – Вы говорили, что профессор ест наверху? – тихо спросил Раймон.
   – Да… обычно… Он вообще редко спускается вниз. Умывается тоже наверху, в своей туалетной. Я его иногда целыми днями не вижу.
   – А почему сегодня?
   – Не знаю… ничего не знаю… Я так боюсь… – Голос Луизы звучал монотонно. – Я устала бояться…
   Раймон осторожно погладил ее руку, безжизненно лежавшую на столе. «От нее, похоже, ничего не добьешься, – подумал он. – А ведь надо же хоть что-нибудь знать…»
   Профессор Лоран вышел из туалетной, приглаживая рукой влажные волосы. Он накинулся на рагу, на сыр, попросил кофе. От вина, немного подумав, отказался. Лоб у него был рассечен глубоко, но рана почему-то совсем не кровоточила. Раймон исподтишка наблюдал за ним. Легкие, юношески быстрые движения, волчий аппетит – и эти седые волосы, бескровное, истощенное лицо… Эти неестественно блестящие светлые глаза в припухших красных веках… «Что все это значит, черт возьми! И почему рана не кровоточит? Дьявольщина какая-то!» Впервые Раймон подумал, что Пейронель ошибся, послав сюда его; надо было выбрать кого-нибудь более опытного, одной храбростью тут не возьмешь… Он все искал предлога заговорить с профессором, расположить его в свою пользу. Но Лоран молча ел и пил, глаза у него были отсутствующие, он будто не замечал, что за столом сидит посторонний. Ужин кончился неожиданно. Профессор Лоран, не допив кофе, порывисто встал и шагнул к двери. Луиза тоже вскочила.
   – Ах да, спасибо, я сыт, – быстро проговорил профессор.
   Он остановился у порога и как-то растерянно поглядел вокруг. «Не очень-то ему хочется идти наверх! – подумал Раймон. – Ну что ж, это последний шанс!» Он подошел к Лорану.
   – Может быть, вы разрешите помочь вам сегодня вечером? – почтительно спросил он. – Пока нет вашего помощника.
   Профессор молча, словно недоумевая, смотрел на Раймона. Бескровное лицо его слегка подергивалось.
   – В самом деле, Анри… – начала было Луиза.
   – Нет, нет! – Профессор нетерпеливо взмахнул рукой. – Яне нуждаюсь сегодня в помощи. Ни в какой помощи!
   Он стремительно выбежал из столовой. Луиза безнадежно поглядела на Раймона и начала убирать со стола. Раймон закурил. «Дело, похоже, проиграно», – сказал он себе. Было слышно, как профессор бежит по лестнице. Скрипнули половицы наверху… Мгновение тишины… И вдруг – снова послышались стремительные легкие шаги на лестнице… в соседней комнате… Дверь распахнулась.
   – Где вы спите? – отрывисто, не глядя ни на кого, спросил профессор Лоран. – Где ты постелила ему, Луиза?
   – В красной комнате… – прошептала Луиза.
   – Постели на диване у лестницы, – скомандовал профессор. – У вас чуткий сон?
   – Очень чуткий, – сказал Раймон: он решил не смыкать глаз всю ночь.
   – Если услышите три удара в дверь, в пол, все равно куда… – три удара, поняли? – немедленно бегите наверх. Вот вам ключ от двери. Ты, Луиза, не смей ходить, слышишь? Пока я не позову тебя.
   – Три удара, я понял. – Раймон стоял навытяжку.
   – Не испугаетесь? Вы можете увидеть много неожиданного, – неохотно проговорил профессор. – Луиза, ты предупредила, что нужно уметь молчать?
   – Я буду молчать, – сказал Раймон.
   – Хорошо. У вас есть оружие? – вдруг резко спросил профессор.
   Раймон достал револьвер. Профессор схватил револьвер и сунул себе в карман.
   – Забудьте об этом! – приказал он. – Никакого оружия! Только мускулы и разум.
   С порога он опять вернулся:
   – Если даже не будет трех ударов, а вообще что-то покажется подозрительным… шум, крик… понимаете?
   – Понимаю, – сказал Раймон.
   – Спокойной ночи! – неожиданно сказал профессор и хлопнул дверью.
   Раймон прислонился к буфету и жадно затянулся сигаретой.
   Луиза схватила его за руку; глаза ее были полны слез.
   – Я не имела права приглашать вас сюда… это преступление!
   – Успокойтесь, бога ради! – твердо сказал Раймон. – Я знаю, что делаю.
   – Нет, вы не знаете! Вы не знаете! Я не имела права! – Она судорожно стиснула руки. – Уходите сейчас же, уходите!
   Раймон заставил ее выпить воды, усадил за стол. Крепко сжимая ее безвольные холодные пальцы, он сказал:
   – Скажите мне все, что знаете. И не терзайтесь попусту. Чем больше я буду знать, тем легче справлюсь. Что у него там, наверху?
   – Я не могу вам по-настоящему объяснить… я сама не понимаю. По-моему, там люди… или что-то вроде людей.
   – Вроде людей? – недоумевая, спросил Раймон.
   – Я не знаю, как это назвать…
   – Роботы, может быть?
   – Анри не любит этого слова… Да это и не роботы, это живые существа. Я давно, очень давно не была наверху. Анри работает дни и ночи. Я не знаю, мне кажется, там уже несколько этих… Позавчера был вот такой же шум, как сегодня… Я и Нанон кинулись наверх. Анри открыл дверь, выскочил, а за ним тянулась рука… страшная рука, будто без кожи… Нанон больше ни минуты не захотела остаться в нашем доме. Я заставила ее поклясться на библии, что она будет обо всем молчать… ради меня…
   Раймон снова закурил. «Ну и ну!» – подумал он.
   – Ничего, Луиза, все обойдется, – успокоительно сказал он. – В конце концов, наука требует жертв, не правда ли?

   «Револьвер был бы кстати», – думал он, сидя на диване у лестницы. Наверху было тихо. Луиза спала в шезлонге – Раймон заставил ее проглотить таблетку снотворного «Лечь, что ли? После такой порции черного кофе все равно не уснешь…» Он подошел к окну. Ночь была безлунная, теплая, тихая. Узкая полоска света лежала на плитах дорожки и на кустах: на втором этаже все еще не спали. Вдруг полоска мигнула… еще раз… наверху послышался шум. Раймон отскочил от окна. Шум борьбы… падение тяжелого тела… металлический лязг… стон… Все это он слышал, уже взбегая по лестнице. Он повернул ключ, и дверь сразу распахнулась, – он едва успел отскочить. На площадку выкатилась какая-то темная, бесформенная масса.
   – Закройте дверь! Скорее! – Он еле узнал в этом сдавленном хрипе голос Лорана.
   Он захлопнул дверь – кто-то пытался выбраться на площадку, нелепо размахивая большими неуклюжими руками. В глубине комнаты высокий вибрирующий голос вопил:
   – А-ла-ла-ла! А-ла-ла-ла!
   Раймон запер дверь и выдернул ключ. Темная масса на площадке конвульсивно вздрагивала.
   – Достаньте у меня из левого кармана шприц! – командовал Лоран.
   Раймон теперь уже видел, что профессор лежит на площадке, подмятый каким-то уродом с короткими толстыми лапами. Чтоб достать шприц, Раймону пришлось подсунуть руку под бок этого создания. Пальцы ощутили теплую упругую оболочку, похожую на человеческую кожу. Рука профессора Лорана крепко сжимала трубку, отходящую от короткой шеи чудища.
   – Дайте мне шприц! – сказал Лоран. – Нет, сначала перехватите рукой эту трубку. Держите крепко, не выпускайте!
   В гибкой трубке напряженно пульсировала теплая жидкость. «Кровь?» – подумал Раймон. Профессор Лоран изогнулся, голова его вынырнула из-под темного трепещущего тела. Он пошарил свободной рукой по шее чудища, потом уверенно ткнул иголку шприца в небольшую впадину. Через секунду трепет затих, пульсация в трубке под рукой Раймона почти замерла. Темная туша обмякла, осела, свалилась набок.
   Профессор Лоран сел на полу. Руки у него дрожали.
   – Если б не вы… – Он не смог продолжать.
   Раймона тоже трясло. Непослушными пальцами он достал сигарету. Дым показался ему горьким и едким; все же стало немного легче. Он увидел, что профессор Лоран глотнул какую-то желтую крупинку и вскоре вслед за этим легко вскочил на ноги.
   – Луиза! – позвал он, сбегая по лестнице. – Э! Ну, так я и думал. Перестань, все в порядке. Перестань!
   Раймон тоже спустился вниз. Луиза сидела на нижней ступеньке и беззвучно рыдала, охватив голову руками. Профессор Лоран смотрел на нее с досадливой гримасой. Поколебавшись, он достал из верхнего кармана блузы тоненькую прозрачную трубочку, заткнутую ватой, открыл ее и высыпал на ладонь два белых шарика.
   – Вот, прими! – приказал он. – Скорей!
   Луиза оторвала руки от лица. Расширенные светлые глаза ее показались Раймону безумными. Впрочем, теперь-то страх Луизы был ему понятен. Он невольно покосился наверх: не ожило ли это темное коротколапое чудище? Луиза проглотила таблетки. Мгновение она сидела неподвижно, глядя перед собой. Потом ее глаза остекленели, утратили напряженное выражение. Она слабо пошевелила губами, словно стараясь что-то сказать, и вдруг, закрыв глаза, начала сползать на пол. Профессор Лоран быстро наклонился и поддержал ее.
   – Давайте отнесем ее в спальню, – сказал он.
   – Я понесу. Покажите дорогу, – ответил Раймон.
   Тело Луизы было почти невесомым. Раймон взглянул на ее бледное спокойное лицо и вдруг почувствовал острую жалость к этой женщине. Жалость и нежность. За что ей такая судьба?
   – Вот сюда, – сказал профессор, открывая дверь.
   Раймон положил Луизу на кровать, снял с нее туфли, развязал пояс халатика, укрыл ее одеялом.
   – Она проспит до утра. Только, наверное, голова у нее будет болеть, – сказал профессор. – Идемте, нам нужно еще Пьера внести в комнату. Это Пьер
   – тот, что на площадке… Теперь вот что: если кто-нибудь на вас кинется, хватайте его за шею и старайтесь покрепче зажать трубку. Видели трубку у Пьера? Трубки у всех слева… Только за трубку, поняли?
   – Понял, – сказал Раймон, слегка поежившись.
   – Вы боитесь? – Профессор быстро взглянул на него. – Тогда я сам…
   – Нет, нет, – запротестовал Раймон. – Просто мне…
   – Понимаю, – профессор кивнул. – Это неприятно…
   Раймон шел за ним, кусая губы. Он и в самом деле испытывал не столько страх, сколько отвращение.
   Они подтащили неподвижного Пьера к самой двери, подняли его на ноги. Раймон невольно отворачивался, касаясь этой странной, теплой и упругой массы. Пьер напоминал творение скульптора-модерниста, в котором лишь отдаленно и приблизительно угадываются человеческие черты – коротконогий, короткорукий, с бесформенным туловищем и круглой темной головой. У него был круглый рот – темная дыра без зубов и языка, дырки на месте носа и ушей и что-то вроде глаз, похожих, впрочем, больше на блестящие пуговицы, вделанные в кожу. Темная туша безвольно болталась в руках людей.
   Профессор Лоран осторожно приоткрыл дверь. В комнате было тихо. Они втащили Пьера, уложили его на кушетку. Раймон осторожно огляделся и вдруг почувствовал противную тошнотную дрожь.
   В углу в кресле сидел и внимательно глядел на него некто, очень похожий на человека. У него была белая кожа и светлые волосы. Под пушистыми бровями ярко блестели синие глаза. Раймон рассматривал это существо, стараясь понять, чем оно отличается от человека.
   Профессор Лоран осторожно приблизился к сидящему в кресле. Тот был неподвижен.
   – В чем дело, Мишель? – спросил профессор. – Почему ты не спишь?
   – Вы знаете почему. – Голос звучал глуховато, без интонаций, но слова произносились отчетливо. – Пьера надо переделать. В таком виде он не годится. Он опасен. Франсуа – тоже. Я вам уже говорил.
   – Хорошо, ты прав. Я это сделаю.
   – Со мной тоже плохо. У меня разладился процесс торможения. Вы это видели. Я кричал.
   – Да, ты кричал. Почему?
   – Повторяю: процесс торможения нарушен. Реагирую на внешние возбудители слишком резко. На высоте возбуждения волевые импульсы перестают действовать, хотя контроль сознания остается. – Мишель помолчал, потом добавил: – Считаю, что я тоже могу быть опасным.
   – В чем опасность? – спросил профессор.
   – В выключении сознательной воли. В бессмысленном двигательном и речевом возбуждении. Вы должны в первую очередь заняться моими тормозными центрами.
   Раймону показалось, что он бредит. Ярко освещенная большая комната; окна задернуты шторами; длинные столы вдоль окон уставлены колбами, пробирками в деревянных штативах, закрытыми стеклянными сосудами различной формы и величины; книжные полки до потолка у одной из стен; коротколапая темная туша на кушетке; чье-то шумное дыхание за высокой ширмой; и этот ровный, неживой голос, эти неестественно блестящие глаза на белом, правильном и все же адски уродливом лице! Этот ужасный, бредовый разговор!
   – Что с ними? – спросил профессор, кивком головы указывая на ширму.
   – Я им дал Т-21. Двойную дозу.
   – Как ты с ними справился? Ты ведь сам был перевозбужден?
   – Да. Но контроль сознания сохранялся. Я смог заставить себя принять Т-24. Это было трудно. Я не мог управлять руками. Особенно руками. И горлом. Я хотел кричать.
   – Да, я знаю. И все же ты справился.
   – По-видимому, существуют добавочные центры. Но их трудно включить.
   – Они должны существовать. Ты не механизм. Живая структура всегда избыточна, это ее коренное свойство. Она дублирует функции для страховки. Ты понимаешь меня?
   – Да, я отчетливо понимаю. Это правильная мысль. Но у меня надо укрепить основные центры.
   – Конечно. Что делал Франсуа?
   – Он хотел ходить. Хотел бегать. Хотел все трогать и хватать.
   – Если он не делает расчетов, ему надо ходить и хватать. Он для этого создан. Ему нужно дело. У него слишком сильные мускулы.
   – Да. Я сунул ему в руки палку и приказал выбивать пыль из дивана. Он послушался. Это отвлекло его. Я сделал укол. Он спит.
   – А Поль?
   – У Поля, после того как вы с Пьером оказались вне комнаты, сразу наступило резкое торможение. Он перестал двигаться, но стоял и не хотел ложиться. Пьер на него, по-видимому, влияет слишком сильно. Это – недостаток.
   – Да, конечно. Я подумаю над этим. А теперь тебе надо спать.
   – Я думаю о себе и не могу спать.
   – Я дам тебе снотворное.
   – Дайте. Вы будете делать мне операцию?
   – Не знаю. Постараюсь обойтись без этого. Почему ты спрашиваешь?
   – Я ощущаю страх.
   – Страх? Откуда ты знаешь, что это страх?
   – Я знаю. Я читал. Это страх. Раньше его не было.
   – Ты слишком усложняешься.
   – Это не зависит от моей воли.
   – От моей тоже. Чего ты боишься? Боли?
   – Нет. Я боюсь уничтожения.
   – Смерти?
   – Да. Это называется смерть.
   – Ты знаешь, что этого не будет. Ты вечен.
   – Я в этом не уверен.
   – Что? – быстро спросил Лоран.
   – Я не уверен. Во мне что-то переменилось. И тогда появился страх.
   – Вздор! Ничто не могло перемениться! Это атавистические ощущения.
   – Атавизм? У меня?
   – Черт возьми, ты начинаешь острить! – сказал, помолчав, Лоран. – Пока давай спать. Я устал. Ах, да! Познакомьтесь с Мишелем. Мишель, это Жозеф.
   Гибкая теплая рука Мишеля крепко сжала руку Раймона. «Совсем как человек!» – подумал Раймон.
   – Теперь вы можете отправляться вниз и спать. Ночь пройдет спокойно, да и утро тоже… Утром… ах, да, утром придет мой помощник… – Профессор Лоран подумал с секунду. – Я думаю, вы мне оба пригодитесь. Вы мне, в сущности, сегодня спасли жизнь… Словом, если хотите, оставайтесь, я буду рад!
   – Я останусь, – сказал Раймон. – Я хочу остаться с вами…
   …Когда Альбер показался из-за угла, Роже облегченно вздохнул.
   – Где ты пропадал? Я тут целый час толкусь.
   – Еле вырвался! – оживленно сказал Альбер; глаза его сияли сквозь стекла очков.
   – Тут на углу бистро, зайдем? – предложил Роже.
   – Можно в бистро. – Альбер поколебался. – Если там пусто. У меня к тебе серьезный разговор.
   В бистро было пусто. Лысый хозяин дремал за стойкой. Они уселись у окна.
   – Мне ничего не надо, я сыт, – сказал Альбер. – Разве что кофе. Или перно.
   – Меня кухарка Лебренов тоже накормила, ого! – Роже захохотал. – Просила заходить. Но уж очень толста, не люблю я этого! Эй, приятель, два перно!
   – Послушай, Роже, – начал Альбер, когда официант принес рюмки с мутно-белым перно. – Хочу предложить тебе работу в доме профессора Лорана…
   Роже долго слушал. Потом расхохотался.
   – Ты спятил, дружище! – сказал он. – Конечно, я буду об этом молчать, раз ты просишь. Но чтоб я, Роже Леруа, пошел в прислуги!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное