Андрей Воронин.

Могила тамплиера

(страница 11 из 27)

скачать книгу бесплатно

   – Фоторобот, – ответил он на вопросительный взгляд генерала и, разгладив лист на колене, протянул его через стол Федору Филипповичу. – Увы, кроме глубокого следа в памяти аспиранта Быкова, никаких других следов эта дамочка в Пскове не оставила. Да и то... – Он опять криво усмехнулся. – Да вы сами посмотрите.
   – Похожа, – сказал Потапчук, всмотревшись в фоторобот.
   – Не просто похожа, – возразил Глеб. – Это она и есть – Шерон Стоун собственной персоной.
   – Да, пожалуй, – согласился Федор Филиппович. – Ну очень похожа!
   Сиверов отметил про себя, что фальшивая журналистка, проявлявшая нездоровый интерес к исчезнувшему энклапиону, всерьез заинтересовала генерала. Еще несколько дней назад, во время телефонного разговора, он спрашивал, кто такая Шерон Стоун, а теперь узнал лицо знаменитой голливудской звезды, едва взглянув на фоторобот. Значит, не поленился раздобыть и внимательно изучить ее фотографии. Часа два небось пялился, старый безобразник...
   – Поразительное сходство, – сказал Потапчук. – Что это значит? Двойник? Грим? Пластическая операция?
   – Думаю, тут все гораздо проще, – ответил Глеб. – Осмоловский до сих пор в критическом состоянии после перенесенного инфаркта, и фоторобот составляли со слов Быкова. Эта красотка беседовала не с ним, а с профессором, и большую часть времени Гена наблюдал ее со спины, в лучшем случае сбоку. И у меня сложилось совершенно определенное впечатление, что интересовало его вовсе не лицо гостьи, а в основном ноги и все прочее. Юбка, говорит, у нее была короткая и ножки – выше всяких похвал. А потом, когда настало время ее описать, обнаружилось, что наш аспирант попал под власть данного им же определения – Шерон, дескать, Стоун... Короче, типичный случай замещения истинных воспоминаний ложными.
   – И давно ты получил диплом психотерапевта? – саркастически поинтересовался генерал.
   – Я вот сейчас подумал, – оставив шпильку без внимания, произнес Сиверов, – что эта дамочка – большая мастерица водить людей за нос. По-моему, этот фокус с фотороботом она подстроила нарочно. Предполагала, что после исчезновения энклапиона ее станут искать, и позаботилась об изменении внешности. Видимо, какое-то сходство имело место изначально, и ей оставалось только усилить его с помощью умело наложенного макияжа. А потом умылась, перекрасила волосы, изменила прическу, очки эти дурацкие сняла, и готово – совсем другой человек!
   – Возможно, – рассеянно и очень недовольно проворчал Федор Филиппович. – В этом проклятом деле все возможно. Возможно, она была заодно с этим Потрошителем в мотоциклетной куртке, возможно – нет, и тогда в деле возникает еще одна группа охотников за энклапионом... Возможно даже, что все это придумал и организовал твой Быков – почему бы и нет? Уж ему-то взять энклапион ничего не стоило, ключ от комнаты начальника у него наверняка был.
А может, эта ваша Шерон Стоун – действительно самая обыкновенная журналистка. Только не из журнала "Вокруг света", а из какой-нибудь бульварной газетенки, издающейся в соседнем райцентре. Вздумала сделать себе имя на свеженькой сенсации местного розлива и припорхнула. Узнала от кого-то из местных коллег – от того же Дубова, например, – как начальник экспедиции относится к ихнему брату, и быстренько состряпала себе удостоверение на имя Антонины Корсак. В наше время это не проблема, да и вряд ли твои археологи его так уж внимательно изучали...
   – Хм, – озадаченно произнес Сиверов, которому такая мысль в голову не приходила. – Да нет, – сразу же нашелся он, – это вряд ли. Провинциальный репортер районного масштаба просто не может обладать такими познаниями в истории и археологии. А она, по словам Быкова, с ходу, прямо по фотографии, датировала найденный в захоронении меч.
   – По-твоему, в провинции работают одни недоучки? Откуда ты знаешь, может, у нее истфак за плечами? И вообще, в наше время напечатали столько всяких энциклопедий, что подковаться по любому вопросу не составляет никакого труда. Подумаешь, меч она датировала! Нет, напрасно ты исключаешь эту версию. Надо бы позвонить в Псков, подкинуть им идею... Кстати, ты с Дубовым говорил?
   Сиверов поморщился.
   – Нет! – воскликнул он. – Дубов пропал, как в воду канул. Возможно, искать его следует среди неопознанных, но я подозреваю, что его что-то напугало, и он просто бежал. Главный редактор "Экспресса" говорит, что он уволился, а соседи видели, как журналист выходил из подъезда с чемоданом и сумкой через плечо...
   Федор Филиппович удовлетворенно покивал.
   – Так я и думал, – сказал он.
   – Правда? – рассеянно произнес Глеб, закуривая новую сигарету.
   – Ты много куришь, – вместо ожидаемого продолжения заявил вдруг генерал. – У тебя же правило: не курить на задании!
   – А разве я на задании? – удивился Слепой. – Ведь вы же сами сказали, что я облажался и, как это... прошляпил энклапион.
   – А ты и рад, – проворчал Потапчук. – Что ж, чтобы ты не так сильно радовался, скажем так: почти прошляпил. Задачка усложнилась, но еще не все потеряно. И я сильно подозреваю, что концы надо искать не в какой-то там Прибалтике и даже не в Пскове, а прямо тут, в Москве.
   – Любопытно, – осторожно произнес Сиверов.
   Федор Филиппович поднял с пола портфель, расстегнул, порылся внутри и положил на стол стопку газет.
   – Ознакомься, – предложил он, – станет еще любопытнее. Я отметил заметки и статьи, на которые следует обратить внимание.
   Бросив на генерала заинтригованный взгляд, Глеб опустил глаза и сразу же увидел подчеркнутый красным маркером заголовок: "СВЯТОЙ ГРААЛЬ: МИФ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?". Сиверов присвистнул, еще раз остро, с прищуром, глянул на Федора Филипповича и начал быстро, но внимательно, ничего не пропуская, читать.
 //-- * * * --// 
   «Так что же это все-таки – миф или реальность? Существовала ли на самом деле легендарная чаша, из которой, по преданию, пил Иисус? Ответа на эти и многие другие вопросы пока не дал никто, но это вовсе не означает, что этих ответов нет. По мнению некоторых экспертов, завесу тайны, окружающей все, что связано с чашей Святого Грааля, могла бы приподнять недавняя находка, сделанная московскими археологами на территории Псковского кремля, где было обнаружено захоронение, датированное первой четвертью четырнадцатого века и принадлежащее, как было точно установлено, рыцарю ордена храма – тамплиеру. Извлеченный из захоронения золотой энклапион, сам по себе представляющий огромную культурную и научную ценность, содержал в себе некую зашифрованную надпись, которая, как считают видные специалисты, могла иметь прямое отношение к тайне местонахождения пресловутой чаши. Общеизвестно, что именно в связи с этой реликвией традиционно упоминается основанный в 1119 году в Иерусалиме орден тамплиеров. Существует мнение, что еще во время первого крестового похода тамплиеры завладели чашей и вывезли ее из Святой земли, после чего след реликвии, казалось, безнадежно затерялся. Так не этот ли след посчастливилось обнаружить археологам в Пскове?»
   Алексей Дубов раздавил в пепельнице окурок, с силой выдул струю дыма прямо в мерцающий голубоватым светом экран ноутбука и перечитал абзац. Кажется, получилось неплохо – солидно, авторитетно и даже со ссылками на экспертов.
   Дубов задумчиво почесал мизинцем шершавую от подросшей за день щетины щеку. Большой и безымянный пальцы в это время пощипывали мочку уха, а между указательным и средним дымилась сигарета. Осознав это Дубов изумился: сигарета? Опять? Черт, да откуда она взялась? Сама, что ли, в руку заползла?
   Некоторое время он сидел неподвижно, а потом клавиши снова мягко застрекотали под его ловкими пальцами и по серовато-голубому экрану, вытягиваясь прямо на глазах, поползли черные строчки.
   "К сожалению – если только чувства, испытываемые нами при виде катастрофической ситуации, можно описать словом "сожаление", – бесценная реликвия была кем-то похищена, и расследование, проводимое правоохранительными органами, до сих пор не дало видимых результатов. Обстоятельства, при которых была совершена дерзкая кража, наводят на размышления. Тот факт что вместе с энклапионом бесследно исчезли все его фотографии, а также сделанное археологами описание находки вызывает вопрос: что же все-таки искал похититель? Был ли ему нужен сам энклапион – старинное золотое изделие, имеющее внушительную рыночную стоимость – или его интересовал выгравированный на внутренней поверхности энклапиона текст? Ведь вместе с похищенным энклапионом хранились и другие золотые изделия – перстни, браслеты и даже рыцарская цепь с медальоном магистра! Однако их вор не тронул, занявшись вместо этого поисками фотографий и описания. Так что же в таком случае являлось истинной целью преступника? Ответ очевиден: шифрованная надпись!
   Поэтому не исключено, – продолжал писать Дубов яростно затягиваясь дымом, роняя на клавиши пепел и даже не замечая этого в приливе бешеного вдохновения, – что прямо сейчас кто-то бьется над разгадкой средневекового шифра; возможно, эта работа уже близка к завершению, и тайна чаши Святого Грааля вот-вот будет раскрыта. Кем? Увы, похититель энклапиона вряд ли ищет популярности, и ответ на этот вопрос мы сможем узнать лишь в том случае, если преступник будет задержан правоохранительными органами. А надежды на такой исход, к сожалению, мало..."
   Журналист прервался, чтобы погасить очередной окурок. Под абажуром настольной лампы слоями плавал табачный дым; Дубова поташнивало от количества выкуренных за работой сигарет, затекшую от долгого сидения спину ломило, глаза жгло, как будто в каждый засыпали по пригоршне песка, однако он был доволен собой: статья, ей-богу, выходила неплохая. Слишком напористая и категоричная, прежний шеф Дубова таких не любил, но новый работодатель требовал от материалов именно этих качеств. Хотя, если честно, черт его знает, этого работодателя, чего он требует... Денежки капают, претензий не поступает – значит, по идее, все в порядке, заказчик доволен...
   Сцепив пальцы в замок, Дубов потянулся и похрустел суставами. Пожалуй, на сегодня хватит. Можно было бы, конечно, добить эту статью, чтобы прямо с утра приняться за новую, но к чему спешить? Спешка, как говаривал все тот же бывший шеф Дубова, нужна при ловле блох и при сильном поносе. А написание материала для солидного столичного издания требует, как ни крути, хоть какой-то обстоятельности. И вообще, живя в Москве, надо получать от этого какое-никакое удовольствие, иначе зачем тогда вообще было покидать Псков?
   Леха Дубов обитал в столице вторую неделю и до сих пор не мог привыкнуть к своему новому статусу. Правда, работенка у него сейчас была хоть и хорошо оплачиваемая, но разовая: добившись своей неведомой цели, какой бы она ни была, таинственный наниматель, которого Дубов, к слову, ни разу в глаза не видел, тихо исчезнет с горизонта. Журналист понятия не имел, на кого работает: связь с заказчиком он поддерживал по электронной почте – таким же манером получил предложение заняться своей теперешней работой. Работа была непыльная, и это еще мягко сказано: по правде говоря, Дубов о такой и мечтать не смел. Ни забот, ни хлопот, ни начальства – знай себе пиши, поспевай к сроку и получай за это денежки. А что рано или поздно такая лафа кончится – ну, что же, подвернется что-нибудь еще. Кто ищет, тот всегда найдет!
   В заказе обычно оговаривалось количество строк и день, к которому статья должна быть завершена. Изредка эти анонимные послания сопровождались краткими инструкциями: что подчеркнуть, особо выделить, на что нажать, какие эмоции постараться вызвать, а о чем вообще лучше не упоминать. Порой заказчик подкидывал идеи или свежую информацию. Бог знает откуда он эту информацию брал – может, сам сочинял, как, бывало, не раз поступал сам Дубов, от первого до последнего слова выдумывая заметки для раздела происшествий.
   Готовые статьи журналист отправлял заказчику и получал уведомления об очередной сумме, перечисленной на его банковский счет. Да-да, пришлось обзавестись, а что делать?
   Пластиковым кредитным карточкам Дубов не доверял, наслушавшись про хакеров, и потому, получив очередное уведомление, сразу бросал работу, бежал к ближайшему банкомату и снимал все до копейки, оставляя на счете ровно столько, чтоб его не аннулировали. Деньги он, не будь дурак, складывал в банковскую депозитную ячейку, оставляя себе кое-что на карманные расходы, а на обратном пути покупал в киоске целый ворох газет и в какой-нибудь из них (а бывало, что и не в одной) непременно обнаруживал свое последнее творение, подписанное всякий раз новым псевдонимом. Работал Дубов много и плодотворно, статьи выходили одна за другой, а из-за того, что подписаны они были разными именами, создавалось впечатление, что тему украденного в Пскове энклапиона старательно обсасывает целая толпа репортеров. Так оно, по всей видимости, и было задумано; Дубов старался не задаваться вопросом, зачем это нужно заказчику и, главное, во что это ему обходится.
   Нет, в самом деле! Леха был не настолько глуп, чтобы не понимать: то, чем он сейчас занимается, есть обыкновенное раздувание слона не из мухи даже, а из бактерии, из инфузории-туфельки какой-нибудь или палочки Коха. Ни одна солидная газета (а печатался он теперь по преимуществу именно в солидных, уважаемых изданиях с большими тиражами) не станет публиковать такой материал, да еще и неизвестно кем написанный, если главный редактор не будет в такой публикации заинтересован – материально, естественно, а то как же еще? Сколько стоит материальная заинтересованность главного редактора столичной газеты, Дубов представлял смутно, но догадывался, что сумма эта наверняка превышает суммы его гонораров. Неизвестно только, во сколько раз...
   Вот тут-то сам собой возникал этот самый неудобный вопрос: зачем? Зачем кому-то понадобилось швырять на ветер такие деньги? Что это – причуда богатого человека, олигарха, который малость тронулся умом на почве Святого Грааля, храмовников и прочей ерунды в духе модных романов Дэна Брауна и теперь тщится привлечь внимание широкой общественности к предмету своего помешательства? Или тут кроется какой-то иной, сугубо меркантильный интерес? Вот это скорее всего; богатые люди, особенно у нас в России, где им просто не от кого было получить свои богатства по наследству, потому и богаты, что умеют считать деньги и ничего не делают без выгоды для себя. А какая тут может быть выгода для таинственного заказчика? Может, концессия для сбора средств на поиски Святого Грааля? Ну-ну. Если подумать еще, может, удастся сочинить что-нибудь посмешнее...
   Увы, сколько Дубов ни бился над этим вопросом, ответ у него всегда получался один и тот же. Единственная реальная выгода, которую его работодатель мог извлечь из поднятой им же газетной шумихи, заключалась в возбуждении интереса к энклапиону с целью подороже его продать. А раз так, не приходилось долго гадать, у кого сейчас находится краденый раритет. У заказчика и находится...
   Как обычно, добравшись в своих рассуждениях до этого места, Алексей Дубов приказал себе закрыть эту тему. "К черту, – уже далеко не впервые подумал он, рассеянно барабаня кончиками пальцев по корпусу ноутбука. – Мне что, больше всех надо? Мое дело маленькое – пиши и помалкивай в тряпочку, пока деньги платят. Конечно, заманчиво было бы как-то вычислить этого типа, узнать, кто он и что, сдать его ментам и накатать об этом репортаж на целый разворот. Вот это был бы материал! Такой материал любая газета с руками оторвет. А отсюда и имя, и деньги, и полезные знакомства, и работа в солидном издании, и вообще все, что хочешь. Как говорится, все включено. Жаль только, что пуля в затылок и безымянная могила в придорожной канаве в этом списке тоже значатся, а то можно было бы попробовать..."
   Журналист решительно выключил компьютер и погасил настольную лампу. Добравшись в темноте до выключателя и едва не опрокинув при этом стул, Дубов включил верхний свет. Ноги у него совсем затекли и были как ватные, перед глазами плыли круги, и он вспомнил, что, кажется, сегодня еще ни разу не ел. Ну да, так и есть: вечер на дворе, ужинать пора, а он еще не завтракал! Только дымил, как паровоз, полторы пачки высмолил, и все натощак...
   Дубов привычно затосковал – не очень сильно, но вполне ощутимо. Дома в это время вкусно пахло только что приготовленным ужином, мама на кухне звякала посудой и негромко ворчала по поводу того, что сынок только и глядит, как бы поскорее удрать из дома, а что матери по вечерам словечком перекинуться не с кем, так до этого ему и дела нет. Раньше это неизменное, повторяющееся из вечера в вечер ворчание Дубова безумно раздражало, а теперь он многое бы отдал, чтобы снова его услышать. "Ничего, – мысленно обратился он к оставшейся в Пскове маме, – ничего, дай срок, я тебя сюда перевезу. Будешь ты у нас москвичка, дай только мне самому сначала как следует зацепиться..." На душе чуточку потеплело.
   Дубов сходил на кухню, пошарил в прохладном, тускло освещенном нутре холодильника и, не обнаружив там ничего достойного внимания, закрыл дверцу. Он и сам не знал, зачем полез в холодильник. Этот агрегат, вообще-то, только сохраняет продукты, а вовсе их не производит. И если туда ничего не положить, само там ничего не появится – это тебе не дома, приятель, где все делается будто по щучьему велению.
   Надо было идти – либо в магазин за продуктами, либо в кафе. Готовить ужин на припадочной газовой плите, являвшейся сомнительным украшением здешней кухни, у Дубова настроения не было, и он решил выбрать второй вариант. Кафе он себе уже облюбовал – небольшое, скромное, но довольно уютное заведеньице в полутора кварталах от дома, где неплохо готовили, подавали свежее и всегда холодное пиво, а цены, хоть и были, конечно же, много выше псковских, все-таки не так кусались, как в центре.
   Вообще-то, ему, молодому и с некоторых пор даже как будто неплохо обеспеченному холостяку, полагалось бы прожигать вечера, а то и все ночи напролет в модных ночных клубах. Там можно не только выпить и закусить, но и потанцевать, снять девочку и даже, чем черт ни шутит, завести полезное для карьеры знакомство. Если знать, какие клубы посещают, скажем, известные столичные журналисты, в этом нет ничего невозможного. "Здравствуйте, а вы знаете, я ваш коллега... Может быть, потанцуем?" Это если журналист – женщина. Желательно, конечно, чтобы она еще при этом была не слишком старой, симпатичной и испытывала потребность в общении... А мужчине можно предложить выпить. Хотя мужчины из так называемого бомонда – контингент сложный. Среди них, по слухам, попадаются такие, кто предпочел бы с Лехой Дубовым вовсе не выпить, а вот именно потанцевать, и не только...
   Пару раз Дубов попытался осуществить эти неясные планы и полностью в них разочаровался. В "ночниках" было не протолкнуться от обилия прожигателей жизни и не продохнуть от табачного дыма и испарений сотен разгоряченных, потных тел; поесть там было практически нечего, выпивка стоила дорого, музыка орала так, что хотелось расколотить усилитель, все кругом были или пьяные, или обкуренные, или то и другое одновременно, и никаких звезд столичной журналистики Дубову там встретить не посчастливилось. Едва достигшие половой зрелости сопляки и соплячки вокруг него открыто покупали "траву" и "колеса", швыряясь при этом такими деньгами, на которые у себя, в Пскове, Дубову надо было вкалывать месяц, если не все два. А во время второго посещения "ночника" туда вообще вломился ОМОН, и журналисту очень повезло, что он был почти трезв и имел при себе паспорт с временной московской регистрацией. Так, полежал немного мордой в грязный, заплеванный пол, получил разок-другой сапогом в ребра, наслушался бешеного, как лай цепных псов, омоновского мата, понюхал, чем пахнет автоматное дуло, отведал резиновой дубинки, а в остальном, можно сказать, все обошлось...
   Короче, ночные клубы, как выяснилось, были не для него. Или, наоборот, Дубов еще не успел избавиться от пережитков провинциального воспитания и не дозрел пока до того, чтобы стать завсегдатаем ночных танцевальных вечеринок. Потом, когда немного освоится в столице, почувствует себя здесь более или менее своим, можно будет продолжить эксперименты в этом направлении. А пока что хватит с него и скромного семейного кафе.
   Несмотря на довольно поздний час, свободных мест в кафе хватало. В том-то и заключалась главная прелесть этого заведения, что располагалось оно вдали от центра и что ходили сюда в основном не молодые любители модных развлечений, а семейные пары, которым захотелось провести вечерок вне дома, или такие вот, как Дубов, холостяки, которым лень было возиться на кухне, а хотелось посидеть в уютной обстановке, поглазеть на людей, а также поужинать без мытья посуды в перспективе. Журналист сел за свободный столик, сделал заказ – свинина по-домашнему, сто пятьдесят граммов водки и бокал пива – и стал рассеянно оглядываться по сторонам, слушая негромкую музыку и потихоньку приходя в себя. Внутри у него все еще продолжалось лихорадочное движение, как будто он очень долго вел автомобиль или смотрел в окно несущегося во весь опор скорого поезда, но постепенно оно замедлялось – усталый, перевозбужденный мозг понемногу настраивался на отдых. Три или четыре вечера Дубов провел в квартире, которую теперь за неимением лучшего именовал своим домом, и ему такое времяпрепровождение очень не понравилось. Он просто мотался из угла в угол, как шарик на резинке, не в силах остановиться и сосредоточиться даже на той ерунде, которую показывали по телевизору, и кончалось все это тем, что он возвращался к работе и работал до тех пор, пока не начинал засыпать прямо за компьютером. Зато здесь, в кафе, сама обстановка почему-то действовала на него не хуже валериановых капель – он моментально успокаивался и, возвращаясь домой, засыпал, как младенец.
   – Разрешите присесть? – спросил у него над ухом приятный женский голос.
   Дубов вынырнул из задумчивости, поднял глаза и невольно привстал со стула. Стоявшая рядом с его столиком женщина была очень привлекательной шатенкой с очень-очень хорошей фигурой – не худой и не толстой, а, что называется, в самый раз – ладной, стройной и в то же время крепкой. Глаза у нее были голубовато-серые, губы полные и прекрасно очерченные, а зубы – прямо-таки белоснежные и очень ровные. Словом, приглядевшись получше, Дубов понял, что женщина не просто привлекательна, а чертовски, сногсшибательно красива. И просит разрешения присесть за его столик? Ему это не послышалось? Да нет как будто. Ну, значит, здравствуй, ночная столичная жизнь! Так вот ты, значит, какая, добрая фея...
   – Разумеется, прошу вас, – сам собой, без участия парализованного головного мозга, выговорил рот Алексея Дубова.
   Одним плавным движением опустившись на стул и спрятав под стол свои умопомрачительной красоты ноги, прекрасная незнакомка щелкнула замочком сумки и вынула сигарету. Она почему-то замешкалась, держа сигарету на весу и опустив длинные ресницы; до Дубова с некоторым опозданием дошло, чего, собственно, она ждет, и он, бормоча извинения, поспешно щелкнул зажигалкой.
   Незнакомка кивнула в знак благодарности и, откинувшись на спинку стула, глубоко затянулась сигаретой. Сигарета у нее была длинная и тонкая, ладонь узкая, ногти – тоже длинные, миндалевидные, любовно отполированные и покрытые блестящим прозрачным лаком. Обманчиво простое, плотно обтягивающее трикотажное платье выгодно подчеркивало грудь, которая при тонкой талии была полной, высокой; у Дубова пересохло во рту, когда он заметил бугорки сосков. "Силикон? – лихорадочным зигзагом пронеслась в голове шальная, несвоевременная мысль. – Черт, да какая разница?! Говори что-нибудь, болван! Что угодно, только не молчи. Тогда, быть может, у тебя появится шанс проверить, силикон это или, может, что-нибудь другое..."


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное