Анна и Сергей Литвиновы.

Внебрачная дочь продюсера

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

Разумеется, салон оказался куда богаче, нежели цирюльня в окраинной многоэтажке, где обычно приводила себя в порядок Леся.

От стойки немедленно поднялась холеная девушка в форменной блузке с бейджем и с заученной улыбкой спросила:

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

Чем наглее обращаешься с подобными барышнями, тем больше они тебя уважают – это столичное правило Леся уже успела усвоить. Она небрежно молвила:

– Вот, решила опробовать ваш салон. Мне нужно сделать стрижку и покраситься. Прямо сейчас.

Кресла в парикмахерской пустовали. Летнее воскресенье – совсем не горячее время в салонах красоты.

– Одну минуту, я узнаю, – рецепционистка углубилась в компьютер. После глубокомысленного изучения проговорила: – Мастер освободится через пятнадцать минут. Будете ждать?

– Подожду, – снисходительно бросила Леся.

«Интересно, от чего освободится мастер? – подумала она, оглядывая пустой зал. – От сна?»

– Присаживайтесь, – выдавила улыбку рецепционистка, – принести вам чай или кофе?

– Кофе, пожалуйста, – милостиво кивнула девушка, – только без сливок и сахара.

Дежурная испарилась. В соревновании понтов – обычном московском спорте – они с Лесей пока, пожалуй, сыграли вничью.

Вскоре явился кофе (хотя и не эспрессо, однако гораздо лучше, чем из пластикового стаканчика на Курском вокзале). Следом подтянулась парикмахерша. Она с первого взгляда показалась Лесе совсем иной, чем рецепционистка: теплой и уютной, словно булочка. В голове мелькнуло: «Могу держать пари, родом она не из столицы».

– Здравствуйте, – радушно молвила мастерица. – Присаживайтесь, свой рюкзачок можете поставить сюда. Пойдемте теперь головку помоем.

Когда парикмахерша выслушала пожелания Леси, она искренне огорчилась.

– Ох, зачем, деточка? У тебя такой модный цвет волос, практически натуральная блондинка, да ты и не красилась никогда, верно?

– Нет, но хочу! – весело заявила Леся. – Есть идея измениться, кардинально и радикально.

– Экспериментов хочется? Дело хозяйское… Впрочем, вы, молодые, как над собой ни издеваетесь, все вам к лицу. Что ж, головка у тебя красивая…

В глазах мастерицы, заметила Леся в зеркале, сверкнул огонек вдохновения.

Ближайший час был заполнен милой болтовней двух женщин. Только Леся, повинуясь внезапно накатившему вдохновению, наврала о себе практически все. Ее теперь звали Кристина, и училась она не на юрфаке, а в «Щуке», и приехала в столицу не из Сибири, а из «Владика», то есть Владивостока.

«А что, – думала Леся, – когда-то я мечтала стать артисткой, и у меня получалось, я даже в студии в Доме культуры блистала… А имя сменить вообще раз плюнуть: говорят, проститутки, что в Москву приезжают, все поголовно переименовываются. Они себе внушают, что на время работы другими людьми становятся, поэтому все, чем они занимаются, происходит как бы не с ними…»

Плавное течение их с мастерицей разговора затормозилось лишь единожды, когда роскошные светлые волосы упали на черную простыню, в которую была укутана Леся, и на шее у нее обнажилась татуировка: небольшой жук-скарабей, вгрызающийся в основание черепа.

– Ой, деточка! – непосредственно воскликнула мастерица, узрев скарабея. – А ты непростая!

– Люди все непростые, – философски ответствовала Леся.

А что она могла еще сказать? Ведь не сообщать же случайной собеседнице, что она сделала татушку, пытаясь первый раз перемениться, когда в десятом классе влюбилась в наглого рокера Макса. Макс так и не догадался о ее чувствах, и Лесино стремление изменить свой характер и судьбу окончилось тогда ничем. А скарабей, надежно прикрытый волосами, стал ее талисманом, тайной, о которой не знала даже мама. И вот теперь татушка впервые является свету…

В конце стрижки Леся зажмурила глаза и открыла их только, когда парикмахерша удовлетворенно сказала: «Ну, вот и все».

Преображение оказалось полнейшим. В первый момент Леся даже не узнала себя в зеркале. Очень короткий, мальчишеский ежик, к тому же выкрашенный в черный цвет, обнажил высокий лоб, аккуратные ушки, длинную шею. Карие глаза еще больше потемнели, смотрели упрямо, с вызовом.

Девушка дала цирюльнице огромные (в ее понимании) чаевые – сто рублей и спросила, откуда та родом.

– Из Екатеринбурга, – был ответ.

Интуиция Лесю не обманула: мастерица оказалась не москвичкой.

Парикмахерша добавила с оттенком грусти:

– Шестнадцать лет, как приехала пробиваться – с тех пор и бьюсь. Как рыба об лед.

Стрижка обошлась примерно во столько, сколько Леся тратила на пропитание в неделю, но она не жалела. Результат того стоил. Отовсюду из зеркал смотрело на нее эффектное отражение. Она стала совсем иной.

Однако стрижка оказалась не последним этапом на пути ее преображения. Продвигаясь дальше в сторону центра по пустынным уличкам и переулкам, Леся углядела в неприметном подвальчике тату-салон.

Через полчаса она вышла оттуда с небольшой стальной сережкой в правой брови.

Серьга довершила ее новый облик. Она придала измененному лицу восхитительную асимметрию. К тому же что теперь запомнит любой свидетель, посмотревший на Лесю? Первым делом – серьгу. Далее – очень короткую стрижку. А если он вдруг оглянется вслед, то в глаза ему бросится скарабей на обнажившемся беззащитном затылке. Ничего общего с блондинкой в офисном костюме и на высокой шпильке, что вышагивала вчера рядом с продюсером Брагиным.

В новом обличье Леся чувствовала себя, словно в шапке-невидимке.

Она вышла на Маросейку, дошлепала пешком до «Китай-города» и спустилась в метро. Многие встречные, и мужчины и женщины, обращали на Лесю внимание – но замечали они, главным образом, сережку в брови и короткий ежик волос. Леся осталась довольна своей маскировкой.

* * *

Она вышла из метро на Пушкинской и тут же нырнула в арку в Большой Палашевский переулок.

На мгновение ей стало страшно. Оттого, что вчера она тем же путем шла в ресторан на прием, организованный Брагиным. Или потому, что с каждым шагом Леся приближалась к месту преступления. К тому же день клонился к вечеру, а ей до сих пор не позвонил Ник. А вдруг он так и не появится? Или скажет, что ничем не может помочь ей? Вдруг она останется один на один со своей бедой и ей придется решать самой, где прятаться?

Леся убыстрила шаг. Страх и волнение возникают от избытка адреналина в крови, а адреналин (это азы физиологии!) распадается в результате физической активности. Не случайно детишки, когда недовольны, сучат руками и ножками топают. Ох, сколько же она загрузила в себя знаний, важных и бесполезных, за годы своей одинокой юности!

Леся ступила в самый роскошный район Белокаменной. Когда она на первом курсе изучала столицу и забредала сюда, запросто встречала тут известных актеров – Збруева, младшего Лазарева, Абдулова. С тех пор здесь выросло несколько новейших домов, выглядевших как неприступные крепости (цена тутошних квартир начиналась с трех миллионов долларов). Прибавилось и дорогих ресторанов, и магазинов не для простых смертных. Здесь продавались букеты за пять тысяч рублей, сувениры за десять штук целковых, вино за двадцать, тридцать и шестьдесят… Здесь можно было заплатить за ужин тысячу баксов, и в одном из таких ресторанов продюсер Брагин устроил вчера прием а-ля фуршет по случаю очередной некруглой годовщины своего детища – продюсерского центра «БАРТ». Бог знает, какими неправдами Ник Кривошеев достал приглашение на вечеринку. Сыщик в детали не вдавался, просто растолковал ей задание и объявил цену. И Леся – какая же она была дура! – согласилась.

К ресторану, где она познакомились с покойным, Леся не пошла. На перекрестке с Малой Бронной девушка повернула направо, в сторону Садового кольца. В сторону того дома на Патриарших, где вчера произошло убийство.

Говорят, преступника обычно тянет на место преступления.

Но ведь она – не преступник!

И Леся явилась сюда затем, чтобы осмотреться. Изучить обстановку. Начать свое собственное расследование.

Чем ближе она подходила к дому продюсера, тем сильнее менялось настроение. Неуверенность и страх сменились подъемом и даже эйфорией. Почему вдруг? Наверное, причиной явилось чувство собственного превосходства: она, подозреваемая в убийстве (ведь ее наверняка уже подозревают!), спокойно прохаживается неподалеку от места преступления, никем не узнанная – словно показывает язык всем вместе взятым ментам города Москвы.

Наверное, думала Леся, следственных действий сейчас на месте убийства уже не ведется. Квартиру осмотрели, труп Брагина увезли. Может, опера ведут поквартирный обход, расспрашивают добропорядочных граждан: что они видели-слышали вчера поздним вечером… А граждан-то в Москве раз-два и обчелся, погода хорошая, обитатели шикарного района разъехались по загородам…

Леся пошла по тротуару с внешней стороны решетки Патриаршего пруда. В аллеях кипела жизнь: тусовались неразъехавшиеся школьники, студиозы и абитура, гуляла важная малышня, прохаживались пенсионеры – как минимум, республиканского значения.

Пятиэтажный дом продюсера возвышался на противоположной стороне улицы. Вчера вечером Леся не успела его толком рассмотреть. Теперь она шла не спеша, разглядывая.

Подъезды выходили прямо на улицу. Вон из того, первого, Леся вчера, не помня себя, выбежала в ночь. А где, интересно, находятся окна продюсерской квартиры? Ясно, что на втором этаже, а точнее с ходу и не определишь. Она даже не помнила, какие в брагинской гостиной занавески. Только заметила, что окно было распахнуто.

Кстати, окно было раскрыто и в ванной. Оно там, совершенно точно, выходило во двор. Дворик тихий – значит, кто-то через окно мог забраться в квартиру продюсера. И поджидать свою жертву внутри. Как, интересно, можно попасть во двор?

Оказалось, в центре дома имеется арка. Вчера Леся не обратила на это ни малейшего внимания, ругаясь посреди улицы с Ником. Арка забрана мощной решеткой, однако как раз в тот момент, когда Леся проходила мимо, изнутри двора к воротам подъехала машина. Водитель, не вылезая, высунул руку, приставил к автомату карту, и ворота раскрылись. Машина вырулила на улицу и газанула в сторону Садовой.

«А как жильцы дома попадают во двор? – подумала Леся. – Наверняка в каждом подъезде имеется черный ход…» И правда, припомнила она свои вчерашние впечатления: вот она вышла из лифта на первом этаже… Одна лестница, помощнее, вела мимо консьержки на улицу. Леся инстинктивно бросилась туда – тем же путем, что пришла. Могла бы остановиться, подумать и выйти через черный ход. Тогда бы ее не увидела консьержка. А как бы она выбралась со двора? Что ж, вряд ли он являет собой неприступную крепость… Наверняка есть какой-нибудь ход, лаз…

Но раз имеется запасной выход – значит, убийца мог проникнуть оттуда. Потом поднялся в квартиру продюсера, совершил убийство и так же незаметно покинул место преступления через черный ход.

Хорошо бы проверить свою догадку. Зайти во двор, все осмотреть… Пройтись черным ходом, поглядеть, можно ли проникнуть в брагинскую квартиру через окно в ванной… Но… как она проберется во двор? Леся и без того слишком уж медленно, подозрительно медленно, движется по тротуару мимо дома убиенного… Кстати, сама ее прогулка по тротуару выглядит странной. Ведь прочие прохожие предпочитают идти по тенистой аллее вдоль пруда. По тротуару Леся вышагивает в полном одиночестве…

А вот ее и заметили… Двое мужчин в авто – машина припаркована так, что они располагаются лицом к Лесе… Окна в автомобиле открыты, оба мужика вгрызаются в гамбургеры, запивают колой, однако не упускают из виду девушку, провожают ее профессионально цепкими, настороженными взглядами…

И только миновав их, Леся вдруг понимает, что эти двое, наверное, связаны с правоохранительными органами. Уж больно профессионально жесткие у них глаза…

Когда девушка наконец понимает это, ей хочется припуститься со всех ног, и она только чудом удерживает себя: «У них же в машине есть зеркала заднего вида, а что может быть подозрительней, чем человек, который шел себе спокойно и вдруг сорвался с места, как ужаленный!»

Леся усилием воли усмиряет себя и неспешно доходит до конца решетки, окружающей пруд. Ей кажется, что затылком – стриженым беззащитным затылком и вытатуированным скарабеем – она ощущает взгляды, которыми провожают ее двое мужчин в автомобиле.

И в этот момент в рюкзачке у Леси звонит телефон. Она даже вздрагивает от неожиданности.

Глава 4

Пока Леся нашла в рюкзачке мобильник, он смолк. Не успела посмотреть, кто звонил, – аппарат заверещал снова. Девушка нажала на «прием», закинула рюкзачок за одно плечо и поспешила прочь от дома, где был убит продюсер Брагин, и от двух филеров в штатском.

– Ты где? – без всякого приветствия спросил Ник.

– Гуляю, – буркнула Леся.

– Через полчаса чтоб была у памятника Гоголю, – приказал частный сыщик.

– У какого из?..

– Что значит «у какого»? – досадливо переспросил Кривошеев.

– Чтоб ты знал, мой дорогой москвич, в столице имеются два памятника Николаю Васильевичу, – с любезным ядом пояснила Леся. – Один из них, стоячий, находится в начале одноименного бульвара, а второй, тот, где писатель сидит, – во дворе на Никитском бульваре.

– Хватит умничать. Встречаемся у, хм, стоячего Гоголя. Через полчаса.

И Ник отбился.

Леся повернула на Садовое кольцо и поспешила в сторону Маяковки – тем же путем, каким они вчера с Ником удирали с места преступления.

* * *

Народу в метро прибавилось. Многие ехали с вокзалов – с рюкзаками и сумками на колесиках, с букетиками колокольчиков, роз и пионов.

Случилось так, что на встречу с боссом Леся опоздала. Выход с «Арбатской» оказался закрыт из-за ремонта. Пришлось выбираться длиннющими подземными переходами через «Библиотеку», а потом долго шагать по Воздвиженке, вдоль правительственной трассы. Здесь менты встречались очень часто, однако всем им была глубоко фиолетова девушка в черном, с рюкзачком за плечами и серьгой в правой брови.

Ника на фоне Гоголя Леся заприметила издалека. И решила схулиганить. Подошла ближе и остановилась у детектива за спиной метрах в двадцати. Наконец Ник обернулся. Скользнул по ней равнодушным взглядом, нетерпеливо глянул на часы и отвернулся. Леся возликовала: вот так чудо маскировки!

И только через минуту, снова повернувшись к ней и внимательно изучив черты лица, Кривошеев признал ее.

– Опаздываешь, – бросил он, подойдя к девушке.

– Давно здесь стою, – усмехнулась Леся, – а ты меня не узнаешь.

– Детский сад, – хмыкнул Кривошеев. – Думаешь, так от ментов спрячешься?

– Пока удается.

– Да, ты прям неуловимый Джо… – саркастически протянул сыщик. – Знаешь, почему он неуловимый?

– Почему?

– А потому, что на фиг никому не нужен… Вот и ты в розыск пока не попала. А как придет оперативка, менты не на прическу смотреть будут.

– А на что?

– Да опытный постовой твой маскарад в шесть секунд расколет!

– А ты, значит, не опытный? – сощурилась она.

– Я не постовой. И никогда им не был.

Лесе надоело спорить, и она спросила:

– Скажи, Ник, а как ты собирался вчера пройти в подъезд Брагина – ведь там консьержка?

Сыщик самодовольно заявил:

– Если тебя не посадят, я готов провести с тобой практическое занятие на тему «Тысяча и один способ внедрения в охраняемые помещения». Консьержи в списке препятствий находятся на предпоследнем уровне. Чуть выше огородного пугала.

– Ну, положим… А кстати, ты не мог бы дать мне телефон жены Брагина?

В глазах Кривошеева сверкнула досада.

– Ты что, Евдокимова, с ума сошла?!

Она пожала плечами.

– Почему бы мне – или нам с тобой – не спросить у нее, что происходит? По статистике в девяноста процентах бытовых убийств виноват супруг или сожитель. А ведь жена Брагина заказывала компромат на мужа – значит, хотела уничтожить его морально. Так, может, она его убила физически?

Во время Лесиного монолога Ник смотрел на нее с непонятным выражением – как будто сдерживал себя, чтобы не заорать или, хуже того, не ударить. Когда она закончила, он сказал страшно тихо:

– Леся, мы тут не в игры играем в песочнице. Тебе не разгуливать по Москве надо со своей сережкой в брови («далась ему эта бровь!»), а зарыться по самую маковку. А то оглянуться не успеешь – окажешься в Бутырках на нарах, у самой параши. Ясно тебе?!

Он посмотрел ей в глаза тяжелым злым взглядом, развернулся и бросил на ходу: «Пошли!»

Лесе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

* * *

Они подошли к припаркованной у тротуара бежевой «шестерке». С водительского кресла вылез высоченный молодой человек. Он радушно улыбнулся Лесе. Молодой человек был высоким, нескладным, со слишком длинными, словно у щенка, руками и ногами. Вдобавок он был рыж, отчаянно рыж. Длинные огненные вихры торчали во все стороны, а щеки горели розовыми веснушками. Возраст его определялся трудно – что-то от восемнадцати до двадцати восьми.

С Лесей редко случалось подобное в жизни – она с первого взгляда почувствовала к парню странную теплоту. Словно он был давно знаком ей – с детства, словно они играли когда-то в незатейливые ребячьи игры, и она даже была влюблена в него. И еще он чем-то напомнил Лесе старшего брата, защитника и доверенное лицо всех маленьких детских тайн – выдуманного, несуществующего и никогда не существовавшего ее брата.

– Познакомься, – бросил Ник Лесе, – это теперь твой ангел-хранитель.

«Ангел-хранитель» слегка покраснел – рыжие люди легко краснеют.

– Василий Семенович, – пробасил молодой человек, протягивая Лесе свою длинную руку. – Впрочем, – добавил он, – друзья называют меня Васей. А совсем близкие Васечкой.

Представление явно было им заранее заготовлено и, наверное, уже не раз апробировано. Леся пожала кисть парня. Лапа у Васечки оказалась огромной, но бережной.

– Вообще-то, по правилам хорошего тона руку первой подает дама, – смутила она юношу, единственно ради того, чтобы посмотреть, покраснеет ли он еще раз. Вася не покраснел. – Меня зовут Олеся, но можешь называть меня Лесей, я не обижусь.

Несмотря на неопределенность возраста Василия, казалось совершенно невозможным обращаться к нему на «вы». К панибратству странным образом располагала и его рыжина, и его затрапезная ржавая машина, и одежда: ковбойка поверх кипенно-белой майки, джинсы и порядком разбитые кроссовки.

– Ну, я вижу, вы поладите, – хмыкнул Ник, и Леся была готова убить его за циничный смешок, а Васечка опять покраснел.

– Василий тебя спрячет, – продолжил детектив, обращаясь к ней. – Вот и сиди там, куда он тебя отвезет, и носа не высовывай. А я разузнаю, что с твоим делом, и позвоню.

Кривошеев похлопал ладонью по крыше машины, словно прощался одновременно с ними обоими, и, не оглядываясь, зашагал в сторону «Кропоткинской».

– Поехали? – спросил Васечка, обведя фигуру Леси взглядом.

– Поехали, – кивнула она. Странно, но Леся осталась наедине с мужчиной, не чувствуя никакой неловкости и страха.

Молодой человек сложился, как перочинный нож, и влез на водительское сиденье. Подвигался там, угнездился. Его рыжие вихры почти касались потолка «лимузина».

Леся скользнула на переднее сиденье. Рюкзачок поставила в ноги.

Васечка двинул длинным рычагом переключения передач, и «шестерка» сорвалась с места.

– Наверно, надо захватить из дому твои вещи? – спросил молодой человек.

– А можно?

– Куда ехать?

Он спросил это совсем просто, будто два старых друга едут вместе за город на пикник.

Леся сказала:

– В сторону Коломенского, плиз, а там я покажу.

– О’кей!

Леся привыкла, что от мужчин надо защищаться. Но вот удивительно, ей совсем не хотелось закрываться от Васечки, строить оборонительные редуты. «Не обольщайся, – прозвенел в мозгу предупредительный звоночек, – все мужчины одинаковые». Однако Леся про себя ответила: «Посмотрим, а пока я его совсем не боюсь».

Авто развернулось у Храма Христа Спасителя и бодро побежало по Волхонке. Храм остался справа, Музей изобразительных искусств слева. Васину тачку легко обгоняли заморские лимузины, однако водитель, кажется, не испытывал ни малейших комплексов оттого, что управляет столь затрапезной машиной.

Когда они вывернули на Большой Каменный мост, Леся осторожно спросила:

– Что тебе рассказал про меня Николай?

– Ничего особенного, – пожал плечами Василий. – Просто сказал, что тебя надо спрятать, чтоб никто не нашел.

– А зачем меня прятать, он сообщил?

Вася повернулся к ней лицом и улыбнулся:

– Меньше знаешь, крепче спишь, разве не так?

– И тебе не интересно?

Авто спустилось с моста и понеслось по набережной. Слева от них текли грязные воды Москва-реки, а дальше разворачивалась величественная панорама Кремля: зрелище, на которое Леся, столичный неофит, была пока что готова смотреть бесконечно. Впрочем, на сей раз Кремль был всего лишь фоном, а на переднем плане маячила крупная, неухоженная, рыжая голова Васи. Молодой человек пожал плечами.

– Захочешь, сама расскажешь, – рассудительно молвил он. – А не захочешь – все равно не расскажешь, как бы я ни спрашивал. Разве не так?

– А если я – преступница? – требовательно спросила Леся и с раскаянием подумала: «Что же я за дура? Что за мазохистка? Зачем же я все обостряю и усложняю? Почему бы нам просто и мило не поболтать о том о сем?» – Или мошенница, аферистка?

– Ты не преступница, – мягко молвил Вася, – и, насколько я могу судить, далеко не мошенница и не аферистка.

– Почему ты стал мне помогать?

«Хватит! Остановись уже!» – стала урезонивать себя Леся.

– Ник попросил, – мотнул головой огненноволосый парень. – А он мой друг.

Друг… Как будто это слово что-то объясняло… Тема была исчерпана. Леся отвернулась, тем более что слева от нее, на фоне Васи, закончился Кремль и потянулось голое место там, где раньше возвышалась гостиница «Россия», а ведь к отелю, хорош он был или плох, даже она, немосквичка, уже успела привыкнуть.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное