Ариадна Громова.

Поединок с собой

(страница 1 из 16)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Ариадна Григорьевна Громова
|
|  Поединок с собой
 -------


   …И пойдут в неизвестность веков, Преисполнясь тревоги, Человечеству путь пролагать, Умирая в дороге.
 Иван Франко


   На рассвете пошел дождь, и под дверь киоска начала просачиваться вода. Альбер проснулся от холода и сырости. Роже лежал, скорчившись, как младенец в утробе матери, и похрапывал. Поднятый воротник куртки и надвинутый на уши берет закрывали его лицо – виднелись лишь густая черная бровь да переносица.
   – Вставай, приятель, мы сели в лужу, – невесело пошутил Альбер, тронув товарища за плечо.
   Роже встал, охая от боли, уселся на прилавок и начал артистически проклинать все на свете. Он ругал Париж за то, что в нем бывают дожди, осуждал «все эти чертовы штуки с атомными бомбами», потому что из-за них определенно портится погода, и, наконец, посылал к чертям хозяина киоска за то, что он оставляет эту жалкую развалину незапертой на ночь и только вводит в заблуждение людей, мечтающих о спокойном ночлеге… Альбер сказал, что хозяин киоска, пожалуй, ни в чем не виноват, но Роже возразил, что этот раззява мог бы, по крайней мере, починить дверь, для своей же пользы. Однако ругаться он перестал.
   Альбер приоткрыл дверь, и в лицо ему хлестнул дождь. Набережная Сен-Бернар была залита водой и тускло блестела в рассветной дождливой мгле. По Сене и по лужам шла почти одинаковая, унылая, дрожащая рябь.
   – Бр-р! – Альбер снова вскочил на прилавок.
   – Придется идти, – подумав, пробормотал Роже. – Попытаем счастья на вокзалах. На Лионском скоро придет поезд из Ниццы.
   Они успели насквозь промокнуть, пока добежали до Аустерлицкого вокзала. Потолкались там; работы не было. Они перешли на правый берег по Аустерлицкому мосту, пошли по бульвару Дидро. Дождь утих, но над городом висел студенистый туман и из него сеялось что-то невидимое и неотвязное. Дул сырой ветер.
   – И все это называется – весна! – сказал Роже, стуча зубами.
   Оба они потеряли работу недавно, и до сих пор им удавалось добыть денег хоть на ночлег. Сегодня в первый раз пришлось ночевать где попало – а тут еще этот проклятый дождь!
   На Лионском вокзале они дождались поезда из Ниццы, но к хорошим пассажирам нельзя было и подойти. Роже долго обрабатывал какую-то старушенцию, но она недоверчиво поглядывала на него и так быстро тащила свой чемодан, что Роже в конце концов отступился. Зато им удалось пробраться в туалет. Там они умылись, почистились, причесались и наглотались горячей воды из-под крана, – стало теплей и голод на время перестал мучить.
   – Черт с ним, с вокзалом! – сказал Роже. – Пойдем к Виго.
   – Не станет он с нами возиться, – возразил Альбер.
   Все же они пошли.
Виго плавал на одном корабле с Роже. Теперь он работал официантом в бистро на улице Ледрю-Роллена. Роже случайно разыскал его с неделю назад, и тогда Виго немного подкормил их, тайком от хозяина. На этот раз хозяин все время торчал за стойкой: в бистро, по случаю плохой погоды, было полно народу, и Виго не смог даже куска хлеба им дать. Но зато он сказал:
   – Не будь дурнем, Роже, побыстрей отправляйся со своим дружком в Пасси, на улицу Тальма. Помнишь помощника капитана с «Нанси», Лебрена? Так вот, он выдает замуж дочку, и по этому случаю в доме у него аврал: все переставляют, чистят, моют. Он просил меня прийти помочь – понимаешь, насчет ковров, мебели и всякое другое. Тебя он знает. Жратва будет обеспечена, а может, и деньгами даст хоть немного. Эй, Жером! – крикнул он, высовываясь на улицу.
   Около бистро затормозил крытый грузовичок, и шофер, поговорив с Виго, сказал:
   – Лезьте в кузов, ребята, довезу вас до Трокадеро.
   – В добрый час! – крикнул Виго и, не оглянувшись, нырнул в дверь.
   От Трокадеро они шли по улицам Пасси, начисто промытым дождем, и яркая весенняя листва влажно шумела и стряхивала тяжелые капли им на плечи. Дождя уже не было, свежий ветер старательно разгонял тучи.
   – Пожалуй, распогодится, – сказал Роже, поглядев на небо.
   Альбер вдруг остановился, словно споткнувшись, и уставился на медную дощечку, прибитую у калитки. Калитка вела в небольшой тенистый садик, огороженный высоким каменным забором; в глубине садика виднелся двухэтажный особнячок старинного типа – такие стояли тут, должно быть, уже во времена Бальзака.
   – Чего ты? – спросил Роже.
   – Тут, оказывается, живет профессор Лоран, – сказал Альбер; глаза у него были отсутствующие.
   – Твой приятель?
   – Что ты! Я у него учился.
   Роже безразлично передернул плечами:
   – Ну и что? Поторапливайся!
   – Ты не понимаешь, – сказал Альбер, неохотно отходя от калитки. – Это необыкновенный человек. Это гений.
   – Гений? А если к нему зайти, он покормит?
   Альбер не отвечал. Все это было где-то в далеком прошлом: университет, нейрофизиология, опыты профессора Лорана, мечты о будущем… Сейчас об этом не стоило даже вспоминать… не к чему…
   …Не успел Раймон Лемонье прийти в редакцию, как его вызвали к шефу.
   – Не в духе! – предостерегающе шепнула секретарша шефа, рыжекудрая Катрин.
   Раймон вошел в просторный темноватый кабинет и остановился у дверей. Пейронель кивнул, указывая, на стул рядом со своим креслом: это было знаком доверия. Раймон осторожно присел, искоса разглядывая мясистое, тяжелое лицо шефа. Пейронель, видимо, и вправду был не в духе: нижняя губа оттопырилась, придавая ему не то обиженный, не то надменный вид; он хмурился и посапывал. Однако заговорил он, против ожидания, довольно мирно:
   – Слушайте, Лемонье, вы как, не робкого десятка?
   – Вы, надеюсь, имели случай убедиться в этом на Арпажонском деле, – с достоинством ответил Раймон.
   – Ну, Арпажонское дело! Конечно, вели вы себя там неплохо. Но ведь это была всего-навсего небольшая перестрелка полиции с бандитами. И полиция вас охраняла.
   – Как бы не так, полицейским было вовсе не до меня, – возразил Раймон: его самолюбие было задето.
   – Ну-ну, ладно, не петушитесь, – примирительно сказал Пейронель. – Я ведь помнил об Арпажоне, когда прикидывал, кому бы поручить это дело. – Он постучал ребром ладони по раскрытому письму, лежащему на столе. – Только вот что: тут одной храбрости мало. Нужна выдержка, смекалка, умение играть роль… и главное, запомните это, главное – умение держать язык за зубами!
   – Он очень значительно поглядел на Раймона.
   – Разумеется… – пробормотал Раймон, сгорая от нетерпения: похоже, дело из таких, на которых можно сразу выдвинуться.
   Пейронель с минуту разглядывал его, еще сильнее выпятив нижнюю губу:
   – Да, дело сложное. Для начала – прочтите вот это!
   Строчки письма резко загибались книзу, почерк был косой, стремительный, словно летящий.
   «…Кроме вас, мне не к кому обратиться. Я знаю: вы не откажете мне в помощи. Поверьте, я ничуть не преувеличиваю: в любую минуту может произойти катастрофа, и это будет ужасно, последствия трудно предугадать, я сама знаю так мало! Я совсем одна, я, теряю голову. Вчера взяла расчет моя верная Нанон: она держалась дольше всех, но и ей стало страшно. А мне еще страшнее… Я не могу написать, что это такое… Это нельзя себе представить, это невероятно и чудовищно. Я прошу о помощи не только для себя… Если произойдет катастрофа, Анри погибнет, и не он один… Я пишу потому, что по телефону скажешь еще меньше, а пойти к вам я не могу, – я боюсь выйти из дому даже на полчаса.
   Вы – единственный, кто сможет мне помочь. Вам нельзя приходить, вы знаете, и вообще журналиста он не пустит в дом. Но я сказала, что мне страшно, что мне нужна помощь и что я послала телеграмму в Лилль, просила приехать своего племянника, Жозефа Леду, – он без работы и пока поживет у нас. Умоляю, пришлите надежного и смелого молодого человека. Профессор никогда в жизни не видел Жозефа. Жозефу двадцать четыре года; он высокий, смуглый, темноволосый; хорошо было бы, если б ваш посланец хоть немного походил на него. По образованию Жозеф – филолог. Я уверила Анри, что он абсолютно надежный, молчаливый человек, что на него можно положиться. Помощник в доме крайне необходим, и Анри согласился. Но помните, нужен очень смелый и рассудительный человек. Вы не представляете, как все это ужасно, как сложно и непонятно…
   Помогите, умоляю вас, во имя памяти моего дорогого отца!
   Ваша несчастная Луиза».
   – Что же это значит? – ошеломленно спросил Раймон, возвращая письмо. – Эта дама вполне здорова?
   – Думаю, что да, – хмуро ответил Пейронель, – хотя от всех этих штук легко сойти с ума. Но дело тут не в ней. Ее муж – профессор Лоран. Это имя вам что-нибудь говорит?
   – Как же, как же, – заторопился Раймон, стараясь сообразить, что же ему, в сущности, известно о профессоре Лоране. – Он… медик, не правда ли?
   – Физиолог. Нейрофизиолог.
   – Да, да, я уже вспомнил! Статья в нашей газете, осенью… профессор Лоран устроил скандал, звонил…
   – Именно. Кстати, поэтому я и не могу появиться в доме профессора. Он считает, что я, погнавшись за сенсацией, повредил ему… чем, кто его знает!
   – Но как вы думаете, что же там происходит?
   – Не знаю, – помолчав, сказал Пейронель. – Наверное, его чертовы опыты дошли до какой-то опасной стадии. Он ведь работал все эти годы, как одержимый.
   – Но о какой катастрофе пишет мадам Лоран?
   – Вот это я и хочу знать. За этим я вас и посылаю. И еще, конечно, затем, чтоб поддержать и успокоить Луизу. Ей так не повезло, бедняжке!
   Раймон вопросительно посмотрел на шефа.
   – Да, не повезло, – повторил тот. – Первый ее муж погиб при автомобильной катастрофе, они и года не прожили вместе. Луиза в двадцать лет осталась вдовой. А в двадцать два года ее угораздило выйти за этого сумасшедшего Лорана. Он старше ее на девятнадцать лет, но дело, конечно, не в этом. Все эти три года ее жизнь была пыткой – бешеный характер, нелюдимость и эти проклятые опыты, опыты, опыты! По-моему, он никогда и не любил Луизу. Так или иначе, а он ей искалечил жизнь… да и состояние Луизы тает очень быстро… – Он оборвал речь, тяжело засопел. – Ну, так как: решаетесь идти туда? Вы же сами понимаете, это опасное дело. Словом, идите и подумайте. Через час придете и скажете, как решили. Никому ни слова, конечно. Идите.
   – Мне нечего думать, я согласен! – сказал Раймон так решительно, что редактор удивленно шевельнул кустистыми полуседыми бровями.
   – Что ж, я рад. Внешность у вас подходящая для этой роли. Некоторый опыт есть. Возьмите с собой чемоданчик с вещами и плащ: вы приехали из Лилля, помните. Хорошо бы вам ознакомиться с трудами профессора Лорана. Но за последние три года он ни строчки не напечатал. Попробуйте поговорить с супругами Демаре, они вначале работали вместе с Лораном. Или – нет, не стоит… Тут, во-первых, серьезные разногласия в научной области, во-вторых, личная драма: Демаре отбил у Лорана жену. Так что говорить с ними будет трудновато. Дальше: ни слова никому, нигде, никогда. Никто из ваших знакомых не должен знать, что вы живете в доме профессора Лорана или вообще имеете к нему какое-либо отношение. У вас есть семья? Нет? Превосходно! А девушка?
   – Нет! – решительно сказал Раймон и подумал: «Действительно, вовремя я поссорился с Пьереттой!»
   – Очень хорошо! Никаких новых знакомств. Никаких девушек. Ни капли спиртного. Предупреждаю ради вашей же безопасности. Минимум раз в день звоните мне. Вот вам телефоны – здешний прямой и домашний.
   – Какова конечная цель моей работы? – спросил Раймон.
   – Возможно, крупнейшая сенсация нашего времени. Ибо профессор Лоран – гений, это я вам говорю. Он, вероятно, сумасшедший, а может быть, и мерзавец, но он гений. Возможно, сенсации не будет, и вы просто поможете женщине, находящейся в опасности. И в том, и в другом случае – деньги. И продвижение вперед. Я не поскуплюсь – ни как редактор, ни как человек. Луиза мне все равно что дочь.
   Раймон поклонился и встал.
   – Вот вам адрес. Желаю успеха!
   Уходя, Раймон почему-то обернулся. Пейронель кивнул ему, в глазах у него была тревога…

   Раймон дернул проволоку звонка у калитки. Медная дощечка с именем профессора Лорана потускнела. «Давно не чистили, ведь прислуга сбежала», – подумал Раймон. На улице было тихо, чисто, зелено. Из-за высокого каменного забора тянулись ветви старого каштана, розовато-белые свечи сияли в его густой лапчатой листве. По дикому серому камню вился плющ. Сквозь темный узор чугунных спиралей калитки Раймон видел дорожку, вымощенную плитняком, высокие кусты вдоль дорожки и двухэтажный серый дом в глубине сада. «Окна все занавешены… Да живы ли они там?» Раймону стало не по себе. Он снова дернул за проволоку, и в ту же минуту приоткрылось окошечко в массивной темной двери дома. Потом распахнулась дверь, и худенькая светловолосая женщина почти бегом пробежала к калитке.
   – Кто вы? – тихо спросила она.
   – Добрый день, тетя Луиза! – уверенным тоном ответил Раймон.
   – Жозеф! – Лязгнули тяжелые засовы, калитка открылась. – Здравствуйте, Жозеф, я очень рада вам.
   Помедлив, женщина привстала на цыпочки и осторожно прикоснулась губами к щеке Раймона. Губы у нее были холодные и сухие. «Неужели ей всего двадцать пять лет?» – удивился Раймон. Пышные светлые волосы ее были наспех скручены в тяжелый узел на затылке; лицо казалось измученным до предела, губы подергивались. Она подняла на Раймона большие светлые глаза, окруженные тенями бессонницы: в них было затравленное выражение.
   – Как хорошо, что вы пришли, – тихо сказала она. – Поговорим потом. – Она покосилась через плечо. – Анри смотрит.
   Раймон увидел – занавеска в окне второго этажа чуть шевельнулась. Женщина пошла по дорожке к дому. На секунду Раймон заколебался. Он считал себя храбрым, а сейчас чуть ли не впервые в жизни ощутил страх, – словно темная, холодная вода прихлынула к сердцу. «Неизвестная опасность, тайна, вот почему страшно», – сказал он себе и невольно коснулся револьвера в кармане. Трудно было себе представить, что здесь, в чистеньком буржуазном квартале Пасси, в этом мирном особнячке, придется пускать в ход оружие. Да и против кого? Разве от всякой опасности защитит револьвер? И все-таки прикосновение холодной стали успокоило Раймона – было в этом что-то верное, надежное, понятное…
   Они вошли в темную переднюю, Раймон повесил плащ на вешалку, поставил чемодан. Витая дубовая лестница вела на второй этаж.
   – Анри! – негромко позвала женщина. – Жозеф приехал.
   Вверху скрипнули рассохшиеся половицы, послышались торопливые шаги. Луиза вытянулась и замерла, неподвижно глядя на лестницу. В смутном свете лицо ее казалось неживым. Раймон опять почувствовал неприятный холодок под сердцем и рассердился на себя.
   Профессор Лоран быстро сбежал по лестнице. Раймон еле удержал восклицание испуга и удивления. Он видел фотографию Анри Лорана в газете; он знал, что профессору сейчас сорок четыре года. Перед ним стоял изможденный старик. Седые всклокоченные волосы, дергающееся лицо, невидящие глаза фанатика в красных припухших веках… «Что это с ним?»
   Профессор Лоран не поздоровался. Голос у него был высокий, резковатый.
   – Жаль, что вы не приехали раньше. У меня уже есть помощник. Я договорился.
   – Но, Анри… – дрожащим голосом сказала Луиза. – Ведь Жозеф приехал по вашему приглашению.
   – Да, я знаю. Очень сожалею. Оплати расходы.
   Он повернулся и легко взбежал наверх. Луиза кинулась вслед за ним. Раймон стоял, не зная, что делать.
   – Анри, умоляю вас, – говорила Луиза. – Я боюсь, я не могу одна. Я и за вас боюсь… Анри…
   Высокий голос профессора раздраженно произнес:
   – Я же сказал: есть помощник. Специалист. Твой племянник ни черта не смыслит. И я его не знаю.
   – Но, Анри… Я боюсь… я не могу больше…
   – Перестань! Глупо наконец. Пусть он переночует здесь. Мой помощник придет завтра утром. Накорми, устрой, дай денег. Только смотри… – Голос понизился до шепота.
   Луиза спустилась вниз. Глаза ее были полны слез.
   – Идемте, – прерывистым шепотом сказала она. – Это все так неожиданно…
   Она привела Раймона в маленькую комнату с окном в сад. В комнате было прохладно, чуть темновато, но довольно уютно. На столике у кровати стояла вазочка с увядшими фиалками.
   – Это еще Нанон поставила. Она не захотела остаться ни одного дня после того… – Луиза подошла вплотную к Раймону. – Что делать? Мой план сорвался. Где и когда Анри мог найти помощника? Он ведь никуда не выходит.
   – Наверное, он заподозрил что-то и хочет от меня отделаться, – сказал Раймон.
   – Не знаю. Но Анри не стал бы лгать. Я уходила и недавно вернулась. За это время что-то случилось.
   – Что же делать? – спросил Раймон.
   Ему было досадно, так досадно, что страх исчез. Такая потрясающая сенсация ускользала из-под носа!
   – Не знаю. Просто не знаю. – В голосе Луизы звучала безнадежность.
   – Хорошо. Ночь мне разрешили тут провести. Утром я заболею и не смогу уехать. А там посмотрим.
   – Ничего не выйдет. Анри не поверит.
   – Посмотрим. Я не могу так легко отступить.
   – Не знаю, что делать, – повторила Луиза. – Идемте обедать.
   В столовой было полутемно – ее окна почти упирались в высокую каменную стену, обвитую плющом. Резные дубовые панели, потемневшие от времени, тяжелые балки потолка придавали комнате еще более мрачный вид; впрочем, и все комнаты, которые успел повидать Раймон, выглядели мрачно. «Веселый домик выбрал себе профессор, нечего сказать! – подумал Раймон. – Наверху, наверное, посветлее, но все же…»
   Обедали они вдвоем: Луиза пояснила, что профессор обычно ест у себя наверху. В глазах у нее по-прежнему был страх. Раймон злился и напряженно обдумывал, как остаться здесь. Он был уверен, что никакой помощник завтра не придет.
   – А в чем, собственно, надо помогать профессору? – спросил он.
   – Очень во многом. Приносить книги из библиотеки. Доставать всякие химикалии и приборы. Прибирать наверху. Наверное, помогать при опытах. И… конечно, охранять Анри…
   – От чего же? – нетерпеливо спросил Раймон.
   – От… нет, это нельзя рассказывать… если вы будете наверху, вы сами увидите, а рассказывать невозможно, да и не к чему… – Она вдруг поглядела в глаза Раймону своим трагическим, безнадежным взглядом. – Вы должны радоваться, что моя затея не удалась… поверьте мне! Я сейчас как-то особенно ясно поняла, что не имею права подвергать человека такой опасности…
   – А вы сами? Разве вам эта опасность не угрожает?
   – Я – другое дело. Я не могу уйти и бросить Анри. Это моя судьба.
   – Вы не должны так говорить, – сказал Раймон. – При чем тут судьба? Но я все равно не уйду отсюда. Я обещал шефу, что буду охранять вас.
   Луиза устало пожала плечами:
   – Что же вы можете сделать? Я вам очень благодарна, но…

   – А я бы не пошел! – решительно заявил Роже. – Подумаешь: месяц без работы посидел – и уже согласился в омут головой лезть.
   – Мне же интересно, пойми ты! – возразил Альбер. – В этом была вся моя жизнь… еще так недавно…
   Они сидели на набережной Пасси и дожевывали бутерброды с сыром. У Лебрена их неплохо накормили, а эти бутерброды толстуха кухарка сунула Роже в карман, – «чтобы бедному мальчику было чем поужинать». Но не успели они пройти сотню шагов, как почувствовали, что опять голодны. Тогда Роже сказал, что глупо таскать бутерброды в кармане и глотать слюнки, раз у них есть деньги на ужин и ночлег, а завтра Лебрен велел опять прийти с самого утра.
   Парапет набережной уже просох и даже нагрелся – солнце светило вовсю, дождя как не бывало. В воде плыли легкие белые облака, пронизанные светом, листва деревьев стала зеленей и гуще. Роже сбросил башмаки и вытянулся на теплых плитах.
   – Я вот чего не пойму: когда ты успел поговорить с этим своим гением? – спросил он, ковыряя спичкой в зубах.
   – Кухарка попросила меня сбегать за перцем и уксусом. Ты в это время был в погребе.
   – Ну и что же? Ты сам к нему подошел?
   – Нет… или, может быть, да… Я не знаю, как это получилось. Я шел мимо его дома и вдруг увидел лицо… вернее, глаза… Он стоял у калитки, прижавшись лицом к прутьям. Вот так… и держался обеими руками за калитку…
   Роже сплюнул.
   – Это – как арестанты в тюрьмах, – сказал он. – Они вот так смотрят в окна. Влезут на подоконник и смотрят сквозь решетку. Я сколько раз видел.
   – Я его не узнал сначала. Он очень изменился. Очень. По-моему, он тяжело болен. Но он меня сам окликнул. Я даже не думал, что он меня помнит.
   – Если тебе это польстило, ты олух, – проворчал Роже. – Твою рыжую шевелюру и очки всякий за милю узнает.
   – Профессор Лоран – это не всякий. Такие люди рождаются раз в столетие.
   – А ты считал? Ладно, я верю, не злись. Так что же он?
   – Ну, он спросил, как я живу, и так далее. А потом сказал, что вполне полагается на меня, потому что хорошо помнит меня по тем временам… по работе на кафедре… и что я мог бы ему помочь. И предупредил, что это очень опасно.
   – Да в чем опасность-то? Взрывы у него, что ли, бывают?
   – Взрывы? Не думаю… Еще он сказал, что берет с меня слово – молчать, что бы ни случилось, и не вмешиваться, а только выполнять его поручения.
   – Это дело, по-моему, плохо пахнет, вот что! – Роже сел и свесил ноги через парапет. – Опасность, тайны какие-то, молчи как убитый. Что он – фальшивомонетчик, что ли?
   Альбер молчал.
   – А насчет платы ты с ним уговорился? – спросил Роже.
   – Нет… я об этом не подумал…
   – Вот, пожалуйста! Гениям, конечно, не до этого.
   – Он сказал, что ночевать придется у него. И работать день и ночь.
   – И ты согласился?! – Роже побагровел от возмущения. – Нет, посмотрите на этого олуха!
   – Можно подумать, что у меня есть выбор, – сказал Альбер.
   – По сравнению с такой штукой? Конечно, есть! Разбей первую попавшуюся витрину и сядь в тюрьму. Можешь мне поверить – это безопасней, чем твоя затея.
   – Послушай, Роже, – терпеливо сказал Альбер. – В тюрьме сидеть я не хочу. А нейрофизиология – это моя профессия. И я ее люблю. Все эти годы я мечтал, что найду работу по специальности. А тут еще – такой руководитель, как профессор Лоран.
   – Хорошо. Ты мне все же объясни: какое отношение к науке имеют все эти разговоры об опасности и тайне? Я ведь тоже не сегодня на свет родился!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное