Анна и Сергей Литвиновы.

Ревность волхвов

(страница 1 из 24)

скачать книгу бесплатно

Предисловие

То убийство перевернуло мою жизнь.

Нет, не так.

Перевернула мою жизнь все-таки встреча с Лесей.

Лучше по порядку…

Когда я затевал писать дневник, я думал, что он вряд ли выделится из сонма других блогов, бесчисленных «живых журналов», интернет-откровений. Ну, прочитают его мои друзья. Потом, может быть, те, кто затевает, подобно мне, рождественскую автомобильную поездку в далекую северную страну – Лапландию. Но… Там, в царстве Снежной королевы, вдруг произошла встреча, благодаря которой мой дневник стал походить на любовный роман… А затем – затем начались драматические происшествия. Произошло убийство. И я даже не заметил, как мой блог, сам собой, безо всяких усилий с моей стороны, обернулся закрученным детективом, события в котором развивались все стремительней. Они захватили меня, понесли – с тем, чтобы выбросить на берег, потрясенного, раздавленного, но и – обновленного…

Итак, предлагаю вниманию почтенной публики свой интернет-дневник и предуведомляю, что события, описанные в нем, – подлинные. Я видел все это, слышал, переживал, чувствовал!

Единственное, что я позволил себе изменить при издании блога, – так это имена и фамилии действующих лиц. За исключением одного имени, уже ставшего известным, а именно молодой частной сыщицы Олеси Евдокимовой. Надеюсь, что ты, Леся, не будешь на меня в обиде!

Иван Алябьев.

Август 200… года

1 декабря 2000… года

Сегодня мне позвонил мой румяный друг Сашка и ошарашил вопросом: «Ты где собираешься встречать Новый год?» В ответ на мое робкое блеянье, что до Новогодья еще месяц и я даже пока ни о чем таком не задумывался, он обозвал меня ленивым коалой, а потом сделал предложение, от которого (по его словам) «невозможно отказаться». Итак, не желаю ли я встречать Новый год вместе с ним и его компанией? И не где-нибудь, а в Финляндии?

– Ты представляешь, старый ты телевизор (так он выразился), коттедж в диком местечке, практически под бородой Деда Мороза! Снег – белейший! Воздух – свежайший, хоть ты его ножом режь!..

В голосе Сани зазвучали интонации рекламного агента, впаривающего тебе тайм-шер.

– Коттедж – в лесу, но все удобства: от ванной и сауны до посудомойки и кофемашины! И весь этот праздник жизни – рядом с горой. А на ней – сотни километров освещенных трасс!.. И знаешь, сколько вся эта сладость будет стоить? За две недели? За самые что ни на есть рождественско-новогодние, с 29 декабря по 12 января? Сядь, а то упадешь! Двести шестьдесят евро! На человека! Ты можешь себе это представить? В рублях – меньше десяти тысяч! Да с тебя столько в любом клубе в Москве сдерут и не поперхнутся, за одну только новогоднюю ночь!..

Я промямлил:

– А питание?

– Какое тебе особенно нужно питание? Салатик оливье? Селедка под шубой? Будет тебе салатик! И шуба будет! Девочки сделают. Или в супермаркете готовый купим. Продукты в Финляндии дешевле, чем в Москве, а спиртное мы с собой повезем.

– Значит, за питание придется еще доплачивать?

– А ты как хотел?! – взорвался Сашка. – За десять тысяч рэ – еще и с кормежкой?

Предложение, несмотря на неопределенность с харчами, выглядело соблазнительно – а может, Сашка на полную мощь включил свой талант убеждать.

Но я все равно не спешил пускаться в его очередную авантюру очертя голову.

– А кто еще едет? – осторожно спросил я.

– А тебе что, меня одного мало? – усмехнулся он.

– Но ты упоминал каких-то девочек?

– Ах ты, сексуальный маньяк! – заржал он. – Будут тебе и девочки. Упругие и сочные. Сам подбирал.

– А сколько народу-то всего? Что за люди?

И тут выяснилось, что приглашает он меня чуть ли не на корпоративку. На Новый год в Лапландию собирались сотрудники Саниной компании (начиная с генерального директора), слегка разбавленные людьми со стороны вроде меня и еще парочки персон. Оказывается, в Сашкиной небольшой фирме многие ушиблены горнолыжным спортом. И они еще с лета заказали два коттеджа на новогодние каникулы. Испуганные глобальным потеплением, забронировали их не в Альпах или Высоких Татрах, а близ финской горы, чтоб снег был гарантирован. Однако ближе к зиме народ начал с проекта по разным причинам соскакивать. Вот и появилась сперва целая свободная комната на две персоны, и он, Сашка, как главный организатор проекта, быстро нашел на нее претендентов, точнее, претенденток: двух хорошеньких девочек, студенток, подружек. Без мужиков. Одиноких. А вчера отпал и запланированный Сашкой его личный сосед по комнате: того язва, видите ли, забеспокоила, и он променял здоровый отдых на борде на прозябание близ карловарских вонючих источников. Ну, мой румяный друг, естественно, вспомнил обо мне («хотя на это местечко нашлась бы куча претендентов!»). И вот он предлагает разделить с ним великолепный отдых.

– А как с визами? – осведомился я.

– У тебя загранпаспорт в порядке?

– Естественно.

– Ну, тогда виза, считай, в кармане. Финики (это он так финнов назвал), если перед ними броней на коттедж помашешь, без проблем Шенген ставят.

– А билеты?

– Какие тебе, на хрен, билеты? На машинах поедем.

– На маши-инах… – протянул я.

Мне мгновенно стал ясен Сашкин замысел (я же с самого начала почувствовал, что не только от большой дружбы кидает он старому школьному приятелю сладкую кость! Дело в том, что у него автомобиля нет. А у меня – имеется. Причем такой, что за границу вывезти не стыдно, – «Хонда Аккорд», довольно старая, правда, угловатенькая, ее мне отец (тогда временно разбогатевший) на двадцатилетие подарил. Я немедленно переспросил приятеля:

– Ты думаешь в Финляндию на моей машине ехать?

– Нет, ты меня на веревочку привяжешь, и я буду сзади бежать!

Итак, мое подозрение мгновенно подтвердилось. Мы с Сашулей не такие уж друзья, иной раз месяцами не видимся и даже не созваниваемся. Но насчет собственной выгоды голова у него работает хорошо. Значит, когда освободилось место в новогодней Лапландии, он из всех возможных дружбанов выбрал меня. Выбрал потому, что у меня имеется тачила и я смогу транспортировать его тело к месту отдыха в финских горах.

– Куда, кстати, мы едем конкретно? – спросил я.

И тут Александр мой вдруг обиделся (или сделал вид, что обиделся) и сказал с досадой (уж не знаю, подлинной или деланой):

– Что ты все ломаешься! Раз не понимаешь собственного счастья – не буду тебя уговаривать. Как говорят братья татары: не хошь – не нада, друга морда найдем.

Не знаю, как на кого, а на меня подобные приемчики из арсенала психборьбы обычно действуют – хотя я понимаю умом, что они не что иное, как дешевое разводилово. Но всегда ужасно обидно, когда ты практически сторговался, осталось уточнить детали, и тут твой контрагент вдруг встает и уходит. Каждый раз мне хочется вскочить и задержать его – хотя в душе честишь себя за слабодушие.

Так и сейчас: я заорал в трубку:

– Да хочу я, хочу! Поеду! Что, спросить уже нельзя, куда конкретно я еду?

Мне показалось, что Сашка на другом конце линии в этот момент аж замурлыкал от удовольствия, но в отличие от меня слабины не дал и проговорил деловито:

– Значит, так, я тебе сейчас скину на «мыло» анкету для посольства и кучу ссылок: и на то место, куда мы едем, и на описание наших коттеджей. И мишленовскую карту маршрута пришлю. Ты зимнюю резину своей колымаге поставил?

– Назовешь еще раз мою машину колымагой, – отвечал я мстительно, – реально побежишь за ней по трассе Е-95 на веревочке.

– Ладно-ладно, – он сделал вид, что испугался, – классный у тебя лимузин, классный… Ты только резину шипованную поставь и багажник на крышу купи, вещей-то будет много: лыжи там, борды, то-се…

– А ты знаешь, что я вообще-то на горных лыжах не катаюсь? – заметил я. – Только на доске немного.

– Аполитично рассуждаете, товарищ, – хохотнул Сашка. – Все люди доброй воли нынче должны уметь кататься на горных лыжах. Не можешь, как говорится, научим; не хочешь – заставим. А потом: у тебя ж, кажется, по обычным лыжам разряд?

– Да.

– Вот и будешь кататься на равнине. Там, куда мы едем, целая куча плоских трасс, причем освещенных. Вперед и с песней, в погоню за Бьерндаленом!

– Бьерндален – не лыжник, а биатлонист, – проворчал я, но друг мой уже не слышал, ибо повесил трубку.

10 декабря

Итак, я согласился. Новый год я встречаю в Лапландии в практически незнакомой мне компании.

Мой румяный друг Саша попросил меня помочь получить для всего коллектива финские визы. Говорят, в посольстве очередь, которую надо занимать чуть ли не с ночи! Мы решили, что он передаст мне документы всех путешествующих и я поеду в диппредставительство часа в три пополуночи. А Сашка перехватит у меня эстафету с утра – он специально взял отгул.

В кафе «Шоколад с мармеладом» Саня вручил мне загранпаспорта всей компании, а также анкеты и фотографии. На встречу он пришел вместе с девушкой по имени Светлана, которая смотрела на него порой влюбленными, а порой строгими глазами (что, на мой взгляд, означало одно: мадемуазель имеет на моего другана серьезные виды). Сашка сказал, что Светлана едет с нами, причем компанию ей составит подружка по имени Леся. По хихиканьям и подколкам друга я понял, что Леся в Саниных планах как бы предназначалась мне.

Из кафе я отправился к себе домой на Маленковскую. Дома у меня наличествует вся необходимая оргтехника, и там я сделал ксерокопии анкет своих будущих, незнакомых мне пока спутников. Надо же знать, с кем отправляешься в столь далекое путешествие! Естественно, первой я просмотрел анкету пресловутой Леси. Персоналити[1]1
  Личные данные (англ.).


[Закрыть]
гражданки показались мне в целом благоприятными. Итак, она звалась Олесей Максимовной Евдокимовой. С фото для визы на меня взирали красивые серые глаза. Плюс – строгие, правильные черты лица, высокий лоб, полные губы. Биографические данные тоже вдохновляли: ей недавно стукнуло двадцать. Образование – незаконченное высшее, учится на юрфаке МГУ. Имелись, правда, у гражданки и отдельные недостатки. Местом рождения Евдокимовой оказался город Томск, в графе «Отец» значился прочерк. Значит, она провинциалка – возможно, охотница за московской пропиской и в любом случае безотцовщина, ни на какое приданое рассчитывать не приходится… Я оборвал себя: что думать о приданом, когда мы с ней еще даже не знакомы!

Надо будет поискать упоминания о Евдокимовой в Интернете… Однако этим можно заняться завтра, а сейчас пора рвать когти в финское посольство…

11 декабря

Хорошо все-таки, что я согласился на Сашкино предложение, – хотя бы потому, что оно внесло в мою жизнь приятную перспективу и разнообразие. Я вырвался из шор ежедневной рутины. Жизнь приобрела стереоскопичность. К примеру, оказалась весьма романтичной поездка в посольство глухой ночью. Если б не наша экспедиция, вряд ли б я даже узнал, где оно находится.

Выяснилось, что диппредставительство страны Суоми расположено рядом с Садовым кольцом, на пересечении Пречистенки и Кропоткинского переулка. С ума сойти! Двадцать семь лет, всю свою жизнь, я живу в Москве и НИКОГДА здесь не был. А ведь это не Орехово-Горохово, не Фуево-Кукуево, а самый что ни на есть центр.

Поездка потрясла меня и тем, что я понял, как легко передвигаться (на машине) по любимой Первопрестольной среди ночи. Только представьте: по бульварам я мчался на ПЯТОЙ передаче, со скоростью 80 км/час! И еще поразило – насколько столица, во всяком случае, ее центр, стала яркой. Реклама, фонари, подсветка! Когда на улицах ни души и проезжают три машины в час, создается впечатление даже избыточности такого освещения. Хочется, в стиле старого лозунга «Уходя, гасите свет», добраться до рубильника и потушить лишнее электричество, чтоб зря не нагорало. Да, Белокаменная ночью весьма впечатляет. (По-моему, за последний пассаж Лужков мне должен приплатить, как за product placement![2]2
  Product placement (англ.) – размещение скрытой рекламы в художественных произведениях: книгах, фильмах и т. п.


[Закрыть]
)

У финского посольства, несмотря на три утра, уже дежурили люди. Добрый мент подсказывал вновь прибывшим, кто организует очередь.

Мужик в красном «Рено» внес меня в список под номером «семьдесят девять».

Я еще помню времена, когда мама брала меня с собой в очереди за подсолнечным маслом и яйцами. Посему присвоение мне номера всколыхнуло детские воспоминания (а может, генетическую память), и я ощутил приступ немотивированной, беспричинной радости. «Что дальше?» – спросил я мужика в «Рено». «Гуляй пока, – пожал плечами дядька. – В полвосьмого будет перекличка». – «И что, сегодня пройдем?» – спросил я. «Должны», – опять дернул плечами мужик.

С вечера мы с Саней договорились: когда я разузнаю ситуацию вокруг посольства, дам ему знать – и дальнейшие хлопоты он возьмет на себя. И я решил поехать к нему домой. Мой румяный друг проживал в Медведках. Я подумал: не стану будить Сашку раньше времени, брякну ему, когда буду подъезжать. Выехал на Садовое, потом переместился на Бульварное, наслаждаясь свободной ездой. Пролетел по Моховой, Лубянке, Сретенке и выскочил на проспект Мира. Путь, который в будний день занимает полтора, два, а то и три часа, я преодолел – ей-богу, не вру! – за семь минут. Я стал размышлять, как бы мне, подобно ежикам и летучим мышам, перейти на сугубо ночной образ жизни, но получалось, что для этого надо превратить в летучих мышей всех своих начальников, заказчиков, включая их бухгалтерии, а также прачечные и автосервисы. С боулингами, кинотеатрами и девушками, я думаю, проблем не будет, потому как многие из них и без того функционируют all around the clock[3]3
  Круглые сутки (англ.).


[Закрыть]
.


…Я спихнул дальнейшие хлопоты с визами на Сашку и вернулся домой. Было пять утра. Я решил для разрядки выползти в Сеть, посмотреть письма и комменты друзей, разместить сей пост – а заодно задал в поисковике фамилию моей будущей спутницы по финскому путешествию, той самой двадцатилетней красавицы Леси Евдокимовой. Хотя вряд ли на студентку-юристку из Томска найдутся ссылки. Мала она еще – и потому наверняка ungoogleable[4]4
  Ungoogleable – один из новейших английских неологизмов. Означает человека, о котором нельзя найти информацию в Интернете.


[Закрыть]
.

Каково же было мое удивление тем, что юная Леся уже попала в частый бредень «Яндекса» и «Гугла»! Во-первых, на сайте детективного агентства «Вымпел плюс» ее аттестовали, как «помощницу руководителя, двадцатилетнюю красавицу, будущую юристку». А еще она прославилась тем, что в июле сего года, работая в вышеозначенном агентстве, ни много ни мало, раскрыла убийство! Да и не одного человека: для начала – продюсера Брагина, а затем двух его сыновей. Статьи о моей будущей спутнице меня впечатлили. В двадцать лет раскрыть убийство – ничего себе! Читать статьи я не стал – все-таки шел шестой час утра, – а скопировал их для последующего ознакомления и упал в кровать.

27 декабря

Мы стартовали в Финляндию двадцать седьмого декабря. Я был счастлив, что меня минует весь предновогодний столичный ажиотаж. Не надо будет поздравлять коллег по работе, партнеров, друзей, родственников – включая дальних, покупать им презенты… Никого не забыть, никого не обидеть невниманием… Какая мука!.. И как удачно получилось, что я избавил себя от этих хлопот!

Я ограничился лишь короткой эсэмэской, разосланной по списку: уезжаю, мол, на все каникулы; всех поздравляю с Новым годом, люблю и обнимаю… О, как удачно я дезертировал из рождественского сумасшествия!

Старт экспедиции наметили на пять утра. Meeting point запланировали вполне разумно. Собирались на площадке у «Макдоналдса» на Ленинградском шоссе. А вот мeeting time[5]5
  Время встречи (англ.).


[Закрыть]
назначили, по-моему, слишком рано. Могли бы стартануть и в семь. Или хотя бы в шесть. Однако в коллективе, к коему я примкнул, судя по всему, царили армейские порядки: приказы командира не обсуждались. А старшим здесь, без сомнения, был Вадим Сухаров – директор фирмы, где работали большинство путешествующих. Вот мы и приехали по его приказу в пять и вывалились из машин: хмурые, невыспавшиеся – в темноте пустой площадки. Сам командир-директор, впрочем, опоздал, явился в четверть шестого.

Прибыл он на «Лендровере». Впрочем, машина (как рассказал мне Саня) принадлежала не Вадиму, а Пете Горелову, его заместителю (и творческому директору фирмы). Сухаров, похоже, был истинным начальником: ездил на подчиненных – и в прямом, и в переносном смысле.

Он спрыгнул с высокой подножки джипа – огромный, боевой, нахмуренный. Еще в «Лендровере» находился хозяин машины Петр Горелов, а также жены обоих, Анастасия и Евгения. Эта троица из автомобиля даже не вышла – грелась. Движок остался включенным, стекла изнутри медленно затягивало испариной, и я заметил лишь силуэты сидевших внутри.

Вадим Сухаров, одетый в спортивную куртку и штаны, являл собой классический тип современного руководителя – далеко не олигарха, но человека небедного. Высокий, мощный, с наметившимся брюшком, волевое лицо. Щелочки глаз смотрели цепко и подавляюще. Трехдневная щетина прибавляла мужественности. Рукопожатие оказалось железным, словно парень собирался переломать мне кисть.

Вообще, Сухаров походил на медведя – большой, плотный, коренастый, вроде бы неуклюжий и слегка нелепый. Однако ты сразу понимал, что, как и при встрече с настоящим хозяином тайги, с ним шутки плохи. Стоит его разозлить или обидеть – и никому мало не покажется.

Из третьей машины, участвующей в автопробеге (то был «Авенсис-Универсал» с огромным багажником на крыше), тоже вылез лишь один представитель тамошней компании. Им оказался человек невысокого роста, плотно сбитый, в потеющих очках и с бритой головой. Я узнал его благодаря анкетам, которые экспедировал в финское посольство: Иннокентий Большов (тридцать четыре года, место рождения – г. Москва, финансовый директор. Остальные трое остались в лимузине – жена финдиректора, по имени Валентина Большова, и посторонняя, «нефирменная», семейная парочка, Стелла и Родион Сыромятские, двадцати пяти и сорока трех лет соответственно. Из посольских документов я не понял: кто они, эти Сыромятские, и чьи они друзья, а Саню пока об этом не спрашивал.

К сожалению, в нашем автопробеге не участвовали те две подружки, что предназначались для нас с Саней, – Олеся Евдокимова и Светлана (однако если Света уже являлась любовницей моего кореша, то Леся пока, подозреваю, даже не ведала о моем существовании). Обе девушки должны были прилететь в Финляндию послезавтра на самолете. У них, видите ли, на завтра был назначен последний экзамен зимней сессии.

Итак, в начале шестого утра близ канадской котлетной, в темноте, нарушаемой лишь молочно-белыми фонарями и редким светом фар проезжавших по Ленинградке автомобилей, под посвист ледяного ветра Вадим Сухаров на правах босса давал нам установку:

– Старайтесь не отставать и не расползаться. По возможности идем колонной. Сначала впереди – наш «Лендровер», потом – «Авенсис», замыкает «Хонда». Дальше меняемся: я ухожу на третью позицию, вторая выходит вперед и так далее. Меняться будем каждый час. Тот, кто в головной машине, должен засекать гаишников, ямы и прочие проблемы и оповещать остальных по рациям. Через каждые три часа устраиваем привал на пятнадцать минут: оправиться, выпить кофея, съесть сухой паек. Можно поменяться водителями внутри каждой машины. Держите рации, – Вадим достал из карманов своей необъятной куртки три «Моторолы» и раздал нам, – они уже настроены на одну волну, зона действия не больше пары километров, поэтому очень желательно не растягиваться. Батарейки быстро садятся, о личном лучше не трындеть. Захочется поговорить – созванивайтесь по мобильным. Все ясно?

Хоть моя свободолюбивая натура не приемлела менторский тон Вадима и на языке вертелось какое-нибудь язвительное замечание, я счел благоразумным не устраивать бунт на корабле в самом начале экспедиции, поэтому лишь кивнул, получая из рук самопровозглашенного руководителя рацию. Точно так же поступил и лысый бухгалтер Иннокентий.

– По машинам, господа! – провозгласил Вадим. Чувствовалось, что он умеет и, главное, любит командовать. – С богом!

Мы расселись и помчались.

Вадим, рулящий головным джипом, задал стремительный темп. Мы неслись со скоростью сто сорок, презирая знаки об ограничениях и населенных пунктах. Наше счастье, что гаишники в Подмосковье оказались ленивыми и дрыхли перед рассветом. Частенько Сухаров, презрев экономию батареек, выходил в эфир: «На выезде из Солнечногорска большая яма на правой полосе. Как поняли меня? Прием». Мне показалось, что Вадиму просто нравилось – совсем по-детски! – отдавать команды в радио, словно он танковую колонну возглавляет.

Я рулил, а Саня вытянулся на разложенном почти горизонтально переднем сиденье и рассказывал мне о наших спутниках. Начал он с лысого финдиректора Иннокентия Большова.

– Вот он едет с нами, – со злорадным удовлетворением проговорил Сашка, – и не знает, что ему – крындец.

– В каком смысле «крындец»? – Я на секунду оторвался от стремительно несущейся мне под колеса полузаснеженной дороги.

– А в таком, что скоро Вадим его выгонит с волчьим билетом. А может, и еще чего похуже сотворит.

– За что?

– Большов – ворюга. Бабки у фирмы скоммуниздил. А это значит, – полулежащий Александр назидательно поднял палец, – что наказал деньгой Вадима. И Петра Горелова – тоже. И в меньшей степени ихних жен. (Они тоже долю в нашей прибыли имеют.) И, отчасти, даже меня… Наша фирма, – пояснил он, – по форме собственности – акционерное общество закрытого типа. Основной акционер Вадим, потом Петя, потом ихние женушки, затем остальные сотрудники.

– Зачем же Большова, раз он вор, с собой отдыхать взяли? – удивился я.

– Я ж тебе говорил: мы в эту поездку еще летом собирались. Тогда к Кену вопросов не было.

– Могли бы с ним и в Москве разобраться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное