Андрей Воронин.

Я вернусь...

(страница 22 из 30)

скачать книгу бесплатно

   Ни черта она была не стара, и выглядела на все сто, и взгляд ее заплаканных глаз теперь был совсем другой – испытующий, дразнящий, сулящий какие-то небывалые, запретные, потусторонние удовольствия. Юрий почувствовал, что погружается в пучину мучительной неловкости, забарахтался там и вдруг, как за спасительную соломинку, ухватился за короткую трезвую мысль: с чего бы это она? Торопится продать себя подороже, пока покупатель под рукой, вот и все. Времени на долгую осаду у нее нет – шантаж не выгорел, Лузгин ее вышвырнул и, наверное, пообещал прикончить – всерьез пообещал, потому что дело и впрямь нешуточное. А если бы господин адвокат не пожадничал, поделился, процесс перевода денег шел бы сейчас полным ходом... В общем, молодой человек, бросьте валять дурака, а лучше купите себе одеколон, приличную одежду и опытную секретаршу, она же любовница. Куда как хорошо!
   Юрий успокоился и твердо взглянул в расширенные, дразнящие глаза, которые, оказывается, уже успели почти вплотную придвинуться к его лицу вместе со всем остальным – с матовыми гладкими щеками, с душистыми локонами из-под шляпки, с призывно приоткрытыми губами и с песцовой шубой, мягко и многообещающе круглившейся на груди.
   – Дело не в моих вкусах, – сказал он, – и уж тем более не в вашем возрасте. Просто я привык сходиться с женщинами немного по-другому. Я не покупаю их, как мясо на рынке. Извините.
   Глаза Зинаиды Александровны стремительно сузились, заледенели и отодвинулись на безопасное расстояние.
   – Динозавр, – сказала она. – Лузгин прав: вы – динозавр и обречены на вымирание.
   – Посмотрим, – сказал Юрий.
   – Посмотрим! – с горечью передразнила его внучка фрейлины. – Что ж, ступайте, смотрите. Катитесь! Вы ведь в контору? Лузгин сейчас там. Отменил все встречи и поджидает вас с нетерпением, как паук муху.
   – Вас подвезти? – спросил Юрий, запуская двигатель. Разговор был окончен.
   – Катитесь, – повторила Зинаида Александровна и, распахнув дверцу, спустила в снег одну ногу в остроносом сапоге на высокой шпильке. – Ступайте, динозавр. Бейтесь с врагами и откладывайте яйца. Импотент!
   – Спасибо вам, – спохватившись, сказал Юрий.
   – Не за что, – ответила она. – Повторяю, вы мне безразличны. Вы мне противны, если хотите знать. Вы жизнь мою разрушили, понятно вам?! Если бы я могла отомстить этому негодяю как-то иначе, я бы пальцем ради вас не шевельнула.
   – Все равно спасибо, – сказал Юрий. – Хотя бы за откровенность.
   – Проваливайте, – устало сказала Зинаида Александровна и окончательно выбралась из машины.
   Она пошла прочь, не оглядываясь, на ходу заправляя на место выбившиеся из-под шляпки пряди. Уже на третьем или четвертом шаге ее походка сделалась легкой и упругой, голова гордо запрокинулась. Серебристый песцовый мех мягко переливался в такт ее движениям, на нее оглядывались – мужчины со жгучим интересом, а женщины с не менее жгучей завистью.
   Юрий не стал дожидаться, пока секретарша Лузгина затеряется в толпе.
Он перегнулся через сиденье, захлопнул дверцу и лихо развернул короткий, высоко посаженный джип на узкой заснеженной улице. Его правая рука, оторвавшись от рычага коробки передач, коротким толчком послала кассету в приемную щель магнитолы. Хриплые динамики крякнули и ожили.
   Юрий усмехнулся и плавно утопил педаль акселератора.
   В том месте, где внучка фрейлины бросилась под колеса, он остановил машину и пошарил в сугробе возле столба. Столб точно был тот самый, на нем отчетливо виднелась оставленная железным кронштейном глубокая царапина, но ни самого кронштейна, ни зеркала, которое было на нем закреплено, в сугробе не оказалось. Очевидно, зеркало уже подобрали – возможно, мальчишки, а скорее всего, бомжи, решившие за бесценок толкнуть полезную в хозяйстве вещь на блошином рынке. Юрий плюнул с досады, пожал плечами, вернулся за руль и, больше нигде не останавливаясь, за две минуты добрался до конторы Лузгина.
 //-- * * * --// 
   Вот тут-то, собственно, и произошло то, что господин адвокат в телефонном разговоре с Зиминым описал как случайное падение. Да только гололед тут совершенно ни при чем. Гололед – он на улице, а Андрей Никифорович поскользнулся прямо в своем шикарно обставленном кабинете, где никакого гололеда в помине не было.
   Явившись поутру в свою контору, Андрей Никифорович застал там Зинаиду Александровну. Была она, как всегда, прекрасна, холодна, приветлива и деловита. Компьютер на ее столике в углу приемной уже тихонечко жужжал, жуя килобайты электронной почты; на другом, кухонном столике пыхтела кофеварка и распространяла по конторе пьянящий аромат превосходного, нездешнего кофе; возле компьютера лежали многочисленные раскрытые скоросшиватели – все было как всегда, словно вчерашний дикий разговор на шелковых простынях господину адвокату попросту приснился.
   Зинаида Александровна, как обычно, помогла шефу снять пальто и шапку, стряхнула с них специальной щеточкой немногочисленные подтаявшие снежинки, пальто аккуратнейшим образом повесила на плечики, а плечики поместила в шкаф с одеждой. Барашковую шапку она торжественно водрузила на верхнюю полку того же шкафа, держа ее с боков двумя руками, как корону Российской империи. Словом, все шло обычным порядком, и вошедшему с мороза в тепло, уют и приятные запахи конторы Лузгину на мгновение подумалось, что неплохо бы оставить все как есть. Это была опасная мысль, и он ее прогнал, потому что был умен и понимал, что вчера вечером все изменилось раз и навсегда. Не было больше никакой Зинаиды Александровны, внучки фрейлины, незаменимой секретарши, соратницы и любовницы, а была вместо нее подколодная змея, голодная анаконда, которую он, адвокат Лузгин, вдобавок ухитрился раздразнить и ранить – увы, не смертельно. И то, что в данный момент анаконда прикидывалась обыкновенным бревном, вовсе не означало, что так будет всегда. Анаконду необходимо было уничтожить, чтобы она не уничтожила господина адвоката, а Зимин, которому Андрей Никифорович звонил весь вечер, всю ночь и все сегодняшнее утро, на звонки упорно не отвечал. Черт бы его побрал! Уж не случилось ли с ним чего?
   Впрочем, бывало и раньше, что Зимин сутками не подходил к телефону. Нечасто, но бывало. Черт его знает, чем он занимался в это время. Очень может быть, что организацией очередного счастливого совпадения. А почему бы и нет? Поместившись в свое удобное кресло, Лузгин с благодарным, хотя и несколько суховатым кивком принял от секретарши традиционную утреннюю чашечку кофе и мысленно сопоставил кое-какие даты. Память у него была отменная, профессиональная, и процесс сопоставления много времени не отнял. Да, так и есть! Неоднократные исчезновения Зимина из абонентской телефонной сети и вообще отовсюду странным образом предшествовали случайным – а то как же! – смертельным случаям среди членов Клуба. Надо было быть слепым, чтобы не заметить этого раньше...
   Понятно, что смерти эти – все без исключения – были на руку двум человекам: Зимину и его другу-приятелю, постоянному клиенту Андрея Никифоровича, Адреналину. Лузгин вел дела Адреналина уже не первый месяц и был отлично осведомлен об их состоянии. Знал он и то, что его клиент на дела свои плевать хотел и пальцем бы не пошевелил, чтобы их как-то поправить. Дела поправлял Зимин, потому что в силу общих коммерческих интересов они с Адреналином давно превратились в некое подобие сиамских близнецов. А если один из таких близнецов вдруг начинает действовать во вред общему обмену веществ – объявляет, к примеру, голодовку, – то другому, чтобы выжить, приходится жрать за двоих. Да как жрать!..
   Случай с Сидяковым в этом плане был весьма показательным. Тут все лежало буквально на поверхности, и поэтому-то, наверное, у Андрея Никифоровича наконец открылись глаза. Ай да Зимин! Ай да Семен Михайлович!
   Правда, подполковник милиции, погибший за неделю до Сидякова, в эту картину не вписывался. Хотя почему же не вписывался? Очень даже... Помешал, наверное, напугал, вот его и прибрали от греха подальше, а Сидякова отложили до следующей недели. Ай да ну! А вы, Семен Михалыч, у нас, оказывается, уголовник...
   Непонятным оставалось лишь то, каким образом осуществлялись убийства. В том, что это были именно убийства, Лузгин не сомневался, потому что привык доверять фактам и не верил в совпадения. А каким образом – это, господа, дело техники, которая в наше время, как вам известно, достигла невиданных высот...
   Итак, Зимин в данный момент был недосягаем – готовил очередное роковое совпадение, жертвой которого на сей раз должен был стать, наверное, этот филантроп с каменными плечами, Филатов. Ну, правильно... А как же иначе?
   На минуту Лузгин задумался: так как же все-таки ему быть с Филатовым? Семьсот пятьдесят тысяч – куш немалый. Зимин прав, другого такого случая в жизни уже не будет. Кто не рискует, тот не выигрывает! Да. А с другой стороны, в уголовщину лезть не хотелось. Страшновато было, да и непривычно как-то. По правде говоря, Андрею Никифоровичу очень хотелось еще раз обсудить все это с Зиминым, чтобы тот его уговорил, вселил в него столь необходимую уверенность. Но, если вдуматься, что тут обсуждать? Зимин исчез, готовит очередной несчастный случай... Значит, уверен. В себе уверен, в замысле своем рискованном уверен и в нем, адвокате Лузгине, уверен тоже. Он, Зимин, делает свою часть работы и рассчитывает, судя по всему, что Лузгин наилучшим образом справится со своей. Так что нечего тут обсуждать, нечего! Запорешь дело, напортачишь, и, глядишь, подготовленный для Филатова несчастный случай станет твоим. Потому что какой, в самом деле, смысл убивать Филатова после того, как он избавится от денег? Да никакого! А струсившего подельника, который слишком много знает, убрать сам бог велел...
   В последний раз хорошенько все обдумав и взвесив, Лузгин принял окончательное решение: будь что будет, а свой шанс он не упустит. Да людей за копейку режут, а тут – семьсот пятьдесят тысяч! Три четверти миллиона. И не рублей деревянных, и даже не евро, а полновесных американских долларов.
   И, проникнувшись решимостью, господин адвокат твердой рукой снял трубку, набрал номер и заказал себе билет на завтрашний рейс до веселого города Сан-Франциско. А чего, в самом деле, тянуть? Виза в паспорте стоит, с таможней проблем не будет... Сделал дело – гуляй смело. Главное, вовремя смыться, пока ни обобранный до нитки Филатов, ни страшненький Зимин, ни эта змеюка в приемной не успели до тебя добраться. Где адвокат Лузгин? Нету его! Был, да сплыл. Ищи его теперь, свищи... Еще лучше, конечно же, было бы оставить Зимина ни с чем, но... Да ну его к дьяволу! Во-первых, он свою долю честно заслужил, а во-вторых, если его по-настоящему разозлить, спрятаться потом будет невозможно. Из-под земли достанет, как в свое время достал товарища Льва Троцкого Иосиф Сталин... Ну его, в самом деле. Со стартовым капиталом в семьсот пятьдесят кусков Андрей Никифорович свое еще возьмет.
   Тут в кабинет, постукивая высокими каблуками, вошла Зинаида Александровна, собрала на серебряный подносик кофейные причиндалы и, плавно поводя бедрами, пошла к дверям. На пороге она остановилась, повернулась к Лузгину и как бы между прочим спросила:
   – Вы подумали?
   Андрею Никифоровичу, который уже все решил, было не до нее. В его планах Зинаиде Александровне не отводилось ровным счетом никакого места, ее просто не существовало. Она была окончательно выведена за скобки, и заданный ею вопрос на мгновение поставил его в тупик: подумал? О чем бы это? Ах да...
   Умнее всего и дипломатичнее было бы, конечно, сказать этой дуре, что да, подумал, взвесил и пришел к выводу, что ее требования справедливы и законны. Наплести с три короба, посулить золотые горы, поторговаться (а как же без этого!), успокоить, запорошить глаза, а завтра выкупить билет и – поминай как звали!
   Но все уже было расписано как по нотам, зарезервированное место в рейсовом "боинге" согревало душу, вселяя чувство безопасности, а глупая назойливость секретарши раздражала, и лукавый попутал Андрея Никифоровича.
   – Да, – утвердительно наклонив прилизанную голову, сказал господин адвокат, – я подумал. Вы уволены, Зинаида Александровна. Потрудитесь освободить помещение и не попадаться мне на глаза. Советую вам попытать счастья на панели. Там, конечно, большая конкуренция и клиентов у вас в вашем почтенном возрасте будет маловато, зато для некрофилов вы станете настоящей находкой. Прощайте.
   Зинаида Александровна, глядя ему в глаза, наклонила серебряный подносик вперед от себя и разжала пальцы. Подносик грохнулся на паркет, задребезжал серебряный кофейник, с треском полетели тонкие фарфоровые черепки, и кофейная ложечка старинного литого серебра, бренча, упрыгала под кресло для посетителей. Темная гуща омерзительной кривой звездой разлетелась по светлым паркетным плашкам. Не говоря ни слова, Зинаида Александровна круто развернулась на высоких каблуках и, твердо стуча ими по паркету, вышла из кабинета в приемную. Дверь осталась открытой, и Лузгин видел, как его бывшая секретарша, стиснув зубы, яростно выдирала из стенного шкафа свою роскошную шубу из натурального сибирского песца.
   – Эй, – крикнул ей Лузгин, – а прибирать кто будет?
   Секретарша не ответила. Она вихрем вылетела из приемной, и мгновение спустя Лузгин услышал, как она гулко хлопнула входной дверью.
   – Сука, – сказал он и закурил.
   Выкурив сигаретку и восстановив таким образом слегка пошатнувшееся душевное равновесие, господин адвокат выбрался из кресла и направился в опустевшую приемную – искать, где там у нее, у суки, хранятся всякие веники, совки, половые тряпки и прочие причиндалы, необходимые для наведения порядка. Теперь, когда Зинаида Александровна ушла, заниматься этим унизительным делом предстояло ему самому. Ему теперь многим предстояло заниматься самому – слава богу, недолго.
   Забытый компьютер все так же жужжал в углу приемной, и по-прежнему лежали вокруг него раскрытые папки с деловыми бумагами. М-да... Ну а как иначе? Торговаться с этим обломком империи? Слуга покорный!
   Веник и совок нашлись в стенном узком шкафчике, а вместо половой тряпки там же обнаружился мощный моющий пылесос фирмы "Бош". Андрей Никифорович, хоть убей, не помнил, чтобы он покупал этот пылесос или хотя бы давал деньги на такую покупку. А пылесос тем не менее вот он... Да, хорошая была секретарша! Такую теперь днем с огнем... Черт ее дернул подслушивать под дверью! Волновалась, наверное, боялась, как бы шеф ее, уже и так пьяный до изумления, в компании со свежим собутыльником не насосался до летального исхода, вот и переусердствовала, позволила себе лишнее.
   Он подобрал поднос и кофейник, смел в совок осколки, поискал мусорное ведро, не нашел и высыпал осколки в стоявшую под столом корзину для бумаг. Пользоваться моющим пылесосом господин адвокат не умел, но нужда, как известно, всему научит, и он разобрался с несложным управлением буквально за пару минут. Пылесос взвыл, повыл немножко и замолчал. Вода в колбе помутнела, кофейная лужа исчезла без следа, и паркет снова заблестел, как новенький. Лузгин кое-как затолкал пылесос на место, забил его туда ногами, потому что проклятая штуковина как будто успела подрасти и никак не желала влезать туда, где пять минут назад помещалась свободно.
   Закончив уборку, господин адвокат долго и старательно мыл руки с мылом. Ему все казалось, что они у него грязные после унизительной процедуры подбирания черепков и затирания кофейной лужи. Сука! Знала ведь, что ему придется лично этим заниматься, потому что не мог же он встретить важного клиента в загаженном кабинете... Тварь неблагодарная!
   Вернувшись в кабинет, он принял стаканчик коньяка для успокоения нервов – всего один, в чисто лечебных целях, – сел в кресло и стал ждать Филатова.
   Филатов явился без чего-то там двенадцать, а может быть, в двенадцать с чем-то – словом, тогда, когда Андрей Никифорович уже совершенно извелся и успел насочинять себе тысячу жутких историй, из коих одна – о том, что разозленная анаконда могла подстеречь клиента на улице и все ему выложить как на духу, – целиком соответствовала действительности. Но как раз эту версию господин адвокат посчитал менее вероятной. Вряд ли у его бывшей секретарши хватило бы на это духу, да и подстеречь едущего на машине человека, не зная точного его маршрута, – дело практически немыслимое, особенно в многомиллионной Москве с ее бешеным уличным движением. Увы, Андрей Никифорович недооценил свою бывшую любовницу. Оскорбленная женщина способна на многое, и не следовало, пожалуй, так старательно подчеркивать ее возраст.
   Филатов вошел в контору, сияя своей дурацкой улыбкой, веселый, бодрый и довольный всем на свете, как и полагается законченному кретину, который не знает, что делать с полутора миллионами баксов. Он сердечно пожал протянутую господином адвокатом ладонь, влажную от волнения и слегка дрожащую, самостоятельно скинул пальто и только теперь, казалось, заметил, что в приемной как будто чего-то не хватает.
   – А секретарша ваша где? – спросил он слегка панибратским тоном лопуха, уверенного в том, что он находится среди друзей, готовых ради него буквально расшибиться в лепешку.
   – Приболела, – сказал Лузгин, открывая перед ним стенной шкаф и забирая пальто. – Проходите в кабинет, располагайтесь. Кофе?
   – К черту кофе, – сказал Филатов. – Извините. Мне, знаете ли, не терпится узнать, каковы наши успехи. Да и потом, кофе по-настоящему хорош, когда его подает красивая женщина. Жаль, жаль, что ваша секретарша приболела! Я, грешным делом, рассчитывал еще разок на нее полюбоваться. Приятное зрелище. В высшей степени приятное! Везет же некоторым!
   – Я ведь уже говорил вам: надо уметь устраиваться, – принимая приятельский тон, сказал Лузгин. – Хотите, научу? Насчет денег не передумали? Имейте в виду, без денег о такой секретарше, как Зинаида Александровна, нечего и мечтать. Благодарное человечество вам такую не предоставит, не надейтесь.
   Филатов рассмеялся и прошел в кабинет.
   – Да нет уж, увольте, – продолжая улыбаться, сказал он и сел в кресло для посетителей. – Лучше без секретарши, чем с этими деньгами.
   – Воля ваша, – тоже вежливо улыбаясь, сказал Лузгин и, обойдя стол, опустился в свое кресло.
   Здесь он принял деловой вид, развернул к себе монитор компьютера, выдвинул верхний ящик стола и достал оттуда заранее заготовленный листок с номерами счетов. Номеров было два – его собственный и Зимина. Помимо листка и всякой канцелярской дребедени, в ящике лежал помещенный туда час назад на случай непредвиденных осложнений семизарядный револьвер бельгийского производства, калибра 0,38 – штука довольно уродливая, но безотказная и в высшей степени убойная. Словом, все было готово, все находилось под контролем, и господин адвокат, мысленно собравшись в кулак, перешел в наступление.
   – Вы знаете, – сказал он, – какая странная получается штука... Задачка-то оказалась не из легких!
   – Я готов оплатить... – приподнимаясь в кресле, начал Филатов.
   Лузгин усадил его на место нетерпеливым жестом.
   – Тише, тише, – сказал он, задумчиво постукивая ребром листка по крышке стола. – Не надо махать чековой книжкой. Знаю, что готовы. Не спешите сорить деньгами, это дурной тон. К тому же все, что вы потратите на меня, уже не достанется вашим... э... сирым и убогим. Вы не так меня поняли. Я не набиваю себе цену – она, поверьте, и без того высока, – а беспристрастно излагаю факты. А факты таковы, что в нашей огромной стране оказалось не так-то просто отыскать благотворительный фонд, пожертвования в который были бы гарантированно защищены от любых видов мошенничества. Ведь таково, кажется, было ваше условие?
   – В точности так, – подтвердил Филатов. – Так что же, ничего не выйдет?
   – Ну отчего же. Кто ищет, тот всегда найдет. Главное – уметь искать... Кое-что нарыть мне все-таки удалось. Да вот, извольте взглянуть.
   И он протянул Филатову через стол свой листок.
   – Президентский фонд помощи жертвам наводнения в Якутии, – вслух прочел Филатов. – Президентский, хм... Ну, допустим. Та-а-ак... Неправительственный фонд помощи инвалидам и семьям погибших в ходе контртеррористической... Ага, ясно. Неправительственный – это что же, частный?
   – Фонд основан группой ветеранов первой чеченской кампании, – пояснил Лузгин. – Это в основном боевые офицеры, от капитана до генерала. В большинстве своем опальные, поскольку... Ну, сами понимаете. Шумели много.
   – Ага, ага, – задумчиво сказал Филатов. – Первая, говорите, чеченская? Так это когда было! При царе-батюшке, пожалуй, а? Лермонтов, там, Пушкин, княжна Мери... По камням струится Терек, плещет мутный вал. Злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал... Каков слог! Так и представляешь себе этого выползающего из воды на берег чечена. Этакая, знаете ли, бородатая рептилия с кинжалом... И главное, ползет и точит, точит и ползет...
   – Я имел в виду новейшую историю, – с вежливой улыбкой сообщил снедаемый лихорадочным нетерпением Лузгин.
   – Разумеется, – верно поняв намек и мигом прекратив кривляться, сказал Филатов. – Я вас так и понял. Извините, меня порой заносит, особенно когда волнуюсь...
   – Ну-ну, – снисходительно произнес Лузгин, у которого внутри все тряслось мелкой нетерпеливой дрожью, – полноте. Чего же волноваться?
   – Деньги-то немаленькие, – пожаловался Филатов. – Бремя ответственности, в общем. Скорей бы от него избавиться, от бремени этого!
   – За чем же дело стало? Генератор паролей при вас?
   Филатов полез в карман и продемонстрировал Лузгину вожделенную пластмассовую коробочку с кнопками и жидкокристаллическим дисплеем, похожую на небольшой калькулятор. Без этой коробочки процесс выкачивания денег с чужого счета превращался в сложную, долгую и крайне опасную процедуру, которая была по плечу далеко не каждому хакеру. Лузгин глазам своим не поверил: ну что за идиот! Динозавр, ей-богу, динозавр! Сила есть – ума не надо. Гора мускулатуры, а мозгов с наперсток, сплошные условные рефлексы...
   – Отлично, – слегка дрогнувшим голосом сказал он. – Остается только еще раз подтвердить ваши намерения и назвать номер вашего банковского счета. Ну, и сам банк, разумеется.
   Филатов без колебаний продиктовал номер, и Андрей Никифорович торопливо записал его на листке перекидного календаря. Рука у него дрожала, цифры прыгали, и вообще, справляться с волнением ему становилось все труднее.
   – Отлично, – повторил он, придвигая к себе клавиатуру и кладя правую ладонь на выпуклую пластмассовую спинку мыши. Стрелка курсора привычно заметалась по многоцветному пространству главного окна, нащупывая значок парольного доступа в Интернет. – Превосходно. Преклоняюсь перед вашим поступком. Поверьте, это не пустые слова. Чего я только не насмотрелся, но такого еще не видел... И вообще мне нравятся решительные люди. Недаром вы в Клубе. Да-да, я вас там видел. Деретесь вы просто отменно, честное слово. Придете в пятницу? Хотелось бы попробовать... хе-хе... испытать, знаете ли...
   Он чувствовал, что слишком много говорит, но остановиться уже не мог – его несло. Пальцы привычно настучали на клавиатуре знакомый пароль, модем тихонько зажужжал, затрещал и защелкал, выходя в сеть. Филатов, с интересом наблюдавший за действиями Андрея Никифоровича, вынул из кармана сигареты, взглядом испросил у хозяина кабинета разрешения и, дождавшись радушного кивка, неторопливо закурил.
   – Два фонда, – задумчиво произнес он. – Это на всю Россию-матушку! Одно слово – воруют! И все-таки два фонда – не маловато?
   – Зато фонды надежные, проверенные, – возразил Лузгин. – Ни копейки налево не уйдет, все в дело. И потом, сами посудите: если подарить каждой поселковой амбулатории по градуснику, много ли пользы будет от вашей благотворительности? Деньги на ветер – вот как это называется.
   – Пожалуй, – согласился Филатов.
   – Да уж поверьте моему опыту! Мне кажется, будет разумно разделить деньги поровну между двумя этими фондами. Получится два солидных, в высшей степени полезных пожертвования.
   – Поровну? – Филатова, казалось, одолевали какие-то сомнения. – А что, пожалуй что, и поровну! Кто я такой, чтобы решать: инвалидам чеченским, мол, побольше, а бездомным в Ленске – с семьями, детьми и стариками, – поменьше? Поровну, да. Это будет справедливо.
   – Мудрое решение, – сказал Лузгин, нетерпеливо играя кнопками мыши. – Ну что же, связь установлена. Приступим?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное