Анри де Ренье.

По прихоти короля

(страница 15 из 18)

скачать книгу бесплатно

8 апреля 1678 г. Я три раза заходил в особняк Маниссаров и все не мог поговорить с барышней Викторией, которую я как-то забросил во время г-жи де Лангардери. Я очень расположен был послушать рассказы о г-не кавалере де Фрулене и потолковать о галерах и восточных народах. Все три раза я заставал только старую барышню де Маниссар на ее вышке. Она показала мне новые засушенные травы, цветы которых, как и она сама, были, быть может, некогда блестящими и душистыми.

Наконец, мне удалось встретиться с барышней Викторией. Она показалась мне очаровательнее, чем когда бы то ни было. Лицо ее сделалось выразительнее, а фигура, не переставая быть странной, приобрела крайнюю остроту. Я задал себе вопрос, не собираюсь ли я в самом деле в нее влюбиться. Я взял на себя смелость выразить ей это в самых почтительных выражениях. Вдруг маленькая особа, выпрямившись и сделавшись серьезной, отвешивает мне поклон и с неожиданной важностью говорит, что она очень польщена моими чувствами, но сердце ее не свободно; все это сопровождается взглядом, где светится лукавство по отношению ко мне и нежность к другому, неизвестному мне. Имейте в виду, что ответ этот я получил от девочки, которая от небольшого роста кажется еще моложе и которая на руке держит попугая с вишней в клюве, а около нее гримасничает, сидя на заднице и почесывая под мышками, обезьяна с улыбающейся мордой, причем видны ее неровные белые зубы.

17 апреля 1678 г. Г-жа маршальша де Маниссар жаловалась мне сегодня на характер своей дочери, с каждым днем делающийся все более тяжелым и колким. При малейшем случае она жестоко колется. Она встречает с гневом малейшее замечание, так что г-жа маршальша просила меня передать ей некоторые наставления в надежде, что при явно оказываемом мне доверии барышня Виктория скорее их примет от меня, чем от нее. Я должен был вывести г-жу маршальшу из заблуждения. Я сделал это не без некоторой горечи, но пришлось объявить, что кредит мой у ее дочери очень слаб и что она почти не считается со мной, направив и зрение, и слух только на г-на де Поканси.

При имени г-на Поканси г-жа маршальша глубоко вздохнула. Я нашел ее чувствительную струну. Она призналась мне, что действительно заметила нечто похожее на то, что я говорил, и это ее очень огорчает: муж так заразился этим г-ном де Поканси, что привез его с собою из Дортмюде и держит здесь, где старая барышня де Маниссар его всячески поддерживает и смотрит на все его глазами. Она добавила, что всему этому должен настать конец и г-ну де Поканси придется уехать в провинцию, что же касается ее самой, то она не потерпит дальше такого положения вещей, при котором ей только и остается делать что плясать под дудку барышни Виктории, и что это – срамота, когда девушка так смотрит на мужчин, как ее дочь на г-на де Поканси.

Дурное настроение г-жи маршальши заставило ее поиздеваться над г-ном де Поканси. По правде сказать, слишком много говорить о нем нечего: у него стройная фигура и приятная наружность, скорее симпатичная, чем умная.

Он хорошего роста и сложен пропорционально. Говорят, что у него есть состояние, которое он умело тратит на костюмы, очень ему идущие и вызывающие восхищение у барышни Виктории.

18 мая 1678 г. Брак маленькой Маниссар и г-на де Поканси дело решенное. Помолвка была вчера, несмотря на противодействие г-жи маршальши, которая чуть не умерла с досады. В первый раз ее желание не исполнилось. Настояла на своем барышня Виктория, сумевшая выдержать все упреки и угрозы, даже угрозу, что ее отправят в монастырь. Г-н маршал слег в постель, как всегда в затруднительных случаях, и слышал всю эту пальбу только через дверь.

3 июля 1678 г. Король подписал брачный контракт барышни де Маниссар и графа де Поканси. Вчера они были в церкви. Подарки очень хороши, особенно удивительны жемчуга. Несмотря на время года г-н маршал захотел выйти не иначе как в шубе и с муфтой. Страх подвергнуться какой-либо болезни владеет им больше чем когда бы то ни было. Карета его наполнена всевозможными грелками, так что новобрачные вышли из нее все в испарине.

5 июля 1678 г. Вот кто такой на самом деле Поканси. Он из хорошего рода, внук того Поканси, что был сокольничьим капитаном при покойном короле Людовике XIII. Это обстоятельство могло бы помочь его отцу легко возвыситься, но он никогда ничего не предпринимал, чтобы выйти из мрака неизвестности человека, не имеющего ни связей, ни должностей, так как своим поведением, не совсем обычным, но которому он оставался верен до конца, он доказывал, что никем не хочет быть; он никем и не был всю жизнь свою и не играл никакой роли, как ему этого и хотелось. В Париже, не помню уж в каком именно месте, у него был прекрасный дом, где он и жил в свое удовольствие, так как тот был превосходно обставлен и наполнен всевозможною мебелью, меж которой встречались редкие и драгоценные предметы. Там выказывал он себя человеком хорошего тона, не без странностей, если можно назвать странностью желание жить, ничем не занимаясь, кроме любви.

Любовью он занимался всю свою жизнь с превеликим множеством женщин, не останавливаясь ни на одной из них, даже на своей жене, которая умерла молодою. Желание его распространялось на всех, и он широко удовлетворял его. Так как было в моде давать прозвища, он был известен под именем прекрасного Анаксидомена. Доказательством, что он был порядочным человеком, может служить легкость, с какою дамы допускали его быть свидетелем того, что есть у них самого дорогого и тайного, например телосложения в самых сокровенных частях их тела. Все это составило ему целое сплетение похождений, то изысканных, то вульгарных, так как в выборе своем он сообразовывался только с тем, нравится ли ему наружность, не заботясь, принадлежит ли она благородной женщине или какой-нибудь мещанке.

Потеряв жену, от которой он имел теперешнего Поканси, он через пятнадцать лет тайком женился второй раз. Он удалился в деревню и жил там еще очень недавно. Умер он от несчастного случая. Сын его богат. Теперь он может чего-нибудь достигнуть, если жена захочет ему помочь. Ей шестнадцать лет, ему – под тридцать.

6 сентября 1678 г. Король, будучи великолепным во всех отношениях, хочет, чтобы в парке его не было уголка, где бы не ждала вас неожиданность и редкостность. Так что он постоянно заботится о его украшении и довел его до состояния, совершеннейшего в этом отношении. В данную минуту сооружают колоннаду, украшенную водоемами, фонтанами и статуями. Планы и рисунки представлены г-ном де Лером, а г-ну Дансину поручено провести туда воду. Работа уже достаточно подвинулась, так что можно судить, что все будет очень привлекательно и, безусловно, соответствовать вкусу его величества.

Однажды я отправился на место стройки посмотреть, что уже сделано. Удостоверившись, что все идет прекрасно и не оставляет желать ничего лучшего, я возвращался по уединенной аллее, как вдруг, к большому моему удивлению, увидел сидевшую на каменной скамейке г-жу де Лангардери. Место было отдаленное, и я подумал, что г-жа Лангардери поджидает кого-нибудь. Я было отвернулся, чтобы не смущать ее, но она меня окликнула и, несмотря, на мои отговорки, пригласила сесть рядом с нею. Местоположение было приятно, и было мало вероятности, чтобы кто-нибудь попался навстречу. В углу трельяжа бил фонтанчик и доносились звуки садовых грабель и пил каменотесов.

Г-жа де Лангардери не скрыла от меня, что у нее назначено свидание с г-ном принцем де Бальмоном, но что время, когда он должен был явиться, уже прошло, и очень мало вероятности, что он придет. «Как, сударыня, – сказал я, – у вас роман с этим грязным Бальмоном? Но ведь даже тесть его, г-н де Ворай, отзывается о нем не иначе как с презрением. Он толст и груб, а раскрашенное лицо его весьма неблаголепно! При том он так душится, что он него разит. Как! Вы предпочитаете его всем тем, которых я взял на себя смелость рекомендовать вам и за выбор из которых вы могли бы себя только одобрить?!»

Г-жа де Лангардери рассмеялась: «Но, сударь, откуда вы взяли, что я пренебрегла вашими советами? Смею вас заверить, что, наоборот, я, насколько могла, сообразовалась с ними; но наступил момент, когда мне пришлось бы опять вас беспокоить, и я должна была на свой страх продолжать путь, в котором вы мною уже не руководили».

Я был поражен, так как отлично помнил, что, кроме Бривуа, я указал г-же де Лангардери с дюжину других возможностей, и я высказал ей свое удивление, что она их так быстро использовала. Она не скрыла, что так и было. «Ах, сударь, – сказала она, – в этом отчасти виноваты вы, но я вас не упрекаю, хотя вы сделали меня требовательной. Я напрасно старалась вас заменить, это упрямое желание и довело меня до такого положения, так что вот почему, сударь, в настоящую минуту я дошла до принца Бальмона. Он груб и безобразен, согласна, но он так мало напоминает вас, что мне легче забыть о расстоянии, отделяющем вас от него».

И г-жа де Лангардери тихонько вздохнула, глядя, как вода переливается из водоема фонтана. Ее грудь слегка всколыхнулась от вздоха. Я уже говорил, что грудь у нее была прекрасной, и я не остался к этому бесчувственным, равно как и к привлекательности ее лица. Сожаление об удовольствии оживляло его необыкновенно, и я почувствовал, как оживает во мне сладкое воспоминание, тем более что мужчине, как бы ни был он лишен тщеславия, трудно удержаться на той точке, на которой мы находились. Это чувство могло бы побудить меня к досаднейшим увлечениям, если б я сейчас же не понял, как смешно будет поддаться ему. Г-жа де Лангардери, может быть, и не разделяла моих мыслей: она смотрела на меня с нежностью. На скамье приходилось сидеть близко друг к другу, словно сам случай ставил нам западню. Я довольно быстро овладел собою и своим поведением дал понять г-же де Лангардери, что, хотя привлекательность прошлого сильно на меня действует, я не имею намерения предаваться ему более, чем этого достаточно для нежной растроганности.

Так мы провели некоторое время в мечтательности, затем я встал. По признанию самой г-жи де Лангардери, эти минуты были бы одними из самых приятных и сладостных, проведенных нами вместе, если бы не эти проклятые каменотесы, что работали над колоннами, которые мешали нам своими молотками и раздирали уши визгом пил.

3 января 1679 г. Вчера я встретил г-на графа де Поканси. Он с женою покажется при Дворе не раньше следующего месяца. Мне не терпится посмотреть, как будет вести себя особа, язычок которой создаст ей немало опасных и постоянных затруднений и характер которой не знает никакого удержу. Зрелище не может не быть забавным. Поканси, по-видимому, не очень заботится об этом и кажется счастливейшим человеком. И действительно, эта крошка, должно быть, создана для любви, что в данную минуту их больше всего интересует.

Портрет г-жи графини де Поканси под именем Софризы

Знаете или, скорее, узнаёте ли вы Софризу? Она дочь сатрапа Манаксида[3]3
  Г-н маршал де Маниссар.


[Закрыть]
, одного из полководцев великого короля, а я слышал, что вам знаком Двор Александра. Софриза одно из самых интересных его украшений. Постойте, вот как раз она подвигается вдоль этой водяной линии. Она ближе к нам, чем вы думаете; ее рост вводит вас в заблуждение и удаляет ее от ваших глаз.

Софриза, действительно, невелика ростом, и привлекательность ее зависит скорее от ее наружности, чем от фигуры. Если первое не нуждается в помощи искусства, то для второй требуется, чтобы было приведено в порядок то, что в нем требует исправления. Природа не одарила Софризу внушительными прелестями, составляющими отличие Ксаниде[4]4
  Г-жа де Бривуа.


[Закрыть]
. У нее нет необузданного желания быть замеченной, которое даже несколько неприятно в Белярминде[5]5
  Г-жа де Лангардери.


[Закрыть]
. Она – сама по себе. Выражение лица у нее грациозное и осмысленное. Разглядите ее поближе. Она нас заметила.

Приблизимся. Но вы, по-видимому, чего-то боитесь? В чем дело? Что вы мне говорите? Вы боитесь ее насмешек? Опасаетесь с ее стороны резких выходок, что озадачивает человека и сразу его подкашивает? Вы имеете в виду насмешливые взгляды и язвительный разговор? Вы думаете, что Софриза на них способна, и вы не чувствуете себя готовым ни отвечать на них, ни им подвергаться? Значит, Софриза до такой степени опасна? Что страшного находите вы в юной принцессе, желающей всем нравиться и знающей, что лучший способ достигнуть этого заключается в обдуманной благопристойности и радушном обхождении? Или вы думаете, что Софризе это неизвестно? Конечно, она очень остроумна, но показывает свое остроумие постольку, поскольку нужно, и остерегается излишества в этом отношении. Она даже так умна, что не сердится, когда другие острят на ее счет. Она очень благоразумна и рассуждает настолько здраво, что честный Мэнидакт[6]6
  Г-н де Поканси.


[Закрыть]
, муж ее, может не беспокоиться. Нет оснований опасаться, что тиаре его придется скрывать под собой какой-нибудь недостаток, распространенный среди македонских мужей. Пойдемте. Она нас заметила, повторяю, и было бы невежливо дольше делать вид, что мы ее не видим. Даю вам слово, что я не передам ей нашего разговора. Она не узнает, что вы знавали ее другой Софризой, очень отличной от теперешней, когда она еще жила на острове Фенилонте[7]7
  Остров св. Людовика в Париже.


[Закрыть]
во дворце своего отца, сатрапа Манаксида. Между двумя этими Софризами нет ничего общего. Как будто бы прошла тут какая-нибудь фея или гений.

«Как! – скажете вы мне, – эта мудрая и рассудительная принцесса – та же Софриза прежних лет, шумная, гневная, заставлявшая воздух звенеть от своих ссор, живая до того, что хотелось убежать, и преждевременно развитая так, что могла свободно оказать самые недвусмысленные знаки внимания, составляющие надежду ухаживателей и огорчение для мужей? Где же, Софриза, забавы, которым вы предавались?

Какой благодетельный дух укрепил ваши жесты и соразмерил ваши слова? Кто смягчил ваш язык и положил предел невероятным наивностям, придававшим выражению вашего лица еще больший невинный яд? Какое странное превращение? Помните, когда я явился во дворец Манаксида, вернувшегося после победы над скифами, весь дом был в треволнениях из-за вас. Вы плакали, сидя в кресле, так как ваше вызывающее непослушание навлекло на вас пощечину, нанесенную дорогой и достойной уважения рукою. А теперь в жилище вашего мужа Мэнидакта вас можно застать за чтением какого-нибудь славного автора, пишущего об обязанностях женщины, которому вы, Софриза, мудрая Софриза, могли бы служить образцом.

15 мая 1681 г. Я знал, что любовь творит чудеса, но не знал, что брак делает то же самое. Примером этому может служить невероятная перемена в барышне де Маниссар, после того как она превратилась в г-жу де Поканси. Большей разницы между тем, чем она была и чем стала, нельзя себе представить. Другим чудом, не менее странным, служит слепота г-на де Лангардери на беспорядочное поведение его жены; она дошла до предела[8]8
  Беспорядочное поведение г-жи де Лангардери занимает большое место в воспоминаниях г-на де Коларсо. Он ведет им точный и подробный счет. Г-н де Нолак уделил подобающее им место в своих выдержках. Я был бы не прав, продолжая их. С этой минуты г-жа де Лангардери перестает участвовать в нашей истории, и я теперь не буду следить за нею, обещая вернуться к ней когда-нибудь потом в своем месте.


[Закрыть]
.

7 июля 1683 г. Версаль теперь служит местом главного и почти постоянного королевского пребывания. Работают над тем, чтобы сделать великолепный этот дворец еще более достойным королевской славы. Работы продвинулись настолько, что скоро будут закончены. Таким образом, у короля для его Двора и штата будет самое вместительное во всем свете жилище. Стройность и красота всего этого удивительны. Потребность находиться поблизости от короля и его министров побуждает каждого что-нибудь здесь строить. Не проходит месяца, чтобы не видно было какого-нибудь нового особняка. Особняк принца де Бальмона почти закончен и очень удобен. Особняк г-на маршала де Маниссара скоро будет окончен. Бедняга таким способом стремится приблизиться к королю. Ездить из Парижа в экипаже слишком для него тряско; на каждом шагу ему кажется, что он отдаст Богу душу. Подобные старания делать свою придворную карьеру заслуживали бы лучшего отношения. С тех пор, как он не служит, из знаков милости у него осталась лишь видимость, на которую имеет право его звание. Без этого последнего он не имел бы никакого значения. Его зять и дочь разделяют его незаметность. Все это замаскировано почтительностью, чисто показной, но нисколько не по существу.

Поканси, кажется, несколько огорчен этим. Он больше, чем кто бы то ни было, хочет понравиться королю и сгорает от стремления отличиться. Он сделал бы все, чтобы получить какой-нибудь знак внимания, и удивительно, что ему не удается то, что другие имеют совершенно не по заслугам. Жена его старательно ему в этом помогает. Всех, кто ее знает, поражает ее примерная настойчивость и ровное, всегда хорошее расположение духа. От нее никогда не услышите ни насмешки, ни отзыва, которые могли бы кого-нибудь расположить не в ее пользу. В этом большая заслуга, так как от природы она совсем другая, чем кажется. Она пожертвовала ради своего мужа колкостью своего характера и языка. Насилие над собою с ее стороны так велико, что оно даже отражается у нее на лице. На нем порою можно заметить досаду, что столько забот и тяжелых усилий не приносят желанного плода.

Что касается самого Поканси, то он олицетворенная вежливость и размеренность, и так во всем и по отношению ко всем старается быть приятным, что к нему даже не чувствуют за это признательности; еще немного – и на него почти сердились бы за это. Но до этого он не доходит. Вот каковы они при ближайшем рассмотрении. Особняк хорош, они будут жить там все вместе.

30 сентября 1683 г. У короля, как я часто указывал, бывают странные предубеждения и необъяснимые отталкивания, от которых ничто в мире не может заставить его отказаться. Несомненно, нечто подобное испытывает он по отношению к г-ну и г-же де Поканси. Для доказательства мне достаточно привести один случай.

Однажды, во время прогулки, король стал громко жаловаться, как ему надоедают те, которые его сопровождают, думая ему этим угодить. Правда, они очень шумят, особенно около него Его величество высказал крайнее неудовольствие и как на грех во время своих слов все время смотрел на Поканси, находившегося от него поблизости. Король во время своей воркотни не спускал с него глаз, так что бедняга не знал, куда деваться, и готов был провалиться сквозь землю; хуже всего, когда снова двинулись в путь, он не знал, идти ли ему со всеми или вернуться домой.

Несправедливость подобного обращения бросается в глаза, так как Поканси не способен на бестактности в поведении и в словах. Наоборот, он, как никто, сдержан в своем тоне и в манерах, отличается подлинною благопристойностью, боясь всего больше, как бы не уронить своего достоинства и не задеть достоинства другого.

То же отношение короля к ним недавно выказалось по поводу небольшой размолвки, произошедшей между г-жою де Поканси и г-жою де Бривуа. Дело само по себе не имело значения и между другими уладилось бы без всяких последствий. Но случилось, что о нем узнал король. Он пришел в сильный гнев и объявил во всеуслышание, что он хочет, чтобы все это как можно скорее окончилось, что он все приведет в порядок; таким образом он наложил на бедную г-жу де Поканси самые тяжелые способы удовлетворения, вплоть до торжественных извинений по поводу, который по-настоящему требовал бы легкой любезности. Нужно было исполнить волю короля. С виду крошка подчинилась. Голос у нее был такой задавленный, что минутами казалось: слова не могут выйти из ее горла, так как, несмотря на внешний вид, гордости у нее больше, чем у кого бы то ни было. Наконец, она выпила до дна чашу, горечь которой открыто читалась в ее чертах.

Она насилу выдержала, покуда не вернулась домой. Там на нее напал прилив ярости, так как по природе она вспыльчивая, быстрая и не могла дольше сдерживать досаду, которая ее душила. Она два часа кричала и плакала так, что все находившиеся при ней пришли в ужас, разбила больше чем на тысячу экю фарфора и хрусталя, что находились под рукою, и чуть не убила любимого попугая за то, что бедная птица хохотала при виде всего этого. Нужно иметь большое расстройство ума, чтобы обижаться на бессловесное животное. Она насилу отошла от буйства и до сих пор еще не встает с кровати.

6 июня 1685 г. Король собирается переехать в Фонтенебло из-за испорченного здесь воздуха. Болезнь делается опустошительной. Вчера посреди дня принц де Бальмон подвергся этому странному заболеванию. Сегодня опасаются, не заболел ли маршал де Маниссар.

7 июня 1685 г. Он заболел. 11 июня 1685 г. Г-н маршал де Маниссар скончался сегодня на рассвете. С самого начала болезни он не сомневался, что она тяжела, и воспользовался моментом полного сознания, чтобы привести в порядок свои дела. Потом он благоговейно приобщился св. тайн. Наконец, призвал к себе дочь и зятя, несмотря на протесты их, простился с ними и попросил их удалиться, не желая, чтобы они при нем находились, и отказавшись от врачей, которыми все время окружал себя при малейшем нездоровье или даже при полном здоровье. Он нашел еще в себе силы сказать шутливо, что они слишком часто были неправы, и он не хочет, чтобы они в данном случае оказались правыми, и что он при жизни достаточно на них потратился, а потому они могут оставить его или умереть спокойно, или выздороветь самому. После этого он решительно выставил их за дверь.

Подобная странность способна удивить со стороны человека, как г-н маршал, который при малейшем недомогании впадал в ужас и окружал себя всевозможными заботами; поведение свое он отчасти объяснил, пока еще находились около его кровати. Он объявил, что всегда в болезни боялся не ее исхода, но пути, по которому она пойдет, и перепутий, на которых она будет останавливаться. На этот раз, по-видимому, она решила идти прямо к цели кратчайшей дорогой, и он хочет этим воспользоваться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное