Анна и Сергей Литвиновы.

Внебрачная дочь продюсера

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

Мог… Мог… Мог… Мог…

Да, Райтонен имел возможность убить. И даже, наверное, у него был мотив … Налицо, как учит курс криминалистики, две самых главных составляющих для совершения преступления… Но какой у него мог быть мотив? Леся прочла в той же киноэнциклопедии биографию Райтонена. Она оказалась длиннее и звучней, чем у его компаньона.

РАЙТОНЕН ЭРИК РОБЕРТОВИЧ, актер, режиссер, сценарист, продюсер. Заслуженный деятель искусств России (2004 год).

Родился в 1972 г . в Ленинграде. Сын народного артиста СССР Р.Э. Райтонена. С 1987 г . снимается в кино. В 1994 г . окончил актерский факультет ВГИКа. Автор сценария и режиссер фильмов «Девятый вал» (1996), сериалов «Незнакомец в зеркале» (1999), «Жестокие улицы» (2000), «Тройной агент» (2001). В качестве продюсера снял картины (далее следовал длинный список работ). С 2003 года совместно с И.А. Брагиным возглавляет объединение «БАРТ».


Судя по биографии, Райтонен достиг большего в кино, чем Брагин. Эрик Робертович и моложе, причем на целых семнадцать лет, чем Иван Арнольдович, и явно красивее. Он и актер, и заслуженный деятель… Если кто кому в этой паре и завидовал, то скорее Брагин – Райтонену, а не наоборот… Как бы ей это узнать? И подобраться к тому же Райтонену?..

Леся оторвалась от компьютера. Небо за зарешеченным окном – видно было даже сквозь жалюзи – из черного превратилось в синее. Стали просыпаться и покрикивать птицы. Девушка потерла глаза и вдруг почувствовала смертельную усталость – только бы до дивана доползти.

Достала из шкафа постельное белье. Взяла подушку и плед. Простыню с пододеяльником, не самые свежие (видимо, Ник их уже пользовал, и хорошо, если в одиночестве), стелить на диван для посетителей не стала, побрезговала. Сбросила туфли, разделась и, укрывшись пледом, свернулась на диване калачиком.

А сон, пока она приготовлялась, куда-то сбежал… Перед глазами предстало лицо Брагина – еще живое: глыбистое, тяжелое, с плотоядной улыбкой… Потом возник Райтонен – веселенький живчик с тщательно зачесанным белесым пробором… Его сменило лицо еще одного участника вечеринки – он первым обратил на Лесю внимание – благообразный старик, седой с лысиной, явный бабник… Он ей еще оставил свою визитную карточку… Как его, бишь, звали… Кажется, Борисоглебский… Он с самого начала, чуть ли не слюни пуская, запал на Лесю, но, когда к ним подошел Брагин, Борисоглебский уступил девушку без боя… Стал перед продюсером юлить и кланяться… Повел себя как сутенер, поставщик живого товара… А потом быстренько слинял, оставил Лесю с руководителем тет-а-тет…

И еще всплыло лицо актрисы… Да, точно, она актриса… Леся ее узнала, она помнила даму по какому-то сериалу… Маленькая, черной масти, и вся в черном, с большой бриллиантовой брошью на лацкане угольного пиджака… Как же ее фамилия?.. Неважно… А важно то, что, похоже, та актриса весь вечер искала общества Брагина и бросала в его сторону жгучие взоры – однако сама к продюсеру так и не подошла… А он тоже ни разу к ней не приблизился… Зато когда Брагин остался тет-а-тет с Лесей и начал любезничать, женщина в черном смотрела на них со жгучей ненавистью… Да-да, она прямо-таки полыхала злобой… Такой концентрации злости Леся давно не видывала…

Что же получается, вдруг пронзила Лесю мысль, не только Райтонен, но и та актриска тоже могла последовать за ними? И проникнуть к Брагину домой? И нанести ему смертельный удар? И то же самое мог сделать Борисоглебский?..

И вообще любой участник вечеринки?

«Надо найти в Интернете ту актрису, – подумала Леся… – И узнать, что такое Борисоглебский… И вообще, я не выключила компьютер…»

Но уже лень было вставать, и мысли рвались, путались, истончались… Идея о том, что надо больше узнать об актрисе и Борисоглебском, вдруг предстала в сознании в виде шнура, на который были нанизаны компьютерные ярлыки – графические изображения файликов… А потом этот шнур превратился в толстый резиновый шар, который мягко налетел на нее, и она уснула…

* * *

Утром на грани яви и сна Леся первым делом вспомнила, что недоделала вчера в Интернете.

Актриса со злым лицом и сценарист Борисоглебский. Эти двое первыми всплыли в ее сознании, едва она проснулась.

Солнце заливало офис. За окном, на заднем дворе НИИ, оголтело чирикали воробьи и с достоинством орали вороны.

Леся глянула на часы – простенькие пластиковые «свотч»; вчера на кинотусовке она весь вечер старательно прятала их за обшлагом блузки. Четверть одиннадцатого. Давно пора вставать и мотать отсюда.

Но сперва следует привести себя в порядок.

Леся оделась и прошла пустынными воскресными коридорами НИИ к туалету. Умылась. Собственное лицо Леся оценила на твердую четверку: укладка примята, но хотя бы морщин не появилось. И даже тени под глазами только добавляют романтичности. Но кофточка и юбка пожеваны. И левая туфля из только что купленной пары натирает – вчера, под воздействием стресса, она боли не замечала, а сегодня прямо ступить невозможно.

Однако в целом неплохо. Главное – не терять позитивного настроя и воли к победе. И тогда все у нее получится.

Очень хотелось выпить кофе, съесть булочку или бутерброд – но буфет в НИИ, ясное дело, закрыт: воскресенье. Надо выбираться на улицу. А перед этим закончить свои изыскания в Интернете.

Леся вернулась в помещение детективного агентства.

Компьютер печально подвывал, запустив на экран хранительниц, золотых рыбок. Леся согнала их движением мыши и – зачем она только это сделала? – открыла главную страницу поисковой системы. И сразу же ей бросилось в глаза сообщение в блоке новостей:

«ИЗВЕСТНЫЙ ПРОДЮСЕР ИВАН БРАГИН ЗВЕРСКИ УБИТ В СВОЕЙ КВАРТИРЕ НА ПАТРИАРШИХ».

Заголовок словно хлыстом ударил Лесе по глазам. Она даже отшатнулась от монитора. В кровь в бешеной дозе выплеснулся адреналин, и немедленно захотелось заорать, забиться, помчаться куда глаза глядят!..

Леся сказала себе: «Стоп!» Закрыла лицо руками. Опустилась в кресло. Попыталась успокоиться. «Это тебе ничего не даст, – сказала она себе. – Ты должна быть спокойной, хладнокровной и упрямой. В современном мире побеждает не тот, кто быстрее бегает и сильнее бьет. Выигрывает тот, кто хитрее, кто владеет большим количеством информации и умеет ею толковей распорядиться».

И Леся заставила себя придвинуться к монитору и открыть сообщение, что шло первой строкой в колонке новостей.

Казалось, в Сети не нашлось ни одной новостной ленты, где не сообщили бы о гибели Брагина. В сводке имелось несколько десятков заметок, самая первая датировалась половиной седьмого утра.

Леся заставила себя проглядеть сообщения. Все они оказались однотипными и о самом убийстве извещали крайне скупо: «В квартире на Патриарших прудах, принадлежащей известному продюсеру Ивану Брагину, обнаружено тело хозяина… Предположительно, смерть наступила в результате нескольких ударов по голове металлическим предметом… Ведется следствие…»

Далее практически во всех заметках пересказывалась биография продюсера, передранная, похоже, из той же киноэнциклопедии, которую вчера изучала Леся. И ни одно информагенство не извещало о возможных подозреваемых в убийстве. Никто не упоминал, что продюсера видели вчера с белокурой девушкой лет двадцати… Журналисты отделывались меланхолическими замечаниями: «Отрабатывается несколько версий случившегося, в том числе убийство на бытовой почве…»

И только одно крупное бизнес-агентство демонстрировало осведомленность: «В числе прочих рассматривается версия, связанная с бизнесом покойного. Начиная с 2003 года Брагин свернул практически все направления деловой активности, за исключением связанных с кино. Помимо продюсерского центра „БАРТ“, занятого производством кино– и телефильмов, ему принадлежали несколько крупных кинотеатров в Москве, Санкт-Петербурге и Самаре. Постоянным партнером Брагина по бизнесу являлся известный актер и режиссер Эрик Райтонен. В последнее время среди кино-бизнес-тусовки поползли слухи о непримиримых противоречиях между двумя партнерами и о возможном их скором „разводе“. Поговаривали, что Брагин добивается крупного финансирования из госбюджета – для производства нескольких блокбастеров патриотической направленности. Считалось, что речь идет о суммах, доходящих до 50 млн долларов. Однако его партнер Райтонен относился к приоритетам покойного скептически. Он публично выступал против бюджетных вливаний, полагая, что „БАРТ“ должен сохранить полную финансовую, а значит, и творческую независимость. Теперь, после убийства Брагина, судьба его киноимперии остается неясной. Кому отойдет принадлежавшая покойному доля и какую политику станет проводить оставшийся единолично у руля продюсерского центра Райтонен, остается только гадать…»

Прочитанная заметка оказалась единственной, сообщившей Лесе что-то новое. Она вывела ее на печать. Принтер заурчал и выплюнул испещренный мизерным шрифтом листок. Подпись под заметкой гласила: «К. СВЕТЛОВА».

«Не исключено, – подумала Леся, – что эта К. Светлова тоже присутствовала вчера в ресторане. Во всяком случае, разные журналюги и журналюшки там, судя по развязным манерам, напивались вместе с другими бартовцами…»

Она свернула листочек со статьей, сунула в сумочку и подумала: «Значит, имеется первая версия: убил Райтонен… А что, похоже на правду: бизнес-конфликт, непримиримые противоречия… Но трудно представить, что известный артист и продюсер крадется за мной и Брагиным по ночным улицам, а потом проскальзывает в квартиру, где его партнёр собирается предаться любовным утехам… И наносит ему удары кочергой… Хотя… Чего только в жизни не бывает, особенно когда дело касается больших денег…»

Статья, прочитанная последней, сослужила Лесе хорошую службу. Она успокоилась. Перестали дрожать руки, уже не хотелось нестись неведомо куда, спасаться…

Леся выключила компьютер, заперла дверь в офис, поставила помещение на сигнализацию и пустынными коридорами отправилась к выходу из здания НИИ.

Глава 3

«Чтобы выжить, ты должна измениться».

Лесе показалось, что кто-то рядом произнес эту фразу вслух. Она даже оглянулась. Но в вагоне воскресного метро ровным счетом никому не было до нее никакого дела. Раслабленные по случаю выходного москвичи ехали по хозяйственным делам и развлекаться. Натуральный глюк. Или внутренний голос. «И если так, он прав, – подумала Леся. – Я действительно должна перемениться. Стать другой. И не просто изменить свою внешность, а переродиться полностью».

Хотя убийство в ее жизни случилось впервые, желание вылезти из собственной шкуры, перелицевать ее, надеть заново и стать другой охватывало Лесю не первый раз. Сначала – когда она поступила в столичный вуз, и тогда, на волне эйфории от своего успеха, ей казалось, что вдали от дома, постылого города, грубых нравов жизнь ее станет совсем иной: солнечной, веселой, полной огня и интересных встреч.

И в первую же неделю столичного жития – еще даже первое сентября не наступило – она приняла приглашение «потусоваться» от одного милого и очень взрослого третьекурсника, работавшего в приемной комиссии. Однако ничего хорошего в итоге не вышло. Она еще смогла вынести его сопение в кинотеатре и даже руку у себя на плече, но вот его жаркое дыхание у щеки и попытка слюнявого поцелуя вывели Лесю из себя настолько, что третьекурсник получил, и пребольно, кулачком в лицо…

Когда она устроилась на квартире и начались лекции, Леся повторила попытку с красавчиком мажором (папа работает в генпрокуратуре, мама доцент, своя иномарка). Она надеялась, что переменится, не зря ведь говорят, клин клином вышибают, и еще было интересно – чисто научное любопытство, своего рода медицинский эксперимент, – до какого предела она сможет дойти. Пусть преодолевая отвращение, напрягая все силы, сдерживая себя – чтобы не закричать, не начать вырываться… Однако… После того, как Леся вынесла поцелуйчики в губы, ее кавалер вскочил с дивана и стал собираться.

– Что случилось, куда ты? – спросила она.

– Пойду себе резиновую куклу куплю, – с ехидной злобой бросил юноша, натягивая куртку.

– Что? – Лесе показалась, что она ослышалась.

– Она хоть не напрягается, как ты, – усмехнулся мажор на прощание. – Один тебе совет, Леська: расслабься, и люди к тебе потянутся.

Так она получила свой первый, но весьма болезненный столичный урок: Москва бьет с мыска. Здесь мягко стелют, да жестко спать. Тут никто тебя не поддержит – особенно если ты на чужом поле станешь играть в чужую игру.

Оставалось быть самой собой. Посвящать себя, как дома, книгам, кино, учебе. Вдыхать сладкий аромат библиотек. Писать блестящие рефераты. Четко, логично отвечать на семинарах.

И иметь ту же репутацию, что и в школе в родном городе. Среди всех зубрил и ботаников на факультете она считалась самой закоренелой. Отличницей. Правильной девочкой: никаких шпор, никаких рефератов, скачанных из Интернета. Она всего добивалась сама, своим умом, логикой и усидчивостью. Поэтому и не оставалось времени на разные глупости. Поэтому и стала Леся, чего уж там греха таить, в студенческой среде изгоем. Школьная история повторялась. От себя не убежишь. Она и в университете стала белой вороной. Уважаемым, порой даже достойным восхищения – но чужаком. Регулярной не-посетительницей клубов, дискотек, танцулек, вечеринок. Той, у кого никогда не бывает романов. Той, что решительно, резко и даже порой грубо посылает парней.

– Сходим в кино?

– Нет.

– Может, в кафе?

– Нет.

– Погуляем в парке?

– Ни в коем случае.

– Леська, попьем пивка?

– Нет.

Нет. Нет. Нет. Нет.

И когда парни приставали со своими дурацкими нудными «почему?»: «Почему не пойдешь, почему ты не хочешь?..» – что она могла им рассказать? Только неправду. И она отвечала: «Нет, и все». А про себя добавляла: «Потому что все бесполезно».

За ней (она слышала сама) закрепилась (наверное, не без участия ее второго, и последнего, кавалера, мажора) обидная кличка Ледышка. И еще: Фригидная. И – Рыба Ледяная. И если двумя последними прозвищами однокурсники награждали её в основном все-таки за глаза, то насчет Ледышки они практически не стеснялись. Леся сама не раз слышала: «Не, с Ледышки можно денег не просить, она все равно на тусняк не пойдет…»

Что ж, пусть будет так.

Лучше лед, чем грязь.

Лучше заморозка, чем боль без наркоза.

Анестезия предпочтительней, чем страдание…

Да и поди плохо: ни от кого не зависеть. Быть спокойной, уверенной, выдержанной, хладнокровной. Далеко не самые плохие качества для юриста…

Но вот вчера… В незнакомой и непонятной, блестящей и притягивающей киношной среде, где ни одна душа не знала о ней, Лесе удалось на один вечер стать иной. Интригующей, волнующей, притягивающей взоры. Обольстительной. Да что там говорить: вчера – как ни странно сие было, страшно и волнительно – она впервые в жизни, что называется, сняла мужика.

Словно какая-нибудь оторва. Девочка из эскорт-услуг.


– Значит, вы студентка, – бархатисто молвил Брагин (седой Борисоглебский к тому моменту уже слинял, растворился в толпе гостей и оставил ее с продюсером наедине). – А какого вуза?

А вы угадайте, – кокетливо улыбнулась она, обводя указательным пальцем свой бокал с шампанским.

ВГИК?

– Нет.

– «Щука»?

– Мимо цели.

– «Щепка»?

– Опять в молоко. Вы плохо стреляете, Иван Арнольдыч.

– Просто Иван, – он влажно, со значением посмотрел ей в глаза. – Когда нужно, я всегда попадаю точно в цель.

Она заливисто засмеялась, словно откровенная гусарщина в устах продюсера ужасно ее рассмешила…


Возможно, свою роль сыграла пара бокалов прекрасного французского шампанского, которое Леся, человек принципиально непьющий, специально выпила во время приема, для того чтобы раскрепоститься.

И ей – надо быть честной перед собой – было приятно (впервые в жизни приятно), когда Брагин на нее повелся. В тот миг Леся испытала новое, доселе незнакомое ей чувство. Стало страшно-приятно, приятно-страшно – будто бы судьба обещает ей, что очень скоро случится нечто хорошее…

Потом, правда, это чувство испарилось, и довольно быстро – особенно когда продюсер недвусмысленно предложил посетить его квартиру, чтобы «посмотреть гобелены»… Однако… Когда Леся кокетничала с Брагиным, а до того – полвечера флиртовала со стареньким Борисоглебским, она чувствовала себя совсем другой. Соблазнительной, пьянящей, сводящей с ума, радостной, искристой…

И уж никак не Ледышкой…

Но как ужасно кончился ее первый (и, наверное, последний) опыт соблазнения! Лесе снова представилось распростертое на белом ковре безмолвное тело продюсера, и она почувствовала, как к горлу подступает дурнота. Усилием воли отогнала картинку. «Надо не вспоминать (дурацкое занятие!), а думать о будущем. О том, как выбраться из переделки.

Теперь у меня и выхода другого нет, чем перемениться, – подумала девушка. – Тем более что я и способ знаю. Спасибо, прочитала в годы одинокой юности бессмертную книгу господина-товарища Станиславского «Работа актера над собой». Итак, чтобы выглядеть другим, надо стать другим. Почувствовать себя другим…»

Нигде – ни дома, ни на улице, ни на скучной лекции – Лесе никогда не думалось так хорошо, как в московском метро. Разумеется, не в «часы пик», когда приходилось сражаться за место в вагоне, а в летний выходной, как сегодня, когда можно спокойно расположиться на скамейке, воткнуть в уши плеер, слушать музыку и размышлять…

Люди входили и выходили, Леся прикрывала глаза, чтобы не видеть их лиц и рекламных плакатов на стенах и окнах вагона, и мысли текли спокойно, связно, без суеты, волнения и самоедства…

Вот и сейчас, по пути от «Кузьминок» до «Курской», она (как ей казалось) все поняла про себя сегодняшнюю. И все для себя решила.

И в «Кузьминках», и на «Таганской» (где Леся делала пересадку) ей встречались постовые, однако они взирали на нее без всякого интереса: хорошо одетая, хоть и слегка помятая, возможно, после бессонной ночи, однако явно не кавказских кровей и держится уверенно – значит, документы в порядке, регистрация имеется, не подкопаешься, зачем зря время терять…

«Значит, – думала Леся, – с убийством Брагина меня еще не связали. А даже если вдруг связали – в розыск (как и предсказывал вчера Ник Кривошеев) пока не объявили».

Леся вышла из метро на «Курской-кольцевой».

В киоске у метро выпила растворимого кофе из пластикового стаканчика и съела слоеную булочку.

Легкий завтрак придал девушке сил. Если б еще так не натирали новые туфли на слишком высоком для Леси, десятисантиметровом каблуке…

Она перешла по подземному переходу Садовое кольцо. Здесь, в переулках, в неприметном подвале, Леся открыла для себя вожделенную пещеру Али-Бабы: огромный стоковый магазин, куда свозили не распроданные тряпки из модных бутиков Москвы. Леся паслась в нем уже второй год: присматривалась, выбирала, мерила. Одно расстройство: несмотря на двойную-тройную уценку, многие вещи она все равно не могла себе позволить. Но теперь…

Аванс, полученный от Ника, можно сказать, жжет карман. Кто знает, как дальше повернется ее судьба. Может, завтра-послезавтра менты просто отнимут у нее зеленые бумажки… И сегодня последний день, когда она живет полной жизнью.

…Леся вышла из магазина-подвала через полтора часа. Ее захлестывала эйфория. Ах, какие удачные покупки она сделала!..

Прямо в магазине она переоделась. Исчезла полуделовая-полусексуальная секретарша, щеголявшая на вчерашнем приеме. Блузка с декольте, и юбка выше колен, и деловые туфли скрылись в недрах только что приобретенного рюкзачка. Леся выбрала для своей новой жизни агрессивно-спортивный стиль: широкие черные брюки с множеством карманов от Дольче Габана и антрацитовую, с серебристой отделкой, рубашку той же фирмы. Наряд дополнили черные мокасины, похожие на кроссовки (или кроссовки, похожие на мокасины). А черный объемистый рюкзачок ей просто подарили – как оптовой, типа, покупательнице.

У сердобольной продавщицы еще и пластырь нашелся, чтобы залепить Лесину стертую ногу.

Словом, из магазина девушка вышла донельзя довольной. И преображенной.

Витрины тихого переулочка, по которому она отправилась в сторону центра, отражали уже не секретаршу-отличницу, которая вчера предприняла робкую попытку стать, хотя бы на один вечер, раскованной соблазнительницей. Теперь в стеклах бутиков и продмагов, мимо которых шла Леся, мелькала Девушка в Черном. Стиль то ли байкерши, то ли скейтерши, то ли «оторви и брось», то ли «я вся твоя»…

Когда Леся очнулась от эйфории покупок, то обнаружила, что находится в той части столицы, где, кажется, еще ни разу в жизни не бывала. Для Леси, осваивавшей Москву, практически не осталось «белых пятен» внутри Садового кольца (как и на «Коломенской», где она снимала квартиру, и близ «Университета»). Однако участок, где она шла, пока оставался для нее табула раса, чистым листом. Генеральное направление – в сторону Кремля – девушка выдерживала, а вот переулки казались совсем незнакомыми.

Людей по случаю солнечного воскресенья на улицах встречалось мало. Одинокая старушка протащится в продуктовый, неопохмеленный собаковод выведет свою питомицу, пронесется с загнанным видом парочка абитуриентов…

На перекрестье двух улиц Леся наткнулась на вывеску: «Салон красоты „Огюст Ренуар“. Судя по громадным копиям картин одноименного художника в витринах (одна – „Портрет Жанны Самари“, вторая – „Танец в городе“), салон был не из дешевых. Однако свое преображение Леся отнюдь не завершила, после покупок дизайнерских вещей в крови бурлила здоровая наглость, поэтому девушка смело толкнула дверь внутрь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное