Андрей Васильченко.

Сексуальный миф Третьего Рейха

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

   В тот год, когда отец в возрасте пятидесяти восьми лет оставил службу в таможне и вышел на пенсию, шестилетний Адольф начал ходить в школу в деревне Фишльхам неподалеку от Линца. Это произошло в 1895 году. Затем в течение четырех-пяти лет беспокойный пенсионер несколько раз переезжал из одной деревни в другую в окрестностях Линца. К тому времени, когда сыну исполнилось пятнадцать лет, семья сменила семь раз место жительства, а мальчик пять школ. Два года он посещал занятия в монастыре бенедиктинцев в Ламбахе, по соседству с которым отец приобрел ферму. Там юный Гитлер пел в хоре и, по его собственным словам, мечтал о духовном сане. В конце концов вышедший на пенсию таможенный чиновник прочно обосновался в деревушке Леондинг, к югу от Линца, где семья занимала скромный дом с садом.
   Когда мальчику исполнилось одиннадцать лет, он стал посещать среднюю школу в Линце. Для отца это было связано с определенными финансовыми издержками, но свидетельствовало о его честолюбии – сын должен пойти по стопам отца и стать государственным служащим. Юноша же меньше всего стремился к этому.
   «Мне едва исполнилось одиннадцать, – рассказывал впоследствии Гитлер, – когда я впервые был вынужден сказать „нет“ собственному отцу… Я не хотел быть чиновником». Невеселая история непримиримой борьбы мальчика, по сути, еще ребенка, с упрямым и, как он уверяет, даже деспотичным отцом – один из немногих эпизодов биографии, подробно и откровенно описанных Гитлером в «Майн кампф».
   Этот конфликт стал, по существу, первым проявлением необузданной силы воли, которая впоследствии завела Адольфа так далеко и, несмотря на казавшиеся непреодолимыми препятствия и трудности, сокрушила всех, кто стоял у него на пути, наложила неизгладимую печать на судьбы Германии и Европы.
   «Я не хотел быть чиновником. Нет и еще раз нет! Все старания отца привить мне любовь и уважение к этой профессии, примеры из его собственной жизни имели совершенно противоположный эффект. Меня… тошнило от одной мысли, что придется сидеть в конторе, не располагая свободой и собственным временем, сведя цель жизни к заполнению бумажных формуляров…
   В один прекрасный день я понял, что стану художником… Отец мой лишился дара речи.
   – Художником?
   Ему показалось, что я не в своем уме, или, может, он считал, что ослышался и неправильно меня понял. Когда же отец выяснил, о чем идет речь, и осознал всю серьезность моих намерений, он в свойственной ему категоричной манере стал возражать…
   – Художником? Нет! Никогда, пока я жив!.. Отец долго повторял свое «никогда». А я тем не менее настаивал…»
   Ссора привела к тому, что мальчик бросил школу. «Я подумал, – объяснял Гитлер, – что, как только отец убедится, насколько неблагополучно обстоят мои дела в школе, он позволит мне осуществить свою мечту, независимо от того, по душе это ему или нет».
   Профессор Эдуард Хюмер, принадлежавший, очевидно, к числу тех «полных идиотов», о которых высказывался Гитлер, поскольку преподавал французский язык, приезжал в 1923 году в Мюнхен давать свидетельские показания по делу своего бывшего ученика, обвиненного в измене за участие в «пивном путче».
Разделяя взгляды Гитлера, он заявил, что от всей души желает осуществления его идей, и набросал портрет своего бывшего ученика;
   «Гитлер, безусловно, был способным учеником, хотя способности его проявлялись лишь по отдельным предметам. Ему не хватало самоконтроля, поэтому, мягко говоря, его считали спорщиком, деспотичным, самонадеянным, невыдержанным, не подчиняющимся школьной дисциплине. Усердием он также не отличался, иначе добился бы лучших результатов, принимая во внимание его способности».
   Один из учителей средней школы в Линце оказал сильное и, как выяснилось, роковое влияние на молодого Адольфа Гитлера. Это был преподаватель истории доктор Леопольд Петч – выходец с юга, где проходила граница с южными славянами. Региональные конфликты на расовой почве превратили Петча в фанатичного немецкого националиста. До приезда в Линц он преподавал в Марбурге, который позднее, когда данная область после Первой мировой войны отошла к Югославии, был переименован в Марибор.
   Несмотря на то, что доктор Петч ставил своему ученику лишь «удовлетворительно», он единственный из учителей, о ком фюрер тепло отозвался в «Майн кампф». «Для всей моей последующей жизни определяющим моментом, пожалуй, явилось то, что судьба ниспослала мне такого преподавателя истории, который, как никто другой, понимал принцип… сохранения главного и отбрасывания в сторону всего несущественного… В моем учителе средней школы в Линце докторе Леопольде Петче это требование сочеталось идеальным образом. Пожилой человек, добрый и одновременно твердый, он умел не только привлекать наше внимание своим поразительным красноречием, но и вести за собой. Даже теперь я с трепетом вспоминаю этого седого человека, который своей страстной речью иногда заставлял нас забывать настоящее, который словно по мановению волшебной палочки переносил нас в прошлое и превращал сухие исторические факты вековой давности в живую реальность. Мы внимали, зачастую обуреваемые энтузиазмом, растроганные до слез… Он использовал зарождавшийся в нас национальный фанатизм как средство воспитания, нередко обращаясь к чувству нашего национального достоинства. Благодаря стараниям педагога история стала моим любимым предметом».
   Когда Гитлеру было почти шестнадцать, обнаружили, что он болен легочным заболеванием, и юноша вынужден был прервать учебу, по крайней мере, на год. На какое-то время его отослали в деревушку Шпиталь к родственникам. В доме у тетки по матери, крестьянки Терезы Шмидт, Адольф быстро поправился. После выздоровления он ненадолго вернулся в среднюю школу. В последнем отчете об успеваемости от 16 сентября 1905 года Гитлеру выставлены оценки «хорошо» по немецкому языку, химии, физике, геометрии. По географии и истории он имел «удовлетворительно», а по рисованию на свободные темы «отлично». Его настолько воодушевила перспектива навсегда распроститься со школой, что он напился в первый и последний раз в жизни. Позднее он вспоминал, что на рассвете где-то на проселочной дороге под Штейром его подобрала молочница и помогла добраться до города. И он тогда же поклялся, что такое больше не повторится. Эту историю он рассказал, пребывая в благодушном настроении, в ночь на 9 января 1942 года в ставке верховного главнокомандующего. В данном случае Гитлер сдержал слово – он стал трезвенником, воздерживался от курения, был вегетарианцем сначала в силу обстоятельств, когда без гроша в кармане бродяжничал в Вене и Мюнхене, потом – по убеждению.
   Детство Гитлера и его личные неудачи в учебе стали предпосылкой формирования собственных взглядов на воспитание детей и школьное обучение, в которых акцент делал не на интеллектуальную подготовку, а на физкультуру. Попытки юного Гитлера снискать себе академические лавры окончились полнейшим провалом. Ему не удалось достигнуть успехов в школе. Его ждало разочарование в Вене, где он хотел поступать в Академию искусств. Его рисунки были оценены как достаточно слабые. Тут надо внести небольшую коррективу. Действительно, Гитлер почти всегда отдавал предпочтение пейзажам и акварелям, на которых изображалась архитектура. Прожить в Вене, рисуя открытки с видами австрийской столицы, мог только человек, который неплохо обращался с кистью. Но дальше архитектурных набросков таланты Гитлера не распространялись. Заметив это, приемная комиссия в Венской Академии искусств порекомендовала молодому Гитлеру стать архитектором. Но об этом не могло быть речи – знание математики и других обязательных для архитектора дисциплин у Адольфа было просто отвратительным.
   В узком кругу друзей, помощников и секретарш Гитлер позднее не раз любил описывать свое детство, представляя себя вожаком мальчишечьих компаний и редкостным сорвиголовой. Его живые и непосредственные истории не раз вызывали аплодисменты этих «бесхитростных друзей» фюрера. Он рассказывал, что как-то очарованный одной девочкой он вызвался помочь ее матери донести сумки, на самом деле желая лишь познакомиться с юной особой. Рассказывал он о своих проказах в церкви, где строил рожицы или изображал сбривание бород и усов, как бы пародируя своего отца. Этим он привлекал к себе внимание присутствующих в церкви девчонок, заставляя их хихикать. Была и другая история, как он строил глазки юной доярке, работавшей у его тетки. Смущенная девушка была вынуждена просто-напросто сбежать от хозяйки.
   Но все эти истории, скорее всего, были выдумкой. Молодой Адольф Гитлер не был ни вожаком, ни сорвиголовой. Он был с одной стороны слишком властным и высокомерным, а с другой – чересчур замкнутым и необщительным юношей. Его контакты с противоположным полом были редкими, если вообще не сказать случайными. Известна лишь одна подобная история, которая заслуживает доверия. Она показывает молодого Гитлера как нерешительного и самовлюбленного юношу. Его внимание как-то привлекла девушка Стефания. Она была старше Гитлера. Когда тот пытался хоть как-то окончить школу, она поступила в колледж в Линце. Затем она училась два года в Женеве и Мюнхене. Ее отец был высокопоставленным чиновником. Адольфу нравилась светловолосая, хорошо сложенная девушка, и он ежедневно поджидал ее в пять часов, разодетый в пух и прах, в том месте, где эта красотка обычно прогуливалась под руку со своей матерью, и каждая ее улыбка делала его счастливым. Он никогда не говорил со Стефанией. В письмах он скрывал свое имя.
   Как-то родители Стефании купили огромный новый дом в стиле ренессанс с музыкальным салоном и особенно хорошей акустикой. «А где должен стоять рояль?» – спросил недоучка реальной школы своего друга, подмастерья обойщика, Кубичека, а тот – зная, как дорого стоит инструмент, – завел разговор о деньгах. «Что деньги!» – опять услышал он от человека, абсолютно уверенного в том, что эти бумажки можно получать и не имея профессии. Он планировал завлечь Стефанию своей живописью, а затем жениться на ней. Но вскоре Стефания перестала ему улыбаться, как раньше, и за ней начали ухаживать молодые лейтенанты (она была старше Гитлера и для нее он был всего лишь мальчишкой). «Пустоголовые дураки», – бросил в адрес ее ухажеров молодой Адольф. Мечтатель Гитлер решил броситься с моста в Дунай, разумеется, вместе со Стефанией. Но этого не случилось, и мировая история пошла своим путем.
   Стоит ли преувеличивать значение этой влюбленности, которую пришлось в юности пережить Гитлеру? Как знать. По крайней мере, это действительно реальная история из его биографии, а не какая-то выдумка. После войны один из первых биографов Гитлера нашел означенную Стефанию, которая была вдовой полковника вермахта. Она не могла вспомнить застенчивого поклонника, но зато рассказала о странном письме, в котором неизвестный автор сообщал, что после окончания Венской Академии искусств он вернется в Линц и обязательно женится на ней. Так что художественное фиаско Гитлера, его неудача при поступлении в Академию были не просто неприятностью, а фактическим крушением его надежд влюбленного.
   Этот случай наиболее наглядно показывает склонность Гитлера обманывать себя, добровольно погружать в мир иллюзий и заблуждений. Для Стефании он даже написал любовную поэму «Гимн влюбленному». Со слов Кубичека она звучала приблизительно так:
   Стефания, благородная девушка,
   Одетая в гладкое платье из темно-синего бархата,
   Скачет на заре по лугам на белом коне.
   Ее распущенные волосы спускаются на плечи
   Подобно золотому потоку.
   Высокое яркое весеннее небо.
   Чистое, сияющее счастье
   Стефания стала для молодого Гитлера первым объектом идеализации. Кубичек говорил, что Гитлер не считал нужным разговаривать с ней, так как «для таких исключительных людей слова были лишними, и традиционные формы устного общения им не требовались. Исключительные люди должны были понимать друг друга без слов, при помощи интуиции».
   Здесь мы видим, как Гитлер пытался выдавать желаемое за действительное. Но говоря об исключительных людях, он уже подразумевал себя, строя самонадеянные планы на будущее. Характер единственного письма, написанного им своей возлюбленной, показывает, что Гитлер не был готов преодолеть свою робость и застенчивость. Он предпочитал жить в выдуманной им стране, мире своих фантазий и иллюзий. Характер отношений с противоположным полом, казалось, не претерпел кардинального изменения во время пребывания Гитлера в Вене. Да и вряд ли его внешний облик мог произвести благоприятное впечатление на женщину: изношенный сюртук, сальные нечесаные волосы, спускавшиеся до плеч, многодневная щетина.
   В этот период жизни Гитлер в основном пребывал в ночлежках, дешевых столовых, перебивался случайными приработками. Он был переполнен ненавистью к массам и отвращением к революционному рабочему движению. Именно в венских трущобах формировалась его философия жизни, которая нашла выражение в наиболее примитивных представлениях социал-дарвинизма, который он интерпретировал как выживание наиболее сильнейших. В «венский период» жизни Гитлер оказался наиболее восприимчивым к идеям городских низов и мелких буржуа. Тогда в этих социальных слоях популярными были не только пангерманизм и антисоциалистические настроения, но и набиравший силу антисемитизм. Внезапно для себя он отыскал виновников своего бедственного положения. Это были евреи. Он ассоциировал их со всем злобным, грязным и отталкивающим. Он оказался во власти новой иллюзии. Ему казалось, что нашел ответ на все вопросы. Теперь он был готов выплеснуть свою социальную ненависть, свой гнев на конкретного врага. Антисемитизм превратился в некую расовую категорию, когда Гитлер стал знакомиться со множеством дешевых «просветительских» брошюрок и журналов.
   Расизм всегда содержал в себе примитивную примесь эротизма. Белокурому, голубоглазому, светозарному существу, являвшему собой высшее творение человечества, всегда противопоставлялся, отталкивающий и отвратительный антипод. Расовые теории, основанные на чувствах, всегда использовали мощь двусмысленных, а нередко и просто неприличных намеков. Интонации превратились в оружие, которое било «ниже пояса».
   Едва ли есть необходимость приписывать гитлеровскому антисемитизму некий сексуально-половой оттенок. Версия о том, что его настроения стали результатом половых сношений с еврейкой, которая заразила его сифилисом, кажется более чем надуманной. Существует более простое объяснение– Гитлер, с его недостаточным сексуальным опытом, вылил всю свою сексуальную зависть на евреев, соседей по ночлежкам, которые вели «неправильный образ жизни». В итоге он с сатанинской радостью обнаружил, что сексуально распущенные евреи, равно как и все другие расово неполноценные субъекты, только и ждут, чтобы заполучить в свои сети невинную немецкую девчушку, опорочить ее. Это было не просто аморальной выходкой, Гитлер воспринимал это как преступление против расы, арийской культуры, которые вследствие инородного влияния дегенерировали и находились на грани свого крушения.
   Половые отношения Гитлера с женщинами так и замерли на стадии ранней юности. Не решившись переступить порог созревания, пойти по пути становления мужчины, он предпочел скрыться от своих проблем в царстве фантазий. Он пробовал объяснить свои непростые, во многом детские, отношения с девушками высокими романтическими мотивами, но не хотел даже видеть свою беспомощность и неспособность к социальным контактам. Решение примитивное, но очень удобное.
   Его иллюзорный мир оказался разделенным на борцов и побежденных, на господ и слуг. В основу этого деления он положил расовый принцип. По самой своей природе женщины оказались исключенными из этого жестокого мира. Они не были призваны вести борьбу, единственно, что они должны были делать, так это помогать истинным борцам производить на свет новое поколение господ. Это было не просто одной из женских функций, это было провозглашено Гитлером их основной ролью. Они должны были не только подчиняться мужчине, но и осознавать свою неполноценность по сравнению с ним.
   Личные проблемы Гитлера, его неудачные отношения с женщинами, породили некий противоположный полюс, на котором все эти неудачи считались вторичными и неважными. Он решил полностью посвятить себя политической борьбе, решив, что судьба предназначила ему более высокую участь, нежели обыкновенное человеческое счастье. А потому он был убежден, что не должен был распылять свои жизненные силы, и тем более тратить свою энергию на женщин.
   Но с другой стороны, ему постоянно требовалось одобрение и поддержка со стороны женщин. Речь шла не столько о массовых митингах, сколько о личном непосредственном общении. Скоро он стал даже в некоторой мере зависим от этих похвал. Он специально взывал к женским эмоциям, чтобы вызвать у своих собеседниц глубокое восхищение. Незрелость половых отношений с женщинами вылилась в желание превратить себя в харизматического, исключительного героя. Позже Гитлер не раз говаривал, что его создали женщины. Это, конечно, было преувеличением, но доля правды в этом утверждении есть.
   Многие исследователи уверены, что поворотным пунктом в развитии характера Гитлера стали его отношения с племянницей Гели Раубль. После войны Патрик Гитлер, племянник фюрера, рассказывал о своей встрече с Гели Раубль в Оберзальцберге. «Гели скорее напоминал ребенка, нежели девушку. Вы точно не смогли бы называть ее симпатичной, но она обладала гигантским естественным обаянием. Обычно она ходила без шляпки и носила очень простую одежду, плиссированные юбки и белые блузы. Она не надевала никаких украшений, кроме золотой свастики, подаренной ей дядей Адольфом».
   Это была живая привлекательная девушка, мечтавшая посвятить жизнь музыке. Гитлер сам был большой ценитель музыки и особенно Вагнера, который, по его словам, «заставлял ощущать его первозданное дыхание мира». Он счел своим долгом заняться музыкальным образованием девушки и вскоре обнаружил, что влюблен в нее по уши. Внимание известного дядюшки льстило бесхитростной девочке. Тот же не упускал случая, чтобы показаться с нею на публике, сводить ее в театр, кино или просто прогуляться по магазинам. Ради нее он даже нарушил свое золотое правило не вести жизнь на широкую ногу. Именно с ее появлением Гитлер стал позволять себе некие развлечения и даже стал организовывать пикники. В 1929 году он арендовал своей племяннице девятикомнатную квартиру в Мюнхене на Принц-регенте-штрассе и стал оплачивать уроки вокала. Это очень тронуло юную девушку. Тонкая художественная натура, она оценила дядино благородство.
   Но вдруг настроение девушки стало меняться. Она выглядела подавленной и часто ссорилась на людях с дядей. Гитлер был ошеломлен и почти уничтожен морально, когда в сентябре 1931 году во время предвыборного турне, ему сообщили, что Гели застрелилась в их маленькой уютной квартире. В течение двух месяцев он был безутешен, постоянно угрожая самоубийством. Озабоченные товарищи по партии приставили к нему телохранителей, которые были начеку. Никто не сомневался в искренности переживаний Адольфа, однако и тут дальше угроз о самоубийстве дело не дошло.
   Довольно долго никто не мог найти убедительного объяснения поступку девушки. Но постепенно стали вырисовываться интересные детали трагедии, разыгравшейся на Регент-штрассе. Это случилось после бурной перепалки Гели с дядей. О чем они спорили, никто впоследствии так и не узнал. Девочка она была экзальтированная, и под влиянием ссоры вполне могла пойти на крайний шаг. Ссоры, не менее бурные, случались и раньше, но все они благополучно кончались сентиментальным примирением.
   Муссировались слухи, что Гитлер застал племянницу в момент интимной близости с личным шофером Эмилем Морисом: беседы за роялем наскучили ей, и она решила пофлиртовать, пока дядя делал большую политику. Но это маловероятно: те, кто навредил фюреру, и даже те, кто просто числился в потенциальных врагах, безжалостно уничтожались им. Что касается Мориса, он долго еще возил бесценного босса и пользовался его особой благосклонностью. Именно ему принадлежит одно из самых ярких свидетельств о восторженном преклонении женщин перед фюрером. «15–16 летние девушки, – вспоминает шофер, – рискуя жизнью, бросались под колеса автомобиля, чтобы удостоиться прикосновения сверхчеловека. Ежедневно он получал тысячи писем от женщин, которые хотели иметь от него ребенка».
   Причину самоубийства девушки следуют искать в исключительном характере сексуальных взаимоотношений партнеров. Английский историк Десмонд Сьюард утверждает, что отношения эти, если не брать в расчет кровосмесительного аспекта, могли быть вполне нормальными, разумеется, принимая в расчет небольшое расстройство половых функций фюрера.
   Отсутствие глубоких человеческих привязанностей у Гитлера работало на него в политическом плане: он воспринимал людей лишь как фигуры, которыми можно играть. Никто не мог преодолеть ту зону, которой он отделил себя от других, люди из ближайшего окружения были удалены всего лишь на меньшую дистанцию, чем посторонние. Характерно, что самые сильные чувства он испытывал к некоторым покойным. В личных покоях его резиденции в Оберзальцберге висел портрет матери и умершего в 1936 году водителя Юлиуса Шрека, портрета отца не было, и Гели Раубаль была ему после смерти также явно ближе, чем при жизни. «В известном отношении Гитлер просто не человек, он недостижим, до него не дотянешься», – отмечала Магда Геббельс уже в начале тридцатых годов. Уже на вершине власти, находясь в центре внимания миллионов, он сохранял в себе нечто от того бесследно исчезнувшего молодого человека венского или мюнхенского периода, обстоятельства жизни которого были неизвестны даже ближайшим родственникам. Альберт Шпеер, в ком он временами, не без сентиментальных чувств, видел воплощение своей юношеской мечты о блестящей и изящной жизни буржуа, заявил на Нюрнбергском процессе: «Если бы у Гитлера вообще были друзья, то я наверняка был бы одним из них». Но и он не преодолел барьера, отделявшего Гитлера от других, и, несмотря на столь многие дни и ночи, проведенные вместе за разработкой планов и совместными грандиозными мечтами, он никогда не был для фюрера кем-то большим, чем исполнителем, которому отдавалось предпочтение перед другими. Хотя Гитлер и называл его, воздавая необыкновенную честь, «гением», он оказывал ему доверие только в рамках деловых вопросов. Оно отсутствовало и в отношениях интимных, не было его и в связи с Евой Браун: в отличие от Гели Раубаль она была лишь его любовницей, со всеми страхами, играми в прятки и унижениями, с которыми связано это положение. Она сама рассказывала, как она сидела три часа рядом с Гитлером во время ужина в мюнхенском отеле «Четыре времени года», а он ей не разрешал говорить с ним, только незадолго до ухода он сунул ей «конверт с деньгами».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное