Анна и Сергей Литвиновы.

Боулинг-79

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Ах ты, батюшки!.. Я же яйца забыла купить!..

В конце 80-х, в эпоху первых совместных предприятий, Володя с постоянным успехом рассказывал сей анекдот своим итальянским партнерам.

В ту же пору, впервые по-настоящему попав на Запад – с деньгами и без парткомовских надзирателей, – Владимир сделал для себя открытие: чем отличаются российские женщины от заграничных. Дело заключалось не только в холености, одежде и общей раскованности. Володя заметил те взгляды, что бросали на него и украдкой, а чаще даже в открытую, заграничные дамочки и сорока, и пятидесяти, и – что совсем уж возмутительно – даже шестидесяти лет. В их глазах горел игривый огонек неприкрытого желания и готовности к роману. Для западных женщин жизнь, казалось, только начиналась в сороковник, и они любили себя, были подтянутыми (во всех смыслах этого слова) и – готовыми к любви.

Справедливости ради следует сказать: чем дальше Россия продвигалась к капитализму, тем больше по-западному ухоженных дамочек появлялось на столичных улицах и в кафе. Однако – тяжкое наследие прошлого! – даже они полагали малоприличным после известного возраста рассылать по сторонам сексуальные мэссиджи, словно не до конца доверяя самим себе и своей привлекательности.

Но до обновленных русских женщин бальзаковского возраста должно пройти еще как минимум двадцать лет, а пока Володя протянул буфетчице желтоватый новенький рубль и блестящий пятиалтынный и попытался скомандовать:

– Три пива, два чистых стакана. Пиво – открыть, стаканы протереть салфеточкой.

Но не на ту нарвался. Советским общепитом не покомандуешь – даже если ты девятнадцатилетний красавец.

– Ща, разбежалась, – лениво откликнулась продавщица и выставила на стол три бутылки зеленоватого стекла.

Чпок, чпок, чпок! – быстро и профессионально откупорила пиво служительница прилавка. По эротично изогнутому боку одной из бутылок неторопливо потекла пенистая струя.

– Стаканы сами возьмете, – кивнула пивная фея на поднос с перевернутыми гранеными стаканами и швырнула в корытце для денег мокрую копейку сдачи.

– Зачем ты три бутыльмента взял? – спросил у Володи приятель, когда они отвалили от прилавка.

– Не мог удержаться, – честно ответил Владимир. – Стока пива, и никакой очередюги.

– Может, по рублю, и в школу не пойдем? – потирая ручки, предложил Валерка. – То есть, ну его, это кино с Мягковым? Здесь посидим.

Его артистичная натура редко когда могла устоять перед возможностью выпить.

Володя нахмурился и коротко бросил:

– Нет.

– Чего это ты?

– Выпьем и пойдем в кино – у нас получится культпоход и духовный рост. А без просмотра – рядовая пьянка.

– А если фильм – полная параша?

– Так не бывает, – сосредоточенно покачал своей большой головой Володя. – Даже в самом плохом кино есть хорошие эпизоды. Они потом греют душу и свидетельствуют, что фильма была снята не зря.

Валерка искоса глянул на друга: не насмехается ли он сейчас.

Нисколько. Володя был как никогда серьезен.

– Ну, ты сказал. Во, кинокритик!.. – с неподдельным восхищением выдохнул Валерка. – Капралов прям, блин! Искусствовед в штатском!

– Ладно, давай допивать. Уже третий звонок.

– Журнал пропустим. Все равно в «Зарядье» «Фитиля» не может быть. Слишком близко к Мавзолею. Только «Новости дня».

– Ну почему?! – заспорил Валерка. – Я «Фитиль» даже в «России» видел. Причем два раза.

– Ты давай пей, а не разглагольствуй, – нахмурился практичный Володя. – Еще надо успеть отлить.

И он приник к пенистой влаге, в несколько глотков опорожняя граненый стакан.

Идея войти в кинозал с недопитой бутылкой даже не приходила друзьям в голову. А если б и взбрела – их ни за какие коврижки не пустили бы внутрь надзирательницы. Жизнь в те годы была организована строго: пиво пьют в буфете. В кинозале смотрят фильм. Сочетать два данных развлечения категорически воспрещалось.

Итак, друзья спешно допили пиво и, проманкировав киножурналом, отправились в зал.

Они вошли, когда из динамиков доносились последние духоподъемные аккорды «Новостей дня».

– Ну, я же говорил, – удовлетворенно молвил Володя, – никакого «Фитиля» в «Зарядье» быть не может.

Зажегся тусклый свет. Зал оказался заполнен едва на четверть. Друзья, невзирая на места, указанные в билете, заняли наиболее удобные кресла: не слишком близко к экрану, но и не далеко. Ну, и конечно, чтобы перед их глазами не маячили ничьи головы.

С демонстрации советских символов – «Рабочего и колхозницы» и Спасской башни – начался фильм.

Впоследствии, вспоминая ту ленту, Валерка не мог припомнить ничего, кроме проходов врачей по коридорам больницы (кино было про доктора средних лет): киношные эскулапы, курам на смех, расхаживали в белых халатах, накинутых на плечи. Между тем даже столь далекие от медицины товарищи, как два «Вэ», понимали, что сие – «случай так называемого вранья». Доктора – не посетители, они свою спецодежду на себя надевают. А еще остался в памяти эпизод, как двое влюбленных приезжают на чужую дачу, им стелют на чердаке, и хорошенькая героиня ловит раскачивающуюся лампочку без абажура и выкручивает ее из патрона. Имелся в той сцене скрытый эротизм – а иного, неприкрытого, в советском кино и быть не могло; до появления первой ленты с обнаженкой в постели («Экипажа») оставался еще год. (И лет восемь – до первого осторожного показа полового акта в «Маленькой Вере».)

Однако не исключалось, что «скрытый эротизм» лишь почудился девятнадцатилетним гиперсексуальным юношам.

Словом, как и предсказывал Володя, одна-две запомнившиеся сцены – для кино средней руки уже хорошо.

Зато о том, что случилось непосредственно сразу после того, как на экране появился титр «Конец фильма», Валерка будет вспоминать всю свою жизнь. Итак, мелькнул финальный титр, сдобренный еще чудным для наших краев значком копирайта, зажегся сумрачный свет, и публика не спеша побрела к выходу. Друзья остались сидеть: оба они терпеть не могли толчею любого рода и потому из залов – киноконцертных и театральных – предпочитали выходить последними.

Когда остатние зрители неспешно вытекали из амфитеатра, Володя ткнул Валерия локтем: пошли, мол. Они побрели по ряду.

– Что за лажа! – припечатал только что просмотренную ленту Валерка.

– Чепуха на постном масле, – согласился Володя.

– Не-ет, – заявил склонный к парадоксам друг, – это чепуха не на постном, а на чистом машинном масле.

И вдруг Валера заметил валяющийся под ногами кошелек. Нет, скорее даже не кошелек, а портмоне: здоровенный лопатник тонкой кожи, отделанный разноцветными узорами. Подобные привозили обычно в столицу из прибалтийских республик, и стоили они изрядную сумму: от десяти до пятнадцати рублей.

Валерка немедленно поднял находку. (В те времена еще никто не слыхивал о мошенничестве с подбрасыванием лоху крупной суммы денег и последующим криминальным дележом, в результате которого жертва лишалась не только счастливо обретенных, но и собственных наличных.) Поэтому безо всякой боязни юноша раскрыл портмоне – и у него зарябило в глазах. В кошельке сиреневела стопка двадцатипятирублевок, отдельно лежала пачка алых червонцев. Целое состояние – не только для студентов, а и для любого советского человека (если он, конечно, не торгаш-ворюга и не секретный академик). Через плечо замешкавшегося друга на содержимое бумажника смотрел Володя.

И в этот миг, совершенно неожиданно для Володи, Валерка закрыл кошелек и гаркнул на весь кинотеатр своим хорошо поставленным баритоном:

– Товарищи! Кто потерял кошелек?!

Последние кинозрители, вытекавшие на улицу, расслышали вопль и заоглядывались. Впрочем, никто не остановился. Зато вздрогнула и насторожилась тетка – служительница кинозала. Ей достало доли секунды, чтобы вскинуться и на крупных рысях броситься к студентам.

– Ты что делаешь?! – прошипел Володя товарищу. Он пребольно пихнул его в спину, вырвал у Валерки портмоне и мгновенно сунул его во внутренний карман своей куртки.

А тут как раз подоспела и кинотеатровая надзирательница.

– Где кошелек? – шаря взглядом, спросила она. – Ты, что ли, мальчик, нашел его? Давай. Если будут искать, я хозяину верну.

– Нет, нет никакого кошелька, – подпихивая друга в спину, молвил Володя. – Это он пошутил.

– Пошутил?! – протянула тетка, и искательная хлопотливость на ее лице сменилась досадой. – Как так пошутил?

– Молча, – грубо и не совсем впопад бросил Володя, протискиваясь мимо контролерши и увлекая за собой безмолвного друга.

Тетка, понимая, что нежданная добыча уплывает, немедля возвысила тон:

– Как так пошутил? Кто ж так шутит-то, а?! Ну-ка, раз нашли кошелек, давайте его сюда! Так положено! Администрация передаст находку куда следует!

Не отвечая, Володя потащил за собой растерянного Валерика (тот, того и гляди, готов был вступить с тетенькой в дискуссию, а то и вовсе отдать ей портмоне). Они побежали вниз по лестнице, а вслед им неслись вопли контролерши, которая от обиды и злобы начала нести уж полную ахинею:

– Я вот щас милицию вызову! Она тебя обыщет, и если чужой кошелек найдет, изымет! А тебя за грабеж посадит! А ну-ка, давай вертайся! Чужое имущество вертай!..

Однако Володя уверенно припустил к выходу – и Валерке ничего не оставалось делать, как на рысях следовать за ним.

Выбежав на залитую весенним солнцем Москворецкую набережную, Владимир быстрым шагом пересек площадку перед кинотеатром и свернул за угол, за бетонную стену, поднимавшуюся к гостинице «Россия». Здесь, в закуте, было тихо. Ни единого человека вокруг, лишь толкались на ветру голые ветви берез – очередного советского символа.

Оглянувшись и убедившись, что за ними нет погони, Володя вытащил из внутреннего кармана чужое портмоне. Затем выхватил оттуда пачку денег.

– Ни фига себе! – воскликнул он.

Такой суммы он в руках никогда не держал. Валерка наверняка тоже.

Спрятав лопатник, Владимир принялся пересчитывать деньги. В кошельке оказалось двадцать двадцатипятирублевок, двенадцать червонцев, ну и по мелочи – пятерки, трехи и рубли. Итого – на общую сумму шестьсот сорок три целковых. Володя спрятал деньги в свой карман, а кошелек зашвырнул за гору ноздреватого снега.

– Живем, брат! – возбужденно проговорил он, хлопая товарища по плечу. – И никто ничего не узнает!.. Гуляем!

Валерка не разделял его радости. Нахмурившись, он молвил:

– А все-таки нехорошо мы с тобой поступили.

– А что надо было делать? – окрысился на него товарищ. – Правда, что? Мегере этой кинотеатровой добычу отдать?!

– Ну, хотя бы. Кошелек же не наш.

– А ты что, думаешь, она б его хозяину вернула?! Думаешь, вернула?!

– А почему нет? – дернул плечом Валерка. – Наверно, отдала бы.

– Ну ты наивняк! – протянул Володя. – Ты эту тетку видел?! Да от нее не то что шести косых – гривенника ржавого никто не дождется!

– Ты что, думаешь, она бы деньги себе забрала?

Володя обидно заржал.

– Ты еще спрашиваешь!

Но Валерка продолжал упорствовать:

– А если к ней хозяин бумажника вернется? Хватится – и вернется?

– Ну, и что? Она ему скажет: «Ничего не знаю, ничего не видела, и я ваще не я».

– Но теперь-то точно деньги хозяину никто не отдаст, – грустно промолвил Валера.

– И – что? Думаешь, они у него последние? Да этот кошелек наверняка барыги какого-нибудь. Или лаврушника. Знаешь, сколько их в «России» живет! Да для него шестьсот рублей – мелкая разменная монета. Как для тебя двадцать копеек. Он еще себе наворует тридцать раз по столько.

– Думаешь? – с неуверенной надеждой проговорил Валера.

– А то! Наши люди с шестью косыми в кармане по кино не ходят!.. Ладно, кончай эти мерехлюндии! Отмечать пора. Гулять едем.

– Куда? На Солдатку или на Ухтомку?

– Ну ты спросил! С такими деньжищами – и на Ухтомку!

– А че? – слабо попытался защититься Валерка. – Там наших ребят наверняка полно, угостили бы их.

– Ничего, – свысока молвил Володя. – С такой суммой найдется кого угостить. И друзья сразу появятся.

И Володя целеустремленно зашагал, прямо по остаткам снега и грязюке, к Китайгородскому проезду.

– Ты куда? – бросился вслед за ним Валерка.

– Как куда? На такси – и в ресторан.

– Да ладно, поехали на метро.

– Богатые люди на метро не ездят, – выдал новый афоризм важный Володька и поднял руку, призывая к себе желтую «Волгу» с шашечками – или, на худой конец, «жигуленок» подхалтуривающего частника.

1979 год: ресторан «Пекин»

Итак, друзьям – впервые в их жизни – было все равно, где гулять. Денег хватило бы на любой ресторан. Да с такой суммой можно было бы месяц ежедневно в кабаках ужинать (подсчитал про себя воодушевленный Володя). Да и Валерка развеселился. Его обостренная совесть отчасти успокоилась тем, что дело сделано, снова его не переиграешь, а явной подлости они с Вовкой, кажется, не совершили.

После пятнадцати минут безуспешного голосования на углу Китайгородского проезда и Москворецкой набережной – друзья уже стали подмерзать – возле них тормознул новенький светло-зеленый «жигуленок».

– На площадь Маяковского, будьте любезны, – склонился над окошком Владимир.

Водитель внимательно оглядел его и кивнул:

– Садитесь.

Парни плюхнулись на заднее сиденье.

Машина осторожно отвалила от тротуара. Когда поворачивали направо, шофер искательно молвил:

– Только я вас прошу, ребята: если орудовцы остановят – скажите, что вы мои родственники.

– Зачем? – искренне не понял Валерка.

Он на такси и на частниках ездил не часто.

– Ты что, с луны упал? – прошипел ему в ухо Владимир. – Борьба с нетрудовыми доходами!

И громко спросил водителя:

– Ну, раз мы с вами теперь родственники, скажите, как вас зовут.

– Меня – Виталий Яковлевич, – молвил частник. – А вас?

– Я – Володя, а этот хлыщ, что с луны упал, – Валерка.

– Давайте вы моими племянниками, если что, будете, – предложил шофер.

– Заметано! – хлопнул по коленке Владимир. – Мы приехали из Кемерова, и вы нам показываете красоты столицы нашей Родины. «Посмотрите направо, – вдруг заблажил он тоном экскурсовода, – вы видите впечатляющее здание самой большой гостиницы в СССР – „Россия“, с одноименным киноконцертным залом, а также, – он, ухмыляясь, толкнул в бок Валерку, – уютным двухзальным кинотеатром „Зарядье“. А дальше перед вами открывается замечательный вид на Красную площадь с Мавзолеем Владимира Ильича Ленина и сердце советской страны – Кремль…»

– Молодец, экскурсовод! – крякнул водитель. – Сам-то не из Москвы?

– Не, я из Омска, – нахмурился Володя. – А с чего вы взяли?

Ему очень не понравилось, что он уже почти три года живет в столице, а в нем чуть не с первого взгляда разоблачили провинциала.

– Да москвичи так, как ты, город свой не знают. И Красная площадь им с Кремлем, извините, до фонаря.

– А-а, – протянул Володя и сделал в уме пометку: «Больше красотами столицы не восторгаться, никакого внимания на них на людях не обращать».

Пока они ехали до площади Маяковского, Володя, готовый сейчас любить весь мир, разговорил частника. Оказалось, что тот военный, майор, дежурит сутки через трое. Машину в начале нынешнего года ему в воинской части выделили. Денег назанимать пришлось. И вот майор в свободное от службы время колесит по Москве, восполняет урон семейному бюджету. Цель поставил: до конца года стоимость «жигуленка» оправдать.

– И как успехи? – спросил заинтересовавшийся Владимир.

– Наверно, сумею, – важно кивнул майор. – Три тыщи я уже с начала года наездил.

Володька снова толкнул Валерку в бок локтем и прошептал ему:

– Во, видал! Да в Москве деньги и впрямь на дороге валяются – только подбирай.

Товарищ поморщился.

Наконец машина тормознула на площади Маяковского, рядом с рестораном «София».

Володя протянул водителю пятерку.

– Да что вы, ребята, – засмущался майор, – у меня сдачи нет.

– Ладно, ладно, сдачи не надо, – покровительственно похлопал шофера по плечу Владимир.

– Да не, ну это много, – растерянно протянул левак.

– Бери, бери, у нас сегодня праздник. Мы с братом в «Спортлото» выиграли.

– Что, серьезно? – немедленно заинтересовался водитель.

– Ага, – кивнул Владимир, вылезая из чистенького, словно только что с конвейера, «жигуленка». – Пять цифр угадали. Наверно, целую тыщу получим.

– Молодцы! – с явной завистью покачал головой шофер. – Тогда ладно. Тогда счастливо. По системе играли или так?..

– Не, первый раз в жизни билет купили, накорябали там чего-то и угадали, – бросил Володя, закрывая дверь. – Счастливо поработать!

Майор молча кивнул, аккуратно пряча пятерку во внутренний карман пиджака. Машина взревела и аккуратно влилась в строй, едущий по улице Горького по направлению к Белорусскому вокзалу.

Владимир по-прежнему пребывал в состоянии восторженности, а Валерка снова стал кукситься.

– Ты че опять нахмурился, племянник из Кемерова? – хлопнул его по плечу товарищ.

– А может, мы у такого вот честняги кошелек увели…

– Все, хватит! – разозлился Владимир. – Ты мне надоел. Я тебя больше уговаривать не буду. И повторять, что честняги с шестью сотнями в кино не ходят, не стану. Давай капусту поделим поровну, – ты не возражаешь, что это будет по-честному? – и делай со своей долей, что хочешь. Хочешь – в Фонд мира ее отправь. А тока настроение мне не порть!

Валера не нашелся, что возразить, и последовал за товарищем. Они перебежали в неположенном месте Пешков-стрит и скорым шагом подошли к ресторану «Пекин». Получивший очередную отповедь Валерка не стал больше нудеть, а покорно шагал за Володей. Через минуту друзья вошли в вестибюль гостиницы и предстали перед бдительным оком швейцара.

Швейцары, эти заслуженные стукачи Советского Союза, передовой отряд взяточников и непущателей, осуществляли в те годы функции, обзываемые сейчас по-иноземному: «дресс-код» и «фейс-контроль». Он смерил молодых людей профессиональным взглядом с ног до головы. Отметил и убогонькие курточки какого-нибудь румынского происхождения, и подпачканные туфли весьма среднего качества (не «Большевичка», конечно, но и далеко не Австрия с ФРГ – скорее всего, производства чехословацкой фабрики «Цебо»). Однако бедра обоих молодых людей облегали настоящие джинсы – а юноша, выкладывающий за простые брюки месячную зарплату старшего инженера, обычно способен оплатить вечер в ресторане.

По части джинсов швейцар в своих оценках оказался прав. Валерий щеголял в «ливайсах», сшитых по лицензии в полубратской Венгрии (батяня привез из турпоездки на Балатон), а Володя купил свои великолепные «супер-райфлы» у известного всей общаге негра-фарцовщика Жоры за сто пятьдесят рублей. Надо ли напоминать, что в те годы джинсы играли примерно ту же роль, что иномарка и пейджер в начале 90-х или сотовый телефон – в конце того же десятилетия? Наличие фирмо’вых джинсо’в недвусмысленное свидетельство тогда о модности, платежеспособности и, главное, продвинутости их носителя.

Джинсы стали определяющим фактором для того, чтобы швейцар выдал скупую улыбку и даже распахнул перед молодежью тугую дверь: «Прошу!»

Определяющим – но не решающим. Ибо решающим стал явственно излучаемый обеими юношами (особенно первым, плотным, круглоголовым) запах денег. Запах успеха. «Странно, – подумал золотогалунный швейцар. – Вроде бы пареньки самые обычные, совсем не мажоры. Даже, скорее, провинциалы. И время года не то, чтобы студиоз гулял. Это они в сентябре, когда им деньги за ихние стройотряды и шабашки выдают, червонцами швыряются – а сейчас апрель. Может, эти двое нечестным путем свои тугрики заработали? Ну, коли вдруг так, тем более следует их пустить – потому что тогда, в процессе потребления спиртных напитков, юнцы могут проговориться. Пускай слухачи поработают, и, может, на „незаконные валютные операции“ или даже на „антисоветскую пропаганду“, а то и „измену Родине“ накопают».

Далеко не один швейцар – а, пожалуй, вся Москва (за исключением, может, девственных провинциалов – в том числе, как ни грустно, Володи с Валерием) знала, что столики ресторана «Пекин» прослушиваются КГБ. И если в прочих заведениях столицы болтать просто не рекомендовалось, то в «Пекине» не рекомендовалось категорически. Однако, естественно, слухачам – как и комитету в целом – наплевать было на рассказываемые в ресторации анекдоты про Брежнева. (Разве что если новый услышат. За новый начальство и поощрить могло; рассказывали, это потому, что Леня анекдоты про себя любит и даже, мол, их собирает.) Но немало, ох, немало дел по валютчикам, ярым антисоветчикам, фарцовщикам, фальшивомонетчикам и даже предателям Родины начиналось с неосторожно брякнутой за столиком ресторана фразы. Ляпнул что-нибудь клиент под влиянием коньячно-водочных паров и в результате того, что ее вовремя услыхали органы, попал в оперативную разработку – а там, глядишь, и следствие не за горами, и суд, приговор, Мордовлаг…

Времени не было и шести. Огромный зал с прямоугольными колоннами почти пустовал. Метрдотель указал юношам столик почти в самом центре величественного помещения.

Лениво прибрела официантка, подала отпечатанное на машинке меню.

– Заказываем по правилу правой руки, – провозгласил воодушевленный Володя.

– Это как? – заинтересовался Валерка.

– Ты че, не знаешь? По правилу левой руки – значит, закрываешь ею названия блюд и смотришь только на цены. И заказываешь что подешевле. А по правилу правой руки – значит, циферки прикрываешь и требуешь только то, что тебе понравилось.

Пройдет лет пятнадцать, и настанут времена, когда «новые русские» внесут поправку в древние, как наука физика, законы. Они, особенно за границей, станут выбирать блюда и напитки по правилу левой руки, то есть закрывая названия (в коих все равно мало что смыслят), – но при этом будут заказывать не самые дешевые, как встарь, а наиболее дорогие блюда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное