Анна Малышева.

Когда отступать некуда, дерутся насмерть

(страница 2 из 34)

скачать книгу бесплатно

– Где Ксенька? – спросила Настя.

– Дома.

– Ее не арестовали?

– Зачем? Всегда успеют.

Действительно, успели. Настя была на суде. Слышала, как зачитывают ее свидетельские показания. Лерка сидела на другой скамье, вся подавшись вперед, и ревела в три ручья. С ней были родители. Родители пришли и с Настей. Ксенька говорила, что она не помнит момент удара. Но вот нож она помнила. Да, она подняла нож. А что с ним сделала потом – не знает. Ее били по голове, она больше ничего не помнит.

В конце судебного заседания, когда в зале нечем стало дышать, с Леркой случилась истерика. Настя едва удержалась, чтобы не присоединиться к ней. Девчонки все же досидели до конца. В коридоре они бросились друг к другу:

– Осудили!

Это выкрикнула Лерка. А Настя едва шевельнула губами:

– Но за что, за что…

Лерка плакала, обняв подругу. Другая танцорка ушла с родителями. Настя была будто каменная. Совершенно бесчувственная. Если бы ей кто-то в этот миг сказал: «Пойди туда и во всем признайся!» – она бы пошла и призналась – да, это сделала она… Но никто не подошел, ничего не сказал…

Настя бросила педагогический институт на втором курсе. Просто не смогла себя заставить пойти осенью на занятия. С этим было покончено. С дискотеками – тоже. А Лерка продолжала танцевать. Настя прекратила всякое общение с ней. Ей было невыносимо ее видеть. Невыносимо, потому что она за себя не отвечала в тот год. Она в любой миг могла бы расколоться, сознаться, взять все на себя. Лерка обязательно заговорила бы о Ксеньке. Та была в ИТК. Срок – пять лет. И если бы речь зашла об этом сроке, Настя бы сказала: «Это мой срок!» И получила бы его… Лучше было держаться от Лерки подальше.

Настя устроилась продавщицей в коммерческий ларек неподалеку от дома. Точнее, ее пристроили туда родители. Мать была категорически против этого занятия – небезопасно. Но отец поручился, что в этом ларьке Насте ничто угрожать не будет. Ларек содержит его старый знакомый, он присмотрит, чтобы Настю не обидели. И Настю не обижали. Работала она днем.

Пришла ледяная московская осень, дни стояли черные, порченные. В тесном киоске оставалось место только для Насти и электронагревателя. Нагреватель жарит по ногам, в окошечко врывается холодный ветер. Настя считает деньги, просовывает в окошко бутылки, банки, сигареты, жвачку. Два раза в день у нее забирают выручку. Хозяин выплачивает ей зарплату в конце месяца. Она быстро обучилась всему, что составляло нехитрую науку продавца. Торговать своим товаром. Забыть поставить ценник на товар, чтобы назвать цену повыше. Разница – в свою пользу. Обсчитывать. Продавать тухлинку. И тому подобное. Голос у нее огрубел от вечной простуды. Зеленые прозрачные глаза стали жесткими. Жесткими стали и перекрашенные волосы. Ее естественный цвет был темно-русый. Настя стала ослепительной блондинкой. Она начала понемногу курить. В морозные зимние дни согревалась водкой. Наверное, все это ее не украшало. Но зато она за всей этой однообразной крикливой жизнью начинала понемногу забывать о Ксюшке.

Ей уже казалось, что все случилось не с ней. И «Крысы» никогда не было на свете.

Мать ужасалась переменам, которые происходили с ее милой, балованной дочкой, которой с детства разрешалось все, вплоть до полуночных возвращений домой. Отец пожимал плечами – такое время, в чем обвинять ребенка? А ребенок потихоньку прикидывал, как бы обзавестись своим домом. Как не зависеть от родителей? Выход скоро пришел.

Витя – так назывался выход. Витя – симпатичный, хотя и простоватый парень, приблизительно ее роста, ее возраста, ее уровня. Витя был одним из тех, кому киоск платил дань. То есть – из местной мафии. Владелец ларька предупредил Настю – она новенькая, и поэтому к ней будет приходить за данью кто ни попадя. Давать надо только нескольким. С кем есть договоренность. Тогда и с киоском будет все в порядке. Витя был одним из этих нескольких. Обычно он брал водку, сок, сигареты «ЛМ». Появлялся пару раз в неделю. Особенно ее не разорял. Настя не испытывала к нему никакой вражды. Надо платить дань – значит надо. Не она это придумала, в конце концов. Прибыль у нее и так была неплохая.

Витя сперва приглядывался. Потом стал заговаривать с ней о том о сем. Наконец пригласил в кафе. Настя поморщилась – лучше бы в ресторан. Но конечно, не сказала этого. Еще решит, что она себе цену набивает. В кафе они не пошли, он не стал настаивать. И похоже, после отказа Витя ее зауважал. Накануне восьмого марта сунул ей в окошечко букет роз. Настя холодно приняла подношение – она ведь знала, что за эти цветы он не платил, они ему достались в результате такого же рэкета. Вечером, сдав выручку хозяину, смену– ночному продавцу, Настя вышла на воздух, с наслаждением потянулась, разминая затекшее в тесноте тело… И увидела его.

– Не возражаешь, если я тебя провожу? – спросил он.

– Да нет… – протянула она.

Вместе пошли к ее дому. Он не приставал, держался предупредительно. Между разговором поддерживал ее под локоть, помогая перепрыгивать через лужи. Ей это понравилось. Все-таки – мужчина, защитник. Мужского внимания у себя в ларьке она получала сколько угодно, но все это было едва прикрытое хамство. Этот хотя бы не приставал. От него в этот день пахло дорогим одеколоном. Чистая рубашка, свежая стрижка, выбритые до синевы щеки. Прямо пижон! Он проводил ее до подъезда, успев по дороге рассказать, что район у них хулиганский, и Насте не стоит возвращаться одной так поздно. Он хочет ее провожать. А если она против, тогда пусть говорит всем – если обидите меня, будете иметь дело с Витьком. Она хмыкнула по себя. Он не произвел на нее впечатления. Витя был все-таки слишком молод, чтобы внушить страх хулиганам. Она сомневалась, что этот парень может иметь какой-то весомый авторитет. Но все же поблагодарила его:

– Если пристанут, так и скажу.

Машины у него не было. Своей квартиры – тоже. С родителями он не жил с тех самых пор, как пришел из армии.

– Не могу с ними договориться, – объяснял он ей, провожая в очередной раз. – Вроде бы у нас нормальные отношения, но ты понимаешь, как только начнем разговор – сразу скандал.

– Еще бы, я тебя понимаю, – кивала она.

У Насти в последнее время тоже пропала всякая охота откровенничать с родителями. К чему говорить правду по мелочам, если самой главной правды она все равно сказать не сможет?

– Думаю, надо снимать квартиру, – рассудительно говорил Витя.

– Дорого, – так же рассудительно отвечала Настя. – А смысл какой? Если захотят, тебя и там достанут.

– Кто? – Витя как будто испугался.

– Да родители.

Он явно ожидал другого ответа. Пренебрежительно отмахнулся:

– Да ты не преувеличивай, они у меня ничего. Просто мы разные, нам не ужиться. Слушай, а если я сниму квартиру, ты мне не поможешь?

– А чем?

– Ну, обставить там, всякие такие дела… – сказал он, притягивая ее к себе. Они шли под руку.

«Это он мне так предлагает жить вместе, – поняла Настя. – Ничего себе, приемчики. Почему не сказать прямо: «Настя, я тебя люблю?» Ну или просто: «Живи со мной!» Это у него такая деликатность?»

Конечно, она ничего ему тогда не обещала. Даже намека не сделала, но когда Витя и в самом деле снял однокомнатную квартиру и пригласил ее на новоселье, она не отказалась прийти. Мать дала ей в подарок чайный сервиз – чашки, блюдца, чайник, сахарницу. Этот сервиз, очень давно купленный по случаю, в доме был лишний, а без подарка на новоселье не являются, как объяснила мать. Она беспокоилась, что дочь пошла в гости к парню, но надеялась на то, что Витя будет держаться в рамках приличия. Все же он провожает Настю уже несколько месяцев, и до сих пор ничего не случилось.

Случилось именно в тот вечер. На новоселье. Кроме Насти, был приглашен еще Витин старший брат с девушкой, какие-то парни, с которыми Насте было не о чем разговаривать, какие-то вульгарные девицы. Она поймала себя на том, что все они напоминают ей ту компанию, которая дралась после дискотеки. Ни малейшей симпатии Витины приятели у нее не вызвали.

– Ну что, тебе не нравится? – спросил Витя. Он все-таки что-то уловил.

– Не нравится, – откровенно созналась она. – Друзья твои мне не нравятся. Знаешь, я лучше пойду. Посидела и хватит.

– Вот, блин… – расстроился он. – Ну, давай лучше сделаем так. Ты посиди на кухне пять минут, я всех выставлю. Идет? Тогда выпьем шампанского, за новоселье.

– Да ну, – Настя пожала плечами. – Будешь из-за меня ссориться?

– А никто не обидится.

И прежде чем она возразила, он увел ее в кухню, а сам помчался к своим дружкам и подругам. Настя прислушивалась, прикрыв дверь. Уходили не слишком охотно – не успели просидеть и двух часов. Но ее удивило, что никто действительно не обиделся. Она различала обрывки фраз, из которых поняла – до всех дошло, что Витя хочет остаться с девушкой наедине. Потому так просто все и решилось, потому парни и утаскивали отсюда своих пьяных подруг.

Она сидела, примостившись у заставленного грязной посудой подоконника, и думала, что, если она останется – придется ему уступить. Придется… А разве это будет такая жертва? Такая уж уступка? Витя ей нравился, и ничего страшного в том, чтобы остаться с ним, она не видела. На глазах у всех? Все будут знать? Ну и что? Для кого ей хранить свое доброе имя, свою репутацию?

В квартире стало тихо. Витя открыл дверь на кухню:

– Все ушли.

– Я поняла, – ответила Настя.

– Давай выпьем?

Она приняла у него стакан с шампанским. Выпила. Сладкая ледяная шипучка защекотала горло. Шампанское тоже было взято в каком-то коммерческом ларьке. Может, даже в ее собственном. Удовольствия оно ей не доставило. Витя поставил свой стакан и принялся тискать Настины плечи, уткнулся ей в шею, целовал, шептал на ухо всякую жаркую чепуху. Она жмурилась, будто кошка. Он повел ее в комнату. Ловко постелил чистую простыню на диване. Она стояла у дверного косяка и покорно наблюдала за этим. Ей было страшновато – все-таки ее ждала небольшая операция. Именно как об операции, ей рассказывала об этом Лерка. Лерка-то решила этот вопрос в пятнадцать лет. В летнем лагере, куда ее отправили на два месяца. В конце второго месяца Лерка и сорвалась. От невыносимой скуки, от однообразия. От избытка здоровья, бог знает от чего. Настя несколько раз заставляла Лерку рассказывать, как все было, и удивлялась – оказывается, все очень просто. Из-за чего столько шума об этом в книгах? Подумаешь, страсти какие… Нечего бояться. И сейчас ей тоже было не страшно.

Именно из-за ее бесстрашия, даже равнодушия, Витя и решил, что у Насти есть кое-какой опыт. А потом, уже в полной темноте, удивлялся, тихо что-то бормотал, когда отправился в ванную, вздыхал, курил на кухне. Настя лежала на спине, глядя в неразличимый темный потолок. По потолку проползла световая полоса. Это по двору проехала машина. Потом полоса исчезла. Витя вернулся. Она едва видела его, зато слышала его тяжелое дыхание.

– Ты останешься? – спросил он.

– Останусь, – ответила она. – Только мне рано вставать на работу.

– Нет, я не про это. Ты вообще-то останешься? Слушай, Насть, все будет хорошо.

Она поняла, что он делает предложение. Опять довольно своеобразно. О чувствах ни слова. Но это было предложение.

– Я останусь, – повторила она, вкладывая в голос всю доступную ей женскую многозначительность. – Я согласна.

Они стали жить вместе. Родителям Настя сказала, что они собираются пожениться. Представила Витю. Устроили семейное чаепитие. Витя вел себя раскованно, много шутил, рассказывал анекдоты. Насте казалось, что все идет неплохо, но когда Витя вышел в туалет, мать схватила Настю за руку и прошептала:

– Ты с ума сошла?!

– Почему?!

– Это же уголовник!

Настя изумилась – ничего уголовного она в этом парне не заметила.

– У него на лице написан срок! – шептала мать, гневно расширяя глаза. – Ты видела его паспорт?!

Паспорт Настя видела. Как-то, когда Витя принимал душ, она порылась в его карманах, наткнулась на паспорт и постранично его просмотрела. Никакой отметки об отсидке там не значилось. О браке – тоже. И детей за Витей не числилось. Паспорт был девственно чист. О чем она и сообщила маме. Мать не успокоилась:

– Ни о чем это не говорит, мало ли теперь поддельных паспортов. Где вы познакомились?

– Мам, я сто раз тебе говорила – в киоске.

– Он забирал у тебя товар?

Настя подтвердила.

– Но он же явно в мафии!

Вмешался отец, который до поры до времени хранил молчание. Он веско сказал:

– Мать права. Вам не следует спешить с росписью. В ЗАГС сходите потом, когда лучше друг друга узнаете. Не торопись. Потом пожалеешь.

Настя с Витей настолько хорошо друг друга узнали, что у них через год родился мальчик. Мартын. Настя так его назвала в честь дедушки со стороны матери. Но и это не смягчило мать:

– Ребенка он тебе сделал, поздравляю! А еще он что для тебя сделал? Чем вы вообще занимаетесь? Разве это семья? Разве на этом строится настоящая семья?

Настя отмалчивалась. С работы ей тогда пришлось уйти. Мартын требовал много внимания, а кроме нее самой, мальчик никому был не нужен. Витя стал раздражительным – Мартын родился очень беспокойным, все ночи напролет орал, мешал отцу спать. Витя говорил, что он рад ребенку, но о том, чтобы пойти в ЗАГС, больше речи не шло. Настя обвиняла в этом только своих родителей – затянули дело, отговорили ее, когда Витя был на все готов. А теперь он привык, и ничего ему уже от нее не нужно. Только чтобы обед был готов, белье чистое, пол помыт, а ребенок молчал… Все это Витя получал и без ЗАГСа.

Но в общем, все было не так уж скверно. Через год она устроила Мартына в ясли, пошла на работу. Теперь она продавала хлеб с лотка. Витя по-прежнему собирал дань с окрестных торговцев. В доме всегда была еда, выпивка. Настя покупала сыну вещички в секонд-хенде. По воскресеньям возила Мартына к бабушке и дедушке в гости. Были темные пятна и в этой налаженной жизни, но если не слишком приглядываться – все совсем неплохо…

Все было совсем неплохо, если только не считать магазина. Магазина, где она работала уже полгода, после того, как ушла с лотка. Ее соблазнил евроремонт в торговом зале, красивая спецодежда, довольно высокая для продавца зарплата. Ей нравились фрукты, которыми она торговала – душистые, красивые, прямо игрушечки. Весь товар отборный. Думала ли она, что захочет отсюда уволиться и не сможет? Не сможет уйти из магазина, на дверях которого постоянно висело объявление: «Требуются продавцы»… Все было хорошо, если не считать того, что сегодня утром прогремел взрыв. Все неплохо, если забыть о следователе… И о другом следователе тоже…

… – Ты что – уснула? – окликнула ее подруга из вино-водочного.

Настя изумленно взглянула на часы. Магазин закрылся.

– Ох, боже мой, – она сунула окоченевшие пальцы под мышки, чтобы отогреть их. – Уснешь тут… Вечным сном.

В зал вошла Ванесса. Девушка из мясного отдела нерешительно спросила:

– Ванесса Андрониковна, а завтра?

– Что завтра? – откликнулась та.

– Завтра нам выходить на работу?

– А ты что думала? Отдыхать? Стекла сейчас вставят. Ничего с вами не случится, можно подумать какие мимозы…

Ванесса поправила накинутую на плечи шубу и заперла дверь. Девушки одна за другой исчезали в складском помещении. Настя скинула там свой голубой халатик, наскоро причесалась, собрала сумку.

– А я надеялась, что нас теперь уволят, – тоскливо сказала одна из продавщиц.

– Как же, надейся! – отрезала Настя. – Уволят, на тот свет!

Глава 2

И Витя, и Мартын давно были дома. Настя вернулась на взводе. Тому виной были нахлынувшие воспоминания, и, конечно, разговор со следователем. На этот раз ее ни в чем не подозревали, не обвиняли, и все же она чувствовала себя неуверенно. И что самое худшее – даже не могла ничего объяснить Вите – о той давней драке после дискотеки не знал даже он. Настя швырнула дубленку на вешалку, яростно грохнула об пол ботинки, прикрикнула на Мартына, по-щенячьи бросившегося ей под ноги:

– Да шел бы ты!

Тот не унимался – дергал ее за юбку, назойливо приставал:

– Играть будешь?! Будешь?! Папа сказал – будешь!

– Вот пусть папа и играет!

– Хватит галдеть! – Из кухни высунулся Витя. – Не успела прийти домой, уже разоралась!

– А ты вообще молчи!

– Тебе надо бросать эту работу! – Витя хлопнул кухонной дверью, и она услышала оттуда приглушенное: – Стала настоящей стервой!

«А ведь и правда, – подумала вдруг она. – Куда это я качусь? Стерва и есть».

Она переоделась, молча прошла на кухню, поставила на плиту вчерашний суп. Мартын продолжал вертеться под ногами и очень ей мешал. Но Настя сдерживалась, хотя руки у нее тряслись от внутреннего напряжения. Кроме того, в магазине за день она страшно замерзла, и только теперь, в теплой кухне, начала понемногу отогреваться. Тихонько болела голова, чувствовала она себя странно. «Неужели простудилась? – подумала она, разливая суп по тарелкам. – А что? Это идея. Уйти на больничный и вообще перестать туда ходить… А потом уволят… Может быть».

Вся недружная семья уселась за стол. Сперва ели молча, только Мартын немного оживлял обстановку – хлопал ложкой по поверхности жирного супа, так что брызги летели. Витя хмуро выхватил у него ложку. Мартын заныл:

– Есть хочу!

– Успокоишься – отдам.

– Я уже…

Получив орудие труда обратно, он притих. Настя вздохнула:

– Может, его психиатру показать? Никаких нервов не хватает…

– И сама покажись, – отреагировал Витя.

– Ага, сейчас, – кивнула она. – У меня нервы в порядке. Во всяком случае, были.

– Ну и чем у вас дело кончилось? – Витя решил, что будет разумней перевести разговор на другую тему. – Никого не уволили?

– И не уволят. Таких дур, как мы, еще поискать нужно.

– А что искать? У вас же висит это объявление. Неужели никто по нему не приходит?

– Приходят, целыми косяками. В этом районе ни у кого работы нет, особенно у девчонок. Только их пока не берут на работу. Сперва надо вытянуть все с нашей смены, а потом уже брать на эти места новых дурочек… – пояснила Настя уже спокойней. – А когда они, сволочи, решат, что с нас хватит? Хоть бы сказали: «Тебе, Настя, осталось работать две недели». Я бы немного успокоилась.

– Сходи к директору, – посоветовал он. – Объясни ты ему прямо – так и так, уже второй месяц работаю на вас даром… Имейте совесть.

– Нет у него совести. И про мои два месяца он прекрасно знает. Я-то еще что! У нас Ирка работает четыре месяца без зарплаты. Он же видит, что она его боится. И тянет из нее жилы.

– Сколько на тебе недостачи?

– Два миллиона с копейками, – мрачно и не сразу ответила она.

– Как два?! Было же шестьсот тысяч?!

– Ага, было. Две недели назад. А в субботу он меня вызвал и заявил, что у меня в отделе недостача – два лимона. Ты представляешь? Крыса такая. – Нечаянно назвав так директора, Настя на мгновение запнулась. – Я ему говорю: «Все, что у меня ваши друзья берут, я записываю. Там нет на два миллиона. Могу показать вам записи». Он мне говорит: «Покажи». Я, как умная, принесла, ткнула его носом в бумажку. А он отвечает: «Ну вот что, не будь дурочкой, порви эту писульку и больше так не делай». Ну, я и заткнулась. А что я могла сказать против? Он ведь плевать хотел на то, сколько у нас товара берут его дружки. Недостачу делит на всех. Самым тихим девчонкам он приписывает побольше. Тем, кто может огрызнуться, как я – немножко поменьше. Если бы я только за себя расплачивалась… Чтобы покрыть такую недостачу, мне нужно полтора месяца бесплатно отработать. А за эти полтора месяца опять что-нибудь натикает… Получается, что я там застряла навсегда.

– Вот гад, – сочувственно сказал Витя. – Ну, подожди, я кого-нибудь найду… С ним поговорят.

– Ты мне это уже сколько обещаешь… Нет, никого ты не найдешь. У них масштаб не тот. Меня с грязью смешивают, надувают, я у них вроде рабыни… А ты ни черта не сделал в мою защиту. Знаешь, честно говоря, я думала, что ты посмелее.

Витя вздернул брови:

– Ладно, хватит демагогию разводить! Тут дело не в смелости. Если бы надо было ему рожу начистить, я бы это сделал. Но он не из нашей группировки. Я вообще понять не могу, кто такой твой директор. Однако дружки у него солидные, это верно. Ну, побью я его вечером после работы. Ну, предположим, это подействует. Он тебя уволит. А дальше что? Хочешь найти мой труп в подъезде?

Она отмахнулась:

– А если хочу?

– Тогда возникает вопрос – зачем мне ради тебя рисковать?

Они молча доели суп. Настя сунула Мартыну яблоко и выпроводила его из-за стола. Вскоре в комнате раздался шум, что-то покатилось, ударилось о стену. Витя поморщился, но ничего не сказал.

– Знаешь, – Настя встала и собрала со стола посуду. – Я, кажется, видела, кто его подорвал.

– Это как? – забеспокоился Витя.

– А вот так. Я же всех их наперечет знаю. Всех, кто у нас даром отоваривается. И их самих, и их машины. Понимаешь, сегодня, когда я его через витрину увидела, сразу удрала. В общем-то мне все равно – даже если этот гад у меня ничего не возьмет, мне чужие долги припишут. Но я просто видеть их уже не могу. Пошла в подсобку, будто бы покурить. Стояла там в предбанничке, где продукты грузят. Дверь на улицу была открыта. Только зажгла сигарету – вижу, к нам подъезжает еще одна их машина. Правда, кто там за рулем был, не видела – стекла затонированы намертво. Один блеск. Но машину-то я знаю, даже номера помню.

Витя слушал молча, с таким отсутствующим выражением лица, что ей захотелось оборвать рассказ. Было такое впечатление, что ему ее рассказ ничуть не интересен. Она сдержалась и продолжала:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное