Анна Бялко.

Гинекологическая проза

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

   В этот период Ирочкино и без того непростое отношение к Алине трансформировалось из невнятной досады в отчетливую неприязнь, хуже того, просто в животный страх. Ирочка жутко боялась, что вот возникнет Алина вновь в ее жизни, погрозит пальчиком, скажет:
   – Что ж ты, голубка, мужика-то моего пригрела… Ай-яй-яй.
   Да даже и говорить ничего не станет, просто поманит этого мужика этим же своим пальчиком, и тогда… Вот тут Ирочка всегда четко отдавала себе отчет: как бы хорошо Слава не относился к ней, стоит мелькнуть на горизонте хоть сколько-то благосклонной Алине, и ничего здесь не удержишь. Никогда не видела Ирочка у Славы таких собачьих глаз, какими он всегда смотрел на Алину…
   Но это все по ночам, наедине с собой… Днем Ирочка была спокойной, ласковой и деловитой, старалась держаться уверенно, с интересом вникала в Славины проблемы, всегда готова была помочь-накормить-обогреть и даже мамино сердитое шипение (ибо не такого зятя лелеяла в мечтах Лариса Викторовна) пресекалось Ирочкою безоговорочно и жестко.
   Компанию Ирочка забросила, перезванивалась лишь иногда с Мариной, даже на дни рождения – святое дело – старалась не ходить. Не то чтобы она боялась афишировать отношения со Славой, дело не в этом, все и так знали, да потом – что тут плохого, нет, Ирочка просто не могла преодолеть свой безотчетный страх перед возможной встречей с Алиной.
   Так прошли осень, зима и начало весны, а где-то в апреле Слава, проводив очередной раз Ирочку до дому и отказавшись зайти (в чем не было ничего необычного, чувства Славы и Ларисы Викторовны были взаимно-равнозначны), вдруг взял Ирочку за пуговицу и выдал:
   – Слушай, у меня тут, кажется, появится квартира на время пожить, поедешь со мной?
   – А далеко? – глупо спросила Ирочка.
   – Надо спрашивать, не «далеко?», а «надолго?», – поправил Слава. – Насчет квартиры не знаю пока, типа на полгода, а насчет меня – что тут загадывать, поживем – увидим.
   Так началась Ирочкина семейная жизнь. Реакцию родителей (а тут даже папа не молчал) можно не описывать, практически все родители реагируют схожим образом, когда послушные доселе отпрыски вырываются из-под опеки, но крики Ларисы Викторовны… Хотя, решили не описывать, так и не будем.
   На самом деле с внешней точки зрения семейная жизнь немногим отличалась от прежней; Ирочка работала, Слава тоже, по вечерам ужинали, ходили куда-нибудь погулять, или Слава садился писать диплом (он защищался в этом году, его звали остаться в аспирантуре, но он отказывался, ссылаясь на необходимость зарабатывать деньги, и собирался всерьез заниматься «программизмом»).
   Несмотря на кажущуюся жизненную стабильность, Ирочкины страхи не прошли, а, напротив, укрепились и дали корни – теперь тем больше было ей терять. Алинин дух продолжал незримо витать над жизнью – то Славина старая бабушка назовет, оговорившись, Ирочку Аленькой, то кто-то из приятелей Славы ляпнет что-то такое…
   Ирочка дергалась при этом, как от удара, ей казалось, что все сравнивают ее с Алиной, и так как сравнение это явно не могло быть в ее, Ирочкину, пользу (Алина всегда всем нравилась), она начинала думать, что вот и Слава тоже постоянно их сравнивает и долго потом не могла заснуть, перебирая в памяти те и другие Славины слова, взгляды, жесты, трактуя их так и эдак… Хотелось быть такой же, как Алина, и одновременно ни в чем на нее не походить… Терзаемая внутренней борьбой, Ирочка не высыпалась, болела голова, почему-то даже на руках проступали иногда странные красные пятна.
Ирочка несколько раз показывала их врачам, те говорили: «аллергия» или «крапивница, видимо, нервное», прописывали витамины и цинковую мазь.
   Странным образом, при таких глубоких душевных страданиях, Ирочка никогда не пыталась поговорить со Славой на больную тему и выяснить напрямую, как и к кому он относится. За все время был у них лишь один такой разговор, когда-то на заре их совместной жизни, да и тот дал скорее обратный результат. Начался он случайно, Ирочке позвонила Марина, то-се, заболтались, в это время вернулся с работы Слава. Пока он переобувался в прихожей, Ирочка закруглилась быстренько, но Слава успел уловить, с кем она болтала, и за ужином спросил, как бы между прочим:
   – Слушай, а Маринка тебе про Альку ничего не рассказывала, как она там живет?
   Поскольку Ирочка уже заранее, с самого его прихода, была в напряге, врасплох Слава ее не застал, и она с готовностью, но без подробностей выдала рассказ об Алинином романе с фирмачом.
   – Так я и знал, что пропадет она в этой конто– ре, – уронил Слава.
   – Почему пропадет? Ей-то, по-моему, как раз неплохо, – подняла на него брови Ирочка.
   – Погибнет. Петьку жалко.
   – А что тебе Петьку-то жалеть, – сорвалась Ирочка. – Он ведь не твой.
   – Верно. Но знаешь, я к нему очень привязался за это время. И он ко мне. Он меня папой звал, смешной такой. Да ладно, что говорить. – Тут Слава резко встал из-за стола, вышел из комнаты и больше за вечер не проронил ни слова.
   У Ирочки разговор оставил, естественно, тяжелый осадок, но кроме всего прочего, следствием его явилось решение детей пока не заводить. Не то чтобы она вообще собиралась рожать в скором времени, ей казалось – рано пока, но тут она еще раз твердо про себя решила этого не делать. «Еще не хватает, – думала Ирочка, – чтоб он моего ребенка с Алининым сравнивал. Нет, ждать, ждать, чтоб забылось все получше». Вот, собственно, и все. Несложная мысль, рожденная привычным страхом.
   В конце лета у Ирочки на работе произошли перемены. Перемены, довольно резкие подчас, происходили во всей окружающей жизни: как грибы, росли вокруг разные частные фирмы, совместные предприятия, валютные рестораны и магазины, но тут волна докатилась и задела непосредственно Ирочку.
   Олег собрался уходить. Начальству он это свое решение объяснял как-то невнятно, мямлил что-то невразумительное о желании завершить учебу, но Ирочке, отозвав ее в уголок, сообщил нечто совсем другое:
   – Я тут место одно нашел, они делают, примерно, что и мы, но у них партнеры в Германии, и такая база… Я таких машин даже не видал, а уж работать на них… Такие штуки можно делать, закачаться… Я, между прочим, им и про тебя сказал, что есть человек, рисует классно, в паре со мной работает. Дернули туда вместе, хочешь?
   Ирочка, зная Олега, понимала, что того, кроме компьютеров, вообще в жизни ничего не волнует, но, будучи более прагматичной, не могла не думать о вещах грубых и земных:
   – Машины, это прекрасно, а денег там платят? Или так только?
   – Денег? Черт знает, платят, наверно, это ж нем– цы. Стой, что-то он говорил мне такое, вроде у них в валюте, марки какие-то, но я могу точно узнать, если хочешь. Ирка, брось, соглашайся, там такая техника, кайф.
   Техника техникой, для Ирочки это было последнее дело, она перемен не любила, но то, что Олег уйдет, было ясно, как белый день, а работать без него было бы совсем не так радужно. К тому же, если правда платят в валюте… Стоит подумать.
   Платили, действительно, в валюте, и не в марках, а в долларах, причем столько, что с учетом постоянно растущего курса думать тут было не о чем. Презрев законное возмущение начальства и отцовское бурчание: «Ну как ты не понимаешь, мне же перед людьми неудобно», Ирочка работу сменила.
   Новая работа была недалеко от старого Ирочкиного жилья, несколько троллейбусных остановок. Поначалу было неясно, радоваться этому, или огорчаться. С одной стороны, такое соседство естественным образом предполагало частые визиты в родительский дом и плотное общение с Ларисой Викторовной, которое в последнее время Ирочку утомляло. Всякая же попытка избежать визита трактовалась как глубокое оскорбление и вызывало потоки упреков, что было ничуть не лучше. С другой стороны…
   Другая сторона проявила себя не сразу. Примерно через две недели спустя ухода Ирочки со старой работы, Слава собрался в поход. Собрался и ушел, практически в одночасье. Он и вообще был легок на подъем, а тут позвонили, что-то где-то изменилось, кто-то куда-то не может, короче, послезавтра отъезд, человека не хватает. Слава сказал: «Понял», перезвонил себе на работу, договорился за свой счет, или чтоб подменили, или еще как-то. Подробности остались неизвестны. А в результате вернувшаяся вечером домой и ничего не подозревающая Ирочка обнаружила посреди комнаты исполинских размеров рюкзак с запиской на нем: «Буду поздно. Завтра уезжаю». Все. И никаких комментариев.
   По Славином появлении комментариев не прибавилось. Тот искренне считал, что поход – дело настолько святое, что в пояснениях не нуждается, и Ирочкины слезы и упреки воспринимал с детским изумлением. Чего тут плакать-то, и поход всего недели на две, ну, может, чуть больше, залезем-вылезем, все дела. Почему заранее не сказал? Сам ничего не знал, и потом, вот же записка… Ну, может, и аврал, так что? Не ходить теперь?! Он, может, всю жизнь мечтал побывать именно в этой Малой Мухозасранской пещере и не откажется от такой возможности ни за коврижки. Ну и что, что с работы попрут, во-первых, не попрут, а и так – другая найдется, несерьезно.
   Через сутки, проводив Славу с Павелецкого вокзала, Ирочка вернулась домой. Всю долгую дорогу (метро с пересадкой, автобус, там еще пешочком пройтись, жили они неблизко, в Сокольниках) она держалась, стараясь думать о чем-нибудь постороннем, но когда вошла в такую пустую и сразу почужевшую квартиру… Весь вечер проплакала, утром ушла на работу, там было полегче, но к концу дня стало ясно, что провести еще один такой вечер она не в состоянии. Вопрос, куда деваться, не стоял – конечно, к родителям, благо близко. Лучше уж слушать материны поучения типа: «Ну вот, я же тебе говорила», чем гулкую тишину пустоты и собственные мысли о том, что из этих пещер не всегда подымаются тем же целым составом. Впрочем, туда двое суток на поезде, еще не доехали, но все равно радости мало.
   Вопреки ожиданиям, не очень-то Лариса Викторовна и причитала. Радость от возвращения блудной дочери была сильнее желания читать мораль, так что мама была милой и ласковой, и, проведя вечер в тихой семейной обстановке, Ирочка согласилась на эти две недели вообще перебраться сюда. Заодно и на работу ближе. Решено было завтра же съездить после работы и привезти какое-то нужное барахло на первое время.
   Через пару дней, возвращаясь с работы, Ирочка решила не спеша пройтись пару остановок пешком, зайти, может, в магазин-другой, посмотреть что-нибудь этакое, замечательное… Прошла буквально сотню метров и нос к носу столкнулась с Соней.
   Та куда-то бежала, скользнула по Ирочке взглядом, устремилась дальше, обернулась, узнала, всплеснула руками. Ирочка неожиданно для себя почему-то этой встрече была рада, с Соней они не виделись около года, почти с самой защиты диплома.
   Привет-привет, надо-ж-так-встретиться, что-слышно-все-ничего… Бестолково протолкавшись посреди улицы минут десять, отошли в сторону и присели за столиком кафе. Оказалось, что Соня работает здесь же, в двух шагах от Ирочки. Совместная фирма, продай-купи, сейчас таких полно. Выглядела она не очень хорошо, отметила про себя Ирочка, была какая-то слегка поблекшая, да и в весе явно прибавила. О себе Соня рассказала, что вот полгода, как замужем, муж из этих, который из гениев, не то, чтоб юный, зато талантливый. Физик, кандидат наук. Соня все это говорила с легкой иронией, но видно было, что и мужа она любит, и статус его ей нравится.
   – Ну и вот, – закончила она. – Так и живем. Собралась, видишь, размножаться в неволе, значит, кормят неплохо.
   Тут только Ирочка поняла, что значат и мешки под глазами, и «лишний» вес. Было немного странно, что вот Сонька, веселая непоседа, никогда ничего серьезного, и вдруг. Стали вспоминать старых знакомых, правда, Соня, так же, как и Ирочка, почти ни с кем не встречалась, вот только с Алиной… Но заметив, как Ирочка помрачнела, Соня быстро перевела разговор на другое.
   Сонин муж тоже был в отъезде, на конференции где-то в Италии (легкий укол зависти), и она предложила встречаться после работы почаще, пока никто не мешает.
   – А то что мы, разбежались все, как бирюки. Дружили ведь, так было здорово. И Маринку надо найти, сто лет ничего не слышала. Давай хоть завтра, Ир, встретимся прямо тут, посидим. Сейчас мне пора уже, я там договаривалась…
   Ирочка не имела ничего против новых встреч. Действительно, делать без Славы по вечерам нечего, и в конце концов интересно. В Славино отсутствие она не очень опасалась старых знакомств, было даже какое-то странное мстительное желание увидеть и Алину, дескать, вот уехал, упустил свой шанс, а я… Не то чтобы ей на самом деле хотелось встречаться с Алиной, но хотя бы в мыслях это было сейчас допустимо.
   И накликала. Когда они с Соней, встретившись на следующий день, зашли к Ирочке выпить чаю, и щебечущая Лариса Викторовна расспрашивала, ахая и охая, Соню о том-о сем, разговор свернул на многочисленные отъезды знакомых за границу навсегда. Лариса Викторовна посетовала, что вот-де, у лучшей подруги в Канаде день рождения, и, представьте, такая беда: ни позвонить – дорого, ни по почте поздравить – всем известно, как в наши дни ходит почта.
   – Да ничего проще, – сказала Соня. – Вот, я знаю, у Алины на работе что ни день, кто-то ездит, и как раз в Канаду, у них там центральное отделение, можно передать все, что угодно.
   Если надо, она, Соня, может захватить, они с Алиной как раз завтра должны пересечься, никаких проблем.
   Проблемы были, конечно же, с маминой стороны. У нее, несмотря на сетования, ни письма не было написано, ни подарка не готово. И вообще, ей неудобно обязывать Сонечку, той явно не до них в ее положении, она запишет телефончик, и уж сама, сама…
   Не нужно было быть провидцем, чтобы по маминому горящему энтузиазмом взгляду догадаться, кто именно будет эта «сама». Так и вышло. Стоило Соне уйти, Лариса Викторовна коршуном накинулась на дочь с требованиями созвониться с Алиной немедленно и пристроить еще несуществующую передачу. Ирочка отбивалась, как могла.
   – Не буду я ей звонить, мам, ты же говорила, что сама, и вообще, это рабочий телефон, по нему сейчас не дозвониться.
   – Ну как я могу сама, что ты даже говоришь такое, она меня и не помнит, и потом, это неприлично, в конце концов ты, а не я – ее подруга, тебе сам Бог велел звонить, и это ведь так интересно, что ты упрямишься. Мне даже странно, ты не можешь для матери сделать такой пустяк, конечно, ты взрослая, у тебя своя жизнь, что тебе я с моими проблемами…
   Подобные разговоры кончались всегда одинаково. Кляня все на свете, Ирочка взяла телефон с обещанием завтра же с работы позвонить и договориться о встрече. Вопреки ожиданиям, договорились быстро и безболезненно, по телефону Алина была очень деловитой, назначила время и повесила трубку, не было даже уверенности, что она вспомнила, кто такая Ирочка вообще.
   И вот Ирочка шла на эту встречу с маминым пакетом в сумке и смятением в душе. Нечего сказать, спасибо родной матери за такие развлечения. Сама виновата, нечего было встречаться с Алиной в мечтах…
   Офис помещался в роскошном высотном здании на Краснопресненской набережной, пропуска при входе, скоростные лифты, стены отделаны деревом, пол покрыт серым ковром. Нужная дверь, Ирочка постучала, бодрый Алинин голос крикнул: «Входите, открыто», Ирочка потянула на себя тяжелую дверь и вошла.
   Небольшая светлая комната была заполнена людьми, натурально, мужеска пола. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то что-то рисовал фломастером по стеклянной доске на стене, двое беседовали посреди комнаты, размахивая руками, высокий молодой человек в сером костюме сражался с ксероксом, еще один колдовал в отдалении над кофеваркой, другой ему ассистировал, мальчик в свитере и драных джинсах читал толстый английский журнал, сидя при этом на столе рядом с большим принтером… Все курили, галдели и махали руками.
   Обалдевшая Ирочка с трудом отыскала в этом столпотворении Алину. Та сидела слева от двери за письменным столом, на котором верещал работающий факс и подмигивал экраном компьютер, разглядывала лежащую перед ней стопку бумаг и разговаривала одновременно по двум телефонам, прижимая одну из трубок плечом. Неизвестно откуда взявшейся свободной рукой она делала указующие жесты в сторону то ли ксерокса, то ли кофеварки. Над ней стоял, наклонившись и что-то говоря, еще один мужик в сером костюме с галстуком. Тут Алина увидела Ирочку, кивнула, то есть моргнула приветственно, продолжая разговаривать (Ирочка с ужасом осознала, что по крайней мере в одну из трубок Алина говорит по-итальянски), вытащила из факса лист, подколола к нему другой из стопки и вручила мужику с галстуком, крикнула: «Идиоты, не так!» изготовителям кофе, извинилась в трубку: «Нет-нет, простите, это я не вам, это у меня тут», повесила поочередно обе трубки, сказала Ирочке: «Садись-садись, я сейчас», метнулась в направлении кофейного стола, по дороге нажав кнопку принтера, отчего тот стал жужжать, как ненормальный, выплевывая отпечатанные листы, шуганула двух мужиков посреди комнаты, а тому, что с телефоном, нажала на рычаг, сказав: «Тебя, Юрочка, клиент полчаса ждет, совести нет». Юрочка вскинулся было, но, встретив Алинин взгляд, осел и исчез. Алина добралась до кофеварки, что-то пошуршала над ней, налила кофе в две чашки и пошла обратно. Остановилась, воздев руки с чашками, и возопила: «Мужики, ко мне человек пришел, будьте людьми, налейте себе кофе, кто хочет, и освободите помещение». В ответ на этот глас все, кто еще был в комнате, посрывались с мест и окружили Алину, явно каждому было что-то нужно от нее, но, тем не менее, когда она снова села за стол, протянув Ирочке чашку кофе, в комнате не осталось никого, кроме мальчика в джинсах. Тот как сидел на столе, так за все время и не шевельнулся, казалось, ни разу.
   – Ф-фу, сумасшедший дом, – сказала Алина Ирочке. – И так тут всегда, я от них спячу скоро. Это, – кивнула она на мальчика, – наш аналитик, при нем можно спокойно разговаривать, он, когда думает, ничего не слышит. Как у тебя жизнь-то?
   Видно было, что Алина будет последней, кто здесь спятит. Она явно наслаждалась всей этой атмосферой, а вот Ирочка ощущала себя вполне на грани помешательства.
   Она отдала Алине мамину посылочку, та взяла, осмотрела, секунду подумала, сняв трубку, набрала номер, сказала: «Там Паша не убежал еще? Попроси, пусть заскочит на секунду ко мне. Как то есть зачем? А поцелуй на прощанье?» – засмеялась и повесила трубку. Обернулась к Ирочке: «Все в порядке, успели. Прямо сейчас и отдадим, через два дня на месте будет».
   Ирочка стала мямлить что-то благодарное, Алина только рукой махнула, мол, не стоит. В комнату зашел Паша, взял посылочку, поцеловал Алине руку и исчез, столкнувшись в дверях с высоким красивым черноволосым мужчиной. Тот влетел по-хозяйски, положил на Алинин стол бумаги, спросил:
   – Лина, ты все сделала? У меня две минуты. А вот это нужно через полчаса сдать в экспедицию.
   – Да, Игорь, все в порядке, можешь забрать. А через полчаса я все равно не успею, у меня назначена встреча, и еще в Торонто звонить, если хочешь, я отдам Лене в обработку. Что там у тебя? – Взяла, просмотрела. – Я бы вообще с этим подождала, нарваться можно. Там в министерстве напряг, но ты сам смотри.
   Пробурчав что-то, Игорь схватил папку и ушел. Ирочка, которую он, кажется, так и не заметил, засобиралась тоже, но Алина удержала ее:
   – Да подожди, никакого пожара-то нет. Не обращай внимания, у него всегда так. Это наш замдиректора.
   – За которого ты замуж выходишь? – вырвалось у Ирочки.
   – Откуда ты знаешь? Я, правда, выхожу замуж, только не за него. Я выхожу замуж за другого, он сейчас как раз в Канаде. Он вообще там живет, это он все и придумал, что мы тут делаем.
   – Как живет в Канаде? Он оттуда?
   – Нет, то есть да. Он отсюда, но у него канадское гражданство, и мне тоже придется там жить.
   – Но это же замечательно, – сказала Ирочка. – Поздравляю. А когда свадьба?
   – Дней через десять, как у Марка приехать получится. А там оформлю документы и тоже поеду. Знаешь, мне иногда даже представить страшно, так все вышло неожиданно. Я…
   Тут заверещали два телефона хором, кто-то ворвался в комнату, и Алина снова закружилась в своей круговерти. На ходу прощаясь с Ирочкой, она извинялась за сумбур, говорила что-то, что вот надо бы поболтать в спокойной обстановке, Ирочка поддакивала, и обе они при этом понимали, что встрече этой не состояться теперь никогда…
   Всегда при расставаниях, особенно если они окончательны, уходящего бывает жаль, даже если до того и не испытываешь к нему привязанности. Ирочке тоже было немного грустно, все-таки с Алиной была связана существенная часть жизни, даже Славу можно было считать в какой-то мере Алининым подарком… Мысль о Славе Ирочку отрезвила. Нет, определенно, только к лучшему, что Алина будет жить в другом полушарии. Чувства чувствами, а расстояния – сильная вещь, так гораздо спокойнее. Конечно, при желании Алине любые расстояния нипочем, но все-таки океан, который будет теперь между ней и Славой, заметно обнадеживал…
   С новообретенной этой уверенностью Ирочкина жизнь как бы вошла в иное, спокойное русло. Теперь, когда можно было не кусать по ночам подушку в страхе потерять любимого (потерять для Ирочки значило отдать Алине, почему-то иных возможностей, включая пещеры пресловутые, она никогда не принимала всерьез), Ирочка словно вынырнула из омута, встряхнулась и начала жить.
   Страну сотрясали экономико-политические бури, но на Ирочке со Славой это отражалось не сильно, их семейное благополучие только укреплялось. Ирочке прибавили зарплату, Слава сменил работу (и очень выгодно), они сняли другую квартиру, ближе к центру, уже не в Сокольниках, а на Бауманской, в двух шагах от метро (на покупку своей все же не хватало, а размениваться родители, к Ирочкиной немалой обиде, отказывались категорически), обставили ее новой мебелью, купили холодильник, огромный телевизор, машину, словом, не миновали ни одного этапа большого пути к тотальному благосостоянию.
   После отъезда Алины Ирочка пыталась было возобновить прежние связи с институтскими подругами, стала опять перезваниваться и наезжать в гости, но дружбы как-то не получалось. Зимой Соня ушла с работы, родила дочку, говорить с ней после этого можно было только о каких-то дурацких подгузниках-распашонках, детской сыпи и трудностях при кормлении. Ирочку это бесило страшно, она даже посетовала как-то Марине при встрече:
   – На Соню просто смотреть жалко, она, бедняжка, так деградировала, не читает ничего, не смотрит, куда что девалось.
   – Побойся Бога, Ир, она ж с грудным ребенком, когда ей. И муж у нее, как второй ребенок, даром, что умный очень. Кроме того, он все время за границу мотается, деньги зарабатывает, она вообще одна крутится. Это у тебя, если что, мать на подхвате, будет с дитем сидеть, только радоваться.
   Ирочка представила себе Ларису Викторовну, сидящую с ребенком, содрогнулась внутренне. Нет, что угодно, только не это.
   – Я и говорю, зачем было рожать сейчас, делала бы карьеру, заработали бы денег сначала, куда спешить-то, дурное дело нехитрое. А так, она просидит дома, все перезабудет, и кто ее после этого с ребенком на работу возьмет?
   – Куда-нибудь устроится, не пропадет. Не так уж и страшно, подумаешь, ребенок. Вон у Альки всегда был ребенок, ей это хоть в чем-нибудь помешало? И устраивалась, и замуж выходила, и не раз, кстати, всем бы так.
   Маринин выпад был ударом ниже пояса, она явно намекала на то, что Ирочка со Славой не были до сих пор формально женаты. Ирочка не понимала, что так достало обычно сдержанную Марину, с чего она вскинулась. Загадка разъяснилась только месяца через три, когда стало ясно, что и в Маринином семействе прибавление не заставит себя ждать.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное