Андрей Воронин.

Я вернусь...

(страница 14 из 30)

скачать книгу бесплатно

   Лузгин аккуратно, без стука поставил чашку на блюдце и промокнул твердый рот белейшим носовым платком.
   – Давайте сразу договоримся, Юрий Алексеевич, – сказал он, – чтобы избежать недоразумений в дальнейшем. Адвокат – это в некотором роде тот же врач, и в разговоре с адвокатом, как и в разговоре с врачом, надлежит быть предельно откровенным. Ни слова из того, что вы скажете, не выйдет за стены этого кабинета. Такова наша профессиональная этика. Конечно, верить или не верить – дело ваше. Н-но... Какая-нибудь мелочь, которую вы решите утаить в силу присущей вам скромности или каких-либо иных причин, может оказать самое неожиданное влияние на исход дела. Это опять же как с врачом. Вы его вводите в заблуждение, он ставит вам неправильный диагноз, и в результате вас лечат от простуды, в то время как у вас перелом ключицы или, простите, геморрой. А посему вопрос ваш можно разрешить очень просто: либо начните с начала и изложите суть дела по порядку и по возможности самым исчерпывающим образом, либо давайте сразу же расстанемся. В этом случае я с вас даже денег не возьму – кофе здесь подают бесплатно.
   Юрий рассмеялся, испытывая облегчение и неловкость одновременно, как будто и впрямь явился в поликлинику и узнал, что в его болезни ничего постыдного нет. А он-то, дурак, волновался, стеснялся, боялся...
   – Вы правы, – сказал он. – Кофе я могу выпить и дома.
   – Но не такого! – подняв кверху длинный указательный палец, с оттенком шутливого самодовольства воскликнул Лузгин.
   – Факт, – окончательно расслабляясь, согласился Юрий. Адвокат понравился ему с первого взгляда. – Кофе у вас просто превосходный. Где вы его берете, если не секрет?
   – Секрет, – сказал Лузгин. – Места надо знать, Юрий Алексеевич. Но вам, как истинному ценителю, я, так и быть, шепну на ушко адресок. Но, может быть, приступим?
   – Да, – сказал Юрий, – конечно. Видите ли, в моем распоряжении оказалась довольно крупная сумма денег на швейцарских банковских счетах. Деньги эти сами по себе довольно грязные...
   – А где вы видели чистые? – с понимающим видом вставил Лузгин. – Извините, продолжайте, пожалуйста.
   – ...но попали они ко мне безо всякого криминала. Мне их, скажем так, подарили.
   – Это вы потом уточните, – добавил Лузгин.
   – Как вам будет угодно. В общем, про то, что эти деньги у меня, никто не знает, и надо, чтобы это так и осталось.
   Лузгин кивнул, не глядя на Юрия, всем своим видом выражая пристальное внимание.
   – До сих пор я такими деньгами никогда не располагал, – продолжал Юрий, – и боюсь наломать дров. Есть же, наверное, какие-то тонкости...
   – Да, тонкостей масса, – согласился адвокат. – А скажите, если не секрет, о какой сумме идет речь?
   – Полтора миллиона долларов США, – после короткой паузы ответил Юрий.
   Лузгин изобразил бровями и глазами этакое вежливое "ого!", но вслух удивляться не стал, а лишь задумчиво произнес:
   – Полтора миллиона неотмытых денег в Швейцарии...
Любопытно, какой дурак их туда засунул? Их надо поскорее перетащить в какой-нибудь оффшор... Не скрою, дело весьма скользкое и, в общем-то, не по моему профилю... И много претендентов на эту сумму?
   – Претендентов нет, – сказал Юрий, – и оффшор никакой мне не нужен. Я уже решил, что делать с деньгами, но не знаю, как это решение осуществить на практике. Понимаете, у меня и сберкнижки-то сроду не было, а тут генераторы паролей какие-то, электронная почта... У меня и компьютера нет, кстати.
   Лузгин бросил на Юрия быстрый взгляд, снова отвел глаза и задумчиво подергал себя за кончик носа.
   – М-да, – сказал он. – Ситуация в целом ясная, хотя типичной ее не назовешь. Но вы правильно сделали, что пришли ко мне. Не в том смысле, что именно ко мне, а в том, что обратились к специалисту. На свете столько охотников поживиться за чужой счет, а вы в теперешнем вашем положении такая заманчивая дичь... Так что вы хотите? Легализовать деньги? Это сложно, но осуществимо. Правда, вы должны иметь в виду, что налоги... В общем, взвоете, но на хлеб с маслом вам все равно хватит. И даже с икрой. Итак?..
   Юрий помолчал, в нерешительности покусывая фильтр сигареты. За пять минут разговора адвокат развернул перед ним целый веер возможностей – самых очевидных, буквально лежащих на поверхности. Вероятно, существовали и другие, о которых господин Лузгин предпочел до поры до времени не упоминать. Но то, что задумал Юрий, наверняка не приходило Андрею Никифоровичу в голову, и делиться своим замыслом с этим лощеным джентльменом вдруг показалось Юрию как-то неловко. Произнести это вслух было все равно что выйти поутру из дома в громыхающих ржавых латах, вскочить на тощего Росинанта и в конном строю с копьем наперевес атаковать снегоуборочную машину... Да, Лузгин прав: пока что он предлагал Юрию лекарства от ангины, а у Юрия и впрямь был настоящий геморрой!
   В общем, сказав "А", нужно было как-то добираться до конца алфавита. Юрий глубоко вдохнул, резко выдохнул, залпом допил кофе и сказал:
   – Понимаете, есть люди, которым эти деньги действительно нужны. Жертвы катастроф, наводнений, террористических актов... Должны же существовать какие-то, я не знаю, счета, фонды... Словом, я намерен перевести все деньги на эти счета, но так, чтобы они гарантированно пошли на дело, а не осели в карманах у местного жулья. Скажите прямо: вы можете мне в этом помочь? Сумма вашего гонорара значения не имеет, я понимаю, что дело непростое...
   Пока он говорил, с лицом Андрея Никифоровича происходили странные метаморфозы. Поначалу оно выражало лишь вежливую профессиональную заинтересованность; затем, когда Юрий добрался до сути, у господина адвоката на мгновение откровенно отвалилась челюсть, но в следующую минуту он снова овладел собой и вернул лицу прежнее индифферентное, с легким оттенком профессионального любопытства, выражение. Изумление осталось лишь в самой глубине его прозрачных серых глаз – там, куда посторонние заглянуть не могли.
   – Дело-то как раз простое, – сказал он задумчиво, – и много я с вас за него не возьму, но... Вы это серьезно?
   – Вполне.
   – У вас что, идиосинкразия к деньгам? Аллергия к нормальной человеческой жизни? Святые нынче не в почете, Юрий Алексеевич. Особенно анонимные святые. Имейте это в виду! Вы... О, черт, я даже не знаю, что сказать! В каком подвале вы провели последние пятьсот лет, сэр рыцарь? В какой гробнице?
   Юрий встал. Что-нибудь в этом роде следовало ожидать. Сытый голодного не разумеет, особенно в наше время. Ладно, обойдемся без этого хлыща... Ишь, книгами обставился! Дать бы тебе в рыло...
   – Сядьте, – сказал Лузгин. – Сядьте, сядьте, разожмите кулаки, успокойтесь.
   Юрий не спешил садиться, но кулаки разжал. Они у него, оказывается, и впрямь были стиснуты, да так, что побелели суставы. В полной, так сказать, боевой готовности...
   – Вы не обижайтесь, – сказал Лузгин. – Если разобраться, так это вы нормальный, а я – не вполне. Но поймите и меня тоже! Мне ведь по роду моей деятельности каждый день приходится заниматься делами совсем иного толка... Каждый тянет одеяло на себя, да что там тянет – зубами рвет! А тут вы... Погодите, дайте подумать... Да сядьте вы, наконец, что вы торчите столбом!
   Юрий сел, опять борясь с мучительной неловкостью. Адвокат был прав и говорил искренне, а вот он выставил себя полным идиотом. Если ты считаешь, что совершаешь благое дело, чего тут стесняться? Зачем психовать, как будто ты и впрямь явился к врачу со своим, будь он неладен, геморроем, а добрый доктор, вместо того чтобы назначить лечение, вдруг принялся над тобой потешаться? Да кто тут потешается? Ну, обалдел человек немного от неожиданности, так оно и понятно: не каждый же день при нем вот так миллионами швыряются!
   Адвокат тем временем действительно впал в продолжительную задумчивость. Он теребил то кончик носа, то верхнюю губу, поправлял узел галстука, барабанил пальцами по столу и вообще выглядел озадаченным. Наконец он заговорил, но сказал совсем не то, что ожидал услышать Юрий.
   – Послушайте, – сказал он, – извините за любопытство, но вы часом не... э... гм... Словом, что это у вас с нижней губой?
   Юрий невольно дотронулся пальцами до упомянутой губы, которая все еще сохраняла некоторую асимметричность, и угрюмо сказал:
   – В ресторане подрался. А какое это имеет значение?
   – Да ни малейшего, – почему-то обрадованно сказал адвокат. – А впрочем... Заступались ведь, наверное, за кого-то?
   Юрий неловко повел плечами. Ну вот, опять то же самое. Впрочем, воспоминания о новогодней ночи и последовавшей за ней утренней потасовке с Мироном действительно не могли служить предметом гордости.
   – Так я и думал, – сказал Лузгин. – Ну-с, вот что, Юрий Алексеевич. Я вам, конечно, помогу, грех не помочь в таком... э... благородном деле. Дьявол, слова-то все какие-то затертые! Но дело и впрямь благородное, и я сделаю все, что могу. А могу я, поверьте, немало, и компьютер, – тут он усмехнулся, тонко и умно, но теперь уже не просто дружелюбно, а действительно дружески, – компьютер у меня, как вы заметили, имеется. Так что с технической частью проблем не возникнет, да и с юридической, я думаю, тоже. Знаете, меня даже подмывает отказаться от гонорара, но это послужило бы дурным прецедентом, да и секретарша моя, боюсь, меня бы не поняла. Посему деньги я с вас, конечно, возьму, но в количестве чисто символическом и для того, чтобы не нарушать мною же установленные правила. Вот-с... Что же касается дела, то я должен сначала навести кое-какие справки, определить, так сказать, основные направления работы... Всем этим я займусь сегодня же и, скажем, к будущему вторнику буду готов представить на ваше рассмотрение список потенциальных... э... адресатов.
   – Ко вторнику?! – удивился Юрий. – Так это ж почти неделя!
   Лузгин опять усмехнулся, на этот раз грустно.
   – Перевести деньги с одного счета на другой – минутное дело, – сказал он. – Если у вас при себе генератор паролей, это можно сделать буквально сию секунду. Но вы же сами высказали вполне определенное желание обезопасить переводимые суммы от посягательств всевозможного... гм... жулья. А вот это уже будет посложнее, чем набрать на клавиатуре компьютера определенную комбинацию цифр. Тут нужна разведка, Юрий Алексеевич, и притом разведка тщательная: что за фонд, кто учредитель, кто открыл счет, кто имеет к нему доступ, какая у фонда репутация, в каком состоянии финансовая отчетность и как поживают подопечные этого фонда... А вы говорите – неделя! Да мне придется бросить все и заниматься только вашим делом, чтобы успеть к следующему вторнику!
   – Извините, – сказал Юрий. – Я действительно не подумал. Наверное, время значения не имеет. Во всяком случае, я не собирался устанавливать какие-то твердые сроки...
   – Да нет, все верно, – сказал Лузгин. – Чем скорее, тем лучше. Чего тянуть? Не то швейцарцы, чего доброго, заинтересуются, что это за денежки у них в банке хранятся, и – р-р-раз!
   Он сделал молниеносное движение рукой, как будто муху на лету поймал. Юрий кивнул: он сам неоднократно думал о том же.
   Они договорились о связи, и Юрий ушел. Лузгин попрощался с ним тепло и даже с оттенком почтительности, как человек, расписывающийся в своей неспособности совершить подвиг и провожающий на этот подвиг кого-то другого, более для этого дела подходящего.
   Когда дверь за посетителем закрылась, Андрей Никифорович еще немного посидел неподвижно, давая ему время покинуть контору, а потом громко запричитал, обращаясь к пустому кабинету:
   – О-бал-деть! О Русь святая!.. О родина, когда ж ты поумнеешь?!
   Он крутанулся вместе с креслом вокруг своей оси и с размаху вонзил пятерню в свою прилизанную прическу, приведя ее тем самым в полнейший беспорядок. Секретарша прибежала, встревоженная его возгласом, и стала в дверях.
   – Зинаида Александровна, – сказал ей адвокат, – счастье мое, надежда моя и опора! Имейте снисхождение к инвалиду умственного труда, накапайте пять капель для успокоения нервов!
   – Что случилось? – спросила секретарша чистым, хорошо поставленным голосом, подходя к замаскированному бару и наливая шефу коньяка.
   – Вы когда-нибудь видели динозавра? – спросил Лузгин, с благодарным кивком принимая рюмку.
   – Нет, – как всегда, спокойно ответила Зинаида Александровна. – Динозавры вымерли, насколько мне известно.
   – Не все! – воскликнул Лузгин, дыша на секретаршу парами коньяка и хватая с протянутого ею блюдечка ломтик лимона. – Не все! Один только что покинул вашу приемную, и если вы поторопитесь, то, наверное, еще успеете полюбоваться в окно на его великолепный спинной гребень и чешуйчатый хвост.
   Секретарша повернула голову и посмотрела на улицу сквозь планки вертикальных жалюзи.
   – У него нет хвоста, – сообщила она, – зато есть машина. Он в нее как раз садится.
   – Да-а? – удивился Лузгин. – Ну, значит, это не простой динозавр, а очень умный. Самый умный из динозавров, потому и дотянул до наших дней, хотя кругом сплошные млекопитающие. Хищные. А что за машина?
   – Джип, – ясным голосом прозвенела секретарша. – Маленький, защитного цвета, вроде тех, какие показывают в кино про вьетнамскую войну. Неказистый какой-то.
   – Ну, так на то он и динозавр, – жуя лимон, заявил Лузгин. – Как ни крути, а самый умный динозавр на порядок глупее самой глупой обезьяны, и машина у него должна быть соответствующая... Увы, увы! Эволюция неумолима. Но вы знаете что? Я ему помогу. Мы с вами, Зинаида Александровна, как цивилизованные люди и патриоты, должны заботиться о несчастных представителях вымирающих видов. Как знать, может быть, наша забота принесет плоды, этот реликт как-нибудь размножится и лет этак через тысячу его потомки вновь унаследуют Землю?
   – А это будет хорошо или плохо?
   – А я почем знаю? Одно вам могу сказать: это будет совсем по-другому, не так, как сейчас. А впрочем, не волнуйтесь, ничего этого не будет. Вымрет он, вот и все. Я ему помогу, но он все равно вымрет – несмотря на мою помощь, а может быть, именно благодаря ей.
   – Жалко, – сказала секретарша, по-прежнему глядя в окно, за которым уже не было ни старого армейского джипа, ни его владельца. – Красивый мальчик.
   – Обречен, – сказал Лузгин. – Обречен на вымирание матерью-природой – мудрой, но жестокой... Налейте-ка мне еще, и себе налейте тоже. Да, да, и себе! Клянусь, в вашем личном деле этот постыдный эпизод отображен не будет. Вот так, спасибо. Давайте выпьем за того, у кого хватило мужества остаться динозавром, а не эволюционировать в... в... в хорька. Или в скунса. Дай ему Бог протянуть подольше! Ну, чокнемся!
   Они чокнулись, а через десять минут Андрей Никифорович, трезвый, заново прилизанный и окончательно пришедший в себя, уже принимал очередного посетителя по поводу затянувшейся тяжбы о наследстве, борясь с непонятно откуда взявшимся желанием отхлестать этого урода по щекам, схватить за шиворот и выкинуть вон из кабинета. Желание это, впрочем, нисколько не отразилось на выражении лица и безупречных манерах Андрея Никифоровича; лишь он один знал, чего ему это стоило, и утешала его и поддерживала в неравной борьбе со своими здоровыми инстинктами лишь одна мысль: ничего, скоро пятница. Пятница!
   По пятницам Андрей Никифорович Лузгин посещал Клуб.
 //-- * * * --// 
   Они приехали вчетвером – больше в «карреру» просто не влезало, в ней и четверым-то было не повернуться. Впрочем, больше и не требовалось, дело было совсем пустяковое. Обычно Адреналин справлялся в одиночку, но с некоторых пор он начал понемногу давать дорогу талантливой молодежи: людям надо было как-то расти, учиться, набираться опыта, чтобы потом действовать самостоятельно. Что же до самого Адреналина, то со временем он обнаружил, что наблюдение за грамотно проводимым процессом разрушения доставляет порой не меньшее удовольствие, чем сам процесс. Так бывало далеко не всегда, но иногда все-таки происходило – в основном под настроение. Сегодня у него случилось как раз такое настроение, и, отправляясь на рынок, Адреналин прихватил с собой троих пассажиров из тех, что были помоложе и позадорнее. Обремененных своей социальной значимостью, семьями, высокими постами и банковскими счетами клубменов старшего поколения он по таким вопросам не беспокоил: пусть живут как хотят, все равно им недолго осталось править бал. Свои мозги в чужую голову не вложишь; дозреют – все поймут сами, а не дозреют – туда им и дорога. Иное дело – молодежь. С молодежью надо работать, ненавязчиво подталкивая в нужном направлении. Подрастут – спасибо скажут, а пока они смотрят тебе в рот, надо этим воспользоваться.
   Торговля на рынке по случаю послепраздничного дня шла вяло, приезжих было мало, а задерганные, бледноватые с похмелья москвичи торопились поскорее пополнить продуктовые запасы и убраться восвояси, в тепло и уют хорошо натопленных квартир, где по углам томились застрявшие ароматы отшумевшего застолья.
   Они развернулись редкой цепью и не спеша, ленивым прогулочным шагом, двинулись вперед, ориентируясь на ненужно торчавшую над рядами палаток и навесов новогоднюю елку с аляповатой пластмассовой звездой на макушке. По дороге Адреналин остановился у лотка, позвенел в карманах мелочью, купил себе мороженое и пошел дальше, на ходу откусывая от брикета громадные куски и глотая их целиком, как удав. Куртка у него по обыкновению была нараспашку, голое горло торчало наружу, открытое укусам холодного ветра, бесформенная кроличья ушанка, поеденная молью, криво сидела на макушке, руки без перчаток покраснели на морозе и стали отливать синим, как лежалая перемороженная куриная тушка. Но Адреналину все было нипочем. С тех пор как он бросил играть и начал драться, его не брала ни простуда, ни какая бы то ни было иная хворь. "Зараза к заразе не липнет", – говорил он по этому поводу и кое-кто, в частности Зимин, был с этим утверждением полностью согласен.
   Ломая челюстями твердое, как мерзлый кирпич, мороженое, Адреналин ненадолго сосредоточил свои мысли на Зимине. В последнее время друг Семен начал заметно отдаляться, отходить от него, и, хотя дрался он по-прежнему жестко и безоглядно, это было уже не то. Что-то новое появилось в его глазах и голосе. Опять, как когда-то, он был вечно чем-то недоволен, предъявлял Адреналину какие-то претензии, начал печься о прибылях и имидже, следить за своей драгоценной внешностью и даже, кажется, беречь лицо в драке. Адреналина это, конечно, огорчало – друг все-таки! – но не так чтобы очень. Одинаковых людей не бывает, у каждого своя дорога, свой взгляд на вещи, и какой из этих взглядов правильный, а какой нет, судить трудно. Зимин был ему другом, и это было все, что Адреналин хотел о нем знать. А последователей, готовых идти за ним хоть в огонь, хоть в воду, хоть в тюрьму, у Адреналина и без Зимина хватало.
   Лохотронщики обнаружились, как и следовало ожидать, под елочкой, в самом центре вялой людской круговерти. Раскинув полосатый красно-белый навес на складном каркасе, ребята с привычным, хорошо отработанным артистизмом крутили свою беспроигрышную лотерею. Вертели барабан, предлагали тянуть билетики, вручали копеечные призы, умело нагнетали атмосферу азарта – крутили, крутили, раскручивали лохов, ловили, пока суд да дело, глупых мальков, опытным глазом выискивая в косяке рыбку покрупнее.
   Было их, как обычно, пятеро, то есть полная бригада – двое в лотке, на виду, трое в толпе, на подхвате. Те, что в палатке, были хорошо одеты, гладко выбриты и разговаривали также хорошо и гладко. Но главным было не это, а то, что были они мужского пола, и это обстоятельство вызывало на узком лице Адреналина мрачную усмешку. Одно время лохотронщики пытались спастись от него тем, что ставили к лотерейному барабану красивых молодых девчонок или, наоборот, теток в годах. Женщин Адреналин не бил принципиально – за исключением тех, разумеется, которые лезли в драку сами и на деле доказывали, что могут постоять за себя не хуже любого мужика. Женщинам он просто говорил несколько тихих слов, от которых те неизменно покрывались трупной бледностью, а потом разносил лоток вдребезги – умело, старательно и с удовольствием. После этого из толпы выныривали остальные члены бригады – мужики, и вот тут-то начиналась потеха, ради которой Адреналин и совершал свои регулярные рейды по рынкам и вокзалам.
   С недавних пор эта глупая и бесполезная практика прекратилась – то ли среди женщин не осталось охотниц трястись от страха в ожидании появления этого психа в кроличьей ушанке, то ли лохотронщики наконец поняли, что спрятаться за женскими спинами им не удастся, – зато началось другое: бригады вооружались ножами, кастетами и прочим железом.
   Адреналин протолкнул в глотку последний комок мороженого, утер тыльной стороной ладони онемевшие от холода губы и сунул в зубы сигарету. Это был сигнал, и по этому сигналу Адреналиновы бойцы перешли в наступление.
   Они синхронно ввинтились с трех сторон в редкую толпу, окружавшую палатку, рассекли и раздвинули ее в стороны, и белокурый очкарик, гроза Клуба, гордость Адреналина и его самая большая надежда, протолкавшись к самому прилавку, убрал в карман свои очки, близоруко сощурился и с ходу, не примериваясь, ударил в репу крутившему барабан бугаю. Бугай умылся кровью и протаранил заднюю стенку палатки, собрав на себя тент и опрокинув каркас. В толпе завизжали женщины, кто-то одобрительно заорал и еще кто-то мстительно захохотал.
   – Хулиганы! Милиция! – закричала какая-то баба, на что другой голос, мужской, ответил:
   – Так их, ребята! Кроши в капусту!
   Люди Адреналина в поощрениях не нуждались. Их было трое против пятерых, но они управились со всеми в считанные секунды. По истечении этого срока на месте палатки лохотронщиков виднелась лишь бугристая куча мятого полосатого брезента. Погнутые трубки каркаса торчали в разные стороны, растоптанный барабан разлетелся во все стороны осколками прозрачного плексигласа, повсюду были разбросаны билеты беспроигрышной лотереи, мятые картонные коробки из-под призов и их приведенное в полную и окончательную негодность содержимое. Пятеро здоровых парней – вся бригада в полном составе – трудно возились среди всего этого добра на заплеванном, густо забрызганном кровью снегу, силясь подняться на ноги или хотя бы на четвереньки, а возле них никого не было, кроме кучки зевак.
   – Круто! – воскликнул кто-то в толпе.
   – Так им и надо! – отозвался другой голос. – Жулье проклятое.
   – Да как вам не стыдно! – вмешался сердитый женский голос. – Жулье, не жулье... Это же живые люди! Разве можно так-то?
   – Вы им, видно, ни разу в руки не попадались, – мрачно сказал еще один голос. – Посмотрел бы я на вас тогда, что бы вы запели.
   Адреналин боком протиснулся сквозь толпу, подошел к тому из лохотронщиков, который уже успел подняться на четвереньки, и ленивым пинком опрокинул его на бок. В толпе ахнули.
   – Ну, – сказал Адреналин, ставя ногу в тяжелом ботинке на горло лежащего, – опять? Я ведь предупреждал: чтобы ноги вашей на рынке не было! Предупреждал?
   С окровавленного, бледного, перекошенного лица на него со страхом и ненавистью глядели круглые бельма глаз с черными точками зрачков.
   – Кровью умоешься, гад, – прохрипел лохотронщик. – Землю жрать будешь...
   – Это неправильный ответ, – сказал Адреналин и начал понемногу переносить вес тела на ногу, стоявшую на горле врага. Тут, на рынке и на других рынках, на вокзалах и у станций метро, Адреналин не хулиганил, не шалил и не развлекался, а воевал с лютым и многочисленным врагом.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное