Андрей Воронин.

Могила тамплиера

(страница 24 из 27)

скачать книгу бесплатно

   По-русски он говорил, с видимым трудом подбирая слова. Примерно так же звучал искаженный автоответчиком голос, записанный на пленку в квартире убитого Телешева. "Отдай энклапион и сдохни", – захотелось сказать Глебу, но он снова улыбнулся, на этот раз немного смущенно, и спросил:
   – Вы ведь Ивар Круминьш, верно?
   – С утра был им, – не стал отрицать хозяин.
   – Видите ли, я приехал издалека специально для того, чтобы переговорить с вами.
   – О, это большая честь, – хозяин даже не пытался скрыть иронию, которая, впрочем, не показалась Сиверову злой. – Что ж, прошу. Держать гостя на пороге не в моих правилах.
   В прихожей, которую очень хотелось назвать холлом, где опирающиеся на мечи чучела в сверкающих латах отражались в натертом до блеска паркете, а витраж под потолком бросал разноцветные блики на украшенную старинным гобеленом противоположную стену, Глебу почудился тонкий аромат знакомых духов. Так пахло в самолете от Анны, и было непонятно: то ли одежда Сиверова насквозь пропиталась этим запахом, то ли попутчица так поразила его воображение, что у него начались обонятельные галлюцинации.
   – Вы, наверное, проголодались с дороги? – обернувшись через плечо, вежливо осведомился Круминьш.
   – Благодарю вас, я сыт, – солгал Глеб. – А вот от кофе, если предложите, не откажусь.
   – Тогда пойдемте на кухню, – предложил хозяин. – Вообще-то, я не принимаю там гостей. Просто боюсь, что кофе остынет, пока я его оттуда донесу.
   – Ничего не имею против, – заявил Сиверов. – Я, как всякий советский человек, вырос между улицей и кухней.
   – Советский человек, да... – задумчиво повторил Круминьш. – Я могу сказать то же самое о себе. Но это было так давно! Прошу вас, присаживайтесь. Что бы вас ко мне ни привело, я рад, что за этим столом хоть раз посидит кто-то, кроме меня и прислуги.
   Глеб отодвинул тяжелый дубовый стул и уселся за стол, по которому, владея кое-какими навыками, можно было неплохо покататься на велосипеде. Хозяин уже орудовал у плиты. Кофе он заваривал по старинке, в медной турке.
   – Я делаю крепко, – сообщил он, не оборачиваясь.
   – Превосходно, – сказал Глеб, с любопытством озираясь по сторонам.
   Кухня производила впечатление места, посещаемого крайне редко, и даже от огромного очага, призванного, по идее, создавать атмосферу тепла и домашнего уюта, веяло могильным холодком заброшенного склепа.
   – Так я вас слушаю, – сказал Круминьш. – Это ничего, что я стою к вам спиной?
   – Ничего, – сказал Слепой. – Так даже проще начать. Видите ли, я приехал из Волгограда...
   – Ого, – вставил хозяин.
   – Да. У нас там организовалось что-то вроде рыцарского клуба... Собственно, мы пока находимся в стадии формирования и, откровенно говоря, остро нуждаемся в поддержке.
   – Материальной?
   – Ну, зачем вы так? Разумеется, и в материальной тоже, но с чего вы взяли, что я стал бы искать ее у вас?
   – Да, действительно.
Простите. Пожалуй, шутка не удалась. Так какая поддержка вам нужна от меня?
   – Любой совет. Ведь у вас же огромный опыт! Понимаете, мы решили... э... как бы это поточнее выразиться? Словом, мы решили называть себя тамплиерами, а вы...
   – Тамплиеры в Волгограде – это звучит! – повернувшись к Глебу лицом, весело воскликнул хозяин.
   Похоже было на то, что сообщение гостя его от души позабавило. Сиверов и сам находил его смешным, но, идя сюда, даже не мог предположить, что Круминьш найдет в себе силы веселиться. После всего, что он натворил в Пскове и Москве, увидеть на пороге незнакомого русского, несущего явную чушь о каких-то волгоградских тамплиерах, – это, как ни крути, должно было показаться ему очень подозрительным. А его это забавляет!
   – Можно подумать, рижские тамплиеры звучат лучше, – сказал Глеб.
   – Звучит это действительно лучше, – возразил Круминьш, – но с чисто исторической точки зрения вы правы: в этом отношении что Рига, что Волгоград, что Владивосток – все едино. Так что же все-таки... А, дьявол!
   Кофе с шипением потек на плиту. Неожиданная при столь крупном телосложении стремительная грация, с которой Круминьш обернулся и сдернул с плиты похожую на жерло извергающегося вулкана турку, еще раз напомнила Глебу, что перед ним серьезный противник.
   – Спас, – с удовлетворением сообщил хозяин, разливая кофе по чашкам. – Убежало совсем немного. Странный сегодня день. Никогда у меня кофе не убегал, а сегодня, представьте, уже второй раз... Так каким образом вы вышли на меня?
   – Ну, это совсем просто, – заявил Глеб. – Ваше имя очень широко известно, Гроссмейстер. Вот я и решил: если уж просить поделиться опытом, так такого человека, у кого этот опыт действительно есть!
   – Могли бы позвонить или связаться по Интернету, – заметил Круминьш, ставя пред ним чашку и сахарницу.
   Глеб моментально надулся.
   – Если вы не хотели меня видеть, зачем впустили в дом? – обиженно поинтересовался он. – Могли бы просто не открывать дверь...
   Из этого заявления, помимо всего прочего, можно было сделать вывод, что пользоваться Интернетом он, провинциал из российской глубинки, просто-напросто не умеет. Хозяин, несомненно, пришел именно к такому выводу, о чем свидетельствовала проскользнувшая по его губам тень легкой снисходительной улыбки.
   – Я вовсе не это имел в виду, – присаживаясь напротив, проговорил Круминьш. – Просто, если вам нужна информация, незачем было идти на хлопоты и расходы, связанные со столь далеким путешествием.
   – А посмотреть? – быстро возразил Глеб. – Поговорить, пропитаться, так сказать, духом... О чем вы говорите! Да я, в конце концов, просто никогда не бывал в Риге. Вот и решил совместить приятное с полезным.
   – Ну-ну, – сказал Круминьш. – Только я все равно не совсем понимаю... Ваша специфика должна сильно отличаться от нашей, и наш опыт может оказаться для вас совершенно бесполезным. А что до истории ордена, так эту информацию проще добыть в библиотеке или том же Интернете. Нет? Вы ведь наверняка читали литературу соответствующего содержания...
   Конец предложения повис в воздухе; это был не совсем вопрос, но и не утверждение.
   – Совсем немного, – честно признался Глеб, чтобы избежать экзамена, который, похоже, ему вознамерились учинить.
   – Со временем прочтете больше, – утешил его Круминьш. – Не могу поверить, что вы приехали сюда, чтобы выслушать от меня лекцию по истории Средних веков. А что до чисто технических моментов – изготовление оружия, снаряжения, кольчуг, – то говорить вам надо не со мной. У нас есть люди, которые этим очень успешно занимаются, и, думаю, они не откажутся поделиться с вами некоторыми секретами...
   – Хотите честно? – задушевным тоном сказал Глеб. – Меня действительно интересуют некоторые секреты, но связаны они вовсе не с технологией плетения кольчуг. По правде говоря, меня интересует только один секрет, и открыть его мне не может никто, кроме вас.
   – Где находится чаша Святого Грааля? – пряча улыбку за кофейной чашкой, предположил Круминьш.
   Глебу захотелось выйти на минутку из дома, забрать из машины револьвер и отстрелить этому наглецу башку. Он еще и издевается!
   – Ну, этого-то вы мне все равно не скажете, даже если знаете, верно? – напрягшись, с улыбкой ответил шуткой на шутку Сиверов.
   – Знал бы – не сказал, – с неожиданной серьезностью подтвердил Гроссмейстер. – Судя по тому, что о ней известно, данный предмет нельзя доверять... э, простите... словом, первому встречному. Даже если он решил назваться тамплиером. Простите еще раз. Как вам кофе?
   Глеб неопределенно почмокал губами. Сам по себе кофе был превосходным, но вот заваривать его хозяин, увы, не умел.
   – Можете не отвечать, – верно оценил эту пантомиму проницательный Круминьш. – Секрет приготовления хорошего кофе выше моего понимания. Поэтому возьму на себя смелость предположить, что явились вы не за ним...
   – Не за ним, это точно, – признался Глеб. – Если хотите, я вас после научу.
   – Взаимовыгодный обмен, да? – опять развеселился Круминьш. – Что ж, пожалуй. Хотя я столько лет пью бурду, которая у меня получается, что уже привык. Ну, так какова же цена, которую я должен заплатить за этот рецепт?
   – Прямо скажем, несоразмерная. – Слепой залпом допил кофе, который, хоть и напоминал по вкусу отвар древесного угля, был ему в данный момент жизненно необходим. – Хотя это тоже в некотором роде рецепт.
   – Я не совсем твердо помню русский, – сообщил Круминьш, – а вы говорите загадками. Если вам не трудно...
   – Трудно, – сказал Глеб. – Но я скажу. Мне говорили о вас как о признанном мастере меча. Так вот, Мастер, я бы очень просил вас научить меня удару Готтенкнехта.
   – Кого?
   – Ульриха фон Готтенкнехта, одного из магистров ордена. По слухам, он лично изобрел этот удар и описал его в своих мемуарах, а вы – единственный, кому удалось этот удар освоить.
   Это было рискованное заявление; сделав его, Глеб фактически открыл карты. И реакции на свои слова он ожидал соответствующей – от полного отрицания до покушения на убийство. Любой реакции он ожидал, но только не той, которая последовала.
   – Ах, Готтенкнехта... Ха!
   Это короткое, отрывистое "ха" прозвучало как-то так, что Сиверов сразу понял: только прибалтийская сдержанность вкупе с приличным воспитанием помешали Круминьшу разразиться громким хохотом. Собственно это самое "ха" и служило у него, по всей видимости, эквивалентом упомянутого бурного проявления эмоций. Ивар Круминьш явно развеселился, хотя Глеб, хоть убей, не видел в своих словах ничего смешного.
   – Значит, говорите, удар Готтенкнехта? Что ж, никакого особенного секрета здесь нет. Пойдемте, я вам все покажу. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, верно?
   Начиная мало-помалу осознавать, какую выкопал себе яму, остро сожалея об оставленном в машине револьвере, но не видя никакого выхода из создавшейся ситуации, Сиверов медленно поднялся из-за стола.
   – Простите, – сказал он, – я, кажется, забыл закрыть машину.
   Это была чистая правда, но она не произвела на Круминьша ровным счетом никакого впечатления.
   – Не беспокойтесь, – сказал он. – Здесь очень приличный район. Можно бросить на дорогу кошелек с деньгами и назавтра найти его на том же самом месте.
   – Отличный район, – стараясь, чтобы это прозвучало не слишком кисло, произнес Глеб. – Вот бы здесь пожить...
   – На самом деле это совсем не так сложно, как может показаться, если смотреть по телевизору ваши выпуски новостей, – заявил Круминьш. – Были бы деньги.
   Это говорилось уже на ходу.
   – М-да, – сказал Глеб, вслед за хозяином покидая кухню и, за неимением более подходящего объекта наблюдения, разглядывая роскошный хвост длинных, русых с проседью волос Круминьша.


   Гроссмейстер дисциплинированно защелкнул на животе исцарапанную оловянную пряжку привязного ремня и посмотрел в иллюминатор, за которым пока что не было ничего, кроме сплошной пелены облаков, сверкающих, как снежная равнина под солнцем в погожий январский денек. Стюардесса между тем сообщила, что в Риге облачности нет, добавив пару слов о температуре воздуха и воды на взморье. Вода была холодновата; Гроссмейстер задумался, окунуться ему хотя бы разочек или все-таки не стоит, и решил, что с купанием лучше повременить. Надо сделать дело и уехать раньше, чем местная полиция поднимет тревогу и перекроет все щели, а купание подождет. Искупаться можно когда и где угодно – в ванне, в Москве-реке, в Клязьме, в Черном, Азовском или даже Средиземном море; в конце концов, когда дело будет сделано, никто не помешает ему окунуться в любой из нанесенных на карту планеты Земля океанов. В Северный Ледовитый и Южный океаны лезть, пожалуй, не стоит, а вот остальные три вполне сойдут...
   Настрой у него был спокойный и даже немного лирический. Этот полет в Ригу напоминал путешествие в прошлое на машине времени. Конечно, там теперь многое изменилось, но что с того? Чего не узнают глаза, узнает память. И потом, такие города, как Рига, меняются только по окраинам. Центр, старый город, который пережил и меченосцев Ливонского ордена, и фашистов, и коммунистов, оставшись практически неизменным, вряд ли сильно изменился с приходом на эту землю очередного "нойе орднунг" – нового порядка. Разве что стал еще чище и богаче, да чужая речь теперь звучит там чаще...
   Он вспомнил, зачем летит в Ригу, и подавил вздох: свидание со старым городом, как и купание в Балтике, придется отложить до лучших времен. Он летит в Латвию по делу, а вовсе не для того, чтобы глазеть на достопримечательности и вздыхать о том, чего не вернешь. Да и надо ли это – возвращать хоть что-то? Гроссмейстер никогда не сожалел о том, что уже сделано, – такой у него был принцип, помогавший сберечь массу нервных клеток. Впустую потраченные деньги, сказанные сгоряча или спьяну слова, разбитая посуда, сломанные кости, шрамы на шкуре, никем не оплаканные покойники – к чему обо всем этом жалеть? Сожалениями ничего не изменишь в этом паршивом мире. Нужно смотреть вперед, прогибать судьбу под себя, и тогда рано или поздно над тобой засияет небо в алмазах. Конечно, очень может быть, что вместо неба в алмазах ты до срока увидишь над собой сосновую крышку дешевого гроба, но от смерти ведь все равно не убежишь. И что это значит – до срока? Кто его определяет, этот срок? Ясно, что не ты, не твой сосед по лестничной площадке и даже не господин президент. Никто не знает, какой срок ему отмерен, а потому говорить о преждевременности той или иной смерти по меньшей мере глупо и самонадеянно. Невозможно жить вечно. Вечно будет жить тот, кому посчастливится испить из чаши Святого Грааля. Это шанс, за который стоит бороться, даже если ты не уверен, что он на самом деле существует.
   В сущности, то, что он намеревался сделать в Риге, как раз и было борьбой за этот эфемерный шанс. Частью борьбы, так будет вернее. Но не местью и, уж конечно, не попыткой свести старые счеты. Что было – быльем поросло, и рядом с тайной золотого энклапиона все эти давние драмы и бытовые дрязги – чушь собачья, чепуха на постном масле, о которой и думать-то лень. Фу-ты, ну-ты, лапки гнуты – девушку у него увели! На деньги его кинули! Трагедия.
   Уши вдруг заложило, в них возник монотонный комариный писк, – Гроссмейстер понял, что самолет начал снижаться. Он сглотнул, как учила его еще в детстве покойная мама, и в барабанные перепонки снова толкнулся тугой, басистый гул турбореактивных двигателей.
   Он летел в Ригу с пустыми руками, поскольку осложнения с таможней были ему нужны, как прострел в пояснице. На месте обязательно что-нибудь подвернется. Да и тот напыщенный индюк, к которому у Гроссмейстера было небольшое дельце, до сих пор, по слухам, придерживался о своей особе такого высокого мнения, что не дрался с женщинами и безоружными мужчинами. Как пить дать, предложит дуэль на мечах. Ну, это мы еще поглядим... Как бы то ни было, а старый фокус с фирменным ударом фон Готтенкнехта у него больше не пройдет. Он постарел, а сам Гроссмейстер за эти годы неплохо продвинулся вперед в старинном искусстве боя на мечах. Да, поглядим... В конце концов, схватка двух Гроссмейстеров – это как раз то действо, которое достойно увенчает их соперничество. Соперничество не из-за женщины и не из-за денег, а из-за права обладать величайшей тайной ордена... В Средние века эту процедуру называли божьим судом. Что ж, пусть будет божий суд!
   Самолет коснулся колесами земли и с гулом побежал по рубчатому сухому бетону. Глухо взревели заработавшие в режиме торможения двигатели, бег замедлился, а вскоре самолет остановился окончательно. Гроссмейстер прибыл в Ригу, чтобы встретиться с другим Гроссмейстером и отправить его туда, где его давно уже заждались – на тот свет, к его разбившейся в лепешку жене-парашютистке.
   Он взял такси, с помощью купюры достоинством в пятьдесят евро преодолел возникший было языковой барьер, и машина повезла его по указанному адресу – в небольшой, очень фешенебельный и уютный пригородный поселок на побережье. По дороге Гроссмейстер велел заехать в охотничий магазин, что и было сделано. Из магазина он вышел, поправляя за поясом под выпущенной поверх брюк рубашкой тяжелый охотничий нож в ножнах из толстой свиной кожи.
   Потому что божий суд – это хорошо, но с лишним тузом в рукаве Гроссмейстеру было как-то спокойнее.
 //-- * * * --// 
   – Не понимаю, что вам так дался этот удар, – говорил Круминьш, ведя Глеба довольно длинным и узким коридором. – Для того чтобы его по-настоящему нанести, нужна огромная сила, техника тут имеет второстепенное значение...
   "Вот сволочь, – подумал Глеб. – Ведь каждое его слово – почти чистосердечное признание. Что это он так разоткровенничался? "
   – Знаете, Мастер, – сказал Сиверов задушевно, – я недавно где-то прочел, что сила зависит не столько от размеров мышечной массы, сколько от скорости сокращения мышц. У кого она выше, тот и сильнее. Недавно по телевизору показывали девочку четырнадцати лет, вполне обыкновенного телосложения. Так видели бы вы, какие штанги она поднимает!
   – По телевизору чего только не покажут, – неопределенно ответил Круминьш и толкнул тяжелую дубовую дверь.
   В лицо ударил солнечный свет, после царившего в коридоре полумрака показавшийся особенно ярким. Глеб зажмурил глаза, давая им привыкнуть к новому освещению, подумав при этом, что они с Круминьшем оба ведут себя довольно странно – так, словно полностью друг другу доверяют. Хозяин то и дело чуть ли не демонстративно поворачивается к Глебу спиной, а Сиверов, в свою очередь, стоит в шаге от этого хладнокровного мясника, зажмурившись, как пятилетний малыш перед новогодней елкой в ожидании подарков. "Давай-давай, – подумал он, – жди. Этот тип поднесет тебе подарочек""
   Он поспешно открыл глаза.
   Помещение оказалось просторное, сильно вытянутое в длину, с земляным полом, засыпанным толстым слоем опилок. Это был внутренний дворик, накрытый двускатной стеклянной крышей. Вдоль сложенных из грубо отесанного камня стен тянулись простые деревянные скамьи, на вбитых в заполненные известковым раствором швы металлических крюках висело оружие и части доспехов. Глеб почти не сомневался, что все это так называемые новоделы, имитации настоящего старинного оружия, но даже они наверняка стоили хозяину немалых денег. Он сообразил, что перед ним что-то вроде домашнего ристалища – уютное местечко, где Круминьш и его единомышленники могли вдоволь лупить друг друга своими железками, не собирая при этом всякий раз толпы зевак.
   Вдоль дальней торцовой стены, где в данный момент возился Круминьш, были выстроены в ряд несколько грубо выполненных чучел, одетых то в рваные, изрубленные кольчуги, а то и в обычную, хотя и весьма потрепанную современную одежду. Подойдя ближе, Глеб увидел, что они выполнены из не совсем обычного материала, который был, во-первых, очень недешев, а во-вторых, не слишком широко распространен.
   – Знаете, что это такое? – спросил Круминьш, тыча пальцем в голую грудь одного из чучел.
   Материал прогнулся и сразу же восстановил форму, как только Круминьш ослабил нажим. Глеб решил просто для разнообразия временно перестать прикидываться дурачком.
   – Похоже на анатомическую резину, – сказал он. – Имитирует человеческую плоть, имеет такую же плотность. Применяется при испытаниях на безопасность различных механизмов, а также при прочих экспериментах, устанавливающих степень разрушений, наносимых человеческому организму тем или иным механическим воздействием.
   – Ого, – с насмешливым уважением произнес Круминьш. – Завидная эрудиция. – Он откинул крышку стоявшего у стены деревянного, окованного темным железом ларя и вынул оттуда какой-то завернутый в мешковину продолговатый предмет. – Вот именно, механические воздействия... Это очень удобно во время тренировок. Увечья, нанесенные этим болванам, – он постучал пальцем по испещренному продолговатыми вмятинами, местами прорванному насквозь жестяному ведру, которое заменяло одному из "болванов" рыцарский шлем, – это реальные и порой очень серьезные травмы, которых удалось избежать на турнире. Удовольствие не дешевое, конечно. Вы даже можете назвать его роскошью, и я не стану с вами спорить. Но это очень удобно, поверьте.
   – Верю, – сказал Глеб. – Если дополнительное удобство по карману, какой смысл себе в нем отказывать?
   – Хорошо сказано, – похвалил Круминьш и, захлопнув крышку ларя, стал неторопливо развязывать шнурки, которыми была в двух местах перетянута мешковина.
   Глеб окинул еще одним быстрым взглядом увешанные мечами стены и снова сосредоточил внимание на свертке. Он уже догадался, что находится внутри. Гроссмейстер решил тряхнуть стариной, блеснуть мастерством перед новичком, а знаменитый удар Готтенкнехта, естественно, выглядит не так эффектно, если его нанести тупым оружием. Следовательно, сейчас на свет божий будет извлечен тот самый, выкованный неизвестным московским умельцем клинок, кровавый след которого привел Сиверова сюда.
   Проникавшие сквозь стеклянную крышу солнечные лучи золотили пыль, которая густыми облачками поднималась над мешковиной при каждом движении Круминьша. Чтобы так основательно пропылиться, эта тряпка должна была пролежать нетронутой не один год. А впрочем, точно такого же эффекта можно очень легко достичь, завернув вынутый из гитарного чехла клинок в первый попавшийся мешок из-под картошки, валяющийся в углу кладовой.
   Мешковина почти беззвучно сползла вниз, обнажив сверкающую зеркальным блеском сталь. Меч был прямой, с заостренным концом и простой, надежной крестовиной. Рукоятку тугой спиралью обвивал потертый, потемневший сыромятный ремешок; тусклое стальное навершие в форме рыбьего хвоста даже на вид было тяжелым, напоминая о своем исконном назначении – служить противовесом клинку.
   – Это вещь, – сказал Сиверов с восхищением, которое процентов на семьдесят было искренним.
   – Да, – просто согласился Круминьш. – Настоящих кузнецов теперь осталось мало, но они есть. Надо только уметь искать. Станьте подальше, эта штука довольно острая.
   Глеб с удовольствием подчинился, поскольку ему совсем не хотелось, чтобы "эта штука" ненароком срезала с него пару лишних килограммов.
   – Кстати, Мастер, – сказал он, удалившись на безопасную дистанцию, – а вы в курсе этой нашумевшей истории с псковским тамплиером?
   – О да, – довольно равнодушно ответил Круминьш, для разминки вращая кистью с зажатым в ней мечом. Тяжелый клинок крутился, как тросточка в руке солиста мюзик-холла, дробя отраженный солнечный свет. – Очень занятный казус.
   – Мне не раз приходилось слышать, как этот казус называли открытием, – заметил Глеб.
   – Разумеется, это открытие. Но оно, увы, ничего не меняет в общей картине тогдашней истории. Мало ли кого куда могло занести! Это же просто частный случай.
   – А энклапион?
   – Энклапиона жаль. Жаль именно как уникальной находки, доставшейся какому-то прохвосту. А вся эта шумиха вокруг шифрованной надписи... Не знаю. Вы, может быть, во все это верите?
   – Как вам сказать... Хотелось бы верить. Но на самом деле, наверное, все-таки не верю.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное