Андрей Воронин.

Я вернусь...

(страница 4 из 30)

скачать книгу бесплатно

   – А может, ко мне? – безнадежно предложил он. – Встретим, как говорится, в семейном кругу...
   Его было очень легко понять, но роль буфера Юрию как-то не улыбалась. Милые бранятся – только тешатся, а тому дураку, который пытается их мирить, обычно достается с обеих сторон.
   – Насчет адвоката не забудь, – напомнил он. – Позвони мне, ладно?
   – Позвоню, – тоскливо ответил Веригин, – если жив буду. С наступающим, Юрик.
   – С наступающим, – сказал Юрий.
   – Я долго буду торчать в форточке, Веригин? – громко, на весь микрорайон, осведомилась Людмила. – У меня уже ангина, а через пять минут будет воспаление легких.
   – У нее ангина! – возмущенно, но тем не менее очень тихо воскликнул Веригин. – А у меня тогда что?
   – А у тебя – белая горячка, – демонстрируя небывалую остроту слуха, заявила его законная половина. – Ты так проспиртован, что тебе никакой мороз не страшен. Живо домой!
   – Подождешь! – огрызнулся Веригин, но послушно ускорил шаг.
   Когда дверь подъезда, бухнув, захлопнулась за ним, Юрий бросил в снег забытый окурок и положил ладонь в перчатке на облезлую дверную ручку. В душе у него вяло клубилась какая-то неопределенная муть, подниматься в пустую квартиру не хотелось.
   "Пойду в кабак и напьюсь", – решил он, и решение это было окончательным.


   Адреналин медленно вышел в круг и огляделся. Под сырым бетонным потолком змеились, скрещиваясь и снова расходясь, ржавые влажные трубы. Света было маловато, но даже в слабеньком желтушном мерцании дохлых сорокаваттных лампочек Адреналин разглядел несколько новых лиц. Это было естественно; более того, это было правильно.
   На спину ему упала сорвавшаяся с какой-то трубы холодная капля конденсата. Адреналин повел обнаженными мускулистыми плечами, затянулся сигаретой и, щурясь от дыма, еще раз обвел внимательным взглядом тесное кольцо бледных лиц и голых мужских торсов. Раз, два, три... Да, так и есть, четыре новых лица!
   – Трепачи, – сказал он с оттенком презрения, сжимая в зубах упругий фильтр дорогой американской сигареты. – Болтуны. Бабы. Среди вас четверо новеньких, и это, заметьте, происходит при каждой нашей встрече. Из этого следует, что вы распускаете языки. Наверное, так и должно быть, но имейте в виду: когда-нибудь это плохо кончится. Здесь мы равны, но как знать, не носит ли кто-нибудь из вас под кожей погоны?
   При этих его словах из круга плечом вперед выдвинулся грузный мужчина лет пятидесяти. Виски у него серебрились, лицо было твердое и обветренное.
   – Я подполковник милиции, если вы это имели в виду, – сказал он веско, – но это ничего не значит...
   Адреналин прервал его резким взмахом руки.
   – Нет, – сказал он, – замолчите.
Вы и так сказали слишком много. Здесь нет подполковников и депутатов, нет бизнесменов, слесарей и ученых. Есть только мужчины – равные среди равных. Мужчины, которые пришли сюда, чтобы доказать себе и другим, что они – мужчины. Это те, кому надоело изо дня в день жрать дерьмо и улыбаться. Этот вонючий мир, в котором мы живем, устроен так, что в нем хорошо только гермафродитам. Там, – он махнул рукой куда-то в сторону и вверх, подразумевая, по всей видимости, мир за стенами старой котельной, – по большому счету безразлично, носишь ты брюки или юбку. Деньги, знакомства, изворотливость и подлость – вот все, что нужно для процветания на заре третьего тысячелетия. Мужчина, стокилограммовая гора костей и мускулов, целыми днями сидит за письменным столом, наполовину удушенный чертовым галстуком, и перекладывает с места на место бесполезные бумажки, прерываясь только для того, чтобы вылизать зад какому-нибудь близорукому мозгляку, своему начальнику, который обожает лапать жен своих подчиненных. Мы живем в обществе трусливых кастратов, мы – мужчины! Нас от него тошнит, и поэтому мы здесь – без чинов и галстуков, такие, какие мы есть на самом деле.
   Он прервался, в три длинных затяжки прикончил сигарету, бросил окурок под ноги и растер его по сырому бетону подошвой тяжелого ботинка. Люди, человек двадцать пять, молча ждали продолжения, и в тишине было отчетливо слышно, как тяжело шлепаются на бетонный пол срывающиеся со ржавых труб капли. Адреналин усмехнулся.
   – Если кому-то кажется, что я много болтаю, – сказал он, – ему никто не мешает заткнуть мне пасть кулаком. Правила нашего клуба этого не запрещают. Я лишь хочу лишний раз подчеркнуть, что здесь не кружок кройки и шитья, не спортивная секция и не тайное общество заговорщиков. Это – клуб. Правила просты. Вы их знаете, но я вам напомню. Первое правило: не болтать. Второе правило: долой все правила! Третье правило: не добивать бойца, который больше не может драться. Ну и, конечно, никакого оружия, кроме того, которое дано нам природой.
   Пока Адреналин перечислял правила, в толпе началось и быстро закончилось какое-то множественное шевеление. Люди стаскивали с пальцев и убирали в карманы обручальные кольца и перстни, щелкали браслеты снимаемых с запястий часов, кто-то тянул через голову тяжелую золотую цепь, кто-то прятал в карман нательный крестик на кожаном шнурке. Подполковник милиции, который снял с себя все лишнее заранее, мрачно хрустел суставами, разминая пальцы. Над поясом его армейских бриджей нависала солидная жировая складка, поросшая седым курчавым волосом, грудь тоже была жирной и дряблой, но под слоем жира легко угадывалась мощная мускулатура. Окруженные сеткой мелких морщинок глаза смотрели из-под нависающих бровей сосредоточенно и остро. В подполковнике с первого взгляда угадывался боец.
   – Ты, – сказал ему Адреналин. – Выходи и попробуй справиться со мной. Только помни: ничего личного. Ничего личного! Правда, раз уж ты сам признался, скажу тебе как на духу: я всю жизнь мечтал начистить рыло менту.
   Подполковник тяжело усмехнулся и шагнул в круг. Адреналин немного попятился и повел вокруг себя руками, словно что-то разгребая. Круг послушно раздался вширь. Краем глаза Адреналин заметил маячившее над толпой лицо Зимина. Зимин сидел на своем любимом месте – на ступеньке железного трапа, который вел из подвала наверх, – и по обыкновению лениво покуривал, с неопределенной усмешкой наблюдая за происходящим. Зимину почему-то нравилось держаться в тени и наблюдать за всеми со стороны и чуточку сверху. Но в драке он был хорош, едва ли не лучше самого Адреналина, и за это ему можно было простить многое.
   Подполковник приблизился к Адреналину и встал, широко расставив мощные ноги, возвышаясь над своим противником чуть ли не на полголовы. Он был гораздо крупнее Адреналина, шире и тяжелее, и стоял так, что сразу было видно: своротить его будет непросто.
   – Поехали, – легко, без напора, произнес Адреналин и сразу же врезал подполковнику левой по челюсти – сильно и точно, без дураков.
   Подполковник даже глазом не моргнул. Голова его слегка качнулась от удара, но и только. Адреналин ударил правой в солнечное сплетение, снова левой в голову и опять правой. Подполковник немного покачнулся, сверкнул мрачной презрительной улыбкой и нанес сокрушительный хук, который наверняка снес бы Адреналину голову с плеч, если бы тот вовремя не нырнул под удар.
   Нырнуть-то он нырнул, но подполковник тоже был не промах, и, выходя из своего нырка, Адреналин напоролся на его каменный кулак. Страшный удар швырнул его на бетон, Адреналин больно треснулся затылком и с трудом перекатился на живот. Подняв голову, он широко улыбнулся, показав окровавленные зубы.
   – Недурно, приятель, – сказал он. – Сразу видно нашего человека. Посмотрим, как ты сумеешь довести дело до конца.
   Эти слова словно спустили курок. Круг взорвался разноголосыми воплями и ревом. Подполковник с неожиданной при его внушительных габаритах легкостью прыгнул вперед, норовя придавить противника к полу своим огромным весом и завершить поединок мощным ударом пудового кулака. Адреналин крутанулся на бетоне, как профессиональный исполнитель брейк-данса, и успел встретить подполковника ногами. Он провел в этом подвале целых полгода, приходя сюда каждую пятницу, и размеры противника давно перестали иметь для него значение. Удар получился хороший, в полную силу, и пришелся именно туда, куда было нужно. Подполковника отшвырнуло назад, прямо на толпу, и толпа раздалась в стороны с азартным ревом, позволив ему упасть навзничь.
   Адреналин уже был на ногах. Тело превратилось во взведенную пружину, восприятие обострилось до предела. Боли не было, хотя во рту ощущался солоноватый, будоражащий привкус собственной крови. Толпа ревела и стонала, размахивала руками и била кулаками в раскрытые ладони. Повсюду были вытаращенные глаза, широко разинутые орущие рты и голые лоснящиеся торсы, но Адреналин видел только противника, который живо поднимался на четвереньки.
   Тяжелый ботинок Адреналина с глухим звуком ударил подполковника в ребра, снова опрокинув его на бок. Послышался хруст, подполковник зарычал, как раненый медведь, и Адреналин зарычал тоже и, рыча окровавленным ртом, снова ударил обутой в тяжелый ботинок ногой.
   Подполковник оказался не только силен, но и ловок. В начале схватки Адреналину показалось, что этого медведя достаточно просто держать на расстоянии, не давая ему вступить в ближний бой и использовать преимущество в весе, однако это заблуждение быстро развеялось. Подполковник поймал его ногу, извернулся, как уж, и сделал подсечку, одновременно резко вывернув стопу Адреналина обеими руками. Адреналин винтом крутанулся в воздухе и грохнулся на пол ничком, едва успев выставить перед собой руки, чтобы смягчить падение. "Хорошая штука – боевое самбо", – подумал он и наугад лягнул противника свободной ногой. Толпа одобрительно взревела, подполковник разразился хорошо различимым даже в этом содоме матом и выпустил ботинок Адреналина.
   Адреналин хотел оттолкнуться руками от сырого шершавого бетона, но не успел. Он только начал приподниматься, как откуда-то сверху на его хребет обрушилось что-то тяжелое и твердое, как угол могильной плиты, и пригвоздило его к бетону. "Колено", – догадался Адреналин и мгновенно представил себе, что будет дальше.
   На этот раз он не ошибся. Придавив его коленом к полу, подполковник молниеносно провел захват, поместив шею Адреналина между своим бицепсом и предплечьем, сдавил и потянул на себя, одновременно плавно усиливая нажим на позвоночник. Адреналин начал задыхаться, чувствуя, как угрожающе похрустывают шейные позвонки, и ощущая под дряблой кожей подполковничьей руки каменные мышцы и стальные тросы сухожилий. Позвоночник, казалось, вот-вот переломится, как гнилая ветка. Адреналин дернулся пару раз, пытаясь достать противника локтями, но это были, конечно же, пустые хлопоты: позволить этому медведю схватить себя руками означало проиграть бой – без вариантов. Адреналин терпел, сколько мог, а когда мир перед глазами начал чернеть и косо заваливаться куда-то вбок, несколько раз слабо ударил по бетону открытой ладонью.
   Стальные тиски немедленно разжались. Лишившись этой поддержки, Адреналин ненароком воткнулся носом в грязный пол и немного полежал так, заново учась дышать. Рев толпы понемногу падал, опускаясь до глухого ропота. Подполковник подхватил Адреналина сзади под мышки и легко, как пятилетнего ребенка, поставил на ноги.
   – Мерси, – прохрипел Адреналин и тут же с болезненной гримасой схватился за горло.
   Подполковник стоял перед ним, с головы до ног покрытый причудливыми разводами пота, крови и грязи. Вся правая половина его лица была густо залита кровью из рассеченной брови, нижняя губа распухла, как оладья, но глаза блестели сквозь прорези кровавой маски молодо и задорно. Выражение этого, с позволения сказать, лица являло собой странную смесь торжества, радости и искренней озабоченности.
   – Цел? – спросил подполковник, участливо поддерживая Адреналина под локоть.
   Адреналин дружески похлопал его по голому, скользкому от пота плечу и кивнул, снова услышав при этом хруст шейных позвонков. Он заметил, что подполковника слегка покачивает, да и стоял тот как-то неровно, криво перекосившись на один бок и прижимая локоть к ушибленным ребрам. "Парочка переломов налицо. Или, как минимум, трещин", – подумал Адреналин.
   – А рыло ты мне таки начистил, – сказал подполковник, вместе с Адреналином отходя в сторонку, чтобы освободить место для следующей пары бойцов.
   – Привыкай, – сказал ему Адреналин, придерживая ладонью распухшее, зверски болящее горло. – Как ты теперь на работе-то покажешься? С такой мордой, а? Подчиненные там, начальство... А?
   В его голосе звучало участие, но подполковник не поддался на провокацию.
   – Плевал я на работу, – не задумываясь, очень спокойно ответил он. – И на подчиненных плевал, а в особенности на начальство.
   Кто-то протянул Адреналину зажженную сигарету. Он кивнул в знак благодарности и сунул сигарету в зубы.
   – Правильно, – сказал он. – Это правильно.
   – Еще бы не правильно, – сказал подполковник.
   – Кайф? – спросил у него Адреналин.
   – Кайф, – согласился подполковник.
   – Погоди, – сказал Адреналин, – то ли еще будет.
   Толпа опять взревела. В кругу уже дралась следующая пара. Двухметровый верзила с загорелым торсом пляжного Геракла и тяжелой, синей от проступающей щетины челюстью нового русского жестоко метелил субтильного с виду блондинчика. Блондинчик близоруко щурился, прижимал подбородок к цыплячьей груди и по-боксерски прикрывал голову локтями. Геракл избивал его размеренно и тяжело, как молотобоец – правой-левой, левой-правой, – иногда пуская в ход ноги. Исход схватки казался предрешенным, но Адреналин знал, что это далеко не так. Геракла он видел впервые, а вот его противника знал очень хорошо, видел его в деле и не раз получал от него на орехи. Со стороны могло показаться, что в кругу происходит убийство; стоявший рядом с Адреналином подполковник профессионально навострил уши и затаил дыхание, но тут верзила ударил с разворота, вложив в эту чудовищную плюху весь свой вес, и все волшебным образом переменилось.
   Блондинчик нырнул под удар и коротко, без замаха врезал Гераклу по почкам. Геракл скособочился, открылся, и на него обрушился град молниеносных ударов, сопровождаемых восторженным ревом зрителей. Впечатление было такое, словно мускулистого гиганта с завидной точностью обстреливали из крупнокалиберного пулемета. Подполковник, явно знавший толк в такого рода делах, восхищенно вздохнул.
   – Внешность обманчива, – перекрикивая гам, сообщил ему Адреналин. – Здесь любой мозгляк за полгода превращается в классного бойца. Перед лицом настоящей опасности человек мигом делается жестким, как дерево, и быстрым, как змея. Смотри, это настоящая жизнь!
   Геракл уже не нападал, да и его попытки защищаться выглядели неуклюжими и запоздалыми. Он получил мощный удар под ложечку, сложился пополам и опрокинулся на спину, когда колено противника с хрустом врезалось в середину его лица. Блондинчик коршуном спикировал на него сверху, припал на одно колено и занес над головой кулак для последнего удара, но передумал: пляжный атлет был готов. Он дважды пытался встать и дважды валился на бок под одобрительные выкрики зрителей; после третьей неудачной попытки его подхватили под руки и волоком вытащили из круга. Блондинчик рассеянно размазал по лицу капавшую из разбитого носа кровь и втиснулся в толпу. Кто-то протянул ему очки с толстыми, как бутылочные донышки, стеклами, и он немедленно водрузил их на переносицу, сразу приобретя безобидный и даже жалкий вид интеллигента, которого в подъезде побили хулиганы.
   – Лихо, – воспользовавшись коротким затишьем, сказал подполковник. – Здорово! Начинаешь чувствовать себя человеком. Кто это придумал, ты?
   Адреналин подозрительно покосился на него, немного подумал, но потом, как всегда, выбрав из двух зол то, которое казалось наибольшим, сказал:
   – В общем, да. И скажу тебе как подполковнику милиции: я с этого не имею никакого навара. И никто не имеет. Тут все чисто.
   – А мне плевать, – сказал подполковник. – Ты сам сказал: здесь все равны. Или соврал?
   – Нет, – совершенно искренне ответил Адреналин, – не соврал.
   И понеслось.
   Пара сменялась парой; старые кровавые пятна на бетонном полу уже было не отличить от новых; желтые лампочки плавали в сером сигаретном дыму и липких испарениях разгоряченных, обильно потеющих тел; висевший под потолком смрадный туман колыхался от рева; на грязном бетоне копошились покрытые синяками и ссадинами, перепачканные, мокро поблескивающие тела, нанося друг другу удары, выкручивая, выламывая, удушая, бодаясь и царапаясь. В углу кого-то тяжко рвало желчью пополам с кровью; кто-то никак не приходил в себя после нокаута, и его, кое-как одев, поволокли вон, чтобы аккуратно подбросить в людное место, где какая-нибудь сердобольная бабенка непременно вызовет "скорую". Адреналин еще дважды очертя голову кидался в драку, и оба раза его побили, причем второй раз это сделал Зимин – как всегда, быстро, аккуратно и очень жестко. Три поражения за один вечер нисколько не огорчили Адреналина. Просто сегодня был не его день, ну и что из этого? Здесь, как на Олимпийских Играх, главное не победа, а участие...
   Потом наступила пауза, и в этой паузе Зимин, привычно кривя тонкий рот и между делом массируя ушибленную диафрагму, негромко объявил: – Стенка на стенку, господа.
   Господа, словно только того и ждали, быстро и без суеты выстроились в две шеренги, развернутые друг к другу лицом. Даже новички сразу поняли, о чем речь – не то догадались, не то попросту были информированы о здешних порядках. Адреналин встал в ряд со всеми, привычно поводя плечами и шаря взглядом по шеренге противника. Он видел напротив себя подполковника, видел пляжного Геракла со сломанным носом, видел Зимина – словом, всех. Душа его пела, ему было хорошо. Адреналин почти насытился, оставалось лишь получить долгожданный лакомый десерт, чтобы до будущей пятницы чувствовать себя человеком.
   Все ждали только сигнала. Зимин почему-то медлил, и тогда Адреналин, чувствуя, что не может больше терпеть, не своим голосом выдавил:
   – Ну!..
   И первым бросился вперед.
   Свалка, как всегда, удалась на славу. В ней не было отточенной, выверенной красоты, присущей тщательно отрежиссированным, профессионально поставленным и отменно сыгранным киношным дракам, похожим на некую разновидность балета. Эта драка была красива иной, истинной красотой – красотой неприкрытой агрессии, неприкрашенной, неразбавленной правды, красотой голых ободранных кулаков, крушащих плоть. Ни капли сиропа, ни грамма подслащенного дерьма – драка!
   Две шеренги бойцов тяжело качались посреди старой котельной, в желтушном свете грязных лампочек, топча упавших, истекая потом и брызгаясь кровью. Тяжелое дыхание, задушенный хрип, рев, яростный мат – а как же без него, в драке-то! – крики боли, чей-то безумный торжествующий хохот – все смешалось в дикую какофонию, уже не воспринимавшуюся слухом. Адреналин получал удары и бил в ответ, бил от души, не жалея ни кулаков, ни чужих физиономий, и был на верху блаженства. Он видел, как Зимин, сидя на ком-то верхом, размеренно, раз за разом вонзал кулак в окровавленное лицо поверженного противника, словно задавшись целью раздробить это лицо на куски; потом его ударили ногой в голову, врезав по ней, как по футбольному мячу, Зимин опрокинулся и исчез за частоколом елозящих по сырому бетону ног. Потом в гуще драки Адреналину встретился подполковник. Адреналин нацелился было дать ему в ухо, но подполковник вдруг начал валиться вперед, прямо на него, как срубленное дерево, и Адреналин посторонился, дав ему беспрепятственно упасть. Драка – не игрушка! Это тебе не задержанных в камере мордовать...
   Люди падали один за другим, все чаще и чаще – падали, отползали в сторону, откатывались, а то и попросту оставались лежать там, где упали, свернувшись клубочком и закрыв локтями голову. Кое-кто попросту выходил из боя, решив, что на сегодня с него достаточно, садился у стены, переводя дыхание, и почти сразу же закуривал, наблюдая за дракой, которая постепенно затухала, как сожравший все дрова костер.
   Наконец на ногах остались только двое – Адреналин и тот самый близорукий блондинчик, так лихо отметеливший пляжного Геркулеса. Оба шатались, с головы до ног забрызганные своей и чужой кровью, и вяло обменивались ударами, которыми, говоря по совести, вряд ли можно было убить даже муху. Они старались изо всех сил, но вот сил-то как раз уже и не осталось. Это была схватка на выносливость и силу характера; все остальное было уже ни при чем.
   Место схватки стало очищаться от поверженных бойцов. Сделав шаг назад, Адреналин споткнулся о чье-то тело и чуть не упал, нечеловеческим усилием восстановив равновесие и удержавшись на подгибающихся ногах. "Да уберите же его!" – хрипло бросил кто-то – кажется, Зимин. Позади Адреналина засуетились, зашаркали подошвами по бетону, с тяжелым шорохом поехало безжизненно обвисшее тело, и вдруг кто-то испуганно выкрикнул: "Стоп! Стоп! Да стойте же! Он же мертвый!"
   До Адреналина не сразу дошел смысл происходящего. По правде говоря, он почти не слышал крика, целиком сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Зато его противник понял все сразу – наверное, потому, что не только слышал, но и видел то, что происходило у Адреналина за спиной. Он вдруг замер столбом, уронив руки и глядя мимо Адреналина. Почти ничего не соображая, Адреналин слабо ткнул его кулаком в лицо, и блондинчик послушно упал, как сбитая кегля. Тут Адреналина схватили сзади за плечо, встряхнули, и он начал понемногу приходить в себя.
   Оглянувшись, он увидел распростертого на полу подполковника, показавшегося ему почему-то чересчур длинным и совсем плоским, как спущенный надувной матрас. Испачканный кровью рот подполковника был страдальчески оскален, открытые глаза без выражения смотрели в потолок, мертво отражая свет лампы. "Да, – подумал Адреналин, – живые так не лежат". За полгода он научился с первого взгляда отличать глухой аут от летального исхода – увы, случалось здесь и такое.
   Шатаясь, он подошел к подполковнику и с трудом опустился на корточки. Сидеть на корточках оказалось трудно, и он почти упал на одно колено. Пощупал пульс, зачем-то тряхнул мертвеца за плечо... Да, безнадежно. Перед ним лежал труп.
   Скрипнув зубами от натуги, Адреналин заставил себя подняться. Вокруг в липкой мути плавали бледные пятна встревоженных лиц – покачивались, мигали, дрожали, как мираж над раскаленным шоссе.
   – Умер, – хрипло пробормотал Адреналин. – Совсем умер, наглухо. Сердце, наверное, не выдержало... Ничего не попишешь. Смерть – это просто тень, которую отбрасывает жизнь. Вот и настало его время отдохнуть, полежать в тенечке... Но! – Горло у него болело зверски, однако Адреналин нашел в себе силы возвысить голос. – Повторяю: но! Смотрите на него! Смотрите и завидуйте, черт бы вас всех побрал! Он успел в своей жизни главное: умер, как мужчина, в бою. Дай Бог нам всем того же. Дай нам Бог заранее почувствовать, что близится наш час, как почувствовал этот человек, и найти достойного противника. Дай нам Бог!
   – Дай Бог, – вразнобой повторило несколько голосов – несколько, но далеко не все.
   Это огорчило Адреналина, потому что он говорил искренне и верил в то, что здесь его поймут и разделят его горечь и его восторг. Да, восторг и даже зависть, потому что подполковник умер, сражаясь – не в пьяном угаре, и не от случайной пули, и не под колесами потерявшего управление троллейбуса, а вот так, лицом к лицу с честным противником...
   – Уберите его, – сказал он уже другим, будничным и усталым голосом. – Сделайте как всегда и как можно дальше отсюда. Все, расходитесь к чертям. Встретимся через неделю.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное