Антон Орлов.

Сильварийская кровь

(страница 1 из 36)

скачать книгу бесплатно

Часть первая
Залив Обманутых Ожиданий

Последним пристанищем Раймута Креуха была скрипучая развалюха в разноцветных чешуйках облупившейся краски, торчавшая посреди заброшенного песчаного пляжа. Вокруг вольготно ползали крабы и морские черепахи, соседство Креуха им не мешало. За дощатой постройкой сверкал на солнце охваченный багровым цветением залив Обманутых Ожиданий. Раньше здесь было «Заведение для приятного отдохновения благородных купальщиц», от которого осталась лишь прислоненная к стене вывеска, потемневшая и облезлая, словно обломок кораблекрушения.

Последним местом работы Раймута Креуха была страховая компания «Ювентраэмонстрах». Об этом же сообщала и новая вывеска, которую он приколотил над дверью взамен прежней, но какие-то злые люди – а может, и не люди вовсе – однажды подобрались в отсутствие хозяина и две трети мудреного слова замазали, так что уцелел только «СТРАХ». На Креуха это не произвело впечатления. Все, чего он боялся, уже случилось, нервы давным-давно превратились в задубевшие веревки, и его временное жилище никак нельзя было назвать обителью страха.

Последней все еще не сбежавшей от Раймута Креуха любовницей была некая Шельн по прозвищу Лунная Мгла. Холеная, длинноногая, светлоокая, сложением похожая на классически безупречную мраморную статую. По слухам, бывшая гетера высшего разряда, оставившая службу в веселых кварталах Траэмона то ли из-за происков конкуренток, то ли из-за романтической любви к Раймуту. У нее и манеры были столичные, изысканные, и вся Халеда недоумевала, что привязывает такую женщину к угрюмому и скучному выездному инспектору из «Ювентраэмонстраха». Шельн давно могла бы найти богатого покровителя, но вместо этого получала от компании секретарское жалованье и делила с Креухом тяготы его неприкаянной жизни.

Если сбросить со счетов некоторые натяжки, у Раймута все было как у приличных людей: дом, работа, сожительница.

С виду он ничего примечательного собой не представлял. Молчаливый, невысокий, дочерна загорелый, весь как будто свитый из жил. Чаще всего небритый, зато трезвый. Нос в двух местах перебит, старые дела. Темные глаза обычно прищурены, и это хорошо – а то, если вглядеться, плещется в глубине зрачков что-то настолько печальное и непримиримое, что хочется поскорее отвести взгляд.

Он был выездным инспектором «Ювентраэмонстраха» и нередко возвращался из выездов не один, а вместе с клиентом. Те, кто понимал, что это значит, смотрели на него едва ли не с благоговением.


Креух остановился на полпути к павильону, ранты его ботинок тонули в сыпучем песке. В какую сторону ни глянь, картинка не радует.

Справа расползлись по приморскому косогору белые дома Халеды. Обычно после полудня там царит блаженное спокойствие – но не сегодня. К одному из двухэтажных домиков подогнали башенный кран, шумит раскочегаренная паровая машина – даже здесь слышно, суетливой вереницей уплывают в небо игрушечные облака, исторгаемые изогнувшейся сбоку коленчатой трубой.

На крыше возятся двое рабочих-гоблинов – длиннорукие, издали похожие на здоровенных мохнатых пауков, они прилаживают к свисающему со стрелы тросу что-то большое, похожее на мешок. Внизу толпятся зеваки, народу набежало как на праздник.

Слева, на фоне залива, переливающегося всеми оттенками темно-красного – зацвели багровые мельчайшие водоросли, как всегда в это время года, – стоит неказистый павильончик с вывеской «СТРАХ» и верандой под парусиновым тентом. На веранде развалилась в шезлонге Лунная Мгла, у нее гости: две халедские дамы и парнишка лет семнадцати-восемнадцати. Шельн обожает принимать гостей.

Вдали, в блистающей дымке, угадывается противоположный берег залива. Сильвария, будь она проклята. Сильвария, забравшая все, что когда-то было у Раймута Креуха.

Он чувствовал, что вот-вот сорвется в запой. Это случалось изредка, в периоды затишья, если приходилось подолгу маяться без дела. В последнее время все чаще вспоминались Ольда и Рик – закрыв глаза, он видел их, как живых. Верный признак того, что запоя не миновать, иначе можно и спятить.

А еще позавчерашние газеты, доставленные в Халеду, как водится, с опозданием, сообщали, что грядет затмение снов. Но это уже так, на закуску. Раймута оно не касается, у него с иммунитетом все в порядке.

Кто-нибудь тронется умом, без этого не обойдется. Как в прошлый раз, когда некий почтенный торговец носился по улицам и радостно кричал на потеху прохожим: «Наши цены родили скидку!» А один неуловимый грабитель, по которому давно виселица плакала, средь бела дня пришел в канцелярию Королевского Совета и сказал, что намерен баллотироваться в Палату Честных Граждан. Тут-то его и повязали.

Сны, которые во время затмений просачиваются сюда из чужого мира, оказывают странное воздействие на души людей, не обладающих достаточным ментальным иммунитетом, поэтому во всех больших и малых городах, в деревнях, в замках, на постоялых дворах и даже на морских судах устроены помещения, оборудованные магической защитой. Кто не спрятался – сам виноват.

Означенная напасть поражает только людей, остальные расы ей не подвержены. Наверное, потому, что сны эти – сплошь человеческие.

– Вира!

– Еще вира помалу!

– Майна!

Он поглядел в ту сторону, откуда доносились рычащие выкрики гоблинов и шум парового крана. Видно как на ладони: обвязанный веревками тюк медленно опускают в кузов грузовика. Если это будет продолжаться… Вполголоса выругавшись, Креух направился к павильону, глядя под ноги, чтобы не давить крабов и черепашек. Всякую мелкую бессловесную живность он старался не обижать, другое дело, попадись ему в темном переулке какой-нибудь темный эльф. Переломал бы мерзавцу кости, если бы смог, – и пусть потом регенерирует, завывая от боли.

Гостьи прощались с Шельн, заверяя, что придут еще. Та поднялась с шезлонга, чтобы проводить их.

– А эта жуткая история с коровой, ужас-то какой! – донесся до Креуха сквозь медленный шум прибоя голос одной из посетительниц. – Как вы думаете, кто мог это сделать?

– Не человек! – подхватила другая. – Ужас, я как услышала, чуть не умерла, мне до сих пор нехорошо…

Когда Раймут и Шельн приехали в Халеду, их здесь приняли, как везде. Халедские мужчины вожделели Лунную Мглу, женщины ревновали и завидовали, но в то же время видели в ней образец для подражания. Та охотно делилась с новообретенными подругами рецептами диет, «коктейлей здоровья», косметических масок, благодаря которым у нее такая идеальная фигура и такая гладкая матово-белая кожа, не тронутая загаром и не краснеющая от солнечных лучей, и такие ухоженные ногти, и такие сияющие светлые волосы, и никаких проблем с самочувствием.

– Все-таки у вас, дорогуша, есть какой-то секрет, который вы от нас скрываете! Все же сидят на диетах, а такой результат у вас одной, больше ни у кого…

– Просто я соблюдаю в питании строгую дисциплину, – с покровительственной улыбкой отозвалась Шельн. – Никаких уступок диктату желудка, никакого пирожного на ночь в виде последнего исключения. На весь день – полчашки жидкой овсянки, стакан фруктового сока, немного сырой капусты, горсточка пророщенных зерен пшеницы, стакан нежирного молока. Это все! Раз в месяц я устраиваю себе праздник и наедаюсь до отвала, а потом опять сажусь на диету, и никаких поблажек аппетиту. Красота, как и совесть, не терпит компромиссов.

Креух снова ругнулся, на этот раз не вслух. Кто бы здесь вспоминал о совести…

Женщины ушли, юноша остался. Звали его Марек Ластип. Ему сейчас полагалось бы находиться не здесь, а в Асаканте – городке по ту сторону Кочующей гряды, которая на самом деле никуда не кочует, но выглядит издали как вереница окаменевших верблюдов.

Из года в год в Асакант присылают студентов-филологов записывать южный фольклор, вот и нынче они приехали, а этот Марек оказался среди них самый умный. Или, вернее, в некотором роде самый умный. В Асаканте горожане от студиозов шарахаются, как от саранчи, двери перед носом захлопывают, потому что столичные ребята каждое лето донимают их одними и теми же расспросами, сколько можно? А в Халеде народ непуганый, словоохотливый. Выполнишь учебное задание за три-четыре дня, и в оставшееся время гуляй на здоровье. Вот Марек и махнул через Кочующую гряду, пренебрегши запретом.

Молодым людям в возрасте от пятнадцати до двадцати трех лет категорически не рекомендуется посещать окрестности Сильварии. Строго говоря, настоящую силу этот запрет имеет только для полуэльфов и четверть-эльфов, для остальных никакого риска, но Траэмонский филологический колледж, в котором учился Марек Ластип, на всякий случай ограничил практику заведомо безопасными территориями.

Условно безопасными, кисло усмехнулся Раймут. Пропадают-то они где угодно: хоть за сотню миль от сильварийской границы, хоть в самом великом граде Траэмоне, хоть на Грежейских островах, хоть в северных краях за Пасмурными горами, где земля насквозь проморожена и растет один мох. Но там у них все-таки есть шансы, а сюда, прямиком в западню, по доброй воле сунется только дурак. Или тот, кто абсолютно уверен, что он ни на половину, ни на четверть не эльф.

Марек принадлежал ко второй категории. Несмотря на характерный разрез глаз, заостренные уши и форму зубов, эльфийской крови в нем – кот наплакал. Креух уже успел сделать запрос по служебным каналам и получить его родословную. По обеим линиям несколько поколений добропорядочных траэмонских буржуа, не подкопаешься. Судя по внешности парня, неформальные контакты с эльфами у кого-то из его прабабок все же имели место, иначе откуда бы он такой взялся, но с родителями, бабушками и дедушками все чисто.

Неприятностей у себя в колледже он, конечно же, огребет, ибо нарушил правила, но это будут не те неприятности, когда человек бесследно исчезает, как песчинка в пустыне, и потом, сколько ни бейся, не узнаешь, жив он или сгинул, не говоря обо всем остальном.

Ступени лесенки, ведущей на веранду, певуче скрипели и прогибались. Павильон, того и гляди, развалится, как карточный домик, если только раньше его не спалят… или если нетипичная для залива Обманутых Ожиданий чудовищная волна в один прекрасный день не разнесет его в щепки.

Марек напрягся и вежливо поздоровался.

Шельн, снова растекшаяся в своем любимом полосатом шезлонге, улыбнулась загадочной улыбкой кошки, съевшей хозяйскую сметану.

Марек отступил на середину веранды – на всякий случай, чтобы была свобода маневра, но страховой инспектор отреагировал на него до обидного незаинтересованно. Правильнее сказать, вообще не отреагировал. Вместо этого, остановившись перед Лунной Мглой, уставился на нее с непонятным выражением и неприветливо спросил:

– Зачем?

– Ты о чем, Раймут? – ласково отозвалась Шельн.

– Сама знаешь, – буркнул инспектор. – Помнишь наш уговор?

– Я его не нарушала, Раймут.

– Формально нет, а на деле это за всякие рамки… Ты сама-то соображаешь, что творишь?

– Господин Креух, как вы разговариваете с дамой? – собравшись с духом, вклинился Марек.

Получилось плохо и впечатления должного не произвело. Еще и голос задрожал с непривычки. Он-то надеялся, заступившись за Лунную Мглу, сразу получить в челюсть, но устоять на ногах и ударить в ответ – так, чтобы соперник вылетел с веранды на пляж, проломив гнилые перильца. Вместо этого Креух, едва взглянув на него, досадливо поморщился и махнул рукой – мол, не встревай, мелкий, а Шельн невозмутимо посоветовала:

– Не беспокойся, Марек, все в порядке. Скушай персик, пока мы разговариваем, – и вновь обратилась к инспектору: – Не понимаю, Раймут, из-за чего столько эмоций… Ну, ничего же из ряда вон выходящего не было! Самый обыкновенный скромный ужин.

– Хочешь неприятностей? Шельн, все это закончится большими неприятностями. Они у тебя уже были, а теперь ты опять принялась за старое… Ты вспомни, как подыхала в канаве, когда я тебя нашел! В крови, в дерьме, с торчащими наружу костями… Тебе оно надо? Тебе того раза мало?

– Раймут, я давно уже не та, – возразила Шельн, демонстрируя безграничное терпение и достойную подражания незлобивость. – Сейчас все по-другому.

– Еще раз прошу, не зарывайся, – проворчал Креух, перед тем как исчезнуть в темных недрах павильончика, благоухающих старой древесиной, прелыми циновками и дешевым одеколоном.

Марека никогда не приглашали внутрь. Как и прочих гостей, его принимали на веранде, и внутреннее пространство домика, в котором обитала Шельн, представлялось ему таинственным, разветвленным, полным сюрпризов, словно речь шла о зачарованном замке. Приятно было мечтать, как однажды он туда ворвется, с ходу врежет антипатичному страховому чиновнику – чтобы знал, как обижать Лунную Мглу… Впрочем, когда доходило до практики, он терялся. Просто не решался начать первым.

Кушать персик Марек не стал. Ждал, насупившись, что будет дальше. Может, Креух все-таки передумает, вынырнет из синеватого сумрака и полезет в драку?

– Не бойся Раймута, – как ни в чем не бывало улыбнулась Шельн. – Это наши с ним личные мелкие разногласия, которые посторонних не касаются.

– Я не боюсь, – Марек ответил резко, почти огрызнулся. – Если бы он сунулся, он бы узнал…

– Не обижайся, но Раймут тебя – одной левой за пару секунд. – Она лениво потянулась за персиком.

– Это можно проверить. – Марек с вызовом поглядел на проем, за которым брезжил манящий полутемный коридор.

– Он не станет драться без причины. Раймут – он… – задумчиво разглядывая бархатный фрукт, Шельн прищелкнула пальцами. – Он взрослый, понимаешь? До кончиков ногтей взрослый, удручающе и бескомпромиссно. Я имею в виду не возраст, а душевное состояние. Такие, как он, впустую кулаками не машут. Лучше забудь о чужом разговоре, который ты случайно подслушал, и расскажи что-нибудь интересное.

– Не подслушал, а услышал.

– Какая разница?

– Я вчера письмо от невесты получил, – наблюдая, как она вгрызается в персик, сообщил Марек после хмурой паузы.

Где-то он вычитал, что с помощью таких уловок можно вызвать ревность.

– У тебя уже есть невеста? – весело удивилась Лунная Мгла.

– Вроде как да… – он немного стушевался и принялся объяснять: – Родители обручили нас, когда мне было четыре года, а ей пять, с тех пор и есть. Мы договорились, что поженимся после того, как я закончу учебу. Чем позже, тем лучше… Она собирается приехать сюда, посмотреть на цветение залива Обманутых Ожиданий. Почему-то девушки могут ездить в эту сторону сколько угодно, а меня из поезда вытолкали…

Опять проснулась обида – уже не на Креуха, не желающего видеть в нем достойного соперника, а на железнодорожников, которые без церемоний выдворили его из вагона на станции Марычаб под Асакантом. «Езжай обратно». Ага, сейчас, поехал… На этой станции с тролльим названием дожидались отправки несколько грузовых составов, и Марек, выяснив, который из них идет на юг, обмирая от собственной наглости, тайком забрался в пахнущий специями полутемный вагон, загроможденный парусиновыми тюками. Не поймали. Получилось даже романтичней, чем он рассчитывал, хотя и впроголодь.

– Потому что сильварийская шваль на девушек не охотится, – наставительным тоном сказала Лунная Мгла, на ее точеном подбородке дрожала золотистая капля сока.

– На таких, как я, они тоже не охотятся, им нужны эльфы.

– Посмотри в зеркало.

– Что мне, на лбу написать – «я не эльф»? Достали, озвереть можно… «Почему без оберегов», «номер твоего страхового полиса» и все такое прочее.

– Напиши. Вдруг поможет. Хочешь, разведу тебя с невестой?

– Зачем?.. – от неожиданности Марек широко распахнул глаза.

– Мне показалось, ты не прочь увильнуть от женитьбы.

– Не совсем увильнуть… Мы с ней дружим и вполне друг друга устраиваем, она свой парень… То есть хорошая девушка. Но нам лучше так, как сейчас, а то поженимся – и начнется всякая обязаловка, жизнь по правилам…

– Понятно, – усмехнулась Шельн. – Тогда познакомь, мне будет любопытно на нее посмотреть. Красивая?

– Да ничего…

Марек на мгновение задумался, пожал плечами. Он никогда не пытался оценивать Дафну Сетаби с этой точки зрения. Девушка как девушка, самая обыкновенная. Вот Шельн красивая – это да!

– Договорились, познакомишь. Забавные у вас отношения… Но, наверное, в этом что-то есть. Я собираюсь в Кайну на праздник Равноденствия. Если хочешь, составь мне компанию, а то Раймут праздниками не интересуется.

– Здорово будет, если мы побываем в Кайне вместе, – с энтузиазмом подтвердил Марек.

– А теперь – до свидания. – Шельн подмигнула. – Работа… Можешь заглянуть вечером, буду рада.

Работа, о которой она говорит, – это специфическая ворожба, так называемый «прозвон оберегов». Ежедневная проверка, все ли в порядке с клиентами «Ювентраэмонстраха». Марек знал об этом понаслышке.

Уже подойдя к лесенке, он, набравшись смелости, повернулся и негромко спросил:

– Шельн, если у вас какие-то личные проблемы… Я могу чем-нибудь помочь?

– Честно говоря… – блестящие светло-серые глаза Лунной Мглы смотрели на него не мигая, по-звериному пристально. – Пожалуй, что да, но лучше об этом не стоит…

– Канава, Шельн! – донесся из темного проема сердитый голос Креуха. – Вспомни канаву!

Это, кстати, наводило на мысль, что страховой инспектор прислушивался к их беседе.

Шельн отвела взгляд и вздохнула:

– Ладно, Марек, иди.


Скрипучая лесенка одним концом неуверенно цеплялась за доски веранды, другим утонула в песке. Марек побрел через пляж к домам Халеды, белым, как яичная скорлупа на солнцепеке.

Дохлую корову с высокой черепичной крыши уже сняли, подъемный кран уехал. Происшествие с раннего утра взбаламутило весь городок. Чтобы поднять такую тушу на высоту двухэтажной постройки, не производя при этом лишнего шума, крылатое существо должно обладать незаурядной силой. Вдобавок уже известно, что это вампир: труп оказался полностью обескровлен. Не стая, вампир-одиночка, укус был только один – рваная рана с характерными следами клыков.

Видимо, какая-то залетная жуть из чаролесья, и хорошо еще, что подвернулась ей корова, а не человек. Если она повадится каждую ночь охотиться в городе, без жертв не обойдется… Известно несколько разновидностей разумных и неразумных упырей, способных на такое, но кто из них кружил над Халедой минувшей ночью – это покажет дальнейшее расследование, а пока власти рекомендуют жителям соблюдать осторожность и не покидать дома в темное время суток.

Все были встревожены, разве что Марек воспрянул духом: наконец хоть какое-то событие, подтверждающее скверную репутацию пограничного края.

Он чувствовал себя обманутым. Как будто свернул на незнакомую дорогу, ожидая чего-то яркого, ошеломляющего, а дорога сначала завела в дремучее захолустье, где принципиально ничего не происходит, потом и вовсе оборвалась, колеса увязли в песке – примерно такие ощущения он испытывал.

Шельн до сих пор только дразнила. Добродушно, без издевок, но в то же время не скрывала, что видит в нем всего лишь подростка и совращать этого подростка не собирается, как будто мало у нее других забот!

Ладно, пусть с ней ничего не получится, однако Раймут Креух все равно мог бы приревновать и затеять драку, а то даже вызвать его на поединок. Марек еще ни разу не дрался на настоящем поединке, надо же когда-то начинать… Но Раймут Креух его игнорировал. Только при первой встрече проявил чуть-чуть интереса, хмуро и подозрительно оглядел с головы до ног, так что он одновременно и струхнул, и возликовал – вот сейчас начнется, вот сейчас они схлестнутся из-за Лунной Мглы, как настоящие мужчины! – но инспектор вместо этого скучным официальным голосом осведомился:

– Что ты здесь делаешь и почему без оберегов? Жить надоело?

Растерявшись, Марек принялся объяснять, что он вовсе не человеко-эльфийская помесь, просто внешность у него такая, а в Халеду приехал по делу, за материалами для учебного задания на тему «Образы магических существ в устном народном творчестве населения южных провинций Королевства Траэмонского». Вежливо объяснил – привычка, чтоб ее, хотя перед этим решил, что будет вести себя с Креухом вызывающе.

Халеда оказалась сонной дырой. Даже в море искупаться нельзя: цветущие багровые водоросли выделяют едкие вещества, от которых кожа враз покрывается сыпью и зудит, как после комариных укусов. Марек не стал проверять, поверил на слово. Побродил по пустынным пляжам, набрал ракушек на память. Среди них попадались экземпляры странной расцветки – желтые в фиолетовую крапинку или темно-красные, покрытые волнистыми молочными разводами, – но что-нибудь в этом роде можно найти и в лавках морских диковинок в Траэмоне.

На другой же день выяснилось, что на стычки с местными парнями тоже рассчитывать не приходится. Хозяйка, у которой Марек снял комнату с видом на Багровое море, ширококостная женщина с длинными волосатыми руками и скошенным лбом, что свидетельствовало о примеси гоблинской крови, сразу предупредила:

– Если тебя какой дурень тронет – только скажи, мы его всем миром уму-разуму научим! Халеда – цивилизованный к ядрёне город, у нас приезжего, который деньги плотит, пальцем тронуть не моги. По рукам надаем и рыло начистим, потому что приезжие – основа нашего прибытка! В пору багрового цветения вас тут мало, разве художники, которые рисуют море, да ученый люд с пробирками – за сволочью этой, за красной водорослью, а когда можно купаться – уйма народу, и всем нашим идет чистая прибыль. Жилье тогда задешево не снимешь, как сейчас, поэтому у нас есть понятие, что гостей города надо беречь. Гуляй, не боись, никто не обидит. Только за полночь не гуляй, а то вдруг какие злыдни из Сильварии прилетят, тогда нехорошо получится.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное