Анна и Сергей Литвиновы.

Ревность волхвов

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Куда?!

Девушка посмотрела на меня, как на умственно отсталого.

– На гору. Я узнала точно, где это случилось. Карта у меня с собой. Поможешь мне ориентироваться.

Никому не сказавши о своей экспедиции, мы взяли сноуборды и направились к горе. Метель разыгрывалась все сильнее. Вниз неслись целые хлопья. Девушка озабоченно посматривала в черное небо.

На горе царило обычное оживление. Про наступающий Новый год будто забыли. Двери в «летающей тарелке» не закрывались, народ входил-выходил. Мы купили по трехчасовому скипасу (девушка решительно отвергла мою попытку заплатить за нее) и поднялись на гондоле на гору. Отсюда к месту драмы надо было спускаться на бордах. Леся довольно неуклюже нацепила доску и неуверенно промолвила: «Поедем, что ли?» Я готов был поклясться, что девушка становится на сноуборд во второй, много – третий раз в своей жизни. Мы очень-очень медленно заскользили вниз.

– Если будешь терять равновесие, лучше сразу падай на бок, – предупредил я ее.

Леся двигалась крайне осторожно. Мимо нас время от времени проносились, нарезая зигзаги, лихие бордеры и лыжники.

Минут через семь мы достигли искомого места. Упавший валун лежал сбоку трассы, уже изрядно припорошенный снегом.

– Хорошо бы найти здесь паспорт, который обронил злоумышленник, – улыбнулся я.

– Бывают и такие случаи, – серьезно кивнула девушка.

Место, откуда свалился валун, зияло над нами, словно выбитый зуб в щербатом рту. До него было метра три крутой, засыпанной снегом стены.

Леся решительно отстегнула свою доску.

– Ты меня подсадишь, – скомандовала она.

Я не понимал, зачем взбираться туда, откуда сверзился валун. «Господи, к чему этот сыск? – подумал я. – Ведь никто Лесе за ее усердие не заплатит. Чисто детское любопытство. Или она на меня впечатление производит?»

Я тоже отцепил свой борд. Подошел к Лесе, стоявшей рядом со снежно-булыжной стеной. Подставил девушке колено и сложенные в замок руки. Мимо изредка проезжали лыжники. Кое-кто на нас с удивлением взглядывал. Снег почти прекратился. Леся схватилась руками за мои плечи, наступила на подставленное мною колено – горнолыжный ботинок оказался тверд, и я невольно поморщился. «Прости», – прошептала она. От ее тела, оказавшегося так близко, пахло морозцем и свежестью. Девушка, с негромким причитанием «извини-извини-извини», быстро поставила левую ногу в мои руки, сложенные в замок, оттолкнулась, оперлась другой ногой о плечо – весом она оказалась невелика, словно синичка. Затем схватилась за верхнюю кромку стены, попыталась подтянуться на руках, а я за ноги подтолкнул ее вверх. Р-раз, и вот она уже лежит животом на стене. Упражнение мы выполнили без сучка без задоринки, словно неоднократно тренировались, – или как давно знакомая парочка понимает друг друга без слов.

Леся поднялась на ноги и отряхнула живот и колени от снега. А потом стала бродить, что-то высматривая. Возбужденно крикнула:

– А ведь здесь есть следы!

А потом, спустя минуту:

– Кинь мне сюда спички!

– Где я их тебе возьму? – усмехнулся я.

– Ну, тогда зажигалку.

Я достал из кармана зажигалку и бросил наверх.

Она поймала с первого раза. Потом опустилась на колени и стала что-то высматривать в снегу. Затем вынула телефон и начала фотографировать нечто, находящееся у ее ног. Лыжники, неторопливо проезжавшие мимо, поглядывали на нее с изумлением. «Вот неугомонная», – подумал я.

На снежной стене, где сидела Леся, еще пару раз полыхнула вспышка телефонного фотоаппарата. «Ну что, злоумышленник изобличен?» – крикнул я насмешливо.

Леся не ответила.

Она провозилась наверху минут пятнадцать – я уже начал подмерзать. Наконец подошла назад к краю. Крикнула: «Лови меня!» Я приготовился. Она смело обрушилась мне в объятия.

Я не сразу отпустил ее. Напротив, придержал и постарался прижать к себе. Леся засмеялась: «Но-но!» – и высвободилась.

Через пять минут мы уже нацепили свои доски и не спеша заскользили вниз по красной трассе.

…Когда мы подходили к коттеджу, совершенно стемнело. Навстречу нам из бани выскочил красный, распаренный и совершенно голый Саня. С бессмысленным криком: «Ешкина медь, финский облом!» – он обрушился всем телом в сугроб и зарычал. Леся прыснула.

Мы вошли в дом. С кухни доносились соблазнительные запахи русской праздничной трапезы: оливье, селедки под шубой, сырно-чесночного салатика. За столом хлопотала команда, возглавляемая, разумеется, кулинаркой Стеллой. Светка крошила яйца, невыразительная супруга бухгалтера раскатывала тесто. И даже травмированная Горелова оказалась здесь. Сидя на лавке и уложив в кресло забинтованную ногу, она, рыдая, резала лук. «Где ты ходишь, Олеся Засранковна! – обрушилась гиперэмоциональная Светка на мою спутницу. – Давай подключайся! – А ты, – перенесла она свое внимание на меня, – в баню иди, там все мужики. Кроме, – она понизила голос, – инвалида Сухарова».

Наверно, я совсем некомпанейский человек, но банная тусовка меня не прельщала. Самым ярким и приятным впечатлением сегодняшнего дня было, как мы с Лесей – кажется, одни на целом свете, – не торопясь съезжаем на бордах рядом по «туннельной» трассе и перебрасываемся короткими репликами о результатах ее импровизированного расследования. И сейчас я постарался тихонечко ускользнуть в нашу с Саней комнату – с тем, чтобы зафиксировать в своем ноутбуке ее выводы.

Итак, наверху, на каменно-снежном барьере, она обнаружила следы. Злоумышленник, видимо, поджидал какое-то время. Затем внизу остановились Вадим и Женя Горелова. Он, возможно, подслушивал, о чем они говорили. И, наконец, обрушил на парочку валун.

Лесе удалось сфотографировать отпечаток ноги преступника.

– Размер обуви сорок третий – сорок пятый, – сообщила она мне важно.

– Значит, злодей мужчина, – сделал вывод я.

– Или женщина, – возразила юная следовательша.

– Где ты видела женщину с сорок пятым размером ноги?

– Да, ножка великовата, – хихикнула она и возразила серьезно: – Но почему бы ей не надеть мужской ботинок?

Пока наши действия напоминали мне не настоящее следствие, а род игры в детективов. Я участвовал в этом, честно говоря, только ради того, чтобы, под видом посильной помощи Олесе, быть поближе к ней. А вот зачем ей понадобилось изображать из себя сыщицу? Действовала сила инерции, и даже на отдыхе девушка не могла остановиться? Или она выбрала такой способ самоутверждения? Я вот ведь тоже, даже на отдыхе, все пишу и пишу свой дневник…

Я занес в ноутбук реплику, которую самодеятельная сыщица выдала, когда мы уже снимали сноуборды у подножия горы:

– И все-таки я не понимаю, что произошло. В голове не укладывается.

– Что именно никак не уложится в твоей прекрасной головке? – спросил я, помогая Лесе встать. И товарищеская помощь (подал руку, поддержал), и комплиментики обычно действуют даже на самую равнодушную женщину. Дай только срок – и она привыкнет к твоим знакам внимания, как к наркотику, и уже не сможет без них обходиться (даже порой не отдавая себе отчета: с чего ее ломает? А ломать ее будет оттого, что рядом нет тебя и твоей ненавязчивой заботы).

Олеся принимала мою помощь и комплименты как должное.

– На курорте почти сто километров разнообразных трасс, – озабоченно проговорила она, отряхая попу от снега. – Откуда преступник знал, что Горелова и Вадим остановятся именно в том месте?

Я важно кивнул:

– Вероятность случайного совпадения, скажу тебе, как человек с высшим техническим образованием, примерно одна к ста тысячам. То есть пренебрежимо мала.

– Значит, можно сделать вывод, – молвила Леся, взваливая на плечо свою снежную доску, – что злоумышленник следил за ними.

– Обычно за своими женами следят ревнивые мужья, – бросил я, словно невзначай.

– Намекаешь на Петра Горелова?

– Нет, просто сообщаю.

– А ревнивые жены следят за мужьями.

– Намекаешь на Настю Сухарову.

– Просто сообщаю, – засмеялась Леся.

Мы с ней хорошо понимали друг друга.

– Но наверху ты увидела мужской след, – возразил я.

– Или след женщины, надевшей мужской ботинок, – не сдавалась сыщица-любитель.

– Значит, ты подозреваешь Настю?

– Да, Настю. Или, может быть, ты прав, – Петра.

– Скорее, все-таки замешан Петр, – заметил я. – Ты ведь еще не знаешь, на что способны оскорбленные мужья! А если он вдруг увидел, как они там, внизу, целуются? Признаются в любви друг другу?

– И одною пулей он убил обоих… – с улыбкой пропела Леся и с серьезной важностью добавила: – Да, практика показывает, что ревность – достаточно распространенный мотив для бытовых преступлений.

Дальнейшее наше возвращение к дому проходило в молчании, и только когда коттедж уже показался за деревьями, Олеся вдруг сказала:

– А может, преступник просто знал, что они тормознут именно в том месте. И ждал их… А из этого следует – что?..

– Что? – как попугай повторил я. Мои мысли витали совсем не вокруг покушения. Я думал в тот момент о том, как мне все-таки взломать оборону Леси, по-прежнему равнодушной ко мне как к мужчине.

– Из этого следует, – вдохновенно проговорила она, – что злоумышленник был в сговоре с кем-то из тех, кто стал жертвой: с Вадимом или с Гореловой.

Я возразил:

– Ну да, они сговорились. Жертва сказала преступнику: я буду ждать внизу, а ты, пожалуйста, сбрось мне сверху на тыковку камень.

Леся усмехнулась:

– А если они договаривались не об этом? И преступник нарушил условия договора?

– Для того чтобы делать выводы, пока что мало данных…

– Да, мало… – согласилась девушка, а тут мы и подошли к моему коттеджу, и голый, распаренный Сашка выскочил из бани и с нечеловеческими криками рухнул в снег…


…Мне никогда не спится после галдежа, кутежа и выпивки. И вот я достал ноутбук и решил записать, чем закончилась новогодняя ночь. Может, я законченный графоман, раз спать не могу, пока не напишу чего-нибудь… Даже в новогоднюю ночь… Что ж – пусть. Ведь это никому не мешает.

Итак, если подходить формально, здесь мне следовало поставить новое число: 01 января, однако фактически для меня все еще продолжается старый день, получившийся приятно длинным. Поэтому я лишь сделаю пометку: «НАСТУПИЛ НОВЫЙ ГОД» – и конспективно (потому что спать все ж таки хочется) изложу, что случилось вчера после того, как я, вернувшись с Лесей с горы, внес в свой лэп-топ события первой половины дня…


…Часы показывали шесть вечера. Я вышел в гостиную, соединенную с кухней. Девушки стряпали. По тому, как они немедленно смолкли при моем появлении, я понял, что обсуждали кого-то из отсутствующих. Возможно, меня; возможно, других парней. Но я готов был поставить картофельную шелуху против пирожка с картошкой, что они перемывали косточки Насте – она одна не присоединилась к готовке. К тому же, по моим наблюдениям, вряд ли даже шестеро мужиков, взятых вместе, столь же вдохновляют женщин на сплетни, как одна-единственная дама. Я утащил со стола пирожок с грибами (вопли возмущения были мне наградой) и бросился в сторону бани. Париться тридцать первого декабря еще со времен старой «Иронии судьбы» стало традицией. Один из немногих приятных советских обычаев. А когда не надо ехать в дорогущие Сандуны и баня рядом – сам бог велел смыть с себя всю лажу и муть старого года… Впрочем, я начинаю забалтываться, а глаза уже слипаются, а я еще должен написать о многих событиях, происшедших вчера, 31 декабря…

Итак, я пришел в баню, когда разжаренные Петр Горелов, бухгалтер Иннокентий и странный, подозрительный человек Родион уже объявили мораторий на походы в парилку и теперь в предбаннике, обернутые в простыни, приканчивали вторую пластмассовую бутылку «Очакова». (Знать бы, кто из них оказался до такой степени извращенцем, чтобы тащить из Москвы за две тысячи километров столь отвратительное пойло!) Я разделся и отправился в парную. Друг мой Саня, хоть и покрылся уже апоплексической краской, решил составить мне компанию. Мы пропарились по системе «двойной утюг»: парная – снег – снова парная (Сашка, человек без комплексов, по-прежнему бросался в белоледяной покров нагишом; я прикрывал причинные места полотенцем и обтирал снежком не все тело, а лишь лицо и плечи.) Наши голые красные тела на улице курились паром. Девчонки с кухни, я видел, посматривали на нас, и потому решительно не хотел предстать перед их очами в чем мать родила. К тому же на холоде все предметы обычно сжимаются – ну, вы меня понимаете… Когда мы вытерлись и снова зашли в парилку, всю кожу стало словно гладить изнутри пупырчатым, пузырчатым утюжком. Божественное ощущение…

Когда мы с Саней в изнеможении вышли в предбанник, оказалось, что Петя с Иннокентием и Родионом уже ушли. Мой друг подмигнул мне и вытащил из холодильника банку пива «Кофф». Мы закайфовали. Первое время даже говорить не хотелось. А потом я все-таки задал приятелю вопрос, который вертелся у меня на языке все время после покушения:

– А что, между Вадимом Сухаровым и Женей Гореловой есть какие-то отношения?

Саня прикончил банку, смял ее в кулаке и важно ответствовал:

– Сам я, как ты понимаешь, свечу над ними не держал – но очень может быть… А у Петьки Горелова, в свою очередь, что-то есть с Настей Сухаровой… Дружеское перекрестное опыление. Начальственный группен-секс.

– Да? – переспросил я. – А почему ты так решил?

– А ты сам посуди, – изрек мой дружбан важно, вскрывая новую банку пива. – Сухаров с Гореловым дружат еще с института. Фирму свою организовали семь лет назад. Все эти годы работают бок о бок. Вадим – таран и организатор, а Петька – мозг, креатив. До сих пор не разругались, не разделились. Можно сказать, неразлейвода. На работе целый день вместе. Казалось бы, за год надоедают друг другу – ан нет. Они и отдыхают друг с дружкой. Путешествуют. И что самое прикольное, почти всегда вместе с женами. Вчетвером. И в Таиланд двумя сладкими парочками ездили, и в Амстердам, и на Кубу… Мы-то – и я, и Большов, и его супруга – только сейчас удостоились влиться к ним в компанию. А до того они дружным квартетом тусовались. И Новые года встречали, и на пароходе по Волге плавали, и в Норвегию на одной машине ездили… Ну, скажи мне: если б Вадиму не нравилась Женька, а Петьке, в свой черед, – Настя, продержались бы они столько лет вместе?

Саня меня не убедил.

– Бог его знает, – пожал я плечами. – Может, дружат просто люди. Безо всякого там, как ты говоришь, перекрестного опыления. Что, не бывает?

Мой френд глумливо усмехнулся:

– Да какая может быть между мужчиной и женщиной дружба без доброго секса?

– И все-таки это косвенные улики, – продолжал упорствовать я. – Может, ты видал чего-нибудь конкретное? Ну, например, как Петр с Настей целуются в углу на корпоративке? Или как Женя утром на работу Вадима подвозит?

– Ты как бабка! – воскликнул Саня. – «А из зала кричат, давай подробности!..» Я тебе об общей атмосфере талдычу, а тебе конкретику подавай! А ведь дух, общее настроение важней деталей, это тебе любой художник скажет, техническая ты душонка!..

– Много ты о художниках знаешь, финансист несчастный!

– Побольше твоего, я с художниками, дизайнерами, креативщиками три года работаю!.. Ладно, чем сексуально-коммерческие тайны о нашей фирме выведывать, пошли, я тебя за твое занудство веником по заднице отхлестаю!.. Только не надо мою дружескую помощь воспринимать как свидетельство чего-нибудь там…

– Не дай бог! – содрогнулся я.

Однако насладиться банным садомазо мы не успели. Прямо в парную заявилась Светка – я еле успел полотенцем прикрыться – и разворчалась: «Давайте, освобождайте помещение, девчонки тоже хотят попариться!» Голый Сашка принялся хватать ее за руки, стаскивать свитер: «Да зачем нам девчонки, нам тебя одной хватит, раздевайся!» – Девушка ржала и била его кулачками в грудь… В итоге, конечно, из бани нас выгнали, женщины (за исключением подраненной Жени) пошли париться. Сашка задержался на кухне выпить, как он сказал, «послебанный дижестивчик» – а я отправился в нашу комнату. И увидел там – здравствуйте, приехали! – лысого бухгалтера Иннокентия.

– Что вы здесь делаете?! – воскликнул я, от неожиданности переходя на «вы».

Он забормотал, явно растерянный:

– Да у меня сигареты кончились… – Глаза у него бегали. – Я знаю, вы курите… Зашел стрельнуть… Сигареты кончились… Простите…

Тут я глянул на мой ноутбук, лежащий на прикроватной тумбочке. Мне показалось, что он сдвинут с места. Я дотронулся до его крышки: точно, горячая! Значит, эта лысая сволочь рылась в моих файлах!! Я кинулся к Иннокентию:

– Это что еще за новости?! Что вам нужно в моем компьютере?!

Бухгалтер немедленно как-то съежился и, бормоча извинения, вылетел за дверь.

ЧТО ОН ИСКАЛ ЗДЕСЬ? А ведь я, прекраснодушный дурак, не поставил на свой лэп-топ даже пароль! И никаких новомодных примочек типа включения по отпечатку пальца в нем тоже нет! Значит, Иннокентий Большов запросто мог прочитать мои записи – например, дневник!

Я просмотрел, какие за последнее время открывались файлы. И верно! Данные статистики показали, что пятнадцать минут назад, пока я еще был в бане, кто-то открывал текст моего дневника. Ну, Кеша-бухгалтер!.. Ну, сволочь!


Вопрос: для чего ему понадобился мой журнал? Довольно глупо, но мне почему-то сразу представилось, что товарищ хочет узнать, как далеко зашли мои отношения с Лесей. Но зачем? Я тут же отбросил эту мысль как бредовую.

А может, его интересовали результаты нашего с Лесей осмотра места происшествия? Однако о своем походе мы никому не докладывали. Как Иннокентий узнал о нашем частном следствии? И почему оно ему интересно? Значит, он замешан в происшедшем?

Чтобы ни ему, ни кому бы то еще неповадно было, я немедленно запаролил – сложным двенадцатизначным кодом – вход в свой ноутбук.

Что за мерзавец! Я долго кипел, а потом стал раздумывать: не устроить ли мне (с помощью моего друга Саньки в качестве силовой поддержки) допрос бухгалтера с пристрастием? Два вопроса ему точно можно задать: что ему понадобилось в моем компьютере? А главное, какова его роль в сегодняшнем происшествии – обрушении валуна на Вадима и Женю?

Только моя послебанная и предновогодняя расслабленность спасли Иннокентия от жестокой расправы. Я решил не портить себе настроение в преддверии боя курантов и отложить терку-разборку на будущий год.


…Около десяти вечера по местному времени все, принаряженные, собрались за столом в нашем коттедже. Женю Горелову принесли на руках из соседнего домика Петя и Родион. Приковылял из своей комнаты Вадим. Он по-хозяйски занял место во главе стола. Рядом притулилась его Настя – а одесную от него вдруг оказалась Стелла, которая немедленно стала оказывать Сухарову знаки внимания: подкладывала салатики, подливала напитки. Поведение девушки не слишком, видимо, нравилось Вадимовой супруге, однако та, как истинная леди, умело скрывала свои чувства. Зато Родиону, импозантному Стеллиному мужу, поведение благоверной было абсолютно по фигу. Он даже не смотрел в ее сторону и за все время торжественного ужина не сказал ей ни слова.

Однако я заметил, что Стелла совсем небезразлична лысому бухгалтеру Кеше. Он украдкой метал в ее сторону взоры, в коих можно было разглядеть и страсть, и мольбу. Сии взоры видела, разумеется, и супружница Иннокентия – Валентина. Она сидела вся вытянутая, презлющая, постоянно дергала супруга, противным голосом отдавая команды: «Положи мне то, налей мне это». Но в какой-то момент, похоже, решила переменить тактику и стала вдруг оказывать знаки внимания… мне! С милой улыбкой (похожей на гримасу зубной боли) она затеяла со мной непринужденный тейбл-ток: давно ли я вожу машину, как долго знаком с Александром и нравится ли мне страна Суоми. Игривости в Валентине было не более, чем в мороженой путассу, и я отвечал ей односложно, предпочитая, разумеется, общество сидящей рядом со мной Леси. Зато Иннокентий, помимо знаков внимания Стелле, исподволь бросал на меня взгляды, преисполненные самой настоящей ненависти, – и мне оставалось только гадать, чем я ее заслужил: только ли тем, что поддерживаю разговор с его вдруг воспылавшей ко мне женой?

Словом, злых, завистливых и ревнивых косяков за столом хватало, и я вдруг подумал, что если бы наша вечеринка происходила в романе Агаты Кристи, то сегодня здесь произошло бы убийство. Кто-нибудь кому-нибудь влил бы в стакан добрую порцию цианида – и уж вряд ли убийцей оказался дворецкий, потому как не имелось в нашем коллективе никаких дворецких и прочей прислуги…

Вадим Сухаров, несмотря на то что сидел во главе стола, в отличие от предыдущих наших парти больше помалкивал. Казалось, он взял отпуск по болезни. Стол вел его заместитель Петя. Он был оживлен, шутил, провозглашал тосты. Притом я заметил, что сам он не пьет ни капли спиртного, даже шампанского. Но Горелов и без выпивки был в ударе. Создавалось впечатление, будто он вырвался из-под гнета своего старшего друга и спешил радостно блеснуть, пока его опять не задвинули на второе место. Заговорили, к примеру, о продолжении «Иронии судьбы» – и Петя принялся импровизировать на тему сиквела «Семнадцати мгновений весны». Он говорил, что фильм, разумеется, должен называться «Восемнадцатое мгновение» и начинаться после того, как Штирлиц, двадцать минут поспав в машине, просыпается и едет в Берлин. А там, в Берлине, уже каким-то фантастическим образом прошло шестьдесят лет, и легендарный разведчик, в компании с нашими молодыми агентами, срывает сепаратные переговоры НАТО с Белоруссией… Горелов вдохновенно импровизировал, нагромождая в своей буффонаде одну забавную чушь на другую. Получалась пародия на шпионский боевик – все смеялись, а Женя, Настя и даже сам Вадим посматривали на него ласково и любовно.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное