Анна и Сергей Литвиновы.

Ревность волхвов

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Санька, мы прилетели! – слышал я голос Светланы из мобильника, как ни прижимал его мой спутник к щеке. – Здесь так клево, все белое-белое, как в сказке!.. – И тут же, практически без перехода, восхищение сменилось негодованием: – А нас тут в самолете держат, представляешь! Выходить не дают, ужас, жара!.. – Недовольство поменялось на кокетство: – А ты уже в аэропорту, я надеюсь? Приготовил мне цветочки? – Саня руками сделал мне знак, давай, мол, прибавь газу.

– Хрен тебе, – проворчал я под нос и втопил акселератор.

Меж тем в спектре девичьих эмоций появилось любопытство:

– А что у тебя там рычит? – И снова пробилось неудовольствие: – Только не говори мне, что ты еще едешь!

– Ну в крайнем случае подождете нас в аэропорту, попьете кофе, – успокоительно откликнулся Саня.

– А вы что, еще далеко?! – эмоции снова хлынули через край.

– Километров семь, – безмятежно откликнулся мой пассажир.

До аэропорта оставалось еще километров семьдесят, но Саня счел за благо соврать.

– Ну, смотри, если опоздаешь!.. – в спектре эмоций Светланы нарисовались угрожающие нотки.


…Аэропорт Киттиля представлял собой в буквальном смысле ангар – металлический полуцилиндр серебристого цвета, затерянный среди снегов и вековых елей. Однако его окрестности все равно смотрелись по-европейски: может, благодаря умытым такси, чинно припаркованным у входа, или рядком стоящим неподалеку автобусам. Несмотря на то, что прохождение последних семидесяти километров отняло у меня минут сорок, внутри ангара мы оказались ровно в тот момент, когда из таможенной зоны явились девушки с двумя впечатляющими сумками и плотно набитым сноубордическим чехлом.

– Привет финским мордам! – воскликнула Светлана и бросилась к Сане на шею, а потом, отстранившись и не доставляя себе труда познакомить меня и Лесю, возбужденно заговорила: – Представляешь, нас целый час погранцы местные мурыжили! Говорят, кто-то из наших наркотики вез! Целую сумку! Они после этого все наши вещи стали шмонать. А мужика того задержали, представляешь?!

Во время Светиного монолога мы обменялись несколькими взглядами с Олесей. Увы, в ее взорах не блеснуло никакой обнадеживающей меня искорки. Девушка оказалась хороша собой – лучше, чем на шенгенском фото. Лицо выглядело милым, спокойным, умным. Недлинные волосы выдавали натуральную блондинку. Короткая дубленка не скрывала стройную фигуру. Эластичные штаны обтягивали воодушевляющие ножки. Но вот ее взгляд, устремленный на меня… По самому первому женскому взору можно судить, насколько неприступна эта крепость. Глаза Леси ничего мне не сулили. Да, взгляд ее был мил, а на губах играла улыбка. Однако так смотрят на коллегу по работе; на партнера по переговорам; на случайного спутника в автобусе. Даже на экзаменатора или гаишника девушки обычно глядят с большей игривостью. В глазах Леси не было ни малейшего желания мне понравиться. И еще в них не читалось ни грамма желания, чтобы между нами что-то завязалось.

Да, орешек окажется крепким. Возможно, начни я ухаживать за самой Снежной королевой, я добьюсь большего успеха. Что ж, мне нравятся всякие (как любят выражаться американцы) челленджи[7]7
  Вызовы судьбы (англ.).


[Закрыть]
. Чем яростней сопротивление – тем слаще победа.

Из-за Сашкиного воркования мне пришлось самому представляться Лесе. Я перехватил ее чехол с лыжами и сноубордом. Тут, опомнившись, вступила Светлана:

– Это Леся, моя замечательная флэт-мэйт[8]8
  Соседка по квартире (англ.).


[Закрыть]
, в будущем генеральный прокурор или даже мисс Марпл.

Представление прозвучало двусмысленно. То ли Лесе карьеру гениального сыщика сулят, то ли удел старой девы. Девушка открыла рот, чтобы возразить подруге, но тут в общий разговор ввалился Саня:

– Как ваш экзамен?

Светка ответила за двоих:

– Леська, естественно, на пять баллов, а у меня, как всегда, четверка с натяжкой. – Девушка прыснула. – Нет, правда, здорово! – она снова не смогла сдержать эмоций. – Еще вчера мы по Москве мотались, там сыро, грязно, машины, копоть, бр-ррр! А здесь как все бело! Мы вышли из самолета, надышаться не могли! Прямо как родниковую воду этот воздух глотаешь! Как мороженое! Вот здорово, что мы здесь!..

Леся только улыбалась. Мы подошли к моей машине.

– Черт! – вдруг воскликнул Саня и хлопнул себя по лбу.

– Что случилось? – озабоченно спросила Светлана.

– Я совсем забыл! Нам еще вчера надо было позвонить в фирму, которая коттеджи бронировала. Подтвердить, что мы приезжаем, спросить, как заселяться…

– Позвони сейчас, – пожал я плечами.

Мой румяный друг поставил Светины вещи на чистейший снег и отошел в сторонку. Через минуту я понял, почему: по-английски он говорил плоховато, с трудом подбирая слова и по нескольку раз переспрашивая. Наконец он вернулся к нам, весь сияющий.

– Ну и страна, – помотал он башкой. – Мне сказали, что наши коттеджи открыты, ждут нас. А ключи от домиков – на кухонных столах.

Мы положили вещи девушек в багажник на крышу.

– Давай я поведу до коттеджа, – небрежно бросил мне Саня.

– Ради бога.

Он как бы присваивал себе мое достижение – четыреста верст, пройденные за четыре часа. Но не спорить же с ним, не трубить же о своем геройстве! Мой спутник раскинулся в водительском кресле, небрежно завел мотор, сдал назад – и тут же позорно заглох. «Дурацкое в этой „Хонде“ сцепление», – только и оставалось ему процедить. На правах извозчика он усадил на переднее сиденье свою Светку; мы с Лесей поместились сзади. Леся была по отношению ко мне ровна, доброжелательна и спокойна, и я подумал, что у меня, пожалуй, имеются две возможности. Первая: выпрыгивая из штанов, по-мужски добиваться ее. И, возможно, к концу финских каникул чего-то достичь. А возможно, и нет… И вариант номер два: сделать вид, что мы с ней не кто иные, как друзья, типа брата с сестренкой, а потом, тихой сапой… Второй подход показался мне предпочтительней.

– Спасибо, что вы нас встретили, – тихо, но дружелюбно молвила Леся.

– Велкам, – отозвался я. Я решил не живописать свои водительские подвиги. Не хватало с ходу показаться хвастуном.

– А остальные уже приехали?

– Тащатся! – пренебрежительно откликнулся с водительского сиденья Саня. – Может, часа через три приползут. Это мы тут гнали под сто пятьдесят, не терпелось вас встретить.

Беззастенчивость, с коей мой друг присваивал себе мои заслуги, порой потрясала.

– Поэтому мы – первопроходцы, – продолжал витийствовать Сашка. – Жаль только, что будем жить в разных особняках. У них в каждом домике всего по одной спальне с раздельными кроватями.

По, мягко говоря, сдержанной реакции девушек я понял, что они не сожалеют, а, скорее, рады оказаться от нас подальше.

Коттеджи располагались в глухом лесу, под сенью огромных елей. Там оказался целый городок – этакая заполярная Рублевка. Но, как положено в Заполярье, где растут березы-карлики и низкорослые сосны, внешне домики отнюдь не поражали воображение. Одноэтажные срубы, каждый площадью не более ста «квадратов». Никаких заборов. Кое-какие коттеджи оказались заселены: в окнах светились гирлянды, у подъездных дорожек наряжены елки. Однако большинство пустовало.

Мы подъехали к первому из предназначенных для нашей компании, выгрузили там девушек с вещами и нетерпеливо отправились в другой. По автодороге расстояние между ними составило девятьсот метров (я засек). Далековато. Будем надеяться, что найдется более короткая тропинка – напрямки.

Мы остановились у «своего» дома. Перетаскали в него чемоданы, лыжи, сноуборды. И еще – постельное белье, почему-то по условиям контракта его потребовалось везти с собой. Внутри коттедж мне сразу полюбился. Тепло. Имеется камин. В огромной гостиной, соединенной с кухней, оказалось столько аппаратуры, сколько не во всякой московской квартире найдется: посудомоечная машина и кофеварка, микроволновка и плита с духовкой, жидкокристаллический телевизор, ди-ви-дии видеоплеер. И даже тостер имелся. А батареи топятся, и из кранов бесперебойно течет горячая и холодная вода. Вот тебе и Заполярье. Вот тебе и глухой лес. Я с грустью подумал о российских избушках с дровяной печью и удобствами во дворе. А ведь таких у нас не только за Полярным кругом – в пятидесяти кэмэ от столиц навалом…

Вот только спальни огорчили – в основном размерами: каждая не больше пяти метров. Не развернешься. Но Саня – путешественник более бывалый, чем я, заверил, что на всех горных курортах так: народ, типа, упахивается на горе за день и приходит домой только спать. Мы занесли свои вещи в единственную из спален с отдельными кроватями.

Саня отправил Вадиму лапидарную эсэмэску: «Встретили. Заселились» – и немедленно получил ответ: «Будем часа через два. Займитесь торжественным ужином». Мой друг скрипнул зубами: «Как он надоел, с его постоянными указивками!..»


…Сегодня вечером, когда все прибыли и расселились, мы собрались в нашем коттедже. Впервые встретились вместе: двенадцать человек за одним столом. Устроили вечеринку по случаю прибытия (как русские могут обойтись без вечеринки!). Выпивка, остатки походной еды, сумбурный разговор… То всеобщий смех, то неловкое молчание… Все знакомились друг с другом, устанавливали связи, заново выстраивали иерархию… Тогда же я невольно подслушал в высшей степени интересный (и даже загадочный) разговор, который постараюсь привести дословно.

Дело было так.

Я вышел из коттеджа покурить. Морозец защипал меня за щеки, чистейший воздух ворвался в легкие. Я поскорей засмолил сигарету – от изобилия кислорода можно было с ума сойти. От нечего делать решил обойти вокруг нашего домика. Как всегда бывает в первые дни за границей, мне все было интересно. Яркий фонарь перед крыльцом заставлял снег сиять и искриться, а моя фигура отбрасывала длинную черную тень.

Едва я скрылся за углом, как у входа послышались женские голоса. Затем щелкнула зажигалка. Раз, другой. Потом раздался голос. Я сразу узнал его. Он принадлежал Насте Сухаровой, супруге Вадима, «первой леди» нашего путешествия.

– Ты не боишься? – спросила Настя.

– Чего? – отвечал другой женский голос. Я опознал характерные хрипловатые обертона. Второй собеседницей оказалась полногубая красотка Женя, супруга креативщика Пети Горелова.

– Не прикидывайся, – довольно жестко проговорила Настя. – Все того же.

– Но я же рядом с ним, – возразила собеседница.

Я замер. Я оказался в неловкой ситуации. Невольно мне пришлось подслушивать чужой и, кажется, весьма интимный разговор. У меня имелась альтернатива. Я мог обнаружить себя, выйти из укрытия или кашлянуть. А мог и дальше вызнавать чужие тайны. Пока я колебался, что делать, болтовня женщин продолжалась. Мне показалось, что обсуждаемую тему они затрагивают не впервой, и для Жени она является болезненной, или, по меньшей мере, неприятной.

– Твое, Женечка, присутствие совершенно не гарантирует, что все обойдется, – продолжала настаивать Сухарова. – К тому же ты опять повезла его на Север.

– Ну и что мне теперь прикажешь делать? – весьма резко возразила Горелова. – Взять его за ручку, отвезти на самолет и вернуться в Москву?

Их разговор зашел слишком далеко. Вряд ли теперь я мог выскочить со словами: «А вот и я. Не помешал?» Если я вдруг появлюсь, будет очень неловко. Оставалось одно: затаиться и молчать, пока беседа не закончится и женщины не уйдут.

В голосе Насти Сухаровой послышались извиняющиеся и примирительные нотки.

– Я просто хотела сказать, чтобы ты была осторожна, – промолвила она. – И внимательно следила за своим мужем.

Женя отвечала с сарказмом и некоторой горечью:

– Ну, ты и сама можешь последить за моим мужем.

Сухарова не приняла вызова (который, как мне показалось, послышался в последней реплике товарки). В ее голосе мне почудилось неподдельное волнение, даже страсть:

– Ты же знаешь… Ты сама мне говорила… Только тот, кто рядом, может уловить предвестники… и принять меры…

– Да, это правда… – глухо отвечала Женя. – Но будем надеяться, что все обойдется…

– Хотелось бы верить, – отвечала Настя и постучала по дереву: то ли перилам крыльца, то ли стене коттеджа. Потом она спросила: – Когда последний раз с ним это случалось?

– Тогда, в Канаде, – через силу отвечала супруга Пети.

– Но ведь прошло уже три года? – настаивала Настя.

– Да, и все же… Рецидив возможен… Особенно когда он находится в новой, непривычной для него обстановке…

– Может, вам вообще никуда не стоит с ним ездить?

– Ну да, – усмехнулась Горелова. – И просидеть всю жизнь в квартире в Москве… Ладно, будем надеться, что все будет хорошо.

– Конечно, будем надеяться, – поддержала подругу Настя, однако особой уверенности в ее словах я не услышал.

Послышался звук бросаемых в пепельницу сигарет. Затем скрипнула входная дверь. Стих звук шагов, замолкли голоса.

Я выждал пару минут и продолжил обход коттеджа. На занавешенных окнах гостиной мелькали тени. Я думал о только что невольно подслушанном разговоре. Без сомнения, речь в нем шла о Женином супруге – креативном директоре фирмы Петре Горелове.

О чем они говорили? Что с ним происходит? Какие-то припадки?

Алкоголизм? Наркомания? Или другая болезнь? Что-то психическое? Эпилепсия, паранойя, шизофрения, лунатизм? Может, игромания?.. Наверное, болезнь действительно серьезная, коль скоро посторонний – да еще жена директора фирмы! – в курсе… Однако со стороны Петр выглядит (как выражаются врачи) весьма сохранным и социально адаптированным. Не будь разговора, я бы никогда не подумал, что с ним что-то не в порядке. Он занимает высокий пост и достаточно зарабатывает, содержит неработающую супругу, гоняет на «Лендкрузере», ездит в Финляндию…

Я обошел дом по периметру и вернулся в гостиную. Не хотелось, чтобы Настя и Женя вдруг заподозрили, что я подслушал их разговор. Поэтому я решил не тихушничать, а, напротив, привлечь к себе внимание всей честной компании. И потому выступил с громким (и абсолютно лживым) заявлением:

– Представляете, здесь по лесу бродят лоси. Или олени.

Все немедленно повернулись ко мне.

– Ты их видел? – живо спросила Леся.

– Нет, но я видел их следы.

– То были кошачьи, – усмехнулся мой друг Саша.

– Ага, конечно! – воскликнул я с деланой обидой. – А то я следов кошки от оленьих не отличу.

– Администрация курорта расставляет по лесу чучела, – усмехнулся Петя Горелов. – Для пущего привлечения туристов…

Исподволь я внимательно оглядел его. Он решительно не производил болезненного или хотя бы странного впечатления. Ясные, умные, ироничные глаза. Быстрая реакция, живая речь… Правда, заметил я, Горелов не пил ничего алкогольного. На столе перед ним стоял бокал с яблочным соком.


…Вечеринка закончилась довольно рано. Уставшие после долгой дороги, все улеглись спать. В крохотных спаленках нашего коттеджа разместились шесть человек. Одну заняли мы с Сашкой; вторую – директор Вадим Сухаров с женой Настей; и, наконец, третью – бухгалтер Иннокентий Большов со своей невыразительной супругой Валентиной.

Я уже писал, что за границей, особенно в первые дни, сплю мало – слишком много обрушивается впечатлений, и жаль терять время на сон. Поэтому ночью, когда все угомонились, я уселся с ноутбуком на диван в гостиной, рядом с догорающим камином. Я хотел записать в свой дневник впечатления последних трех дней. Каковым же было мое удивление, когда я обнаружил, что в коттедже имеется вай-фай[9]9
  Wi-Fi – беспроводное подключение к Интернету.


[Закрыть]
! Я совершенно свободно мог выйти в Сеть. Нет, ну до чего дошел прогресс! Даже за Полярным кругом, в глухом лесу, у меня появилась возможность стать частичкой Мировой паутины. Глобализация – глобальней некуда! Что ж, можно только радоваться. И не ждать возвращения в Москву, а разместить свои заметки в «живом журнале» прямо сейчас – что называется, с пылу с жару.

Что я охотно и делаю.

30 декабря

Утром Вадим Сухаров на правах директора и самопровозглашенного руководителя экспедиции попросил всех собраться на завтрак в нашем коттедже. Хотя всем немедленно хотелось осмотреть курорт и опробовать новые, незнакомые трассы, все-таки подступал Новый год, и надо было подготовиться к празднику.

Народ из второго коттеджа пришел к нам в десять, когда за окном только начало светать: все, как один, в спортивных костюмах и с горными лыжами или сноубордами. В гостиной снова, как вчера вечером, стало шумно и тесно. Пожертвовать собой ради хозяйственных хлопот вызвалась кулинарка Стелла: «Я поеду в супермаркет, только мне нужен мужчина. На роль водителя и насильника, то есть носильщика». Она зазывно посмотрела на Вадима – однако тот сделал вид, что не заметил ее выразительного взгляда. Тогда помочь девушке вызвался финдиректор Иннокентий. (Ох, какой же змеиный взор, полный ревности и ненависти, метнула тут в Стеллу супруга финансиста Валентина!)

Ну, а мы вдесятером отправились на гору. Ближайший подъемник оказался совсем близко от нашего домика. Особо ленивые могли добраться до него и на машине – туда вела заснеженная дорога. Но мы шли по ней пешком. Пару раз пересекали лыжню. Равнинные лыжники уже пыхтели на трассе. Лыжня оказалась идеально обустроена, уж я-то знаю в этом толк. Широкое расчищенное пространство посредине – по нему можно обгонять или бежать коньковым ходом. По бокам – две нарезанные лыжни для классического стиля. Там, где трасса пересекала автодорогу, она пряталась в туннель или вздымалась на мостик. Кроме того, она еще была, блин, освещена!

Совершенно понятно теперь, почему финны и разные прочие норвежцы стали легко обыгрывать нас в снежных гонках. Подобную лыжню в России я видывал только на крупных соревнованиях, пару раз в жизни.

А вскоре перед нами предстала уходящая вверх крутая и длинная гора. По ее верхотуре скользили горнолыжники и сноубордисты величиной с мух. У подножия имелось модерновое сооружение в виде раздутой летающей тарелки с кафе и рестораном, магазином и прокатом инвентаря. Рядом с «тарелкой» шел вверх подъемник – как гордо было написано в путеводителе, единственный в Финляндии гондольного типа: на гору взбирались обтекаемые трамвайчики с автоматическими дверями.

Поначалу решили ски-пассы не покупать (опять то была идея Вадима), а разок подняться наверх: обозреть окрестности, протестить[10]10
  Тестить (современный слэнг) – с ударением на первом слоге, то же, что «тестировать», «испытывать», «проверять», «исследовать», «узнавать новое».


[Закрыть]
трассы. В гондолу забились одни только наши – десять человек, за вычетом занятых хозяйством Стеллы с бухгалтером. Я исподволь оглядел их. Мощный Вадим возвышался над всеми и создавал словно бы центр притяжения, вокруг которого группировалась компания: и его румяная, плотная Настя, и худой креативный Петя Горелов с пухлогубой красавицей Женей, и мой Сашка с льнущей к нему Светланой. Чуть в стороне держалась невзрачная финансовая жена Валентина, импозантный и загадочный мужчина Родион (позавчера удививший меня познаниями в финском языке) и, наконец, «моя» Олеся. Все одеты в красивые и модные горнолыжные костюмы, в шлемах и масках. И только одна Леся выглядела беспонтово: обычная куртка, тренировочные штаны, ни маски, ни шлема, ни «балаклавы»[11]11
  «Балаклава» – род шарфа, сшитого в виде трубы из непродуваемой ткани; прикрывает от ветра, в случае необходимости, не только горло, но и подбородок, нос, щеки.


[Закрыть]
. Да и свой сноуборд она оставила внизу, приобрела на гондолу ту-вэй-тикет[12]12
  Билет в оба конца: означает, что девушка собирается спуститься вниз на той же гондоле, а не на лыжах или сноуборде.


[Закрыть]
: значит, совсем не уверена в своих силах.

Гондола плавно ползла вверх, а внизу под нею проплывали заснеженные ели, столбы освещения, несущиеся горнолыжники. Вдали я увидел, среди снегов и леса, автостраду и невеликий городок.

Петр Горелов привлек всеобщее внимание: громко сообщил тоном экскурсовода, что высота горы, на которую мы поднимаемся, составляет всего шестьсот метров («Сопка какая-то», – пробурчал Вадим). Зато здесь имеется, продолжил Горелов, восемнадцать освещенных трасс, из них три «синих», восемь «красных» и семь «черных». К началу одной из «черных», мы, собственно, и поднимаемся – причем данная трасса знаменита тем, что здесь проводился один из этапов Кубка мира по горным лыжам. Взгляд Пети был устремлен на одну особу, и я готов был поклясться, что адресовался он ей и желал произвести впечатление именно на нее. Как ни странно, данной персоной оказалась не Настя, не Леся, не Валентина, не даже его собственная супруга Женя. Нет, Горелов апеллировал к своему старшему товарищу и партнеру Вадиму. У меня даже мелькнула шальная мысль: а уж нет ли между ними определенных противоестественных отношений. Бр-р-р!

– Петя, как всегда, желает свою образованность показать, – вдруг негромко, но насмешливо бросил Вадим. Петя, бесспорно, расслышал реплику. Мне удалось уловить, как на мгновение изменилось его лицо. На нем вспыхнули ничем не прикрытые ненависть, зависть и злоба. Впрочем, они продержались на физиономии Горелова лишь долю секунды. Я был уверен, что больше никто из присутствующих, включая Вадима, этой мины не приметил.

Гондола остановилась. Мы вышли на утоптанный снег. Воздух на вершине горы стал еще чище, чем на равнине, – хотя, казалось бы, чище уже некуда. С чем бы сравнить его? С кубометрами белизны? Ломтями чистого наслаждения? Воздух был достоин того, чтобы оборотистые люди наладили его реализацию под слоганом: «No one plant 100 kms around!»[13]13
  «Ни одного промышленного предприятия в радиусе 100 километров!»


[Закрыть]

На вершине было холодно. Резкий ветер обжигал нос и щеки, выдувал слезы из глаз. Все сооружения здесь: мачта освещения, недействующий кресельный подъемник, беседка, заброшенный туалет – сплошь, сверху донизу, оказались покрыты диковинными белыми кристаллами.

Вид с горы открывался потрясающий: тундра, замерзшие озера, белые мелкие сопки; елки, где-то стоящие гурьбой, а где-то одинокие. В долине под нами клубился туман, и оттого пейзаж казался совершенно не земным, а каким-то юпитерианским. Сему впечатлению способствовал разлитый по небу странный, божественный синий свет – где-то далеко, на горизонте, он сгущался в непроходимый чернильно-черный, словно там находилось царство вечной ночи. Но тут с противоположной стороны горы, из-за слоистых туч, вдруг выглянуло красноватое, набухшее солнце…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное