Анна Берсенева.

Ревнивая печаль

(страница 2 из 31)

скачать книгу бесплатно

– Не исчезнешь? – спросила она. – Скажи, Митя!

– Не исчезну, – совершенно серьезно подтвердил он. – До того не исчезну, что даже за сигаретами не пойду. Ты знаешь, о чем я вспомнил в самый разгар твоих опасений? Что у меня осталась одна сигарета.

– А я сумку дома оставила! – вспомнила Лера. – И плащ тоже, и у меня, выходит, вообще ни одной!

– Да-а… – Митя протянул руку и достал зеленую пачку «Кента» из кармана лежащих на полу брюк. – Значит, сигарет – нет-нет, и монет – нет-нет, и кларнет – нет-нет, не звучит?..

Это была одна из тех песенок, которые Лера так любила в детстве и в юности и которые Митя всегда пел для нее под гитару. Про то, как брюнет стал седым-дым-дым и погиб от вина…

– Монеты-то как будто бы есть, – сказала Лера. – Но в киоск все равно не пойдем. И сердце твое молчит? – вспомнила она рифму к кларнету.

– Сердце мое не молчит, а спорит с рассудком, – ответил Митя. – Рассудок велит не давать тебе сигарету для твоей же пользы, а сердце велит с тобой поделиться – и я с ним ничего не могу поделать!

Он закурил, затянулся дымом и протянул Лере сигарету. Пока она курила, Митя смешил ее, чтобы меньше затягивалась: проводил пальцами по животу и дул за ухо – пока она наконец не рассмеялась и не вставила сигарету ему в зубы.

– Да, а подарок! – вдруг вспомнил он. – Подарок-то как раз кстати будет!

Он высвободил руку из-под Лериной головы и вынул из стоящего у кровати низкого комода какой-то поблескивающий предмет.

– Вредный подарок, но мне понравился, – сказал Митя, кладя его Лере на ладонь.

Это была маленькая старинная шкатулка – серебряная, круглая, с тонким узором по краю и прозрачным зелено-голубым камнем на крышке. Она легко и удобно умещалась в ладони, и держать ее было приятно.

– Почему же вредный? – удивилась Лера. – Очень красивая шкатулочка, Мить, спасибо! Я в нее кольцо положу.

– Да это же не шкатулка, – улыбнулся он. – Это пепельница такая, которую в кармане можно носить.

Он нажал на камень, и крошечная крышка тут же откинулась. Изнутри на ней была ложбинка для сигареты, и закрывалась пепельница так плотно, что ее действительно можно было прямо с двумя-тремя окурками – больше не помещалось – положить в карман или в косметичку.

– Надо же! – восхитилась Лера. – Ни за что бы не догадалась! Хитрый ты, Митька… – Она прижалась щекой к его плечу и снова положила его руку себе под голову. – Может, она и вредная, зато я ее уж точно всегда с собой буду носить и про тебя вспоминать.

Пепельницу она поставила Мите на живот, чтобы удобнее было стряхивать короткие столбики пепла от их единственной сигареты.

– Митя, ты представить себе не можешь, кого я встретила в Берлине! – вдруг вспомнила Лера и даже на кровати села от неожиданного волнения.

– Кого же? – спросил он.

– Андрея Майбороду! Ну, помнишь, я тебе рассказывала – директора моего бывшего, который с деньгами сбежал пять лет назад?

– А! – припомнил Митя. – Что ж, ты его благодарить теперь должна – за первоначальный импульс.

Кто знает, как бы твоя жизнь без него повернулась?

Струйка дыма поднималась над Митиной головой к лепной розетке на высоком потолке. Лера не видела его глаз, только слышала голос – и в голосе было внимание. Она снова удивилась в душе – знала, что звуки, которые Митя слышит всегда, и сейчас живут в нем. И что ему до какого-то ее бывшего директора, до ее турагентства, бизнеса и вообще всего, что и самой ей кажется таким неважным, когда она смотрит в Митины глаза?..

– Что же он теперь делает в Берлине? – спросил Митя.


К финалу Берлинской туристической ярмарки Лере казалось, что она вот-вот упадет от усталости. Конечно, Лера приезжала сюда не впервые, но в этом году ей пришлось собраться и сосредоточиться как никогда прежде.

Когда-то, когда фирма «Московский гость» только начинала работать, конкурентов у нее почти не было. Отец-основатель фирмы Андрей Майборода на всю катушку использовал свои комсомольские связи, и туры у них были едва ли не самыми дешевыми в Москве. И даже когда в один непрекрасный день Андрей исчез, оставив растерянным сотрудникам прощальную записку и не оставив ни рубля на счете, – положение можно было выправить, только взяться как следует. И Лера взялась – да так взялась, что вся ее жизнь круто повернулась. А что ей оставалось делать среди общей растерянности и уныния, воцарившихся в офисе в Петровских линиях?

Ей и теперь страшно было вспоминать те дни. Андреева записочка с предложением всем поискать работу по специальности, а специальность у нее – история искусств с незаконченной аспирантурой, итальянское Возрождение… Очень актуально для Москвы в разгар реформ, когда все мечутся как в лихорадке, ужасаясь при виде ценников в магазинах!

До сих пор ей это снилось по ночам, и Лера просыпалась с колотящимся сердцем. Тогда, после исчезновения шефа, ей уже вспоминались стамбульские лавочки, Переделкинский рынок, бандит Гриша, «охраняющий» торговцев… И как он однажды, длинно сплевывая сквозь зубы, предложил ей натурой расплатиться за место, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы Гриша не пропал куда-то навсегда…

Исчезновение Андрея Майбороды означало, что все это снова может стать ее жизнью. И когда – именно в тот момент, когда Костя ушел к лаборантке Люсе, а Лера была беременна и все плыло у нее в глазах от дикого токсикоза!

И что было бы с ней, если бы не удалось тогда, преодолевая тошноту и отчаяние, убедить Женьку Стрепета взять «Московского гостя» под крыло его банка?

Конечно, по сравнению с ужасом тех забот нынешние Лерины трудности – конкуренция на туристическом рынке, например, – выглядели просто детской забавой. Да и вся ее жизнь была теперь другой – Митя все в ней перевернул, все расставил по своим местам…

Но работы было много, и, подъезжая каждый день к сверкающему серебряному комплексу ярмарки, фрау Вологдина заставляла себя забыть обо всем, кроме предстоящих встреч, переговоров и контрактов.

Она давно уже привыкла к пестрому великолепию международных туристических мероприятий. Хотя, конечно, Берлинская ярмарка затмевала любую другую – грандиозностью ежедневного праздника и мгновенно возникающих возможностей.

Даже искушенная Лера каждый день замечала здесь что-то новое. То какие-то буковки лились прямо из небольшого водопада, и из них складывалось название фирмы, то какая-нибудь страна приглашала всех желающих поиграть в гольф на своей ярмарочной площадке, превращенной в поле с изумрудной травкой…

Лере, правда, больше всего понравились обыкновенные деревянные человечки, которых вырезал на глазах зрителей мастер возле одного из стендов. Она купила их штук десять – для Аленки, – и ни одно забавное деревянное личико не повторялось!

Ей надо было успеть по меньшей мере в пять мест одновременно, и она каким-то невероятным образом ухитрялась это делать. А как было выбрать, что важнее?

На Форуме путешествий впервые обсуждались туристские маршруты по России – именно то, чем Лера начала заниматься еще в ту пору, когда западные туристы, а с ними и московские агентства шарахались от России с ее путчами, рэкетирами и бандитами; теперь «Московскому гостю» не было равных во въездном туризме.

А на Форуме туристских экспертов как раз в это время говорили об Африке, и это тоже невозможно было пропустить. Африка почему-то входила в моду у русских, все желали сафари, бедуинов и прочей экзотики, но при этом со всеми удобствами и как можно дешевле.

Лера давно уже научилась разбираться, какую работу можно доверить сотрудникам – хоть, например, бессменному обаятельному лентяю Кириллу Старикову, приехавшему с ней в Берлин, – а чем надо заниматься только самой, забыв о рангах, чтобы потом не искать виноватых.

Если чем-то приходилось жертвовать, то, конечно, обедом, ограничиваясь чашкой кофе. Но походка при всем этом должна была оставаться такой же легкой, улыбка – такой же неотразимой, а запах духов – таким же таинственным…

– Валерия, дорогая, ты устала!

Александр Алексиадис, ее неизменный греческий партнер и друг, перехватил Леру по дороге к кенийскому стенду. За пять лет сотрудничества с Россией Алексиадис неплохо выучил русский и с удовольствием практиковался – даже здесь, в Берлине. А Кирюша Стариков охотно учил его то молодежному сленгу, то каким-нибудь особенно забористым матерным коленцам.

– С чего ты взял, Алик? – удивилась Лера. – Ты хочешь сказать, что я плохо выгляжу?

– Ты будешь хорошо выглядеть, даже если проведешь трое суток без сна и отдыха! – широко улыбнулся Алексиадис. – А говорю я потому, что Кирюша растрепал мне о кое-каких твоих достижениях на этой «мессе». И я понимаю, человек устал, если он столько поработал! Поэтому я хочу тебе предложить, Валерия: поручи Кению кому-нибудь другому, и пойдем в пресс-центр, выпьем кофе. Один бармен оказался соотечественником, он сварит то, что надо.

– Ладно, – согласилась Лера. – Но на полчаса, Алик. Ты же знаешь, как мне приятно болтать с тобой, но я хочу улететь завтра вечером, а не все можно оставить на Кирюшу.

Кофе, сваренный огненноглазым барменом-греком, действительно оказался «как надо». Лера с удовольствием дышала его паром над маленькой белой чашечкой.

– Не волнуйся, милая Валерия, – успокоил ее Алексиадис, – полчаса со мной – не самое бесполезное занятие. Знаешь, с кем я говорил только что?

– С кем? – спросила Лера, откидываясь на спинку кресла и с удовольствием ощущая блаженную свободу, которую всегда она чувствовала, разговаривая с Алексиадисом.

Он был человек моторный, в общении с ним не было ни капли напряжения, и они отлично понимали друг друга.

– С французами. Они занимаются международным школьным обменом и как раз сейчас ищут нового партнера. Они, конечно, не говорят, но я узнал стороной, – с удовольствием ввернул красивый оборот Алексиадис, – что их московские партнеры недавно разорились и вся программа оказалась под угрозой. Одним словом, я порекомендовал им тебя. Ты довольна?

– Спасибо, Алик, – оживилась Лера. – Ты попал в самую точку, я и сама думала, что это было бы интересно – образовательные проекты. Но, по-моему, в Москве этим занимается достаточно фирм?

– О, они уже имели дело со многими и очень разочарованы! В Москве много интеллектуалов, которые могут составить хорошую программу, но не так много людей, желающих за что-то отвечать. Тем более за иностранных детей. Одним словом, вот их проспект. – Щегольски мелькнув подкладкой пиджака с фирменным знаком Армани, Алексиадис извлек из внутреннего кармана глянцевую страничку. – Посмотри и поговори с господином Вернье. Если, конечно, тебя это увлечет, – добавил он.

Алексиадис знал, в каком случае Лера станет заниматься любым делом, и она благодарно улыбнулась ему за понимание.

– Знаешь, что я вспомнил, рекомендуя им тебя? – вдруг спросил он. – Как ты потащила меня в Фермопилы, потому что тебе хотелось взглянуть на могилу царя Леонида. А была такая жара, что всякая другая женщина стремилась бы к морю или, в крайнем случае, в афинский магазин за шубой!

– Ты классику нашу читал? – улыбнулась Лера. – «Разве я – другие?» – так говорил один наш очень милый человек по имени Илья Ильич Обломов.


Из-за всех этих наплывающих друг на друга дел Лера даже по Берлину не успела пройтись. Вообще-то она не очень любила Германию. То есть не то чтобы не любила – просто ей больше нравились южные, средиземноморские страны с их взрывным темпераментом, которым, казалось, пронизаны были сами улицы.

Но после всего этого сумасшедшего круговорота ей до оскомины хотелось побыть одной. Припарковать наконец взятый напрокат «Опель» и идти по улице пешком, никуда не торопиться, сворачивать в тихие переулки. И думать о Мите – представлять, что они идут по Берлину вдвоем…

Лера прошла под огромным воздушным шаром в виде глобуса, добралась наконец до выхода из выставочного комплекса и вздохнула с облегчением, предвкушая долгожданное одиночество.

Поэтому она вздрогнула и прибавила шагу, вдруг услышав, что кто-то окликает ее по имени. Но назойливый «кто-то» не отставал, и Лера резко обернулась, от усталости готовая послать его подальше.

На огромной площадке перед марсианским выставочным комплексом, в лучах весеннего берлинского солнца, стоял перед нею Андрей Майборода.

Он так переменился, что Лера едва узнала его. Не изменилась только та редкостная «резидентская» невыразительность внешности, которая так бросилась ей в глаза еще при первом знакомстве. Но тогда, пять лет назад в Москве, это была какая-то располагающая, элегантная невыразительность. Теперь же Андрей выглядел так тускло, словно его посыпали пылью – несмотря на добротность его серого костюма в неизменную с московской поры «елочку».

– Андрей! – ахнула Лера, заслоняясь рукой от закатных лучей, чтобы удостовериться в том, что не ошиблась. – Ты что здесь делаешь?

– Да так как-то… – пожал плечами Майборода. – Приятель у меня здесь аккредитован, вот и я зашел. По старой памяти!

– Так ты теперь в Германии? – спросила Лера.

Неожиданно она почувствовала растерянность. Пока Андрей был ее шефом, отношения у них были доверительные и Лере казалось, что Андрей ничего, связанного с работой, от нее не скрывает. Да и она работала самозабвенно, не жалея ни времени, ни сил. Наверное, поэтому она так болезненно восприняла его внезапный побег.

«Мог бы хоть что-то мне объяснить! – думала она тогда. – Неужели я не поняла бы, если он действительно оказался в безвыходной ситуации?»

Но теперь перед нею стоял совершенно посторонний человек, и ни одно чувство не шевельнулось в ее душе – даже обида.

– В Германии, как видишь, – ответил Андрей. – Я знал, что тебя здесь встречу. У тебя есть время?

– Да вообще-то… – проговорила Лера. – Вообще-то я хотела отдохнуть. И я улетаю сегодня вечером…

– Может быть, поужинаем где-нибудь вместе? – предложил Майборода.

Лере очень хотелось отказаться: необъяснимая неловкость не отпускала ее. Но хотя он был ей никто, и не только по работе, – просто сказать «нет» она почему-то не могла.

– Хорошо, – с едва ощутимым вздохом кивнула она. – Поужинаем. Приглашай, Андрей, я Берлин плохо знаю.

– Мы вот как можем сделать, – говорил Майборода, пока они шли к стоянке машин возле выставки. – Ты ведь на арендованной, наверное? Так ты ее пока здесь оставь, потом я тебя сюда же и привезу. Или другой вариант: сейчас возвращаем твою машину, едем на моей, и я потом отвожу тебя в отель. Или еще можно…

– Это все равно, Андрей, – остановила его Лера. – Остановимся на первом варианте и не будем больше об этом думать.

Ей было скучно с ним – так скучно, что Лера даже удивилась: ей вообще редко бывало скучно с людьми, они изначально были ей интересны.

Они сели в его красный «Фольксваген» – подержанный, но аккуратный, как все немецкие авто, – и поехали по широкой, наводненной машинами улице. Берлина Лера действительно не знала, поэтому не могла понять, куда они едут.

Андрей остановил машину в тихом переулке – как раз в таком, в который Лера собиралась завернуть одна, гуляя по городу без цели. Теперь цель была, и ей было скучно.

Но ресторан «Под золотым фазаном», в который они вошли, сразу Лере понравился. Это был настоящий немецкий ресторан – с неполированными столами и массивными, темного дерева стульями, с охотничьими гравюрами на стенах и сухими букетами из полевых трав и лесных цветов.

Садясь за стол у небольшого окна, выходящего в чудесный маленький палисадник, Лера мимоходом отметила про себя, что Андрей не отодвинул стул, чтобы помочь ей сесть. Впрочем, едва ли это сделал бы кто-нибудь из присутствующих здесь мужчин. А любая равноправная женщина уж точно обиделась бы на подобную дискриминацию.

– Что ты будешь есть? – спросил Майборода.

Лера рассеянно просмотрела меню. От усталости у нее совсем не было аппетита. К тому же и есть с Андреем ей тоже было скучно.

– Закажи сам, Андрей, – сказала она. – Что считается немецким национальным блюдом, ты же лучше знаешь? Только без закусок, мне есть не очень хочется.

– Давай тогда айсбайн, – предложил он. – Свиная ножка с тушеной капустой, отличная вещь.

Ожидая заказ, они пили легкое мозельское вино. Глядя на переливы света в бокале, Лера вдруг вспомнила, как Митя однажды привез мозельвейн – как раз из Германии. И они пили его вдвоем в полутемной гладышевской гостиной, встретившись после двух лет разлуки, а за окнами слышались выстрелы: автоматные очереди доносились от Белого дома в ту октябрьскую ночь… И Митя играл ей то на скрипке, то на гитаре, и пел про Кейптаунский порт – а она совсем не чувствовала тогда, что с ним происходит: думала только о себе – о своем одиночестве, о недавнем Костином уходе, о новорожденной Аленке и о том, что жизнь превратилась в бесконечную борьбу за выживание. И необъяснимое спокойствие охватывало ее, когда она смотрела в Митины глаза…

– Ты о чем задумалась, Лера?

Голос Андрея нарушил воспоминания. Лера вздрогнула и тряхнула головой.

– Ни о чем. Вино хорошее, надо будет купить домой. Расскажи, как у тебя дела, Андрей, – сказала она, чтобы как-то прервать молчание. – Если можешь, конечно.

– Да могу, чего уж теперь, – усмехнулся он. – Наверное, я должен извиниться перед тобой…

– Ничего ты мне не должен, – пожала плечами Лера. – Что ни делается, все к лучшему. Благодаря тебе я в этом лично убедилась.

– Ты переменилась, Лера, – задумчиво произнес он.

– Ну и комплименты у тебя, Андрюша, – усмехнулась Лера. – Что значит – переменилась?

– Похорошела, наверное, – сказал Майборода. – Я бы тебя, может, и на улице не узнал.

– Много воды утекло, Андрей, – улыбнулась Лера. – Быстрое было течение.

– Я ведь тебя давно не видел – другая женщина… Уверенность в себе, изящество. Завидую твоему мужу! Хотя, может быть, ему не позавидуешь…

– Почему это? – насторожилась Лера.

– Да я еще тогда, помню, думал: вот уж ни за что не смог бы жить с такой женщиной! А теперь и вовсе… Рядом с тобой любой мужик нулем будет выглядеть, неужели не понимаешь?

– Понимаю, Андрей, – тихо произнесла Лера. – Мы ведь с первым мужем потому и разошлись: он не хотел выглядеть нулем…

– Тогда я ему сочувствую, – усмехнулся Андрей. – Не думаю, что после тебя его удовлетворит существование с другой женщиной! Что ж, жизнь полна неразрешимых противоречий, особенно жизнь мужчины, – глубокомысленно заметил он.

– Почему же именно мужчины? – улыбнулась Лера.

– Да потому что женщины как-то лучше понимают, по-моему, чего они хотят. А мужчины склонны гоняться за призраками и не видеть счастья у себя под носом.

«Надо же, Андрей стал философом! – удивленно подумала Лера. – А был вполне нормальный бизнесмен-номенклатурщик в цивильном костюмчике и вообще не понимал, как можно задумываться об отвлеченных вещах!»

– Не знаю, Андрюша, – пожала она плечами. – Сколько я в своей жизни гонялась за призраками и совершенно не понимала, чего хочу… Я своего нынешнего мужа знала чуть не с рождения, мы с ним в одном дворе выросли, а я никогда не замечала, как он ко мне относится. Хотя он считает, что слепой бы не заметил. А потом вдруг влюбилась в него в одно прекрасное утро – и никто не объяснит, почему…

Кельнер принес огромные горячие тарелки, на которых мясо и тонко нарезанная капуста были обрамлены кружевным фиолетовым салатом. При виде тарелок Андрей оживился.

– Все-таки жизнь в Германии тоже имеет свои прелести, – сказал он, разворачивая на коленях салфетку.

– Это айсбайн, что ли, прелесть Германии? – удивилась Лера.

– А почему бы и нет? Я, по правде говоря, не так уж много нашел здесь других радостей…

Некоторое время они ели молча, потом Лера положила прибор и, отпив глоток вина, спросила:

– Тебе здесь плохо, Андрей?

– Да черт его знает, – ответил он. – Я же тебе так и не рассказал… Да и что рассказывать? Я сам не пойму, как это все со мной произошло… Ты ведь думаешь, наверное, что я в должниках оказался, смерти ждал от киллеров или еще что-нибудь душераздирающее? Не было ничего этого, Лера. Это долго рассказывать, на самом деле как все было… Ну, был я обычный комсомольский работник среднего разлива, попал в ЦК, перспективы кое-какие вырисовывались. Потом перестройка эта началась, и я, слава богу, вовремя успел почуять, чем дело пахнет, ушел в бизнес раньше других. А там и понеслось! Такие открылись перспективы – дух захватывало, куда там комсомолу! Всего-то и надо было, что с умом использовать связи – и деньги ручьем потекли. Таким ручьем, что я захлебываться начал… И разве я один? Ты представить себе не можешь, что тогда творилось! Один мой приятель каждый день мешок «зеленых» приносил из офиса, шкаф платяной дома освободил, чтоб складывать! – Майборода неожиданно взволновался от своего рассказа, даже про айсбайн забыл. – Ну вот, так я быстро объелся всем этим, что вскоре горлом поперло – все мне обрыдло. Ну, еще одну бабу снять, еще одну шмотку купить или машину – не скажу, чтоб я очень уж это все любил. Дом я строить не хотел – для кого? Поездки – так мне с моим туризмом поездки раньше всего и надоели, глаза бы не глядели на Грецию-Венецию! А тут еще работа все круче становилась, первая халява-то схлынула, что-то новое надо было выдумывать, а я уже не мог, мозги застыли. Короче, решил, что пора сваливать, нечего больше ловить. Не поверишь, даже смысл жизни сразу появился: куда ехать, как деньги переправить, как тут все устроить…

– Но ведь ты же все это и сделал, – осторожно спросила Лера. – Отчего же тебе плохо?

– Да ничего я не сделал, как выяснилось! – воскликнул Андрей. – А почему – сам не понимаю… Не хочется подробности объяснять, но в общем и в целом все ушло сквозь пальцы. Черт его знает, то ли деньги по-глупому вложил, то ли к здешней жизни не приладился. Я ведь не в Германию, конечно, сначала уехал. Потом уже перебрался, еврейские корни отыскал, о которых понятия не имел, вот и пользуюсь теперь немецким историческим раскаянием…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное